Становление терминологии информационного права в современном русском языке. Монография

сопределенной концептуальной категорией и вербально репрезентующим эту категорию языковым знаком – терминологической единицей. На первый план выдвигается проблема адекватности выбора языкового знака из совокупности терминов одной и той же категории в зависимости от коммуникативной интенции автора [Манерко, 2004, с. 51].

Речемыслительная деятельность реализуется в определенной специальной сфере и, следовательно, языковой знак, с одной стороны, появляется в результате этой деятельности, с другой стороны, выступает основным средством профессиональной коммуникации, что обусловливает необходимость рассмотрения терминологических единиц с позиции их функционирования в дискурсивном пространстве.

Влингвистике существует множество определений термина «дискурс». Среди них, например, следующие: «связный текст в совокупности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими и др. факторами; текст, взятый в событийном аспекте; речь, рассматриваемая как целенаправленное, социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитивных процессах). Дискурс – это речь, «погруженная в жизнь»…» [Арутюнова, 2002, с. 136–137]; «конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определенном когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве <…>, совокупность тематически соотнесенных текстов» [Чернявская, 2001, с. 14, 16]; «дискурс представляет собой явление промежуточного порядка между речью, общением, языковым поведением, с одной стороны, и фиксируемым текстом, остающимся в «сухом остатке» общения,

сдругой стороны» [Карасик, 2002, с. 175] и др. В приведенных дефинициях авторы указывают на коммуникативные особенности дискурса, его взаимосвязь с текстом, что свидетельствует о значимости определения смысловых границ этих категорий.

На наш взгляд, дискурс представляет собой некоторое пространство когнитивной деятельности, результатом которой является текст. В аспекте решения поставленных в исследовании задач принимаем в качестве основного определение дискурса, приведенное Е.С. Кубряковой, О.В. Александровой: дискурс – «когнитивный процесс, связанный с реальным речепроизводством, созданием речевого произведения, текст же является конечным результатом процесса речевой деятельности, выливающегося в определенную законченную и зафиксированную форму» [Кубрякова, Александрова, 1997]. Речепроизводство можно понимать не только как говорение, коммуникацию, но и в широком смысле – как создание средств, с помощью которых осуществляется коммуникация.

Вспециальной литературе представлена типология дискурсов. Так, В.И. Карасик выделяет социолингвистические и прагмалингвистические типы дискурса.

Ксоциолингвистическим типам ученый относит: 1) институциональный дискурс

сразновидностями – педагогический, религиозный, научный, политический,

11

медицинский; 2) бытийный дискурс. Юмористический и ритуальный дискурсы являются прагмалингвистическими типами дискурса.

В контексте настоящего исследования целесообразно сосредоточить внимание на аспектах, посвященных анализу институционального типа дискурса. Этот ста- тусно-ориентированный тип дискурса существует в виде статусно-ролевого общения, осуществляемого в рамках различных социальных институтов. Институциональный дискурс В.И. Карасик предлагает рассматривать с учетом следующих групп признаков: конститутивные признаки (участники, условия, организация, способы и материал общения), признаки институциональности (социально значимые характеристики участников общения, цели и условия коммуникации), признаки типа институционального дискурса (наличие ключевого концепта) и нейтральные признаки (это признаки личностно-ориентированного дискурса и признаки других типов статусно-ориентированных дискурсов). Данные теоретические разработки имеют универсальный характер и могут быть использованы при описании дискурсов различных областей знания, в том числе информационно-правового.

Информационно-правовой дискурс относится к институциональным, ста- тусно-ориентированным дискурсам, является одним из видов правового дискурса. Информационно-правовой дискурс – это некое языковое пространство, где происходят разнообразные процессы, связанные с созданием, распространением, использованием специальной информации, одним из средств репрезентации которой является терминологическая лексика. В рамках разработанных научных концепций информационно-правовой дискурс можно рассматривать и как систему, имеющую тематическое, стилистическое, структурное единство [Карасик, 2002, с. 242], характеризующуюся наличием определенных коммуникативных ситуаций и категорий языковых личностей, и как деятельностное явление

[Марчук, 2000, с. 89].

Особую роль в коммуникативных процессах в информационно-правовом дискурсивном пространстве1 играет языковая личность – носитель языка, который отражает языковую картину специальной области знания как фрагмент общей языковой картины мира. Большой вклад в изучение языковой личности в отечественной лингвистике внес Ю.Н. Караулов. Ученый считает, что понятие языковой личности является системообразующим для описания национального языка: «Языковая личность – вот та сквозная идея, которая, как показывает опыт ее анализа и описания, пронизывает и все аспекты изучения языка и одновременно разрушает границы между дисциплинами, изучающими человека, поскольку нельзя изучить человека вне его языка» [Караулов, 2014, с. 3]. В.И. Карасик подходит к определению языковой личности с позиций социальной сущности языка: язык существует в коллективном и индивидуальном языковом сознании. «Соответственно языковой коллектив, с одной стороны, и индивидуум, с другой стороны,

1 В настоящем исследовании категории «информационно-правовой дискурс» и «информаци- онно-правовое дискурсивное пространство» употребляются как синонимы.

12

являются носителями культуры в языке. <…> Носителем языкового сознания является языковая личность, т.е. человек, существующий в языковом пространстве – в общении, в стереотипах поведения, зафиксированных в языке, в значениях языковых единиц и смыслах текстов» [Карасик, 2002, с. 5].

В информационно-правовом дискурсе выделяются два типа субъектов речевой деятельности, соотносительных с понятием «языковая личность», – индивидуальный и коллективный (рис. 1).

Языковая личность / субъект документной речи

Индивидуальный тип:

–профессиональные юристы

–не специалисты в области информационного права: юристы, специалисты в других правовых сферах, политики, инженеры, представители смежных областей и др.

Коллективный тип (законодатель)

Рис. 1. Типы субъектов речевой деятельности в информационно-правовом дискурсивном пространстве

Тип индивидуального субъекта речевой деятельности в информационно-пра- вовом дискурсе представлен языковыми личностями (субъектами документной речи), которые являются специалистами в области информационного права – профессиональными юристами, непосредственно занимающимися вопросами информационно-правового регулирования в обществе, – и не специалистами в данной области права – обширная группа, включающая юристов, специализирующихся в других правовых сферах, политиков, инженеров-программистов, представителей смежных областей и др.

Тип коллективного субъекта речевой деятельности в информационно-право- вом дискурсе (субъекта документной речи) – это законодатель. Для текстов нормативных правовых актов данный тип субъекта речевой деятельности является единственно возможным. Поскольку субъект документной речи в тексте законодательства – законодатель – является особой дискурсивной категорией, необходимо охарактеризовать специфику речевой деятельности данного субъекта.

Законотворческий процесс представляет собой совокупность предусмотренных законодательством процедур подготовки, рассмотрения, согласования, принятия, опубликования и введения в действие нормативных правовых актов. Таким образом, текст законодательства являет собой результат совместной (коллективной) профессиональной деятельности юристов, представителей различных государственных структур и институтов, и, следовательно, язык законодательства демонстрирует коллективные навыки употребления языковых единиц в системе современного русского литературного языка (при выполнении им

13

функции государственного языка), с одной стороны, и норм подъязыка специальности, сформировавшихся в профессиональном дискурсе, – с другой.

Обратимся к лексикографическим описаниям слова законодатель в толковых словарях современного русского языка. «Законодатель, -я, м. 1. Тот, кто устанавливает законы (во 2 знач.). 2. перен., чего. Тот, кто своим примером устанавливает какие-н. правила, нововведения» [Ожегов, 2016, с. 321]; «Законодатель, -я, м. Специалист, работник органа государственной власти, профессиональная обязанность которого вырабатывать и устанавливать нормативные акты, постановления (законы)» [Большой толковый словарь русских существительных, 2008, с. 765].

Как показывает анализ представленных дефиниций, словари русского языка не всегда дают точные определения данному слову. Номинативные единицы спе-

циалист, работник органа государственной власти не являются гиперонимами по отношению к лексеме законодатель. В современной законодательной практике невозможно представить ситуацию, когда конкретный человек и разрабатывает, и вносит, и принимает законы. В словарях юридических терминов рассматриваемая номинативная единица отсутствует. Термин «законодатель» понимается нами как особый коллективный тип субъекта речевой деятельности – коллективный субъект документной речи, интегрирующий нормотворческую деятельность индивидуальных языковых личностей.

Выявление в информационно-правовом дискурсивном пространстве различных субъектов речевой деятельности позволяет моделировать основные коммуникативные ситуации, в которых происходят процессы создания и распространения специальной информации. При этом учитываются социальный статус языковых личностей / субъектов документной речи, цели, задачи, условия их профессиональной деятельности.

1.Законодатель (адресант) → гражданин, использующий положения нормативного правового акта в своей деятельности (адресат). Коммуникация осуществляется в письменной форме.

2.Специалист в данной области права ↔ специалист в данной области права (могут выступать в роли и адресантов, и адресатов). Профессиональная коммуникация возможна как в письменной, так и в устной форме.

3.Специалист в данной области права (адресант) → не специалист в данной области права (адресат). Коммуникация возможна как в письменной, так и в устной форме.

4.Не специалист в данной области права (гражданин Российской Федерации, субъект правоотношений) ↔ специалист в данной области права. Коммуникация возможна как в письменной, так и в устной форме.

5.Не специалист в данной области права (например, журналист, освещающий различные вопросы развития информационных отношений в обществе; руководитель – представитель органа государственной власти и др.) (адресант) → специалисты и не специалисты в данной области права (массовый адресат). Коммуникация возможна как в письменной, так и в устной форме.

14

В различных коммуникативных ситуациях, в зависимости от условий профессионального общения, языковая личность может использовать различные языковые средства для наименования одних и тех же объектов и явлений профессиональной сферы деятельности. Например, вступивший в силу в августе 2013 г. Федеральный закон от 02.07.2013 № 187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях» вызвал большой общественный резонанс. В средствах массовой информации этот закон сразу же стали называть «антипиратский закон» (коммуникативная ситуация пятого типа). Это название не только прочно укрепилось в языке средств массовой информации, но и проникло в сферу профессионального общения. Опосредованно терминированное наименование1 «антипиратский закон» употребляется в научных текстах и учебниках (коммуникативная ситуация второго типа).

С 2013 г. на государственном уровне рассматривается вопрос о замене внутренних паспортов граждан Российской Федерации на электронные карты. Для номинации нового удостоверения личности субъект документной речи использует в текстах законодательства разные терминологические единицы, например:

идентификационная карта с электронным носителем информации – «ма-

териальный носитель информации с персональными данными владельца, включая биометрические персональные данные, зафиксированные на ней в визуальной (графической) и электронной форме и позволяющей идентифицировать лич-

ность ее владельца» [Проект ФЗ «Об основном документе, удостоверяющем личность гражданина Российской Федерации»]; удостоверение личности гра-

жданина Российской Федерации, оформляемое в виде пластиковой карты с электронным носителем информации [Распоряжение Правительства Россий-

ской Федерации «Об утверждении Концепции введения в Российской Федерации удостоверения личности гражданина Российской Федерации, оформляемого в виде пластиковой карты с электронным носителем информации, и плана мероприятий по реализации Концепции»] (коммуникативная ситуация первого типа). Обе терминологические единицы отличаются сложностью аналитической структуры, что затрудняет процесс их эффективного использования в актах коммуникации (не случайно в тексты нормативных правовых актов законодатель вводит и краткие формы данных терминологических единиц: электронная карта и удо-

стоверение личности соответственно).

Специалисты, испытывая неудобства при употреблении столь сложных номинативных конструкций, в качестве альтернативы предлагают свои структурные варианты (краткие варианты) терминов. Например, терминологическая едини-

ца идентификационная карта с электронным носителем информации упо-

требляется в краткой форме электронная идентификационная карта [Рассолов, 2015, с. 147] (коммуникативная ситуация второго типа). В средствах массовой

1 Опосредованно терминированные наименования рассмотрены в параграфе 2.1 монографии.

15

информации для наименования нового удостоверения личности используются более привычные и понятные терминологические единицы – электронный паспорт, пластиковый паспорт (коммуникативная ситуация пятого типа).

Сложно прогнозировать позицию законодателя в отношении выбора языковых средств для номинации основного документа гражданина Российской Федерации. Однако, на наш взгляд, такая терминологическая единица должна не только максимально отражать признаки номинируемого понятия, что, безусловно, будет усложнять ее формальную структуру (приведенные выше примеры наглядно демонстрируют это), но и служить удобным средством номинации при коммуникативном взаимодействии носителей языка.

Процесс замены паспорта гражданина Российской Федерации на документ нового образца коснется каждого жителя России, что приведет к определенным изменениям в отраслевой терминосистеме и повлечет расширение сферы употребления отдельных номинативных единиц. В создавшихся условиях в законе должна быть кодифицирована такая терминологическая единица, адекватность семантической и формальной структуры которой будет обеспечивать эффективность и удобство коммуникации. В противном случае в определенных коммуникативных ситуациях (второго, третьего, четвертого, пятого типов) неизбежным окажется образование различных терминологических наименований одного и того же понятия или употребление структурных (кратких) вариантов многословных терминологических единиц.

Таким образом, к информационно-правовому дискурсу относятся коммуникативные ситуации, субъектами которых являются специалисты. Или, по крайней мере, один из субъектов речевой деятельности является специалистом. В противном случае (при условии общения в рамках данного тематического поля не специалистов) чрезвычайно высока вероятность детерминологизации специальной лексики и искажения параметров профессионального дискурса.

В процессе создания терминологической лексики информационного права (терминотворчества) особое значение приобретает концептуализация профессионально значимой информации – «осмысление поступающей информации, мысленное конструирование предметов и явлений, которое приводит к образованию определенных представлений о мире в виде концептов (т.е. фиксированных в сознании человека смыслов)…» [Болдырев, 2000, с. 22; Манерко, 2003, с. 125].

Согласно «Краткому словарю когнитивных терминов» понятие концепта «отвечает представлению о тех смыслах, которыми оперирует человек в процессах мышления и которые отражают содержание опыта и знания, содержание результатов всей человеческой деятельности и процессов познания мира в виде неких “квантов” знания. <…> К. – это скорее посредники между словами и экстралингвистической действительностью и значение слова не может быть сведено исключительно к образующим его К. <…> Правильнее было бы, наверно, говорить о концептах как соотносительных со значением слова понятиях (counterparts of words). <…> Значением слова становится концепт, “схваченный знаком”» [Крат-

16

кий словарь когнитивных терминов, 1996, с. 90, 92]. Следовательно, концепт «рождается» в когнитивном сознании человека, а значение принадлежит языковому сознанию. Это неравнозначные, но взаимодействующие в дискурсивном пространстве категории. Концепты выражаются языковыми и неязыковыми средствами, определяющими их содержание, представляют собой основу знаний человека о том или ином явлении. Смысл концепта всегда реализуется в определенном контексте. Упорядоченная совокупность ментальных единиц, которые отражают познанную субъектом действительность, составляют концептосферу человека.

Ядерным концептом информационно-правового дискурса является концепт «Информационное право», который является сложным ментальным конструктом, отражающим систему научных знаний об информационных правоотношениях в обществе. Структура концепта «Информационное право» задана понятийным аппаратом отраслевой науки и текстами отраслевого законодательства (необходимо заметить, что к текстам отраслевого законодательства, наряду с законами, относятся отдельные статьи в кодексах других отраслей, что является специфической особенностью фиксации норм в данной отрасли права).

Содержание термина информационное право (номинанта концепта) не сводится лишь к сумме значений терминов «информация» и «право», используемых в качестве терминоэлементов при образовании единицы аналитического типа. Во-первых, значение словосочетания – это не сумма значений составляющих словосочетание слов, а явление новых качественных характеристик; во-вторых, оба термина отличаются широтой семантики.

В настоящее время существует более 50 определений термина информация, используемых в различных областях знания. Например, в «Современном экономическом словаре» дается широкое определение информации, но акцент делается на ее экономической сущности: «…2) сведения, данные, значения эконо-

мических показателей, являющиеся объектами хранения, обработки и передачи и используемые в процессе анализа и выработки экономических решений в управлении; 3) один из видов ресурсов, используемых в экономических процессах, получение которого требует затрат времени и других видов ресурсов, в связи с чем эти затраты следует включать в издержки производства и обращения;…»

[Райзберг, Лозовский, Стародубцева, 1999, URL].

Дефиниция, представленная в «Физической энциклопедии», основана на поня-

тии «отражение»: информация – «любые сведения и данные, отражающие свойства объектов в природных (биол., физ. и др.), социальных и техн. системах и передаваемые звуковым, графическим (в т. ч. письменным) или иным способом без применения или с применением техн. средств» [Физическая энциклопедия, URL].

В философии информация является одним из центральных понятий и рассматривается в одном ряду с веществом и энергией [Философский словарь, URL].

Несмотря на то, что информационное право существует в российской правовой системе сравнительно недавно (с 90-х гг. XX столетия), дефиниция термина

17

информация уже претерпевала изменения и в текстах отраслевого законодательства. Изначально термин информация определялся законодателем как «сведе-

ния о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления» [ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» (утратил силу)]. В настоящее время рассматриваемый термин имеет следующую дефиницию: «сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления» [ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»]. Однако и существующая дефиниция уже не удовлетворяет в полной мере потребности правоприменительной практики, поскольку появление различных инноваций в информационной сфере, информатизация общества обусловливают необходимость переосмысления феномена «информация».

Термин право в современной науке также не имеет однозначного толкования. В специальной справочной литературе представлены различные его определе-

ния, например: право – «1) в объективном смысле система общеобязательных социальных норм (правил поведения), устанавливаемых государством и обеспечиваемых силой его принуждения (позитивное право) либо вытекающих из самой природы, человеческого разума; императив, стоящий над государством и законом (естественное право) <…>; 2) в субъективном смысле вид и мера возможного поведения лица, государственного органа, народа, государства или иного субъекта (юридическое право)» [Большой юридический словарь, URL]; право –

«рассматриваемая в современной науке система общеобязательных социальных норм, охраняемых силой государственного принуждения, обеспечивающего юридическую регламентацию общественных отношений в масштабе всего обще-

ства» [Энциклопедия юриста, URL] и др.

Понимание структуры концепта «Информационное право» позволяет реконструировать на ментальном уровне основные фрагменты научного знания данной предметной области (соответствующие фрагменты языковой картины мира) и моделировать терминосистему информационного права, представляющую языковые средства, номинирующие специальные понятия, в их системных отношениях.

Модель в языкознании – это «искусственно созданное лингвистом реальное или мысленное устройство, воспроизводящее, имитирующее своим поведением (обычно в упрощенном виде) поведение какого-либо другого («настоящего») устройства (оригинала) в лингвистических целях» [Лингвистический энциклопедический словарь, 2002, с. 304]. Из этого следует, что моделирование может составлять основу процесса познания объекта. Данный метод становится одним из эффективных методов изучения динамичных, находящихся в стадии формирования объектов, к каким относятся терминосистемы новых отраслей знания [Иванова, 2010; Гуреева, 2010; Зорина, 2016; Левина, 2013; Шевцова, 2014 и др.].

Выявлению структуры ядерного концепта изучаемого дискурса может способствовать описание фреймов, являющих собой иерархию взаимодействующих друг с другом элементов. Устанавливая соотношение понятий «концепт»

18

и«фрейм», Е.В. Лукашевич отмечает: «в научных описаниях фреймовая структура чаще представлена иерархически: вглубь от верхних уровней к нижним, глубинным уровням, а концепт изображается больше в виде полевой модели с ядром

ипериферией» [Лукашевич, 2002, с. 71]. Понятие концепта связано прежде всего с ментальными процессами концептуализации, понятие фрейма – с процессами категоризации.

Внастоящее время в когнитивной науке не существует однозначного подхода к определению понятия «фрейм»: фрейм интерпретируется и как структура знания (то есть часть когнитивной системы человека) [Никитин, 2004], и как структура представления знания (то есть инструмент представления когнитивной структуры) [Болдырев, 2004; Соколова, 2007]. Для целей данного исследования мы используем термин «фрейм» в значении «структуры представления знаний». Фрейм используется как организационно-когнитивный инструмент, позволяющий представить модель терминосистемы информационного права.

Во многих научных исследованиях, посвященных анализу структуры фрейма, применяется термин «слот». Однако расхождения в трактовке учеными термина «фрейм» обусловливают неоднозначность интерпретации содержания и термина «слот».

Исследования, где употребляется термин «слот», базируются на структуре фрейма, предложенной М. Минским. Схематически фрейм представлен Минским в виде сети, состоящей из узлов / слотов и связей между ними.

Ученые адаптировали идею Минского к различным областям исследований, что привело к появлению особой терминологической парадигмы структуры фрейма.

Некоторые авторы, например А.А. Кибрик и другие, оперируют в своих исследованиях двумя терминами – фрейм и слот. В их работах представлена «слотовая структура» фрейма. Конкретное определение слота не дается, однако уточняется, что он имеет имя, задающее параметры явления / ситуации, и наполняется различными знаниями о данном параметре, в качестве которых могут выступать различные признаки языковых единиц или сами языковые единицы.

Другая группа ученых (например, И.А. Тарасова, Е.В. Старостина, С.Б. Уланова и др.) используют в своих работах практически всю терминологию фреймовой структуры, предложенную М. Минским; как правило, термины «слот»

и«узел» употребляются как синонимы. Слот / узел приобретает определенное имя и формируется по смысловому принципу.

С учетом вышесказанного, в рамках настоящего исследования термин «слот» понимается нами как элемент фреймовой структуры, выражающий определенный тематический (когнитивный) признак описываемого понятия или явления и представленный набором репрезентующих его языковых единиц.

Всложно организованной фреймовой структуре слоты могут входить в состав субфреймов и образовывать свои подструктуры – подстоты / субслоты / тематические группы.

19

В ходе исследования выявлено 742 терминологические единицы, относящиеся к терминосистеме информационного права.

Фреймовая модель терминосистемы информационного права представлена на рис. 2.

На первом этапе моделирования терминосистемы информационного права определяем фундаментальные научные категории, на основе которых происходит формирование отрасли информационного права. При структурировании

фрейма «Онтологические основы информационного права» выявлен 31 тер-

мин, номинирующий общенаучные или общеюридические категории, например:

информатизация; философия информации; информационное общество; информационная этика; информационные отношения; информационные правоотношения; норма информационного права и др.

Второй этап моделирования отраслевой терминосистемы связан с ана-

лизом структуры фрейма «Информационные правоотношения» (711 термино-

логических единиц).

Информационные правоотношения представляют собой систему общественных отношений, связанных с информацией и регулируемых нормами информационного права. Особенности информационных правоотношений определены спецификой информации как сложного когнитивного явления.

Системность информационных правоотношений позволяет выделить в составе одноименного фрейма два субфрейма – «Субъекты информационных правоотношений» и «Объекты информационных правоотношений».

Субфрейм «Субъекты информационных правоотношений». Субъектами информационных правоотношений могут являться отдельные граждане, организации, различные органы государственной власти и местного самоуправления, выступающие в качестве потребителей, производителей, обладателей информации, информационных посредников и др. Для номинации субъектов информационных правоотношений используются 89 терминологических единиц.

Семантический анализ выявил, что архисемой для рассматриваемой группы терминологических единиц является архисема «лицо». В правовой науке все лица традиционно классифицируются на юридические и физические. Средствами языковой репрезентации данной архисемы являются слова пользователь, вла-

делец, потребитель, гражданин, нарушитель, субъект, носитель, обладатель, участник, организация, учреждение и др. Наличие архисемы «лицо» обуслов-

ливает появление в информационно-правовом дискурсе терминов, номинирующих одновременно и физических, и юридических лиц, например: обладатель информации – «лицо, самостоятельно создавшее информацию либо получившее на основании закона или договора право разрешать или ограничивать доступ к информации, определяемой по каким-либо признакам» [ФЗ «Об инфор-

мации, информационных технологиях и о защите информации»]; оператор свя-

зи – «юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, оказывающие услуги связи на основании соответствующей лицензии» [ФЗ «О связи»] и др.

20