Теоретические проблемы современного культурологического знания. Методы, подходы, концепции, понятия. Учебное пособие

ГЛАВА 1. Современная культура: структурно-типологический подход к анализу ее основных типов и видов

тированности на плюрализм культурных образований, где каждое из них представлено как равноценное и равнозначное прочим.

Кроме того, в поле влияния, обозначенное массовой культурой, автоматически включаются такие явления, как китч в его противопоставленности авангарду, репродуцируемое искусство в целом в его противопоставленности аутентичному, «низкие жанры» в противовес «высоким». Критики массового искусства одним из его ведущих признаков называют способность экспериментировать не с языком и формой (как это присуще авангарду), а с «конечным эффектом», где предлагаются готовые конструкции и сюжеты, не предполагающие дополнительного осмысливания. При такой постановке вопроса к области масскульта в полемическом запале может быть отнесено все то, что доступно, в том числе — реализм (достаточно вспомнить ставшее классикой западной традиции определение, данное К. Гринбергом Третьяковской галерее как «музею китча»1). Подлинная же культура отчуждается от народа как эзотеричная, доступная посвященным, лишенная возможности развиваться в условиях массовости. Она консервируется, музеефицируется как раритет и выступает в качестве феномена в большей степени истории, чем культуры.

Необходимо отметить, что схема, предложенная Гэнсом, была воспринята научной общественностью как настолько эвристичная, что вызвала череду работ, развивающих ее основные идеи. Об относительности любого структурирования в области культуры говорил американский исследователь Рэй Браун, отмечавший, что популярное, массовое, народное и высокое искусство «являются производными одно от другого, и линии демаркации между любыми двумя неопределенны и подвижны»2. Аналогичным образом высказывался Р. Б. Най, замечавший, что более разумно «рассматривать искусство как один долгий континуум и все уровни художественных достижений скорее как взаимосвязанные, чем как разобщенные»3, а термины «массовое», «популярное», «народное», «элитарное» воспринимать как устаревшие и не соответствующие эмпириям.

1 Greenberg C. Avangard and Kitsch. In: Mass Culture. N. Y., 1965. Р. 103.

2Nye R. B. The Unembarrassed Muse: The Popular Arts in America. N. Y., 1974.

Р.420.

3 Ibid.

31

А. В. Костина. Теоретические проблемы современного культурологического знания: методы, подходы, концепции, понятия

Популярная культура как новый тип культуры

Данная позиция авторов, изложенная почти три десятилетия назад, не утратила актуальности и сегодня. Определенная преемственность с изложенной присутствует в концепции А. В. Захарова1. Исследуя феномен массовой культуры, автор приходит к выводу о том, что в современном обществе формируется принципиально новый тип культуры, являющийся, по существу, неким симбиозом культуры традиционной и массовой, который часто рассматривается как «промежуточная» или «третья» культура. Ученый же настаивает на термине «популярная культура», оговаривая его принципиальную несоотносимость с понятием «поп-культура». Подобная позиция обосновывается автором следующим образом: во-первых, термин «популярная культура» «указывает на непосредственного адресата», для которого предназначены новые виды художественной, социокультурной практики, возникающие на пороге XXI столетия; во-вторых, он свидетельствует о степени распространенности определенных тенденций в культуре; в-третьих, этот термин лишен тех дополнительных негативных значений, которые были привнесены в термин «массовая культура». Здесь автор ссылается на работы американских исследователей Ч. Мукерджи и М. Шадсона, которые определяют популярную культуру как охватывающую «различные верования (beliefs) и виды практической деятельности, а также культурные объекты, используемые широкими слоями населения», и включающую «как фольклорные формы, имеющие корни в локальных традициях, так и культурную продукцию, создаваемую при участии государственных, национальных, международных, коммерческих центров».

Что касается массовой культуры, то ее А. В. Захаров трактует не как «субстрат», а как «форму», в которой при нынешних условиях функционирует общественное сознание. В связи с этим, по убеждению автора, не существует никаких препятствий для того, «чтобы эта форма наполнялась самым разнообразным духовным содержанием — религиозным, философским, научным, нравственным, идеологическим, эстетическим». В этом смысле массовая культу-

1 Захаров А. В. Традиционная культура в современном обществе // Социологические исследования. 2004. № 7. С. 105–115.

32

ГЛАВА 1. Современная культура: структурно-типологический подход к анализу ее основных типов и видов

ра представляет собой некую систему «утилизации», «впитывания», «поглощения» иных типов культуры. При этом элитарная культура подвергается своеобразной «фильтрации», вымыванию из ее содержания наиболее сложной, а подчас — и смыслообразующей информации. Ассимилирование же опыта народного творчества приводит к дополнительной «нагрузке» массовой культуры просветительскими, образовательными, информационными, организационными, политико-пропагандистскими, развлекательными и другими жизненно важными общественными функциями.

Конечно, как отмечает автор, из народной культуры отбираются в первую очередь те образцы, которые соответствует критерию «технологичности» по ряду параметров: «внешней привлекательности (аттрактивности), понятности и доступности, легкости воспроизведения, серийности и шаблонности, символичности, вариативности, высоким суггестивным возможностям, пригодности для тиражирования и передачи по коммуникативным каналам». То есть общий канал коммуникации позволяет соприкасаться в едином знаковом коммуникативном пространстве образцам «высокой» профессиональной, аутентично народной, фольклорной культуры, а также новейшей популярной культуры («включая рекламу, телевидение, прессу, шоу-бизнес, туризм, бульварные романы, киносериалы»). И в этом смысле одинаковым значением будут обладать и популяризированные образцы элитарной культуры, и простонародные формы, «возведенные в ранг музейной традиции».

Итак, введение автором такого концепта, как «популярная культура», и следование им парадигме, предложенной много лет назад Л. Райтом, К. Маккейбом, Р. Наем, Г. Гэнсом и до сих пор разрабатываемой западными исследователями, лишает его собственную позицию концептуальной выдержанности. Те доводы в пользу термина «популярная культура», которые приводит автор (связь с адресатом, степень общественной распространенности, свобода от негативных смысловых коннотаций, присущих термину «массовая культура»), не позволяют определить сущностную специфику описываемого явления (если вспомнить, примерно по тем же позициям определялась на рубеже 60–70-х годов XX в. в отечественной исследовательской литературе массовая культура). Основное же достоинство концепции А. В. Захарова, на наш взгляд, состоит в том,

33

А. В. Костина. Теоретические проблемы современного культурологического знания: методы, подходы, концепции, понятия

что автор сопоставляет все типы культуры, существующие в современном пространстве вне их семантического и аксиологического содержания, акцентируя внимание исключительно на том общественном способе, которым эти типы культуры производятся и распространяются.

***

Обобщая сказанное, отметим, что рассмотренные подходы к анализу современной культуры в типологическом аспекте являются весьма содержательными и обоснованными. Однако они представляются не полностью удовлетворительными по целому ряду причин. Во-первых, во многих из них не соблюдается единство основания типологизации и структуризации, что в большой степени обусловлено специфическими задачами, решаемыми исследователями. Во-вторых, многие из выделенных оснований не являются сущностными — т. е. отражающими основные особенности выделяемых авторами типологических единиц. Наконец, в-третьих, во многих концепциях совмещаются научные подходы, выработанные социологией, философией, историей, культурной антропологией и иными науками, имеющими в качестве основного объекта исследования культуру, что прежде всего отражается на несовместимости используемых в них понятий и категорий.

Исходя из этого представляется целесообразным при осуществлении процедур структуризации в качестве основания для различения и сущностного определения народной, элитарной и массовой культуры выделить продуцируемый определенной культурой тип личности как субъекта исторического действия. Народная культура воспроизводит коллективный тип личности; элитарная культура — собственно единичную личность, воплощающую черты неповторимой индивидуальности; массовая культура — безличностного, деперсонализированного индивида, являющегося носителем массового сознания. Именно подобная разнородность социального пространства, где сосуществуют типы групп и субкультур, с одной стороны, образуемых личностями различного типа, а с другой — воспроизводящих их, а также пространства культурного, и создает ту особую напряженность, которой отмечены все общества современного типа.

34

Глава 2 СПОСОБ ОПРЕДМЕЧИВАНИЯ

ИНФОРМАЦИИ КАК ОСНОВА СЕМИОТИЧЕСКОГО ПОДХОДА К ИССЛЕДОВАНИЮ ТИПОВ КУЛЬТУРЫ. ДО-ПИСЬМЕННАЯ

КУЛЬТУРА И ЭКРАННАЯ КУЛЬТУРА КАК ОСОБЫЕ ЯЗЫКОВЫЕ СИСТЕМЫ

Информационное пространство, в которое человечество вступило несколько десятилетий назад, соответствует принципиально новому состоянию культуры. Информационная эра (или, по М. Маклюэну, электронная «галактика Маркони») выступает как одна из стадий развития средств коммуникации, пришедшая на смену эпохам до-письменного варварства, фонетического письма и печатной «Гутенберговой галактики». Качественной спецификой современной стадии развития коммуникации является ее глобальность, где превращение информации и коммуникации в производительную силу неизбежно приводит к выходу за пределы европейской социокультурной системы и подчинению новым глобальным тенденциям управления, связанным с преодолением националь- но-государственных границ и культурно-цивилизационных пространств.

Одной из особенностей этой тенденции, носящей объективный характер, является то, что в рамках одной социокультурной системы в достаточно эклектичном сочетании могут быть представлены различные способы знаковой фиксации реальности, каждому из которых соответствует определенный уровень развития социальности, культурно-историческое и ценностное содержание. Не все из этих информационных систем соответствуют идеальному с точки зрения экономической эффективности состоянию. Но именно

35

А. В. Костина. Теоретические проблемы современного культурологического знания: методы, подходы, концепции, понятия

это сочетание технологической и иных реальностей и составляет специфику каждого из культурных миров, воплощая наиболее эффективный способ его существования. Качественное состояние подобных коммуникационных систем обусловлено целым рядом обстоятельств, среди которых доминирующими являются такие, как характер производственной деятельности, тип межкультурных связей, особенности исторического развития, специфика социальной структуры.

Информационный детерминизм в концепциях развития общества: средства коммуникации как атрибут определенной социальной системы

В этом смысле историю можно представить как специфический процесс развития информации, где содержание экономической, социальной и культурной составляющих напрямую связано с характером содержания коммуникации и качеством циркулирующего в этом обществе знания. Эта идея, по существу, составляет основу постиндустриальных и информационных концепций, рассматривающих исторический процесс в рамках цивилизационного подхода. Здесь каждый более эффективный способ передачи информации (начиная от устного слова, письменности, печатной эпохи и, наконец, электронной эры) рассматривается как более прогрессивный по отношению к предшествующему, а основная логика цивилизационного развития осмысливается в ее связи с процессом формирования социальными системами более оптимальных с точки зрения скорости и чистоты способов передачи сообщения. Все технологически неэффективные способы трансляции информации в границах этого концептуального построения выступают как устаревшие, обреченные на гибель.

C точки зрения информационного детерминизма анализирует историю и Маршалл Маклюэн1, рассматривающий смену эпох

1 См.: Маклюэн М. Галактика Гуттенберга. Сотворение человека печатной культуры. М., 2003 ; Маклюэн М. Понимание медиа: Внешние расширения человека. М. — Ж., 2003 ; Телевидение. Робкий гигант // Телевидение вчера, сегодня, завтра. Вып. 7. М., 1987.

36

ГЛАВА2.Способопредмечиванияинформациикакосновасемиотическогоподходакисследованиютиповкультуры. До-письменнаякультураиэкраннаякультуракакособыеязыковыесистемы

в истории человечества как зависящую от смены средств коммуникации. Причем, если письменная коммуникация, кодифицированная в знаках алфавита, сменившая оро-акустический способ общения, доминирующий на дописьменном этапе, «локализовывала» пространство и время, усиливая отчуждение, ликвидируя сопричастность отдельных индивидов к социальным процессам, то сегодняшние электронные системы, поставляя информацию о среде, «гармонизуют» человеческие отношения, превращая всю планету в «глобальную деревню»1. Аудиовизуальная эпоха, по слову Маклюэна, восстанавливает нарушенный оральным и визуальным типами культуры сенсорный баланс, равномерно и более «физиологично» распределяя нагрузку между зрением и слухом, а также позволяет человеку находиться в центре событий и естественно-эмоциональ- но реагировать на событийность мира.

Аналогичный подход обосновывается и американским ученым Д. С. Робертсоном, который в своей работе «Информационная революция»2 прослеживает все этапы информационного развития общества. Автор доказывает, что принцип кодирования информации непосредственно влияет на уровень и качество знания начиная от первой коммуникационной революции, связанной с формированием языка, и заканчивая последней — электронной, сетевой, и, по существу, определяет характер доминирующей на определенном историческом отрезке культуры. Так, прямое языковое общение дописьменной культуры определенным образом ограничивало уровень, объем, доступность и сферу функционирования знаний рамками родо-племенного сообщества.

Вторая информационная революция, связанная с изобретением письменности, означала существенный прорыв во всех областях культуры. Книгопечатание привело к третьей информационной революции, преобразовавшей производство (индустриальное общество), социум и культуру. Четвертая (связанная с изобретением электричества) и пятая революции (обусловленная возникновением микропроцессорной технологии) привели к возникновению

1 McLuhan M. The Guttenberg Galaxy: The Making of Typographic Man. Toronto, 1967. P. 13.

2Robertson D. S. The information revolution//Communication Pres. N. Y., 1990. V. 17. № 2. P. 235–254.

37

А. В. Костина. Теоретические проблемы современного культурологического знания: методы, подходы, концепции, понятия

общества, построенного на знаниях, роль культуры в котором «колоссально возросла»1. На работу Робертсона ссылается и отечественный исследователь С. Ракитов, который обосновывает взаимосвязь истории, информации и культуры. Автор вслед за Д. С. Робертсоном прослеживает все этапы информационного развития и показывает влияние технологии на качество культуры и цивилизации. В частности, отмечая колоссальное увеличение объема памяти, а следовательно, знаний, связанное с изобретением письма, автор показывает, что эта новая информационная система продуцировала новую технологию управления, ведущую к созданию государства2. Таким образом, характер коммуникации, особенности доминирующих знаковых систем и тип формализации знания выступают в данных концепциях как основные детерминанты экономического развития, социальной организации и культуры.

Смена каналов коммуникации как обусловленное потребностями системы:

концепции культурного детерминизма

Не оспаривая продуктивность этого подхода, вместе с тем хотелось бы акцентировать и иной аспект данной проблемы и отметить, что зависимость специфики социокультурной системы от коммуникационных технологий носит не односторонний характер. Как представляется, здесь первичным является все-таки не характер коммуникационного процесса, не способ передачи информации, определяющий особенности ее формализации и функционирования, а ориентация и задачи самой этой системы, определяющей способ коммуникации, а также качество и объем социально значимой информации. Не информация влияет на эту систему (это верно, но лишь отчасти), а наоборот, сама она вызывает к жизни те коммуникационные технологии, которые соответствуют ее потреб-

1 Robertson D. S. The information revolution.

2 Ракитов А. И. Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России // Вопросы философии. 1994. № 4. С. 14–34.

38

ГЛАВА2.Способопредмечиванияинформациикакосновасемиотическогоподходакисследованиютиповкультуры. До-письменнаякультураиэкраннаякультуракакособыеязыковыесистемы

ностям1. Не письмо порождает новую технологию управления и государство как иной тип экономической и социальной организации, а, напротив, возникновение государства с его дифференцированной системой знаний, единой религией и распространением единого закона на многие народы и этносы, обладающие различными языками, требующими их перевода, как правило, приводит к возникновению письменности.

К примеру, говоря о печатной эпохе и не отрицая того влияния, которое оказал новый печатный способ распространения информации на европейское общество и его экономику, представляется необходимым отметить, что приход эпохи Гутенберга был обусловлен всем ходом развития европейской цивилизации и формированием уже в XV в. тех ее качеств, которые нашли полное воплощение в культуре Нового времени с его гуманизмом, историзмом и рационализмом. Иначе — как объяснить тот факт, что наборные способы производства текста были известны и ранее, но не привели к заметным социальным трансформациям? К примеру, в Китае станок для тиражирования иероглифического письма со сменными литерами был изобретен в XI в.2, между тем это событие не оказало столь существенного влияния на развитие восточной цивилизации. В Западной же Европе изобретение Гутенберга стало началом третьей информационной революции, по значению приравниваемой к первой — формированию речи и второй — изобретению письменности. Молниеносное распространение типографского дела было обусловлено потребностями в массовом распространении информации, становящейся все более необходимой с ростом городов и развитием промышленного производства. С ее объемами уже не справлялись монастырские и городские скриптории, ответственные за переписку книг, летучие же листки, производимые техникой гравировки, не могли вместить в себя всю актуальную информацию. То есть потребности цивилизации, вступающей в более

1 Аналогичную позицию отстаивал, как известно, и Макс Вебер, убедительно показавший, что не тип экономических отношений определяет характер культуры, а напротив — культура (в данном случае — тип религии) детерминирует систему экономических отношений (Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избранные произведения. М., 1990).

2 Ученова В. В., Старых Н. В. История рекламы. 2-е изд. СПб., 2002. С. 84.

39

А. В. Костина. Теоретические проблемы современного культурологического знания: методы, подходы, концепции, понятия

прогрессивную стадию социального и экономического развития, и обусловили смену способа кодирования сообщения.

Как правило, каждому этапу цивилизационного развития соответствуют новые принципы знаковой фиксации реальности. Говоря о возникновении самой цивилизации как социального устройства, обладающего сложной социальной иерархией, обширными дифференцированными знаниями, развитыми законами и пришедшего на смену дикости и варварству, можно утверждать, что ее потребности практически неизбежно вызывают появление письменности. Но это не исключает и существования цивилизаций с иными способами фиксации знаний. Как отмечает Ю. Лотман, представить развитую цивилизацию в качестве бесписьменной, не обладающей знаковой системой для фиксации жизненно важной и достаточно объемной и дифференцированной информации, с позиции современного исторического знания, невероятно сложно.

Но такое становится возможным, если рассматривать тип коммуникации и формы памяти как производные от того, что считается подлежащим запоминанию. Коллективная форма памяти, не знающая линейности и причинно-следственных связей, была органично связана с включенностью в циклические процессы, и для памяти такого типа было характерно стремление к сохранению сведений не об «эксцессах» — т. е. нарушениях, отклонениях от существующего установления, а о порядке и его общих законах. И только тогда, как утверждает автор, когда усиливаются нестабильность, динамизм, непредсказуемость исторических условий, когда повышается интерес к частному, единичному, а не всеобщему, когда право начинает обрастать прецедентами и фиксировать особые случаи, когда усиливаются контакты с иноэтнической средой, требующие разнообразных семиотических переводов, когда повышается внимание к причинно-следственным связям, тогда появляется и письменность1.

Коммуникация в до-письменном обществе выполняла целый ряд социальных функций, обеспечивая общность смыслового и ценностного поля, осуществляя социальную и культурную идентификацию, укрепляя общественные связи и культурные приори-

1 Лотман Ю. Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфера — история. М., 1999. С. 346.

40