Становление терминологии информационного права в современном русском языке. Монография

Федеральным законом от 22 октября 2004 года № 125-ФЗ “Об архивном деле в Российской Федерации”»; «Органы государственной власти Российской Федерации и органы государственной власти субъектов Российской Федерации доставляют в Парламентскую библиотеку Российской Федерации после утверждения и регистрации (простановки регистрационного номера и гербовой печати) по два обязательных экземпляра официальных документов, которые включаются в списки рассылки документов несекретного характера»; «Организации, централизованно распределяющие обязательный экземпляр, предоставляют по запросам органов государственной власти, судебных и правоохранительных органов сведения о государственной регистрации документов и копии зарегистрированных документов» [ФЗ «Об обязательном экземпляре докумен-

тов»]);

термин персональные данные: сбор персональных данных; хранение персональных данных; обработка персональных данных; конфиденциальность персональных данных; безопасность персональных данных; предоставление персональных данных; извлечение персональных данных; защита персональных данных; копирование персональных данных; неправомерные действия в от-

ношении персональных данных; защищенность персональных данных; содержание персональных данных; точность персональных данных, их достаточ-

ность, а в необходимых случаях и актуальность; неточность персональных данных; законодательство Российской Федерации в области персональных данных и др. (например: «Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями сбора персональных данных»; «Хранение персональ-

ных данных должно осуществляться в форме, позволяющей определить субъекта персональных данных, не дольше, чем этого требуют цели обработки персо-

нальных данных, если срок хранения персональных данных не установлен фе-

деральным законом, договором, стороной которого, выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных»; «В поручении оператора должны быть определены перечень действий (операций) с персональными данными, которые будут совершаться лицом, осуществляющим обработку персональных данных, и цели обработки, должна быть установлена обязанность такого лица соблюдать конфиденциальность персональных данных и обеспечивать безопасность персональных данных при их обработ-

ке, а также должны быть указаны требования к защите обрабатываемых персональных данных …»; «Субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработ-

ку свободно, своей волей и в своем интересе»; «При сборе персональных данных, в том числе посредством информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», оператор обязан обеспечить запись, систематизацию, накоп-

ление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение персональ-

ных данных граждан Российской Федерации с использованием баз данных, находящихся на территории Российской Федерации …»; «Оператор при обработке

81

персональных данных обязан принимать необходимые правовые, организационные и технические меры или обеспечивать их принятие для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения,

изменения, блокирования, копирования, предоставления, распространения персональных данных, а также от иных неправомерных действий в отношении персональных данных»; «Обеспечение безопасности персональных данных достигается, в частности: <…> применением организационных и технических мер по обеспечению безопасности персональных данных при их обработке в информационных системах персональных данных, необходимых для выполнения требований к защите персональных данных, исполнение которых обеспечивает установленные Правительством Российской Федерации уровни защищен-

ности персональных данных…»; «При обработке персональных данных должны быть обеспечены точность персональных данных, их достаточность,

а в необходимых случаях и актуальность по отношению к целям обработки персональных данных»; «В случае подтверждения факта неточности персональных данных оператор на основании сведений, представленных субъектом персональных данных или его представителем либо уполномоченным органом по защите прав субъектов персональных данных, или иных необходимых документов обязан уточнить персональные данные либо обеспечить их уточнение (если обработка персональных данных осуществляется другим лицом, действующим по поручению оператора) в течение семи рабочих дней со дня представления таких сведений и снять блокирование персональных данных»; «Законодательство Российской Федерации в области персональных данных основывается на Конституции Российской Федерации и международных договорах Российской Феде-

рации…» [ФЗ «О персональных данных»]);

термин электронная подпись: проверка подлинности электронной подписи; создание электронной подписи; средства электронной подписи; факт формирования электронной подписи; признание электронной подписи и др. (напри-

мер: «…ключ проверки электронной подписи – уникальная последовательность символов, однозначно связанная с ключом электронной подписи и предназначен-

ная для проверки подлинности электронной подписи (далее – проверка электронной подписи) <…> для создания и проверки электронной подписи исполь-

зуются средства электронной подписи …»; «Простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной под-

писи определенным лицом»; «Принципами использования электронной подписи

являются: <…> недопустимость признания электронной подписи и (или) подписанного ею электронного документа не имеющими юридической силы только на основании того, что такая электронная подпись создана не собственноручно, а с использованием средств электронной подписи для автоматического создания и (или) автоматической проверки электронных подписей в информацион-

ной системе» [ФЗ «Об электронной подписи»]).

82

Таким образом, синтагматика терминологической лексики является ее важнейшей языковой характеристикой. В функционировании слова как языковой единицы получают отражение лексические валентности, связанные с определенными закономерностями сочетаемости слова с другими словами в потоке речи (в контексте), что проявляется в грамматических или семантических характеристиках образуемых синтагм. При этом процессы формирования норм сочетаемости термина (и в грамматическом, и в семантическом аспекте), выработка правил сочетаемости терминологических единиц как реализация когнитивного акта выбора контекстуальных партнеров выражают глубинные логико-смысловые отношения в информационно-правовом дискурсивном пространстве, обусловленные особенностями концептосферы и процессов концептуализации специальной информации в данной профессиональной области.

3.3. ЛЕКСИЧЕСКИЕ НОВАЦИИ КАК ЭКСПЛИКАЦИЯ ВЛИЯНИЯ ЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ

Русский язык обеспечивает гражданскую самоидентификацию членов общества. При этом состояние государственного языка непосредственно связано с вопросами национальной безопасности и государственного строительства. Статья 3 Федерального закона «О государственном языке Российской Федерации» определяет сферы, в которых обязательно применение государственного русского языка:

«1) в деятельности федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций всех форм собственности, в том числе в деятельности по ведению делопроизводства;

2)в наименованиях федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций всех форм собственности;

3)при подготовке и проведении выборов и референдумов;

4)в конституционном, гражданском, уголовном, административном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах, делопроизводстве в федеральных судах, судопроизводстве и делопроизводстве у мировых судей и в других судах субъектов Российской Федерации;

5)при официальном опубликовании международных договоров Российской Федерации, а также законов и иных нормативных правовых актов;

6)во взаимоотношениях федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, иных государственных органов, органов местного самоуправления, организаций всех форм

83

собственности и граждан Российской Федерации, иностранных граждан, лиц без гражданства, общественных объединений;

7)при написании наименований географических объектов, нанесении надписей на дорожные знаки;

8)при оформлении документов, удостоверяющих личность гражданина Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации, изготовлении бланков свидетельств о государственной регистрации актов гражданского состояния, оформлении документов об образовании и (или) о квалификации установленного в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2012 года № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» образца, а также других документов, оформление которых

всоответствии с законодательством Российской Федерации осуществляется на государственном языке Российской Федерации, при оформлении адресов отправителей и получателей телеграмм и почтовых отправлений, пересылаемых в пределах Российской Федерации, почтовых переводов денежных средств;

9)в продукции средств массовой информации;

9.1) при показах фильмов в кинозалах; 9.2) при публичных исполнениях произведений литературы, искусства, на-

родного творчества посредством проведения театрально-зрелищных, культурнопросветительных, зрелищно-развлекательных мероприятий;

10)в рекламе;

11)в иных определенных федеральными законами сферах».

На современном этапе значимость вопросов языковой политики признана не только сообществом ученых-лингвистов, но и на государственном уровне. В 2013 г. для формирования основных направлений политики в области поддержки и развития русского языка как государственного был создан Совет по русскому языку при Правительстве Российской Федерации. Утверждена федеральная целевая программа «Русский язык» на 2016–2020 гг. Одной из тем заседания Совета по русскому языку, состоявшегося в декабре 2015 г. в рамках Санкт-Петербург- ского международного культурного форума, стало качество русского литературного языка в нормативных правовых актах. Эта проблема широко обсуждалась и на круглом столе «Нормы и правила речевой деятельности при использовании русского языка в качестве государственного языка Российской Федерации», организованном на Московском международном салоне образования в апреле 2016 г. С 2015 г. междисциплинарные исследования государственного языка Российской Федерации проводятся в Научно-исследовательском институте проблем государственного языка СПбГУ. Одним из направлений деятельности института является анализ соблюдения норм государственного русского языка в нормативных правовых актах. Проведенная специалистами Научно-исследовательского института проблем государственного языка СПбГУ экспертиза более 36 тыс. нормативных правовых актов (свыше 185 млн страниц текста), подготовленных органами власти и управления субъектов Северо-Западного федерального округа Российской

84

Федерации в 2014 г., выявила «многочисленные случаи неопределенности и двусмысленности формулировок». Кроме того, установлено, что «смысл нормативных актов «как-то» понимают от 3,5 до 20% граждан» [Кропачев, 2016, URL].

Язык законов является индикатором определенной государственной политики в отношении национального языка. Под языковой политикой, как правило, понимают теорию и практику сознательного воздействия общества на ход языкового развития, то есть целенаправленное и научно обоснованное руководство функционированием существующих языков, а также созданием и совершенствованием новых языковых средств общения [Григорьев, 1990]. Термин «языковая политика» также номинирует основные принципы формирования и реализации государственной политики по отношению к национальному языку [Бенедиктов, Бердашкевич, URL].

Наиболее отчетливо результаты реализации мер языковой политики проявляются в правовом дискурсе, в частности в языке новых правовых отраслей. В то же время формирование и развитие языка новых отраслей законодательства оказывают существенное влияние на систему государственного языка.

В условиях создания в России информационного общества в сферу правового регулирования попадают все больше новых реалий и объектов, для номинации которых осуществляется отбор или образование языковых средств. Многие языковые новации реализуются посредством номинативных единиц, которые, будучи закрепленными в текстах информационного законодательства, обретают официальный статус правового термина, становятся нормой для официальных документов и текстов СМИ. Таким образом язык отражает социально значимые и политически обусловленные когнитивные процессы концептуализации явлений и фактов внеязыковой действительности.

Жизнь современного социума уже немыслима без электронных способов распространения информации. Повсеместное использование сети «Интернет» оказало существенное влияние и на систему языка. Неологизмы Интернет, сайт, блогер, домен, провайдер и др., заимствованные русским языком именно в терминологическом значении, зафиксированы в современных толковых словарях русского языка. Процесс кодификации данных лексем в текстах информационного законодательства обусловлен необходимостью правового регулирования отношений, связанных с реалиями информационного общества. Указанные слова употребляются и как монолексемные наименования, и как терминоэлементы полилексемных наименований, используемых в информационно-правовом дискурсив-

ном пространстве, например: сайт в сети «Интернет», владелец сайта в сети

«Интернет», доменное имя и др. Однако в дефинициях одного и того же термина, представленных в современных толковых словарях русского языка и нормативных правовых актах информационно-правового дискурса, профессиональная информация может быть структурирована по-разному.

Например, в толковых словарях термин «сайт» определяется как «страница» в сети «Интернет»:

85

−сайт – «отдельный участок («страница») в сети Интернет, выделенный его пользователю (организации или конкретному лицу)» [Толковый словарь со-

временного русского языка, 2011, с. 676];

−сайт – «то же, что веб-страница или группа веб-страниц, объединенных единой темой, автором, фирмой и т.п.» [Ожегов, 2016, с. 1036].

В одной из редакций Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» получили законодательное закрепление два разных термина-неологизма: сайт в сети «Интернет» и страница сайта

всети «Интернет». Сайт в сети «Интернет» – «совокупность программ для электронных вычислительных машин и иной информации, содержащейся в информационной системе, доступ к которой обеспечивается посредством информаци- онно-телекоммуникационной сети «Интернет» <…> по доменным именам и (или) по сетевым адресам, позволяющим идентифицировать сайты в сети «Интернет»; страница сайта в сети «Интернет» – «часть сайта в сети «Интернет», доступ к которой осуществляется по указателю, состоящему из доменного имени и символов, определенных владельцем сайта в сети «Интернет».

Неологизм «блогер» зафиксирован во многих толковых словарях, например,

втаких значениях:

«блоггер – создатель, автор блога. ║ прил. блоггерский, -ая, -ое» [Ожегов, 2016, с. 91];

«блогер – тот, кто ведет собственный блог или тот, от чьего имени ведется блог. Опытный, активный б. Русскоязычные блогеры. Общение с блогером»

[Большой толковый словарь русского языка, 1998, URL];

«блоггер – пользователь компьютера, ведущий блог» [Шагалова, 2011, с. 50].

Представленные определения имеют явно антропоцентричный характер, в них дается прямое указание на субъект: создавать, вести блог, быть его автором может только человек.

В законодательной дефиниции юридический статус блогера определяется посредством термина «владелец»: блогер – «владелец сайта и (или) страни-

цы сайта в сети «Интернет», на которых размещается общедоступная информация и доступ к которым в течение суток составляет более трех тысяч пользователей сети «Интернет» [ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»]. Законодатель в своем определении отказывается от принципа антропоцентричности: владельцем может быть как физическое, так и юридическое лицо. Интерпретационный потенциал данного понятия ограничивается: блогером является владелец сайта с установленным порогом посещаемости.

Лексикографирование данной языковой единицы в разных словарях представляет явление колебания орфографической нормы: блогер / блоггер.

На наш взгляд, дифференцированный подход законодателя к наименованию и дефинированию идентичных в восприятии неспециалиста понятий в большей степени отражает потребности юридической практики.

86

Процессы развития семантической структуры слова, как правило, вызывают интерес лишь у узкого круга специалистов. Однако появление новых слов всегда привлекает всеобщее внимание. О.И. Воробьева при изучении политического дискурса приходит к следующему выводу: «Политическая лексика обладает специфически расширенным терминологическим полем, что отражается в особенностях ее функционирования» [Воробьева, 2015, с. 16]. На наш взгляд, специфически расширенным терминологическим полем обладает и лексика информационного права. Основной особенностью является деспециализация терминов информационного права, представляющая собой «процесс проникновения термина в неспециальный текст при сохранении своего основного значения, при этом меняется сфера функционирования термина, термин приспосабливается к новым контекстам, и эти новые контексты влияют на первоначальную семантическую емкость термина» [Макарова, 2007, с. 13].

Термины-неологизмы, номинирующие актуальные для широкой общественности понятия, получают распространение в средствах массовой информации и благодаря этому достаточно быстро переходят в фонд общеупотребительных лексических единиц. В связи с тем, что именно «социальный заказ определяет коммуникативную активность старых и активизацию новых терминов» [Воробьева, 2015, с. 16], переход нового терминологического слова из специальной сферы употребления в общую может происходить под влиянием тех или иных политических процессов.

Например, в настоящее время неологизм «криптовалюта», ранее используемый лишь в определенных профессиональных областях, входит в общую сферу употребления. Этому во многом способствовала широкая дискуссия, развернувшаяся в средствах массовой информации в мае 2016 г. Ниже приведены примеры употребления слова «криптовалюта» в различных текстах СМИ [опубликовано: РИА Новости, Москва, 27 мая 2016 г.]:

«Криптовалюты – это виртуальные деньги, их мировой оборот сейчас составляет порядка четырех миллиардов долларов. Российские чиновники не раз выступали против виртуализации валют, объясняя это тем, что подобные системы могут использоваться для отмывания доходов и спонсирования терроризма. Минфин даже предлагал ввести уголовное наказание за использование

криптовалют»; «Национальную криптовалюту планируется ввести в России, пишет «Ком-

мерсант» со ссылкой на заместителя директора Росфинмониторинга Павла Ливадного»;

«Идея криптовалюты уже обсуждается с представителями банков, на встречах в Минфине и Центробанке»;

«Обменивать рубли или деньги других государств на криптовалюту компании и граждане смогут в так называемых обменниках – на специальных электронных площадках»;

87

«Собственную систему виртуальных денег разработала и просила узаконить также компания Qiwi. Кроме того, неоднократно поступали предложения признать самую распространенную из криптовалют – биткоин».

Дальнейшее функционирование неологизма «криптовалюта» в современном русском языке (сфера и частотность употребления) непосредственно зависит от того, как на государственном уровне будет решаться проблема использования криптовалюты.

Таким образом, на основе анализа рассмотренных языковых явлений и фактов можно сделать следующие выводы. Лексические новации в системе современного русского языка можно определить как семантические (касающиеся изменения семантики слова, его специализации) и собственно лексические (связанные с появлением новых языковых единиц). Лексические новации языка информационного права оказывают существенное влияние на систему современного русского литературного языка. В связи с этим необходима своевременная фиксация новых средств номинации данной специальной сферы в словарях различных типов.

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ 3

Изучение явлений и процессов терминологической деривации в информаци- онно-правовом дискурсивном пространстве позволяет сформировать представление о специфике и интенсивности процессов вербализации результатов ментальной деятельности языковой личности в данной сфере профессиональной коммуникации.

Для наименования специальных понятий информационного права используется все многообразие ресурсов современного русского языка. В качестве субстрата терминологии информационного права привлекается исконно русская

изаимствованная лексика. Исконно русская лексика в терминосистеме информационного права используется преимущественно в качестве терминоэлементов при образовании составных терминологических единиц.

Преобладание заимствованной специальной лексики как основы формирования русской терминологической лексики информационного права обусловлено главным образом процессами международной глобализации. Развитие техники

ивысоких технологий за рубежом началось раньше, чем в России, в связи с этим большинство технических терминов (и терминоэлементов) в сфере информационного права – заимствованная англоязычная лексика. Однако на русской почве заимствования были подвергнуты такому семантическому развитию, такой адаптации к системе российского законодательства, что в настоящее время многие из заимствованных языковых единиц в составе терминологической лексики информационного права исключительно в плане формы или как детерминологизированные единицы могут рассматриваться в качестве интернационализмов.

88

Фактически общеизвестные, иноязычные по своему происхождению слова используются в информационно-правовом дискурсе для представления новой, сложно структурированной узкоспециальной информации.

Изучение явлений и процессов деривации терминологической лексики информационного права в когнитивно-дискурсивном аспекте позволяет выявить механизм трансформации «глубинных» смыслов профессиональных понятий в семантическую структуру конкретной номинативной единицы и открывает широкие возможности для исследования совокупности таких языковых единиц, объединенных общностью содержания и отражающих семантическое сходство обозначаемых явлений.

Терминосистема информационного права (в настоящий момент зафиксировано 742 терминологические единицы) относится к терминосистемам аналитического типа – 683 терминологические единицы, или 92%, представляют собой словосочетания. Группа составной терминологической лексики включает преимущественно подчинительные конструкции, выражающие внутреннее целостное содержание понятия при помощи двух (двухкомпонентная терминологическая лексика – 222 терминологические единицы, или 32,5% от общего количества наименований аналитического типа), трех (трехкомпонентная терминологическая лексика – 201 терминологическая единица, или 29,5% от общего количества наименований аналитического типа) и более (многокомпонентная терминологическая лексика – 260 терминологических единиц, или 38% от общего количества наименований аналитического типа) терминоэлементов с раздельным написанием.

В связи с этим чрезвычайно высокую продуктивность в информационноправовом дискурсе имеет синтаксический способ терминообразования. Наряду с синтаксическим способом терминообразования активно используется и лек- сико-семантический способ образования терминологической лексики информационного права. Следует особо подчеркнуть тот факт, что в подъязыке данной специальности в процессах терминообразования указанные способы сочетаются.

Среди разновидностей морфологического способа терминообразования необходимо отметить словосложение, суффиксальное, префиксально-суффиксальное, сложно-суффиксальное терминообразование.

Расширение сферы употребления того или иного термина, усиление его значимости в терминосистеме вследствие развития номинируемой структуры профессионального знания как определенного фрагмента научной языковой картины мира или появление нового термина актуализирует процессы адаптации такой терминологической единицы к системе языка специальности.

Для достижения целей профессиональной коммуникации необходимо не только знать значения терминологических единиц, но и уметь правильно употреблять такие единицы в том или ином контексте. Сочетаемость термина с другими словами в потоке речи обусловлена и онтологическими характеристиками слова как языковой единицы, и спецификой уникальной семантики термина, заданной определенным дискурсом.

89

Определение семантических и грамматических особенностей сочетаемости терминологических единиц, номинирующих понятия сферы информационного права, закономерностей в выборе контекстуальных партнеров простых и составных терминов, а также терминологических словосочетаний, образованных на основе однословных терминов, обеспечивает соблюдение норм современного русского литературного языка, в том числе и при выполнении им функции государственного языка Российской Федерации.

В условиях создания в России информационного общества в сферу правового регулирования попадает все больше новых реалий и объектов, для номинации которых осуществляется отбор или образование языковых средств. Лексические новации в информационно-правовом дискурсивном пространстве (семантические и собственно лексические) как экспликация влияния языковой политики, расширяя сферу своего функционирования, пополняют фонд номинативных средств национального языка.

90