Уголовная ответственность за неоконченное преступление

что «преступлением признается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания». Поскольку само преступление выражается в совершении лицом запрещенных уголовным законом общественно опасных действий (бездействий), то, следовательно, и первоначальная стадия совершения этого преступления может быть выражена только в действиях (бездействиях) лица. Такой стадией является приготовление к преступлению, когда лицо приступает к его совершению. К этому выводу можно прийти и из анализа ч. 1 ст. 24 Уголовного кодекса Республики Казахстан.

Характеристики оконченного преступления являются, по мнению У. С. Джекебаева, исходными для выявления качественных показателей остальных. Автор подчеркивает, что «при изучении проблем неоконченных преступлений, исходным для научного анализа должно быть оконченное преступление, поскольку само понятие обнаружение умысла, так же как и приготовление к преступлению, покушение на преступление, добровольный отказ от преступления, вытекают из понятия оконченного преступления …». Понятие оконченного преступления является, по его мнению, «развитой конкретностью», представляющей различные этапы (ступени) подготовки и непосредственного совершения умышленного преступления, которые отличаются по характеру совершенных общественно опасных действий, выражающих различную степень реализации виновным преступного умысла. Понятие оконченного преступления представляет развитую форму преступного деяния и может быть эталоном для сравнения ее менее развитых форм — приготовления к преступлению, покушения на преступление [39, с. 191].

Оконченное преступление, таким образом, имеется тогда, когда совершенное лицом общественно опасное дея-

21

ние (действие или бездействие) содержит все признаки конкретного состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса Республики Казахстан. В ст. 3 Уголовного кодекса Республики Казахстан подчеркивается, что единственным основанием уголовной ответственности является совершение преступления, то есть деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом.

В соответствии со ст. 25 Уголовного кодекса Республики Казахстан оконченное преступление это деяние, в котором содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Оконченное преступление как стадия развития преступной деятельности характеризуется тем, что возможность наступления преступного результата превратилась в действительность, то есть реализовалась.

Наиболее важной характеристикой оконченного преступления является его общественная опасность. Как отмечает Н. А. Бекбергенов: «общественная опасность преступления и личности — это специально применяемая оценочная категория, характеризующая отношение законодателя и суда к преступлению и субъекту, его совершившему, с другой стороны, это сравнительная категория, применяемая для сравнения различных преступлений (по видам, категориям, степени тяжести, последствиям, формам состава и т. п.)» [40, с. 15].

Общественная опасность определяется совокупностью всех обстоятельств, при которых было совершено конкретное преступное деяние (форма вины, мотивы, способ, обстоятельства и стадия совершения преступления, тяжесть наступивших последствий, степень и характер участия в совершении преступления каждого из подсудимых и др.) [41, с. 174-175].

22

При этом, как справедливо отмечено, необходимо учитывать, что «общественная опасность имеет свое специфическое отличие от остальных объективных материальных явлений. Поэтому возникает необходимость в правильном определении формы выражения степени общественной опасности конкретного преступления или группы преступлений» [42, с. 24]. «Но прежде всего надо помнить, — акцентирует Н. Г. Иванов, — что степень общественной опасности деяния учитывается не сама по себе, а в рамках характерологических свойств преступного деяния» [43,

с. 50].

При определении момента окончания преступления законодатель признает одно из вредных последствий решающим для данного деяния и связывает с его наступлением момент окончания преступления. Например, грабеж (ст. 178 УК РК) считается оконченным с момента открытого завладения имуществом, разбой (ст. 179 УК РК) с момента нападения соединенного с насилием или с угрозой непосредственного применения такого насилия.

Понимание момента окончания преступления как такой стадии развития умышленной преступной деятельности виновного, которая характеризуется наступлением вредных последствий, позволяет провести четкие границы между оконченным преступлением и неоконченным преступлением.

Так, кражу следует считать оконченной в момент причинения вреда — «тайного хищения чужого имущества». Лицо, являющееся хозяином этого имущества, утрачивает в этот момент возможность владения, пользования или распоряжения своим имуществом и при этом виновный получает возможность распорядиться чужим имуществом по своему усмотрению, в этом и заключается суть вредных последствий преступного деяния.

23

Момент окончания преступного посягательства определяется в зависимости от характеристики состава преступления. Так, например, оконченное преступление в случае совершения материального преступления характеризуется наступлением указанного в законе преступного результата, а при совершении формального преступления — законченностью, завершенностью действия.

Преступления с формальным составом считаются оконченными с момента совершения хотя бы части объективной стороны преступления. Поэтому наиболее существенным признаком оконченного преступления следует считать, прежде всего, полное развитие объективных свойств преступления, так как объект, субъективная сторона и субъект преступления при неоконченном и оконченном преступлении одинаковы.

Поэтому уголовно-правовая доктрина признает преступными и те деяния, общественная опасность которых намного ниже тех материально ощутимых последствий, которые следуют за оконченным преступлением. Общественная опасность таких деяний, так же как и в оконченных преступлениях, ставится в зависимость от охраняемого уголовным законом общественного блага. Следовательно, законодатель, определяя этапы преступного посягательства, не подразумевает градации в зависимости от степени общественной опасности правонарушения, а в основу ее ставит степень реализации умысла, субъективного фактора, имеющего свое развитие в действиях, то есть в объективных свойствах преступления.

А. П. Козлов, в частности, по данному поводу, ставит вопрос: «Чем же определяется социальная значимость пресеченной преступной деятельности?» [29, с. 203]. Согласно существующей в теории уголовного права позиции общественная опасность пресеченной преступной деятельности заключается:

24

−в поставлении в опасность причинения вреда общественным отношениям [44, с. 7];

−в поставлении правовых объектов в опасность причинения ущерба, в создании реальной угрозы общественным отношениям [28, с. 12-13].

Указанная реальная угроза представляет собой такое объективное состояние преступной деятельности, при которой объективная возможность причинения ущерба общественным отношениям могла превратиться (если бы преступная деятельность не была пресечена) в действительный ущерб из-за последующего поведения виновного.

Степень реальности угрозы различна и зависит от степени приближенности поведения виновного к действительному ущербу, который мог иметь место в каждом конкретном случае. Отсюда различна и общественная опасность содеянного: «действия будут сравнительно тем опаснее, чем выше степень вероятности наступления вредных последствий» [45, с. 102].

Таким образом, исходя из норм закона, все уголовно наказуемые деяния можно разделить на: оконченные и неоконченные. Однако, в современных трудах по уголовному праву, отражающих тенденции отечественной уголовноправовой науки, неоконченное преступление представляется:

−стадиями [12, с. 40];

−предварительной преступной деятельностью [10,

с. 156; 46, с. 104; 47, с. 145];

−высказывают в нем заинтересованность [11, с. 75]. Но при всем нашем уважении к отечественным ученым

необходимо отметить, что определения неоконченного преступления никто из них не дает.

В теории уголовного права под неоконченным преступным поведением понимают «такую умышленную общественно опасную деятельность виновного, которая содержит

25

в себе лишь часть признаков состава данного преступления вследствие неполного развития его объективной стороны» [28, с. 27]. Это было, пожалуй, одним из немногих в советском уголовном праве развернутых определений прерванной преступной деятельности.

В современной уголовно-правовой литературе (в частности, российской) наметилась тенденция к устранению устаревшего подхода к неоконченному преступлению. Так, М. П. Редин считает, что «неоконченное преступление-это деятельность лица по реализации преступного намерения, прерванная по не зависящим от воли лица обстоятельствам на стадии подготовки к преступлению либо на стадии совершения преступления» [48, с. 167]. Определение, которое дает Г. В. Назаренко, включает в себя характеристику неоконченного преступления как умышленного деяния, не доведенного до конца по независящим от лица обстоятельствам либо в силу добровольного отказа от преступления

[49, с. 97].

Данное определение соответствует нормам действующего законодательства Российской Федерации, поскольку преступление является неоконченным не только в результате прекращения преступного деяния по обстоятельствам, не зависящим от виновного, но и в силу добровольного отказа во время приготовления к преступлению либо покушения на преступление. На наш взгляд, данное определение соответствует также нормам действующего уголовного законодательства Республики Казахстан.

Итак, действующее отечественное уголовное законодательство никак не определяет термин «неоконченное преступление», а лишь выделяет его виды. На сегодняшний день Уголовный кодекс Республики Казахстан отражает тенденцию выделения двух традиционных разновидностей неоконченной преступной деятельности:

−приготовления к преступлению;

26

−покушения на преступление.

Анализ всех имеющихся на сегодняшний день позиций показывает, что главным в рассматриваемой проблеме является стремление обособить пределы неоконченного преступления рамками умысла. Вообще, данная позиция является господствующей в уголовном праве: так считали большинство ученых в дореволюционном русском праве, соответствующее мнение закреплено было и в советском уголовном праве [27, с. 112; 50, с. 89].

При этом большинство авторов признают неоконченную преступную деятельность только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом [5, с. 320; 27, с. 123; 51, с. 212;], а некоторые и в преступлениях с косвенным умыслом [52, с. 43; 53, с. 28; 54, с. 47].

В настоящее время, как известно, в уголовном законодательстве Республики Казахстан ответственность наступает только за неоконченную преступную деятельность, совершаемую с прямым умыслом. Тем не менее, мы считаем, что данная проблема требует своего дальнейшего теоретического осмысления. Однако рамки нашего пособия не позволяют нам останавливаться на этом вопросе более подробно.

Действующее законодательство исходит из того, что нереализуемое намерение не должно быть наказуемым. Одного лишь желания добиться преступного результата недостаточно. Необходимо, чтобы лицо предприняло определенные шаги, совершило конкретные действия, составляющие часть объективной стороны состава преступления. Если же эти действия сами по себе малозначительны и не представляют общественной опасности, значительно отдалены от наступления противоправных последствий, то они не могут преследоваться по уголовному закону. Право в этом смысле должно охранять общественные отношения

27

от реальной угрозы преступных посягательств, а не от предположений, недоказуемых подозрений.

Реальность опасности предпринимаемых действий (бездействий) лежит в основе разграничения законодателем ненаказуемых желаний лица и его противоправного поведения. Чем выше вероятность доведения преступных намерений до конца, тем большую степень общественной опасности они имеют и, следовательно, требуют большего усиления уголовной ответственности: «… приготовление всегда должно наказываться мягче, чем покушение и тем более оконченное преступление, хотя иногда и приготовление может представлять значительную общественную опасность», — считает И. И. Карпец и мы с ним согласны.

Что касается покушения на преступление, то оно «создает реальную возможность наступления результата, на который направлен умысел виновного» [55, с. 80]. Отсюда приготовление к преступлению менее наказуемо, чем покушение на преступление. Причем имеет значение реальность угрозы наступления вредных последствий, воспринимаемая лицом, посягающим на охраняемый объект, независимо от того, какие последствия фактически могли бы наступить. Так, если лицо желало совершить убийство с применением отравляющих веществ, но не смогло достичь намеченной цели из-за ошибки в выборе негодных средств, оно все равно подлежит уголовной ответственности за покушение на жизнь другого человека. В этом случае лицо виновно в попытке реализовать свои преступные намерения, и эта попытка рассматривается как осознаваемая им реальная угроза причинения уголовно-наказуемого вреда.

Таким образом, отечественная уголовно-правовая доктрина говорит об этапах развития умышленной преступной деятельности, которыми, в соответствии с действующим законодательством, являются:

−приготовление к преступлению;

28

−покушение на преступление;

−оконченное преступление.

Первые два вида в теории уголовного права принято называть неоконченными преступлениями, но как мы указывали выше, определение неоконченного преступления не дают ни отечественные ученые, ни законодатель.

В теории уголовного права, в настоящее время, есть решения, которые могут стать основой для концептуально нового подхода законодателя к конструированию учения о преступлении, в части значения неоконченного преступления [56, с. 48]. Интересными представляются нам в данном вопросе исследования Дж. Флетчера и А. В. Наумова в монографии «Основные концепции современного уголовного права». Авторы, в частности, не воспроизводят термин «стадии», а говорят о приготовлении к преступлению и покушении на преступление только как о видах неоконченной преступной деятельности. При этом американский ученый отмечает два момента появления норм о покушении на преступление и приготовлении к преступлению как неоконченных видах преступления:

1)стремление государства восстановить справедливость в ответ на преступление и предотвратить вред до того, как он будет причинен;

2)меньшая степень опасности неоконченного преступления, которая должна повлечь и меньшее наказание [57,

с. 412].

Думается, что в приводимом анализе юридических свойств неоконченной преступной деятельности, с одной стороны, доминирует принцип неотвратимости юридической ответственности как реакции государства на правонарушение; с другой — строгая дифференциация неоконченного и оконченного преступного посягательства. Авторы также стремились обосновать свою позицию, согласно которой приготовление или покушение наказуемы потому,

29

что свидетельствуют о стремлении (активно выраженном действии или устойчивом бездействии) лица добиться преступного результата, а также потому, что эти желания виновного реализованы (пусть даже и частично) в деянии.

Мы пытаемся заострить проблему на употреблении термина «стадия» не в смысле употребления его в значении дифференцирования видов неоконченного преступления, а в общетеоретическом смысле этапов преступной деятельности. Поэтому мы согласны с Н. Ф. Кузнецовой, указавшей, что неточным является полное отождествление понятия «стадии преступления» и самостоятельных уголовно наказуемых деяний — приготовления к преступлению и покушения на преступление [50, с. 40].

Возможно употребление термина «стадия» необходимо не для обозначения степеней развивающейся преступной деятельности или совершения преступления, а степеней осуществления преступного намерения (воли). Основоположником данной концепции явился Н. С. Таганцев.

Получившие такое название и не переименованные впоследствии, в процессе развития советской уголовноправовой доктрины, «стадии» преступного намерения автоматически стали использоваться для обозначения объективных показателей реализации преступного замысла. То есть фактически развитие субъективного фактора преступной воли (замысла) было подменено развитием преступного действия, что является, на наш взгляд, теоретической ошибкой.

Следовательно, в данном вопросе мы должны согласиться с Г. В. Назаренко и А. И. Ситниковой, указавшими, что «традиционное отождествление стадий совершения преступления с видами неоконченных преступлений не соответствует законодательной интенции, поскольку законодатель в качестве обязательного признака приготовления и покушения выделяет незавершенность преступного деяния

30