Уголовная ответственность за неоконченное преступление

кпреступлению и покушение на преступление он называет предварительной преступной деятельностью, поскольку они совершаются до окончания преступления [9, с. 65-66]. Сходные понятия давались С. Х. Жадбаевым [10, с. 154156], Г. К. Рахимжановой [11, с. 75], Г. Р. Рустемовой [12,

с. 40], В. А. Сергиевским [13, с. 105].

Концепция стадий преступной деятельности рассматривалась и в литературе советского периода. В частности, Н. В. Лясс, разделяя преступление на стадии, понимает под ними: «определенные этапы в развитии умышленного преступления, заключающееся в приготовлении к преступлению, в покушении на преступление и в осуществлении оконченного преступления» [14, с. 539].

На наш взгляд, наиболее полное определение стадий совершения преступления дано авторами российского учебника уголовного права, которые вывели следующее определение «стадийности» преступления: под стадиями следует понимать «любое умышленное действие, направленное на реализацию (осуществление) преступного умысла (намерения). Они различаются по характеру (содержанию) совершенных действий, степени реализации преступного намерения и моменту прекращения. Таким образом, уго- ловно-правовое понятие стадий совершения преступления соответствует развитию преступления в действительности, отражает этот объективный процесс» [15, с. 302].

Развитие преступления в действительности происходит посредством реализации объективных и субъективных признаков, составляющих основу преступления (состава). По объективным характеристикам преступление представляет собой действие (бездействие), реализующее преступный умысел, который «характеризует отношение субъекта

кдеяниям и поэтому от степени его реализации зависит стадия окончания многих преступлений» [16, с. 38]. Но соотношение субъективного элемента преступления с объек-

11

тивной формой его выражения, воплощения, то есть реализация умысла, может проявляться, как верно указывается в одном из учебников по уголовному праву России в четырех последовательно возникающих вариантах:

1)обнаружение умысла;

2)приготовление, т. е. реализация умысла на стадии создания, подготовки условий для совершения преступления;

3)покушение, т. е. воплощение умысла в действии, непосредственно направленном на совершение преступления;

4)оконченное преступление, когда умысел реализован путем достижения желаемого результата [17, с. 328].

Развитие преступной деятельности имеет свое начало с момента возникновения у лица умысла на совершение преступления и продолжается в его формировании и реализации (приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление): «... где нет намерения, невозможно различать и этапы преступной деятельности» [9, с. 66]. Неслучайно Е. И. Каиржанов рассматривает под механизмом совершения умышленного преступления три звена:

1)мотивацию (процесс формирования и возникновения мотива поведения);

2)планирование преступления;

3)исполнение преступления [18, с. 93, 95].

На наш взгляд, в данном случае рассматривается не механизм совершения преступления, а механизм развития преступной деятельности, так как понятие «совершение преступления» предполагает собой осуществление преступного действия (бездействия). Отсюда понятие «развитие преступной деятельности» рассматривается шире и включает в себя процесс формирования и возникновения

12

умысла на совершение преступления, о чем и говорят криминологи.

В связи с этим, считаем правильной позицию В. Д. Иванова, который проводит довольно четкую грань между неравнозначными понятиями «стадии совершения преступления» и «стадии развития преступной деятельности». К последним В. Д. Иванов справедливо относит:

−замысел на совершение преступления (его возникновение, развитие и окончательное сформирование);

−приготовление к совершению преступления;

−непосредственное преступное посягательство (покушение, оконченное преступление) [6, с. 26-30].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в уго- ловно-правовой литературе большинство предлагаемых определений стадий совершения преступления, рассматриваемые как этапы в развитии преступления, находятся в определенном противоречии с позицией законодателя, который говорит об этапах совершения преступной деятельности (приготовление к преступлению, покушение на преступление, оконченное преступление (ст. ст. 24, 25 УК Республики Казахстан), а не о стадиях развития преступления. По этому поводу еще в советское время было высказано мнение, и мы с ним согласны, что «термин «развитие преступления» в достаточной мере неконкретен и может дезорганизовать практику при применении норм о покушении и приготовлении» [19, с. 5-6].

Следовательно, понятие стадий совершения преступления должно рассматриваться с точки зрения этапов совершения (осуществления) преступной деятельности, а не с позиции этапов их развития, поскольку первое представляет внешний процесс преступной деятельности, а второе охватывает и внутренний процесс ее развития, то есть возникновение и формирование умысла на совершение преступления.

13

Уголовный закон в качестве уголовно наказуемого деяния признает преступление, обладающее свойством оконченного. Однако, понятие деятельности, направленной на достижение преступного результата, шире понятия преступления. Состав преступления охватывает только часть этой деятельности: от приготовления до наступления вредных последствий. Об этом говорят и отечественные ученые

[20, с. 82-85].

Поэтому, на наш взгляд, назрела необходимость в законодательном обосновании определения преступной деятельности. Возможно, Раздел II Уголовного кодекса Республики Казахстан вместо «Преступление» следует назвать «Преступная деятельность». И тогда преступная деятельность будет логично включать в себя все виды преступлений:

−оконченное преступление;

−неоконченное преступление.

Всвою очередь указанные виды преступлений могут образовать единичное преступление, множественность преступлений, соучастие в преступлении.

Вернемся к указанному выше перечню последовательно возникающих вариантов реализации умысла, первым из которых выступает обнаружение умысла. Действительно, имеющий место в объективной реальности, вытекающий, в свою очередь, из субъективных (мыслительных, волевых) свойств личности процесс обнаружения умысла нельзя отрицать вовсе. История уголовного права раскрывает нам истоки развития концепции обнаружения умысла и дает нам знание о том, возможно ли отнесение обнаружения умысла к самостоятельной стадии преступления.

Поведение человека протяженно во времени и пространстве, обладает психофизиологическими и психическими свойствами. Физической активности в виде действия либо воздержания от него (бездействия) предшествует

14

психологический процесс мотивации, определение цели и принятие решения. Конечным итогом механизма мотивации и постановки цели является принятие решения по свободному выбору — совершать либо не совершать определенное деяние. При этом необходимо иметь в виду, что, как верно замечено, «психическое состояние человека может не быть причиной антиобщественного поведения, но оно является тем внутренним условием, которое в большей или меньшей степени активно способствует реализации возникшего под влиянием внешних и внутренних факторов преступного намерения» [21, с. 108]. Так и при совершении умышленного преступления, разновидности человеческого поведения, субъект обдумывает свой преступный замысел, взвешивает все аргументы «за» и «против» и принимает окончательное решение совершить преступление. У лица складывается в основных деталях представление о сущности данного преступления и о средствах его совершения, определяется психическое отношение к преступному результату в форме желания достижения преступной цели. Все эти процессы, происходящие в сознании лица, можно назвать формированием умысла.

Чтобы добиться цели, нельзя довольствоваться неопределенными стремлениями и неясными мотивами, которые характерны для возникновения умысла на совершение преступления. Только ясная цель и убедительная мотивация способствуют возникновению и развитию умышленной преступной деятельности. Необходимо четко сознавать конечный результат действия и то, какая именно цель должна быть достигнута. Все это связано с возникновением и развитием у лица умысла на совершение преступления.

Для того чтобы сформировался подобный умысел, недостаточно появления одной лишь цели преступления. Для этого субъекту необходимо осознать и выбрать способы и

15

средства ее достижения, ведь «реальное свободное действие человека выступает, прежде всего, как набор альтернативных линий поведения» [22, с. 25].

Таким образом, если возникновение умысла на совершение преступления связано с осознанием и постановкой цели преступных действий, то дальнейшее его развитие и формирование идет по пути выбора способов и средств осуществления преступной цели, а также преодоления внешних препятствий.

Важным моментом является мысленное составление плана преступных действий, после чего лицо принимает решение совершить преступление путем конкретного преступного действия в соответствии с установившейся конкретной целью. Это обусловливает окончательное формирование умысла на совершение преступления.

Следовательно, прежде чем совершить умышленные действия (бездействие) человек всегда осознает мысленно не только их характер, но и тот конечный результат, который может наступить после совершения данных действий (бездействия). Сформирование умысла на совершение преступления, являясь внутренним (психологическим) процессом, не находит внешнего проявления [6, с. 8].

В теории уголовного права периодически возникали дискуссии о целесообразности отнесения к стадиям преступления обнаружение умысла. По мнению ряда ученых (С. В. Бородин, Н. И. Паше-Озерский, А. А. Пионтковский, И. И. Слуцкий и др.) обнаружение умысла, то есть проявление вовне намерения совершить конкретное преступление, — первая и самостоятельная стадия совершения пре-

ступления [23; 24; 25; 26].

С такой точкой зрения не согласны такие ученые, как Н. Д. Дурманов, И. С. Тишкевич [27; 28]. Мы согласны с ними, а также с авторами отечественного учебника уголовного права: «такое понимание не согласуется со статьей

16

9 “Понятие преступления” УК, где сказано, что преступление — это, в первую очередь, общественно опасное действие или бездействие человека. Отсюда обнаружение умысла не может быть признано стадией предварительной преступной деятельности. Оно реально наличествует за чертой уголовного закона и ответственности не несет» [13,

с. 106].

То есть обнаружение умысла не является и не может являться стадией развития преступления, так как стадией развития преступления называется лишь то, что служит шагом к достижению преступного результата, что в большей или меньшей степени, но обязательно способствует причинению ущерба объекту преступления, приближает субъекта к намеченной цели. Простое заявление о намерении что-то сделать либо мысль об этом не может послужить поводом для преследования со стороны органов уголовного преследования. Иначе произойдет возврат репрессивной политики и тогда покупка хозяйственного ножа в магазине уже может служить основанием уголовной ответственности. Мы должны исходить из того, что только поступки могут доказывать насколько серьезным было намерение.

Современные ученые представляют достаточно очевидным фактом прерывание преступления и на стадиях возникновения и обнаружения замысла, так как нельзя исключить на данных стадиях влияния случайностей, пресекающих дальнейшее развитие преступления. Именно поэтому А. П. Козлов, например, выделяет три вида пресечения преступления:

−пресечение только психического процесса на стадиях возникновения и обнаружения замысла;

−приготовление;

−покушение.

17

Сам автор отмечает, что «... по существу, и сам психический процесс создания (долженствования создания) модели преступления и определения характера личного вклада в него, и само пресечение психического процесса, и причины такового остаются за рамками осознания окружающих виновного лиц. Указанное отсутствие очевидной внешней выраженности пресечения психического процесса и привело к отрицанию такого пресечения вообще и правовой значимости его в частности».

Поэтому отрицание возможности пресечения психической деятельности на стадии возникновения замысла, по мнению А. П. Козлова, — просто неразумно: «тот факт, что мы не можем зафиксировать ни сам психический процесс, ни его прерывание, вовсе не свидетельствует об их отсутствии. Мы также не можем зафиксировать собственно причинную связь, видим только ее опосредованное проявление, а иногда не видим и этого, обходимся ее описанием в тех или иных источниках, однако считаем ее объективно существующей категорией». Тем не менее, А. П. Козлов справедливо подчеркивает, что признание правовой значимости данного пресечения — это иная плоскость. Уголовно-правовое значение пресечения преступления на стадии обнаружения замысла заключается, по мнению автора, в том, что оно с необходимостью проявляет общественную опасность личности, о ней узнают уже окружающие; общественная опасность личности объективируется и имеет значение при ретроспективном взгляде на нее. Следовательно, исходя из большого криминологического, уголовно-процессуального и уголовноправового значения, нужно признать необходимым существование в научном и практическом плане анализируемого пресечения преступной деятельности [29, с. 209].

Установление момента возникновения умысла на совершение преступления и процесс дальнейшего его разви-

18

тия имеют большое криминологическое значение для изучения личности преступника, для выявления причин и условий, способствующих совершению преступления. Для органов, ведущих борьбу с преступностью, представляет определенный интерес выявление лиц, намеревающихся совершить преступление, так как это дает возможность проводить необходимую работу по предотвращению преступлений. Своевременное обнаружение у лица умысла на совершение преступления и принятие надлежащих мер в значительной степени способствует предотвращению преступления [30, с. 39].

А. П. Козлов, критикуя мнение В. Д. Иванова, высказавшегося, что «выявление лиц, намеревающихся совершить преступление ... дает возможность проводить необходимую работу по предотвращению преступления» [6, с. 8], подчеркивает, что «в данном вопросе автор автоматически объединил сформирование умысла и выявление лиц, намеревающихся совершить преступление». Данная критика в рассматриваемом вопросе представляется правильной, так как подчеркивает, во-первых, твердость А. П. Козлова в своей позиции, а также четкость содержания «обнаружения умысла», на которой он настаивает [29, с. 209]. Кстати, подобную точку зрения выражает и А. В. Наумов, указывающий, что «обнаружение умысла на совершение преступления имеет важное профилактическое значение в деятельности правоохранительных органов»

[31, с. 76].

Значимость пресеченной деятельности на стадии обнаружения замысла не отрицают и некоторые противники признания обнаружения замысла самостоятельной стадией совершения преступления. К примеру, Н. Д. Дурманов считал, что «обнаруженный вовне умысел в ряде случаев создает благоприятные условия для предотвращения и пресечения замышляемого преступления» [27, с. 22].

19

Таким образом, следует признать несомненным криминологическое значение пресеченной на стадии обнаружения умысла деятельности. Возможно, точка зрения рассматриваемых авторов найдет свое воплощение в будущем, т. к., на наш взгляд, все-таки имеет под собой реальную теоретически аргументированную основу (в криминологическом плане).

На сегодняшний день, в качестве оконченного преступления признается специфическая форма обнаружения умысла в составе, например, уголовно наказуемой угрозы убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 112 УК РК). Объективная сторона этого преступления заключена в действиях, представляющих собой психическое насилие и выражающихся в высказывании угрозы убить другое лицо, причинить тяжкий вред его здоровью. Но, согласно уголовному закону, угроза — это совершенно самостоятельный (оконченный) состав преступления [32,

с. 285-286].

В настоящее время в теории уголовного права имеется единая точка зрения по вопросу о том, что формирование умысла (злоумышление), как не объективированный вовне психологический процесс, не может быть предметом уго- ловно-правовых отношений. Общепризнанный принцип уголовного права гласит «cogitationis poenam nemo patitur» («мысли ненаказуемы»). Безнаказанность формирования умысла проистекает из конституционного установления свободы мыслей и убеждений [33; 34; 35, с. 359-360; 36,

с. 140-141; 37, с. 115; 38, с. 69].

Такую же позицию занял и отечественный законодатель. Прежде всего, сам процесс совершения преступления предполагает выполнение лицом определенных действий (бездействия), направленных на достижение преступного результата. Статья 9 Уголовного кодекса Республики Казахстан, определяя понятие преступления, устанавливает,

20