Социология. Методическое пособие. Для дневного и заочного отделения

Социология,говоряокультуре,оценностяхговоритнасамомделео цивилизации, ее дискурсах, ее культе ценностей, ни имеющих отношения к внутреннему миру человека и, следовательно, к проблеме смысла его свободы. К примеру, Ю. Хабермас, последовательно отстаивая свой тезис о незавершенности модерна, показывает, что рациональность вовсе не исчерпала свои возможности. В том числе, это касается и морали. «Моральная точка зрения, – указывает Ю. Хабермас, – не может быть обретена в каком-нибудь “первом принципе” или в какомнибудь “последнем” обосновании. То есть за пределами круга самой аргументации. Оправдательной силой обладает только дискурсивная процедура подтверждения притязаний на нормативную значимость; и этой силой аргументированные дискуссии обязаны, в конечном счете, своей укорененности в коммуникативном действии» [Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие: Пер. с нем. – СПб.: Наука, 2001. – с. 246]. Фактически Хабермас указывает на то, что для оценки справедливости норм морали вовсе не требуется определения ее изначальных или конечных причин. Напротив, критерием ценностных суждений является исторически обусловленное сознание. В этом, конечно, можно усмотреть, как это и делает Ю. Хабермас, дальнейшее развитие рациональности, и в данной постановке проблемы отменяется необходимость любых языковых игр, кроме игры производящего знания цивилизации. В таком случае, действительно, современная цивилизация, казалось бы, за каждым сохраняет право на внутренний мир, лишь бы он «встраивался» в исторически обусловленные и зафиксированные рефлексией, уже не обладающей характером абсолюта, нормы.

Но сказанное ничего не изменяет во взгляде на одиночество осознающего неопределенность внутреннего мира субъекта цивилизации, существующего либо по принципам товарности, либо переживая чувство покинутости, заброшенности в бессмысленное существование. Нормативная этика становится недостаточной, что, в свою очередь предполагает проблему внутреннего мира – проблему выбора между несколькими разными моральными системами. И неизбежным становится определение критерия выбора. В послесловии к переведенной на русский язык работе Ю. Хабермаса «Моральное сознание и коммуникативное действие» Б. Марков отмечает: «Речь должна идти о некоем рынке признания, когда оно осуществляется не на основе долга или любви, а на основе “стоимостной” оценки акта признания, которое уподобляется товару… Отсюда моральное поведение современного

61

человека опирается не на абсолютные нормы, а реализуется как такая стратегия, в которой решающим оказывается выбор между “выгодно”

и“невыгодно”. Мораль оказывается как бы блуждающей, спонтанной

исингулярной, свободно возникающей в одних случаях и исчезающей вдругих»[Тамже,с.374].Болеетого,Ю.Хабермас,снашейточкизрения, также фактически указывает на один из результатов «переоценки ценностей», потому что в его доктрине ценности – не что иное, как выгодные предпочтения, которые обеспечивают успех в процессе коммуникации. Все это проясняет проблему мировоззрения личности даже в меньшей степени, чем работы предшественников Ю. Хабермаса.

Всамом общем плане можно сказать, что Ю. Хабермас словно пытается примириться со сложившимся положением вещей в обществе без глобальной цели. Действительно, последнюю невозможно установить на манер христианской доктрины или марксизма, и это остается признать как факт, может быть и тревожный, и прискорбный, и положительный, и оптимистичный одновременно. Но все вместе взятое не имеет никакого отношения к вечному вопросу о смысле бытия, которым, признает это социология, или нет, задается человек. Равно как это не имеет и отношения к мировоззрению, указывающему на необходимость безусловно нравственного. И все так же сохраняется проблема свободы внутреннего мира человека и бегства от ее неопределенности, или, еще глубже, сохраняется рожденная началом эпохи модерна проблема превращения сознания человека в самосознание – рациональную

«оболочку» иррационального ядра внутреннего мира – обернувшееся претензией на новую свободу самому себе устанавливать закон, и полного отсутствия внутренних критериев самосознания для личностного определения смысла обретенной свободы. Принципиальная нерешенность именно этого вопроса все еще оправдывает слова М. Хайдеггера «пропал ответ на “зачем?”»…

Отсюда очевидно, что и философия не в состоянии решить данную проблему. Т. Адорно отмечает, что вслед за тем, как философия жизни произносит устами, например Г. Зиммеля, что «все, что может быть доказано, может быть и опровергнуто, и только недоказуемое неопровержимо», философия фактически сводится к позитивистскому собиранию фактов, а сам позитивизм приводит к установлению произвольных заповедей, с помощью которых берется командовать людьми.

Однако этой проблеме дает свой комментарий экзистенциальная философия, которую, как мы отмечали, Франкфуртская школа игнорирует. Собственно, еще Н. Бердяев указывал на гнет позитивизма и тео-

62

рии социальной среды, на «давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фиксации блага грядущих поколений…».

Но если Н. Бердяеву было относительно «легко» указывать в качестве выхода на возможность развития интуитивной теории знания, имеющую своей основой нарративную «языковую игру» и ведущую к новому освещению старого спора о знании и вере, то XXI век практически не допускает такой возможности. Тем не менее – и в следующем разделе мы намерены это показать – экстерриториальность внутреннего мира имеет свое описание, обнаруживаемое в экзистенциализме. Внутреннее содержание ядра, скрытое от рациональности, имеет свое внешнее проявление – «претензию на трансцендентное», а в более простом выражении, претензию на смысл, лежащий «по ту сторону» всеобщей социальной взаимосвязанности. Реализация претензии одновременно и игнорируется языковой игрой цивилизации, и не ставится вне рамок личного права на сам запрос, позволяя человеку самостоятельно определяться с неопределимым. И уже не в цивилизации, а в структуре личности продолжает сохраняться противоречие имманентного и трансцендентного, потому что ни первое, ни второе не дает указаний на смысл и цель свободы. Мир, которому человек имманентен в принципе не может дать таких указаний, а все трансцендентное мыслиться либо как сфера непредставимого, либо определяется негативно – через то, чем оно не может быть; трансцендентные миры, лишенные метанарративного описания, – немы, они ничего не говорят о смысле свободы. Все вместе взятое обусловливает саморазорванность индивида, лучшим средством избавления от которой остается вскрытаяФроммомлогикабегстваотсвободы.Темнеменее,отвергать возможность обращения к свободе, означает отвергать человеческое в человеке. Обращение «к» … ключ к современной трактовке, как мы дали понять, в философии экзистенциализма.

Квопросуоконфликтнойпарадигмевсоциологии.(Цит. по: Збо-

ровский Г. История социологи. – М., 2004. – с. 456-457).

Конфликт, по мнению Р. Дарендорфа, является естественным результатом любой системы управления, как бы совершенна она ни была. При этом основной социальной ролью конфликта становится стабилизация экономических и социальных процессов. В этом смысле конфликт позитивен. Чтобы использовать его роль в интересах общества и отдельных социальных групп, необходимо не разрешение и тем

63

более не подавление (против этого термина Дарендорф резко выступал, считая, что он создает ненужную иллюзию полного устранения конфликта), а регулирование конфликта. В связи с этим он писал: «Социальные конфликты, т.е. систематически вырастающие из социальной структуры противоречия, принципиально нельзя «разрешить» в смысле окончательного устранения. ...Прекращение конфликтов, которое в противоположность подавлению и «отмене» обещает успех, поскольку оно соответствует социальной реальности, я буду называть регулированием конфликтов. Регулирование социальных конфликтов является решающим средством уменьшения насильственности почти всех видов конфликтов. Конфликты не исчезают посредством их регулирования; они не обязательно становятся сразу менее интенсивными, но в такой мере, в какой их удается регулировать, они становятся контролируемыми, и их творческая сила ставится на службу постепенному развитию социальных структур».

Для регулирования социальных конфликтов необходимо соблюдение ряда условий. Должны существовать специальные социальные институты с соответствующими полномочиями для регулирования конфликтов, их решения становятся обязательными для конфликтующих сторон; эти институты вырабатывают правила поведения для них (что также признается данными сторонами); власти максимально способствуют реализации арбитражных функций.

Понимая под конфликтом «структурно произведенные отношения противоположности норм и ожиданий, институтов и групп», Дарендорф использует их в качестве критериев выделения типов конфликтов. Следовательно, речь идет о конфликтах между нормами, ожиданиями, институтами, группами. При этом он различает конфликты между различными ожиданиями применительно к одной роли, между ролями, внутри социальных групп, между группами. Однако речь идет о конфликтах не только реальных, но и потенциальных групп, которые с точки зрения несения ими конфликтогенных начал Дарендорф называет квазигруппами. Кроме того, он много пишет, особенно в последние годы, о конфликтах между отдельными странами и группами стран, внутри общества в целом.

К вопросу о конфликтной парадигме в социологии. (Цит. по:

Бачинин В.А., Сандулов Ю.А. История западной социологии. – СПб., 2002. – с.264-265).

Л. Козер выделяет два типа социальных систем, различающихся между собой характером отношения к общественным конфлик-

64

там. Первый тип — твердые или жесткие системы деспотическитоталитарного характера, внутри которых может господствовать идеологическое табу на упоминания о существовании внутренних конфликтов. В таких государственных системах отсутствуют институциальные политико-юридические механизмы разрешения социальных конфликтов, отвечающее естественно-правовым критериям цивилизованности. Реакция государственных механизмов на отдельны» вспышки конфликтных отношений имеет жесткий, репрессивный характер. Внутри таких социальных систем у индивидов и групп не вырабаты-

ваются навыки конструктивного поведения в условиях конфликтов, а у самих конфликтов нет возможности играть конструктивную роль в жизни общества и государства. В социальных системах второго типа, называемых Козером гибкими, существуют официально признанные, активно практикуемые институциальные и внеинституциальные средства урегулирования конфликтов. Это позволяет социальному мышлению совершенствовать навыки их разрешения, разрабатывать и предлагать сторонам большой спектр компромиссных выходов, выявлять в самих конфликтах конструктивные элементы.

Расхождения социальных систем во взглядах на конфликты неизменно сказывается на судьбах этих систем. Твердо-жесткие системы, не адаптированные к объективной логике неизбежного существования конфликтов, постепенно разрушаются от идущих изнутри возмущений социальной материи. Там, где нет разработанных, эффективных и уже апробированных экономических, политических и правовых средств по предупреждениюинейтрализацииконфликтов,возникновениепоследних дает максимально деструктивный эффект. На социодинамике конфликтов отрицательно сказывается негибкость позиции государства, не имеющего в своем распоряжении альтернативных средств и методов по урегулированию конфликтных ситуаций. И напротив, гибкие социальные макросистемы, в силу их адаптированности к подобным возмущениям, оказываются более долговечными. Они воспринимают серии типовых конфликтов как сигналы о необходимости саморегуляции, коррекции собственных стратегий в виде определенных внутренних перестроек и внешних маневров, чтобы привести свои структуры в соответствие с изменившимися социальными условиями.

Козер подразделяет социальные конфликты на реалистические и нереалистические. К первым он относит те из них, для разрешения которыхвобществеимеютсявсенеобходимыепредпосылки.Нереали-

стическимиоказываютсятеколлизии,гдеучастникиоказалисьвплену антагонизированных эмоций и страстей и пошли по пути выдвижения явно завышенных требований и претензий друг к другу.

65

СеминарIII.Проблемамодернаипостмодерна в современной социологии

При подготовке к семинару необходимо изучить следующие проблемные вопросы:

1.Какие варианты трактовки термина «модерн» вы можете назвать? Какое из определений используется в социологии? Раскройте его содержание.

2.Чем объясняется неоднозначность периодизации эпохи модерна? Назовите различные варианты.

3.Какие признаки модернизации как процесса вы знаете? Почему модерн называют «проектом»? Укажите основные принципы модерна как проекта.

4.Какие культурно-идеологические признаки модерна вы можете назвать? Что такое метанарратив? В чем некоторые социологи усматривают кризис модерна?

5.Что такое постмодерн? Какие теории постмодерна вам известны? Укажите возможные признаки постмодернизации.

6.Как черты постомдерна обнаруживают себя в современной культуре? Взаимосвязаны ли понятия индустриализма и постиндустриализма с понятием постмодерна?

7.Что такое глобализация? Можно ли указывать на этот процесс как черту постмодерна? Попробуйте дать личную оценку процессу глобализации.

Специальная литература.

1.Ритцер Дж. Современные социологические теории. – СПб., 2002.

2.Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. – М., 2003.

3.Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. – М., 1998.

4.Козловски П. Культура постмодерна. – М., 1997.

5.Ильин И. Постмодернизм: От истоков до конца столетия. – М., 1998.

6.Ильин И. Постструктурализм: Деконструктивизм: Постмодер-

низм. – М., 1996.

7.Философия эпохи постмодерна: Сборник переводов и рефератов.

– Минск, 1996.

Материалы к семинару.

(Цит. по: Социологический словарь/ Пер. с англ. – Казань, 1997.)

66

МОДЕРН (MODERNITY) Термин, описывающий специфические черты современных обществ. Значительная часть социологических исследований основывается на признании четкого разделения между досовременными (домодерными) и современными (модерными) обществами. Много споров ведется об особенностях этих двух типов общества, а также о том, в какой момент истории западные общества стали модерными. Модерн как эпоха выделяется с точки зрения экономики, политики, культуры и социальных отношений. Общество модерна обычно имеет индустриальную капиталистическую экономику, демократическую политическую организацию и социальную структуру, основанную на делении на социальные классы. Более спорными представляются культурные основания выделения общества модерна. В этой связи часто говорят о тенденции к фрагментации опыта людей, коммодификации (обретении товарной формы) и рационализации всех аспектов социальной жизни, а также об ускорении темпа обыденной жизни. Существует расхождение во мнениях относительно периодизации модерна. Одни исследователи связывают его начало с возникновением и распространением капитализма в период с XIV по XVIII вв., другие – с изменениями в религиозной жизни, нараставшими с XV в. и заложившими основу современной рационализации, третьи — с началом индустриализации в конце XVIII и в XIX вв., а четвертые — с культурной трансформацией в конце XIX и начале XX вв., ассоциирующейся с модернизмом. В последнее время много говорится о том, что сегодняшние общества являются уже не модерными, а постмодерными.

МОДЕРНИЗАЦИЯ (MODERNIZATION) В американской со-

циологии теория модернзации была господствующей аналитической парадигмой объяснения глобального процесса, в ходе которого традиционные общества достигают состояния модерна (modernity). (1) Политическая модернизация предполагает развитие определенных ключевых институтов — политических партий, парламента, избирательного права и тайного голосования — способствующих принятию решений на основе участия населения. (2) Культурная модернизация обычно выливается в секуляризацию и развитие националистических идеологий. (3) Экономическая модернизация, отличаемая от индустриализации, связана с глубокими экономическими изменениями растущим разделением труда, использованием методов менеджмента и усовершенствованной технологии, а также развитием благоприятных условий для коммерции. (4) Социальная модернизация предполагает

67

рост грамотности, урбанизацию и упадок традиционного авторитета. Все эти изменения рассматриваются с точки зрения растущей социальной и структурной дифференциации. Критики теории модернизации указывают на то, что (1) она основывается на опыте развития западных обществ и поэтому является моделью развития, основанной на этноцентризме; модернизация не обязательно ведет к подъему индустрии и равномерному распределению социальных благ, поскольку представляет собой неравномерный процесс, порождающий зависимое развитие и зависимость. В рамках альтернативно-марксистского подхода к модернизации подчеркивается значение негативных аспектов модерна для традиционных обществ.

ПОСТМОДЕРН (POSTMODERNITY) Термин постмодерн (или эпоха постсовременности), обычно противопоставляемый термину модерн (эпоха современности), обозначает качественно новое состояние, предположительно достигнутое современными передовыми индустриальными обществами. Обычно говорят о том, что постмодерну свойственно множество отличительных черт, которые могут быть разделены на четыре группы — социальные, культурные, экономические и политические (1) Социальные. Индустриализация и экономическая система капитализма привели к возникновению определенной системы социальных классов, представляющих собой один из наиболее важных элементов социальной структуры и социальной дифференциации. В ситуации постмодерного общества классы уже не имеют такого значения. Социальная структура становится более фрагментированной и сложной, характеризуясь целым рядом оснований дифференциации, который наряду с классом включает пол, этничность и возраст.

(2) Культурные. Многие теории постмодерна отводят главенствующую ролькультурнымфакторам,включающимследующее:увеличениезначения так называемых культуры индустрии, растущую эстетизацию повседневной жизни, когда жизнь индивида начинает рассматриваться как эстетический или культурный проект; формирование идентичности на основании индивидуального выбора, а не посредством традиционной аскрипции, фрагментацию индивидуальной идентичности в соответствии со сменой обстоятельств личной жизни и окружающей социальной среды; различия в опыте времени и пространства; постмодернизм. (3) Экономические. Модерные общества находятся во власти фордистских методов производства и маркетинга. В условиях фордизма крупные компании производят товары посредством массового производства для массовых рынков, что предполагает господство

68

полуквалифицированного труда. При этом используются приемы научного менеджмента, а в процессе выработки соглашений по зарплате участвуют национальные профсоюзы. Напротив, экономическая система постмодерных обществ является постфордистской, когда речь идет об использовании методов специализированного производства продукта ограниченными партиями, что требует от рабочих широкой квалификации. Рынки при этом являются сегментированными, представляя собой некие ниши, когда никто не испытывает потребности в одном и том же. Фирмы становятся меньше по размерам, гораздо чаще прибегая к заключению субдоговоров. В качестве господствующих методов управления выступают методы, основывающиеся на «человеческих отношений концепции», а роль профсоюзов при этом либо вообще сводится на нет, либо заметна только на уровне отдельного завода или фабрики. Одно из следствий постфордистской организации экономики заключается в том, что роль бюрократических форм организации снижается по сравнению с ролью отношений конкуренции на рынке. (4) Политические. Модерные общества отличаются большими правительственными структурами, развитием государства всеобщего благосостояния, общественной собственностью на важнейшие коммунальные предприятия и услуги при значительном вмешательстве в экономику. В политике постмодерных государств господствуют противоположные тенденции, когда поддерживаются самостоятельность, конкурентоспособность, рыночное и частное предпринимательство. В результате удаляются многие компоненты государства всеобщего благосостояния, специализированные пособия и услуги предоставляются лишь наиболее нуждающимся в них, остальные же обеспечивают себя частным путем. Компании, бывшие ранее государственной собственностью, распродаются со скидкой, а правительства все более неохотно принимают ответственность за управление всеми аспектами экономики.

Дискуссии о предполагаемом переходе от модерна к постмодерну все еще пребывают в начальной стадии – для более абстрактных спекуляций явно недостает эмпирических данных. Споры ведутся о том,

вкакой степени черты постмодерна, составляющие четыре указанные выше группы, на деле связаны друг с другом. Не существует также единодушного мнения о том, насколько распространены такие процессы, как постфордизм или процесс выбора идентичности, ограничивающиеся отдельными секторами общества. Разногласия существуют и

вотношении выработки наиболее подходящей теории, способной объяснить переход к постмодерну, одними исследователями связываемый с

69

трансформацией капитализма, а другими – с фундаментальными культурными изменениями. Разноречивые мнения существуют и в отношении реальности отдельных черт постмодерна, таких как отмирание значения класса и других.

К понятию «метанарратив» (Цит. по: Извеков А. Проблема личности постмодерна: кризис культурной идентификации. – СПб.,2007.

– 265с.).

Понятие трансцендентной ценности остается слишком абстрактным,еслинепринятьвовниманиетотфакт,чтоунеебылосвоеунивер-

сально воспринимаемое имя – метанарратив. Прояснить этот вопрос мы можем опираясь на теорию языковых игр Ж.-Ф. Лиотара. Согласно этой теории, языковые игры есть необходимый минимум для осущест-

вления социальной связи. Мы это будем понимать и как утверждение, согласно которому способ создания, передачи и восприятия информации, сообщения, повествования о чем-либо предполагает теснейшую взаимосвязь с типом социального взаимодействия индивидов, предполагающим, в свою очередь, и то, как субъекты определяются в таких категориях, как смысл и цель бытия.

Языковые факты различны и фиксируются различными типами высказываний11. Но в любом случае для всех них характерны некоторые общие свойства. Во-первых, правила высказываний не содержат в самих себе своей легитимации, но составляют предмет соглашения – явного или неявного – между игроками. Во-вторых, если «нет правил, то нет и игры». Наконец, в-третьих, говорить, по Лиотару, «значит, бороться – в смысле играть; языковые акты показывают общее противоборство». [Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна: Пер.с фр. – М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.:Алятейя,1998. – с.33]

Эти утверждения фиксируют любопытный факт. Коммуникация –

11 В денотативных (или констативных) высказываниях, предполагающих отправителя, получателя и референт (то, о чем говорит высказывание), фиксируются позиции отправителя – он «знает» то, о чем говорит, получателя – он выражает одобрение или отказывает в нем, референта – который воспринимается как нечто, что должно быть правильно идентифицировано и выражено в высказывании, которое с ним соотносится. Перформативное высказывание имеет ту особенность, что его воздействие на референт совпадает с его высказыванием. Следовательно, это не предмет обсуждения или проверки высказывания получателем, который оказывается тем самым непосредственно помещенным в новый контекст. В свою очередь отправитель должен быть наделен властью произносить. Иной случай представляют прескриптивные высказывания. Отправитель здесь поставлен в позицию ожидающего от получателя осуществления соответствующего действия. Лиотар отмечает и другие эффекты, достигаемые иными видами высказываний.

70