Сборник работ молодых ученых МГПУ. Выпуск ХХХI

в общежитиях турбазы, и московские школьники. На подобных вечерах учащиеся разных национальностей, разных местностей

ишкол знакомили друг друга в непринужденной товарищеской беседе за чаем со своей жизнью и работой в родном городе, селе.

Во 2-й половине 1920-х гг. вышла коллективная работа Центральной опытной экскурсбазы Главсоцвоса «Экскурсии в сельской школе I ступени». Среди авторов сборника были сотрудники экскурсионного отдела Института методов внешкольной работы, преподаватели сельских школ. В сборниках говорилось о значении и месте экскурсий в сельской школе, предлагалась методика построения экскурсий, предлагались программы примерных экскурсий на разные объекты. Среди них агропункт, озимое поле, водяная мельница, окрестности деревни, больница, завод, типография и др.

Говоря об экскурсиях, связанных со школьной программой, А.Я. Закс писал, что «материал, зрительно воспринимаемый на экскурсии, должен вводиться в школьную жизнь в известной последовательности, определяемой его собственной сложностью или простотой, доступностью или трудностью»1. Далее он писал, что «вместо того, чтобы ознакомиться с характерными признаками города на экскурсии в свой маленький уездный городок, добиваются возможности попасть в Москву, не учитывая того, что стольсложныйзрительныйкомплекснебудетдостаточновоспринят и в общем затраты на экскурсию не будут оправданы. Больше того, она может дать вредные результаты (дети слишком устанут; они охватят поверхностную жизнь Москвы как вечный праздник

ине оценят ее напряженного труда, как центра политической, промышленной, экономической и культурной жизни). 2

С1920 г. Н.К. Крупская возглавила всю культурно-просве­ тительскую работу в стране, в том числе и экскурсионную, которая была передана в ведение Главного политико-просветительно­

1 Закс А.Я. Экскурсии в сельской школе первой ступени. Методическое руководство применительно к программам гос. учен. совета и Главсоцвоса. –

Вып. III. – М., 1928. – С. 7.

2Там же.

51

го комитета (Главполитпросвета). В комитете был образован экс- курсионно-выставочный отдел, который руководил повсеместным развитием городских и музейных экскурсий. В большинстве своем это были естественно-научные экскурсии — ботанические, зоологические, геологические. Позднее появились исторические и этнографические экскурсии. При Главполитпросвете действовало и экскурсионное бюро.

Назовем другие организации, занимавшиеся организацией экскурсий в первые послереволюционные годы. Большинство из них находилось в ведении Народного комиссариата просвещения РСФСР (Наркомпрос) и трех его секций: школьной, внешкольной и художественной. Отдел внешкольного образования при Наркомпросе возглавила Н.К. Крупская. При отделе был создан музейно-выставочно-экскурсионный подотдел с экскурсионной секцией (впервые). Музейный отдел Наркомпроса РСФСР, созданный 1 мая 1918 г., с 1919 г. включал в себя подотдел музейнохудожественного образования с экскурсионной секцией, ведавший музейными экскурсиями. Экскурсионная база Наркомпроса, в 1923 г. совместно с Институтом Методов внешкольной работы занималась переподготовкой учителей Московской губернии.

В1926 г. при Наркомпросе РСФСР было создано Объединенное экскурсионное бюро (ОЭБ), куда вошли Бюро дальних экскурсий Института методов внешкольной работы, экскурсионное бюро при Главполитпросвете и Экскурсионное бюро при музейном отделе Главнауки.

ВМоскве организацией разных видов экскурсий занимались различные организации: Московская областная детская экскурсионно-туристическая станция (создана в 1936 г.), Экскурсионный отдел Института методов внешкольной работы, Экскурсионное бюро при музейном отделе Главнауки. Экскурсионная секция Губполитпросвета МОНО (Московского отдела народного образования).

Для подготовки кадров экскурсионных работников в Петрограде и Москве были созданы инструкторские экскурсионные станции». С середины 1920-х гг. экскурсионное дело стало развиваться под руководством Главполитпросвета.

52

Литература

1.Закс А.Б. Три портрета // Краеведы Москвы: Сборник / Сост.: Л.В. Иванова, С.О. Шмидт. – Вып. 1 – М.: Моск. рабочий, 1991. – С. 265–268.

2.Закс А.Я. Экскурсии в сельской школе первой ступени. Методическое руководство применительно к программам гос. учен. совета и Главсоцвоса. – Вып. III. – М., 1928.

3.Из истории детского туризма в России (1918–2008 гг.). – М: ФЦДЮТиК, 2008.

4.Правда. – 1920. – 2 ноября.

53

Платонова А.А.

Межэтнические браки московских мещан

в1-й половине XIX века

Внастоящее время сословие мещан остается малоисследованной частью населения Москвы конца XVIII – XIX в. Мещанское сословие, являясь низшим разрядом городских обывателей, не создало достаточного корпуса мемуарных памятников. О социокультурных процессах, протекавших в данной среде, мы можем судить по косвенным признакам. В этих условиях большой интерес представляет, отслеженная по метрическим документам, динамика брачного круга и брачного выбора мещан.

Автором были исследованы метрические книги за 1787, 1801, 1810, 1813, 1821, 1841, 1859 гг.1 Таким образом, исследование охватывает период от времени юридического оформления мещанства (1780-е гг.) до рубежа Великих реформ (конец 1850-х гг.). Были изучены две разные, с точки зрения социального состава мещан, территории города. Первая охватывала расположенный на юге Москвы район Замоскворечье (Замоскворецкий сорок). Для этой зоны характерно наличие существенной прослойки зажиточных мещан, перешедших из купечества или связанных с купечеством семейно-родственными связями. Данные по Замоскворечью сравнивались с Никитским сороком, включавшим часть приходов в центральной части города, в «дворянских» районах

ипредместьях на северо-западе. Хотя мещанское население этой территории было очень неоднородно по уровню достатка и социальному происхождению, мы можем ожидать здесь сравнительно более высокую, чем в Замоскворечье, долю мещан, происходивших из вольноотпущенных крепостных людей.

Среди лиц, вступавших в браки с московскими мещанами, встречались иностранцы, а также исповедующие католицизм или протестантизм выходцы из Западных районов Российской империи: Прибалтики, Польши, Западной Украины, Финляндии.

1ЦИАМ Ф. 203. Оп. 745. Т. 1.

54

Необходимо отметить, что до конца первой четверти XIX в. данные метрических книг об иностранцах и иноверных, заключавших браки с православными, зачастую носили неполный и произвольный характер. Так, например, в метрике, как правило, указывалось вероисповедание иностранца, но иногда информация о нем отсутствует, страна происхождения иностранца или национальность фиксируются произвольно; для лиц, перешедших в российское подданство, как правило, отсутствует сословная идентификация. К середине века информация метрик становится более упорядоченной: за редким исключением мы всегда располагаем данными о гражданстве иностранца, его конфессиональной принадлежности, а в случае иноверных подданных Российской империи — еще и сословии.

Основная часть межнациональных браков (15 из 20) отмечается на территории Никитского сорока, что связано с преимущественным расселением иностранцев в центральной части города.1 Абсолютно преобладали браки православных мещанок с мужчинами-иноверцами; ситуация, когда католичка или протестантка выходила замуж за православного мещанина встречались крайне редко. Отмечено всего два таких брака. Один из них был заключен в приходе Вознесения Господня на Царицынской улице (Никитский сорок): в 1801 г. цеховой мастер живописного цеха А. Федоров женился на девушке, чей социальный статус определен в метрической книге, как «дочь умершего немца». В источнике отмечается, что невеста приняла православие.2 Второй зафиксированный случай имел место в 1859 г. в приходе Успения в Кожевниках (Замоскворецкий сорок). Жених — московский мещанин православного вероисповедания — Александр Адольфович Вольф венчался с девушкой-католичкой, дочерью иностранного купца.3 В лице мещанина А.А. Вольфа мы встречаем пример достаточно глубокой российской аккультурации выходца из Запад-

55

ной Европы. Вольф не только состоял в российском подданстве и был приписан к одному из городских сословных «обществ», он также исповедовал официальную государственную религию. Отчество Вольфа позволяет предположить, что он, вероятно, был православным в первом поколении. Как показывает исследование В. Сартора, выходцы из германоязычных стран, в том числе так называемые «руссланддойче» (немцы, перешедшие в российское подданство), сохраняли тесные связи с немецкой общиной и продолжали восприниматься русским окружением как иностранцы.1 В данном случае брак православного мещанина с иноверкой был обусловлен западноевропейскими корнями супруга.

Отмеченные браки православных мещан с иноверными женщинами разделяют более полувека, что указывает на исключительную редкость данного явления. В обоих случаях заключению брака сопутствовали обстоятельства, примеряющие социальное окружение с данным союзом. В первом случае невеста русифицируется, принимая православие. Во втором случае жених являлся обрусевшим немцем и не воспринимался социумом как «русский». Его брак с католичкой не был в глазах общества отклонением от нормативных представлений.

В целом можно заключить, что браки православных мещан и иноверных женщин были явлением чрезвычайно редким и маргинальным.Брачныесоюзыпротестантовикатоликовсправославными мещанками встречались значительно чаще. Можно предположить, что религиозный и национальный фактор был более значим при выборе жены, чем при выборе мужа. Это находит подтверждение в наблюдении мемуариста Н.П. Розанова, который отмечал существование у московского купечества XIX в. установки на весьма терпимое отношение к бракам дочерей с «инородцами и инославными», и активное неприятие браков сыновей с иноверными.2

1 Сартор В. Свое и чужое. Приспособляемость и аккультурация немецких предпринимателей в России (по мемуарным источникам) / В. Сартор // Немцы в общественной и культурной жизни Москвы, XVI – начало XX века. – М.:

ГИМ, 1999. – С. 73–85

2 Розанов Н.П. Воспоминания старого москвича / Н.П. Розанов. – М.:

Русскiй мiръ, 2004. – С. 299–300.

56

В Никитском сороке межэтнические браки русских мещанок фиксируются во всех выборках, кроме 1787 г. и 1813 г. В Замоскворецком сороке смешанные браки отмечаются в трех последних выборках, начиная с 1821 г. Больше всего межэтнических пар московских мещан в Замоскворечье зафиксировано в 1859 г. Это можно расценивать как признак серьезных культурных сдвигов, протекавших в мещанском населении этой части Москвы. Мещанство Замоскворечья, тесно связанное с замоскворецким купечеством, должно было отличаться большим консерватизмом и традиционализмом, чем пестрое по своему социальному происхождению мещанство Никитского сорока. Увеличение браков мещанских дочерей с иноверцами свидетельствует о качественном росте контактов русского мещанского населения с протестантами и католиками.

Метрические записи не всегда позволяют установить конфессиональную принадлежность женихов-иностранцев. Отмечены 4 брака православных мещанок и цеховых женщин с католиками, 6 браков с протестантами, в 4-х случаях вероисповедание супруга неизвестно.Отмечены4бракарусскихмещаноксправославными женихами других национальностей. Среди них были двое исповедующих православие иностранцев: «австрийский подданный»1 и «уроженец Ионических островов»2, а также два россиянина — грек, купеческий сын из города Таганрога,3 и «вольный человек» из Эстляндской губернии.4 Национальность мужа-иноверца указывается в источнике относительно редко. Среди мужей-ино- странцев зафиксированы итальянец (1801 г.),5 «гамбургский уро-

женец» (1821 г.),6 француз (1859 г.).7

57

Браки московских мещанок с выходцами из Западных районов Российской империи учащаются к концу рассматриваемого периода. В выборках 1787–1813 гг. такие брачные союзы не отмечены, в 1821 г. был заключен брак русской мещанки с «польским подданным»1, в 1841 г. — брак с ремесленником из Дерпта2 и мещанином из Риги3, в 1859 г. — браки с уроженцем Финляндии4, дворянином из Волынской губернии5, упомянутым «вольным человеком» из Эстляндии.6

Кроме рассмотренного выше брака А. Вольфа, отмечены еще два брака представителей иноэтничного компонента московского мещанства. В 1859 г. московский цеховой Генрих Эдуард Кауль и московский мещанин Альберт Ган, исповедующие лютеранство, женились на мещанках православного вероисповедания. Один брак имел место в Никитском, другой — в Замоскворецком сороке.7

Род занятий или сословный статус супруга известен в 8-ми случаях из 18-ми смешанных браков московских мещанок. Трудовая деятельность большей части иностранцев, заключавших браки с мещанами, оказалась связана с ремеслом или мелким предпринимательством, т.е. браки заключались в рамках одной экономически близкой, полиэтничной страты. Близость уровня доходов и хозяйственной деятельности являлись, таким образом, факторами, способными преодолеть межэтническую и межконфессиональную разобщенность в исследуемых городских слоях.

1ЦИАМ Ф. 203. Оп. 745. Т. 1. № 232. Л. 196.

2Там же. № 359. Л. 582 об.

3Там же. № 360. Л. 609 об.

4Там же. № 557. Л. 563 об.

5Там же. № 556. Л. 941 об.

6Там же. № 551. Л. 85 об.

7Там же. № 556. Л. 66 об.; № 552. Л. 339 об.

58

Часть 2. Вопросы социальной философии

Антонов В.В.

Феномен социального эгоизма: краткий исторический экскурс

Раскрытие оснований формирования феномена социального эгоизма помогает осознать причины его влияния на современное общество. Исследование основных форм институциализации социального эгоизма в обществе постмодерна позволяет проследить процесс смены трактовки этого понятия как угрозы социуму осознанием его значимости как залога успешности жизни индивида в условиях рыночного общества.

На протяжении всей истории становления и развития человека эгоизм занимал одно из важных мест в его ценностных ориентациях. Понятие «эгоизм» объективируется через социальные связи, поскольку отдавать предпочтение своим интересам можно только на уровне взаимодействия индивида с другими людьми. На обыденном уровне «эгоизм» как понятие предполагает заботу о собственном благе без учета интересов общества, а порой и за счет их интересов.

Поведение эгоиста практически всегда вступает в противоречие с потребностями других людей, в результате чего в общественном мнении эгоизм долгое время имел однозначно негативную окраску.

Анализ происходящих в современном обществе процессов позволяет говорить об изменении отношения к феномену эгоизма с точки зрения обывательского мировоззрения. Из естественного проявления заботы о самом себе, несущего угрозу традиционному обществу, эгоизм превращается в залог успеха во всех сферах жизни [4, 8].

Нет сомнений в том, что ход исторического процесса был органично связан с потребностью его субъектов в удовлетворении собственных целей и интересов, которые и являлись побудительной силой их деятельности.

59

Подобная точказрения находитсвое обоснование у современного американского философа-гуманиста А.Дж. Баама, который полагает, что ведущей направленностью социальной и индивидуальной деятельности человека выступает стремление к самому лучшему для самого себя в конечном счете [7: с. 76].

Таким образом, мы приходим к выводу о двоякой сущности эгоизма. С одной стороны, он выступает одной из важных детерминант поведения человека, с другой — эгоизм можно квалифицировать как социальное явление, определяющее поведение целых социальных групп и оказывающее влияние на все общественные процессы.

Вследствие данного терминологического и мировоззренческого парадокса эгоизм нуждается в тщательном рассмотрении его и как понятия, и как социального феномена.

Понятие «эгоизм» ведет свое происхождение от французского egoisme, egoiste, который, в свою очередь, образован от латинского слова «ego», означающего «я», и восходит к праиндоевропей-

скому ego [8].

В настоящее время существует несколько трактовок понятия «эгоизм». Интернет-энциклопедия «Википедия» (Wikipedia) определяет эгоизм как «ценностную ориентацию субъекта, характеризующуюся преобладанием в его жизнедеятельности своекорыстных личных интересов и потребностей безотносительно к интересам других людей и социальных групп» [8], а также в виде «принципа жизненной ориентации и морального качества человека, связанного с предпочтением собственных интересов интересам других индивидуальных и коллективных субъектов» [8]. Первая и пока единственная академическая философская энциклопедия в постсоветской России — «Новая философская энциклопедия», предлагает следующую трактовку эгоизма: «Жизненная позиция, в соответствии с которой удовлетворение человеком личного интереса рассматривается в качестве высшего блага, и соответственно каждому следует стремиться только к максимальному удовлетворению своего личного интереса, возможно, даже игнорируя и нарушая интересы других людей или общий инте-

60