Сборник работ молодых ученых МГПУ. Выпуск ХХХI

дости. Общество начинает задаваться вопросами «кем они должны стать, что делать?» т.е. вопросы индивидуальной и гражданской идентичности.

Так, левые очень многое сделали для сохранения моральной идентичности американцев. Можно вспомнить хотя бы войну во Вьетнаме. Именно их «коммунитаристская» критика американского индивидуализма детерминировала феномен американской идентичности, который заменил «риторику индивидуальных прав риторикой братства и национальной солидарности» [4: с. 60] Эта новая риторика была популярна среди левых вплоть до 60-х гг. XX в. В настоящее время левые считают, что национальную идентичность Америки еще следует обрести. В то время как правые полагают, что Соединенные Штаты уже обладают ей и надеются сохранить эту идентичность.

Рорти утверждает, что американцам действительно необходимо обрести национальную идентичность, потому что они не могут даже по-настоящему критиковать себя, пока не испытают чувства гордости за их американскую идентичность и не определят себя с точки зрения этой идентичности.

Стоит отметить, что национальная идентичность является основой не только для гармоничного состояния, но и для социальной надежды. Если нация не будет чувствовать свою идентичность, то у нее не будет социальной надежды, и в таком случае бесполезно пытаться изменить жизнь нации.

Образы социальных надежд формируются посредством истории, но в большей степени нации рассчитывают и на искусство, которое создает эти образы, повествуя о прошлом или будущем. Примерно двести лет тому назад в интеллектуальной среде Европы созрела идея, которая привела к «представлению об искусстве как о самосозидании, а не как о подражании действительности» [2, 101]. Искусство стало способным влиять на изменения, происходящие в мире.

Например, одним из таких произведений стала книга Д. Болдуина, о которой говорилось выше. «Одним словом, здесь мы, черные, белые, глубоко нуждаемся друг в друге, если мы дей-

71

ствительно хотим стать нацией — то мы действительно должны обрести свою идентичность». Книгу он завершает фразой, которая потом неоднократно будет цитироваться: «Если мы — (здесь я имею в виду более или менее сознательных белых и более или менее сознательных черных), тех, кто подобно влюбленным, требует от других понимания, или сам «создает» его — не дрогнем теперь в исполнении нашего долга, мы, пусть нас всего горстка, может быть, сможем покончить с расистским кошмаром, обрести свою страну и изменить мировую историю» [4: с. 21].

Такие работы, по мнению Рорти, побуждают нацию к изменениям. Он считает, что первыми, кто написал такие произведения, были У. Уитмен и Д. Дьюи. В прошлом большинство историй, побуждающих нации к изменениям, говорили об их обязательствах перед одним или несколькими богами. Но для Уитмена и Дьюи было важным разорвать связь между трансцендентальным импульсом и инфантильной потребностью в безопасности. Они хотели,чтобысоциальнаянадеждаамериканцевбылалишенаэтого. Для Уитмена и Дьюи было важным, чтобы американцы перестали стремиться к идее Бога, на ее место должна была встать идея «национальной идентичности» и борьба за социальную справедливость. Дьюи надеялся, что Америка станет первым государством, которое откажется от надежды на оправдание «свыше».

По мнению Рорти, оба интеллектуала пишут о том, что американская демократия лежит в основе национальной идентичности. Ихидеиоченьпохожи,явноеотличиеестьлишьвакцентах.Художественным образом демократии у У. Уитмена были «любовные объятия», у Дьюи — «городской митинг». Д. Дьюи рассуждал о необходимости создания «приличного общества», в котором «социальные институты не унижают достоинства человека». Надежды Уитмена были сосредоточены на создании «цивилизованного общества», общества, в котором люди не унижают друг друга, в котором терпимость к фантазиям и выбору других инстинктивна и привычна. «Главной мишенью Дьюи был институциализированный эгоизм, тогда как мишенью Уитмена — социально допустимый садизм, вырастающий из сексуальной репрессии и неспособности к любви» [4: с. 35].

72

Такие произведения, по мнению Р. Рорти, — это спор между левыми и правыми о том, какими страницами истории следует гордиться,акакие,наоборот,постаратьсязабыть.Этотспорникогда не будет борьбой между истинными или ложными взглядами на историю.Этобольшеспоросоциальныхнадеждах,какиепринять, а какие оставить. Этот спор будет продолжаться, пока существуют левые и правые. Представители левого движения, считает Р. Рорти, — «партия надежды» — ответственны за то, чтобы этот спор продолжался. От этого зависит дальнейший ход истории страны. Поэтому не существует не-идеологического, не-мифологического способа рассказывать историю. Объективность не уместна в тот момент, когда решается вопрос о том, какой следует быть личности и нации. Соревнование за политическое лидерство отчасти становится соревнованием между различными историями национальной самоидентичности и социальными надеждами.

Литература

1.Боррадори Дж. Американский философ Джованна Боррадори беседует с Куайном, Дэвидсоном, Патнэмом, Нозиком, Данто, Рорти, Кэйвлом, Макинтайром, Куном. – М.: Дом интеллектуальной книги, 1999.

2.Лаклуау Э.Сообщество и его парадоксы: «либеральная утопия» Ричарда Рорти / Пер. А. Смирнова // Логос. – 2004. – № 6.

3.Нуссбаум М. Патриотизм и космополитизм // Логос. – 2006. – № 2. Дискуссии

4.Рорти Р. Обретая нашу страну. – М.: Дом интеллектуальной книги, 1998.

5.Патнем Х. Должны ли мы выбирать между патриотизмом и универсальным разумом?// Логос. – 2006. – № 2. Дискуссии.

6.Rorty R. The Unpatriotic Academy // The New York Times. – 13.02.1994 // http://www.nytimes.com/1994/02/13/opinion/the-unpa- triotic-academy.html 3.03 14.12.2011

7.Rorty R. Philosophy and Social Hope. – London.: Penguin Group, 1999.

73

Часть 3. Вопросы теории и методики филологического образования и языкознания

Балина Е.А.

Возможности использования функционально-семантических полей в обучении иноязычной лексике

Цель данной статьи заключается в том, чтобы описать, как можно использовать функционально-семантические поля (ФСП) при обучении иноязычной лексике.

Современныйсоциальныйзаказтребуетотвыпускниковшкол наличия способности к общению на межличностном и межкультурном уровне, ядро которой составляет коммуникативная компетенция. В свою очередь, одной из ее составляющих является лексическая компетенция (в широком понимании — знание лексического материала и владение им), формирование которой — одна из задач современного иноязычного образования.

Для успешной иноязычной коммуникации существенным является набор лексических средств, которыми владеет говорящий / пишущий / читающий / слушающий, умение видеть смысловые связи между единицами. Особую актуальность подобная прагматическая позиция приобретает в том числе уже в начальной школе, когда у ребенка еще не сформировано системное видение лексики, а оно необходимо, так как язык подвижен, изменчив, и одни и те же языковые (лексические) средства могут и должны быть употреблены в различных ситуационных контекстах. Запас слов младших школьников мал (это видно из анализа лексического материала УМК для начальной школы), однако уже на данной ступени обучения можно и нужно закладывать первичные умения оперирования лексикой, основы лингвистического кругозора [3].

Важность лексического аспекта изучения иностранного языка неоспорима. Исследователь Е.В. Ятаева подчеркивает: «Владение лексикой является важным показателем уровня иноязычной коммуникативной компетенции» [4: с. 6]. Ведь именно качествен-

74

но сформированные лексические навыки обуславливают успешность общения на иностранном языке. Однако исследователь уточняет, что «одновременно лексический аспект является одним из самых сложных аспектов теории и практики обучения иностранному языку. Процесс овладения обучаемыми лексическими навыками содержит комплекс проблем, связанных с многоаспект­ ностью слова, обладающего грамматическим и собственным (лексическим) статусом, многомерностью смысловых отношений слова в словаре…» [4: с. 6].

Теперь остановимся на понятии функционально-семантиче- ского поля. Функциональный подход к изучению фактов языка предполагает, что исходной точкой исследования является некоторое общее значение, а затем происходит установление средств разных уровней языка для выражения этого значения. Одним из центральных понятий функциональной грамматики является понятие ФСП. Оно «представляет собой функциональное в своей основе единство, образуемое взаимодействующими языковыми единицами разных уровней» [1: с. 462].

Другими словами, ФСП — это система разноуровневых средств языка (морфологических, синтаксических, словообразовательных, лексических), взаимодействие между которыми осуществляется на основе общности их функций. Характерный признак ФСП, таким образом, — функциональная интеграция разноуровневых языковых средств. Термин «ФСП» связан также с представлением о группировке (упорядоченном множестве) взаимодействующих языковых средств и их системно-структурной организации.

Для структуры ФСП, как и любого другого поля в лингвистике, характерно соотношение центра и периферии. Его центром (ядром) является единица языка, наиболее специализированная для выражения данной семантической категории.

В полях функционально-семантического плана взаимосвязи грамматических и лексических компонентов осуществляются благодаря их содержательной соотнесенности, их способности объединяться в одном семантическом комплексе.

75

Образовательным стандартом среднего (полного) общего образования по иностранному языку предъявляются определенные требования к освоению учащимися иноязычной лексики. Однако потенциал ФСП как способа систематизации, в том числе лексического материала, практически не учитывается в современных УМК для начальной школы. В этом заключается определенная проблема, потому что требования к уровню овладения лексическим аспектом языка растут на каждой ступени образования, а обучение с помощью ФСП позволяет с детства приучить учащихся к системной работе с лексикой, видеть связи в том числе между явлениями, учить по-другому мыслить.

Важным видится не просто дать список слов, необходимых для запоминания, а научить работать с лексикой, сгруппированной определенным образом, пробудить интерес и мотивацию к ее изучению. Дело в том, что цели образования сегодня выступают не в виде суммы знаний, навыков и умений, а в виде сформированных на определенном уровне познавательных и личностных способностей.

Поле вообще, и ФСП в частности, представляет собой органическое объединение слов различных частей речи, но относящихся к одному понятию. Это облегчает запоминание лексики, ее тренировку и «безболезненно» расширяет активный и пассивный словарный запас учащихся. Использование ФСП удобно тем, что может объединять лексические единицы из разных тем, что обеспечивает их постоянную актуализацию, причем, что важно, в разных ситуациях. Это позволяет учащимся узнать слово с разных сторон, в разных контекстах.

ФСП позволяют также объединять уже изученные слова с новыми, являясь способом семантизации через минимальный контекст.

Литература

1. Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики: На материале русского языка / А.В. Бондарко. – М.: Языки славянской культуры, 2002. – 736 с.

76

2.Образовательный стандарт среднего (полного) общего образования по иностранному языку // URL: http://www.edusite.ru/ p100aa1.html (дата обращения: 27.08.2011).

3.Примерные программы начального общего образования // URL: http://window.edu.ru/window/library/pdf2txt?p_id=46079&p_ page=4 (дата обращения: 17.03.2012).

4.Ятаева Е.В. Учебный глоссарий как средство развития учебной иноязычно-лексической компетенции в профессиональном языковом образовании: дис. ... к. п. н.: 13.00.08 / Е.В. Ятаева. – Екатеринбург, 2007. – 282 с.

77

Полтавская А.С.

Образ идеального правителя в гуманистической литературе эпохи Возрождения

Настоящая статья является частью исследования, посвященного проблеме идеального правителя в хрониках Шекспира. Известно, что политические воззрения Шекспира опирались на популярные идеи его времени, многие из которых были впервые высказаны или обсуждались на страницах гуманистических трактатов эпохи Ренессанса. Таким образом, необходимым этапом исследования оказался анализ гуманистической литературы с точки зрениявыраженныхвнейпредставленийобидеальномправителе.

Каксообщает«Юридическийсловарь»1,монарх—единолич- ный глава государства, осуществляющий власть по собственному праву, а не в порядке делегации. За редким исключением власть монарха является пожизненной и передается в порядке престолонаследия. Во всех монархических странах монарх — неприкосновенная особа и никакой ответственности не подлежит.

КначалуэпохиВозрожденияполитическаякартаЕвропыбыла весьма пестрой — сказывалось долгое существование феодальной раздробленности. Особенно это касается Италии, которая представляла собой нагромождение множества независимых городовреспублик и небольших монархий. С течением времени становилосьпонятно,чтораздробленностьвредитгосударствуиослабляет­ его. Соответственно итальянские мыслители начали поднимать вопрос о том, что же такое единое, централизованное государство, какой человек (или какие люди) должны стоять у власти, чтобы это способствовало процветанию и укреплению страны.

Длямыслителей Раннего Возрождения характерно то, чтоони в меньшей степени касаются личности государя, рассуждая скорее об идеальном государстве. Эти писатели не разделяют такие понятия, как «эффективность» и «справедливость» правления,

1 Юридический словарь // URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/lower/16175 (дата обращения: 25.03.2012).

78

им не так важна форма правления. По их мнению, если государь (или правящая группа людей) поступает по справедливости, то это способствует процветанию страны, и наоборот.

Первым европейским гуманистом был Франческо Петрарка (1304–1374). Он был великолепно эрудирован в вопросах античной литературы, писал свои произведения на классической латыни и творчески «соревновался» с римскими авторами. По образцу «Энеиды» им была создана поэма «Африка» (1339–1341), задуманная как национальная эпопея, повествующая о победе Рима над Карфагеном. «Петрарка хотел помочь народу современной ему Италии национально осознать самого себя. Именно в этом он видел путь к преодолению средневекового, феодального «варварства» — в культуре, в политике, в общественной жизни»1.

Ясно, что Петрарка не был равнодушен к судьбе своей страны. Его социально-политические воззрения не были до конца последовательны, но это уже дань изменчивой и противоречивой реальности. Для Петрарки было важно объединение Италии, а уж под чьей властью — монарха или правящей группы избранных людей, — имело меньшее значение при условии, что их правление будет справедливым.

Мысли Петрарки развивает, спустя примерно сто лет, его соотечественник Джаноццо Манетти (1396–1459). К XV веку ситуация в Италии мало изменилась: страна по-прежнему страдала от раздробленности. Богатые независимые города развивались, росли успехи торговли, но все это только усугубляло социальные противоречия внутри страны. Эти противоречия зачастую вели к утверждению единовластия, тирании, пришедшим на смену республиканским порядкам городов. Соответственно вопрос о государстве и об идеальном правителе с годами стал только острее. В «Речи, составленной Мессером Джаноццо Манетти и произносимой другими перед высокой синьорией и ректорами во дворце, в коей они побуждаются управлять справедливо», уже упоминается, хоть и вскользь, личность монарха.

1 Пуришев Б.И. Литература эпохи Возрождения // URL: http://www.hi-edu. ru/e-books/LR/lit003.htm#003-0002 (дата обращения: 25.03.2012)

79

Опираясь на Аристотеля, Манетти говорит, что «монарху надлежитпреждевсегоибольшевсегозаботитьсяопользетех,кемон управляет, что в противном случае его не следует именовать монархом, но можно и должно называть тираном» [2: с. 138]. Также он касается различных форм правления, рассматривает своеобразную эволюцию от единовластия до правления группы избранных людей. Изначально цари — это лучшие, прославленные своей доблестью, которых выбрали добрые люди. Но души монархов были развращены грабежами, убийствами и прочими злодеяниями [2: с. 140], поэтому еще в античности множество городов предпочли власть оптиматов или народа. Но при любой форме правления, будь то монархия, «правление лучших людей» [2: с. 138] или демократия, главная добродетель, от которой не должны отступать властьимущие, — это справедливость (правда, понимаемая скорее в материальном плане), а главная цель при решении любых вопросов — «чистая и простая истина» [2: с. 138]. Соблюдение данного принципа ведет к процветанию, спокойствию, богатству, славе, любви соседей и расположению рода человеческого. Извращение справедливости приводит к мору, бесплодию земли и отсутствию всего необходимого для жизни людей.

Особняком в ряду итальянских гуманистов стоит флорентиец Никколо Макиавелли (1469–1527). После свержения Джироламо Савонаролы и восстановления во Флоренции республиканских порядков он был секретарем сеньории, ведавшим дипломатическими и военными делами республики, прекратив свою деятельность в связи с восстановлением тирании Медичи. Без сомнений, опыт государственной деятельности пригодился ему при создании «Государя» (1513, издан в 1532). Этот трактат показывает, каким, по мнению человека, признающего, что любит «свою родину больше, чем душу»1, должен быть правитель, который сумеет объединить Италию и привести ее к процветанию.

В отличие от предыдущих авторов, рассматривающих государство и государя с точки зрения морали, Макиавелли разделяет

1 Пуришев Б.И. Литература эпохи Возрождения // URL: http://www.hi- edu.ru/e-books/LR/lit003.htm#003-0002 (дата обращения: 25.03.2012)

80