Российские традиции охраны отечественного культурного наследия. Монография

Cultural Propert . Paris, 14 November 1970), отразила изменение миро-

вых политических доминант, что проявилось в стремлении ЮНЕСКО противодействоватьподавляющемувоздействиюразвитыхгосударств на страны третьего мира, в том числе и в сфере культуры. Другие международные правовые акты (конвенции, рекомендации, декларации), принятые ЮНЕСКО и другими неправительственными организация-

ми в 50—70-е гг. в., либо касались сохранения отдельных состав-

ляющих культурного наследия (рекомендации по руководству архео-

логическими раскопками (Recommendation on International Principles Applicable to Archaeological Excavation, 5 December 1956), о сохра-

нении красоты и характера пейзажей и местностей (Recommendation concerning the Safeguarding of the Beaut and Character of Landscapes and Sites, 11 December 1962)), либо были направлены на разрешение отдельных частных конкретных проблем, например, рекомендации ЮНЕСКО, касающиеся наиболее эффективных мер обеспечения об-

щедоступности музеев (Recommendation concerning the most Effective MeansofRenderingMuseumsAccessibletoEver one,14December1960)

изащитыкультурныхценностей,подвергающихсяопасностиврезультате проведения общественных или частных работ (Recommendation concerning the Preservation of Cultural Propert Endangered b Public or Private Works, 19 November 1968). В то же время в Рекомендации ЮНЕСКО, определяющей принципы международной регламентации археологических раскопок, принятой 5 декабря 1956 г., содержались фундаментальные и для последующих актов ЮНЕСКО принципы: за- щитакультурногонаследия—прямаяинепосредственнаяобязанность государстваиз-затогоколоссальногозначения,котороеимееткультур- ное наследие для развития международного сотрудничества и предотвращения международных конфликтов.

Осознание международным сообществом к 70-м гг. в. важно- стиинепреложностиподдержаниявбыстроразвивающемсяобществе такой среды обитания человека, в которой он сохранит связь с природой и объектами культурного наследия, осознание того, что культурное наследие является важным условием устойчивого развития, обретениянациональнойидентичности,гармоничногоразвитияличности, привелокпринятиюв1972г.КонвенцииЮНЕСКОобохранеВсемирного культурного и природного наследия (Convention Concerning the ProtectionoftheWorldCulturalandNaturalHeritage.16November1972),

в котором впервые в международных правовых документах наиболее ценныеобразцычеловеческойкультуры,которыеследовалоберечь,сохранять, защищать и передавать в наследие от прошлых поколений к

71

будущим, получили обобщающий термин «культурное наследие». Однаковконвенциинебылосформулированосамоопределениекультурного наследия, но дано подробное описание объектов культурного наследияпоеговидам:памятники(произведенияархитектуры,монументальной скульптуры и живописи, элементы или структуры археологического характера, надписи, пещерные жилища и группы элементов, которые имеют выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, искусства или науки); ансамбли (группы изолированных или объединенных строений, архитектура, единство или связь с пейзажем которых представляют выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, искусства или науки); достопримечательные места (дело рук человека или совместные творения человека и природы, а также зоны, включая археологические достопримечательные места, представляющие выдающуюся универсальную ценность с точки зрения истории, эстетики, этнологии или антропологии)118.

С введением термина «культурное наследие» понятие «памятник культуры», которому присуща определенная научная или общественная ценность, стало рассматриваться как его неотъемлемая составная часть. Такой подход позволил совершенно по-новому трактовать па- мятникикультурыкакчастиболеекрупногомножества—предметного миракультуры,когдалюбойэлементмножестваодновременноиотражает конкретную человеческую деятельность, и выступает носителем культурной традиции119. Содержание понятия культурного наследия и памятника как части его открывают возможности анализа памятников в рамках «ноосферной» теории В. И. Вернадского и рассмотрения их как элементов биосферы, представляющих непрерывный ряд исторических источников, изучение и сохранение которых и позволяет дать целостное мировоззрение и воспитание, обрести подлинную информацию (историческую, технологическую, эстетическую) о прошлом и настоящем, заглянуть благодаря этому в будущее120.

118Конвенция об охране Всемирного культурного и природного наследия; принята и провозглашена Генеральной конференцией ЮНЕСКО в Париже 16 ноября 1972 г. // Историко-культурное и природное наследие: хрестоматия / сост.: Н. М. Маркдорф, В. В. Сенкус, И. П. Рещикова; НФИ КемГУ. Новокузнецк, 2006.

С. 22—37.

119ДьячковА.Н.Памятниквсистемепредметногомиракультуры/А.Н.Дьячков//Памятниквсистемепредметногомиракультуры:вопросыосвоенияисторикокультурного наследия: сб. науч. тр. / отв. ред. В. И. Батов, ред.-сост. П. В. Бояр-

ский. М., 1987. С. 41—52.

120Боярский П. В. Введение в памятниковедение / П. В. Боярский; Сов. фонд. культуры; Центральный комплекс подводных исследований; Информ. Центр гу- манит. исследований; НИИ культуры и др. М., 1990. С. 41.

72

Конвенция ЮНЕСКО 1972 г. демонстрировала совершенно новые подходы комплексного рассмотрения природного и культурного наследия в неразрывной взаимосвязи и взаимообусловленности; выделяло принципиально новый тип охраняемых объектов — природные и культурные достопримечательные места; нацеливала на современные подходы к анализу культурного наследия с позиции его включенности в рыночные товарно-денежные отношения, хозяйственную и иную деятельность; ориентировало на его использование для удовлетворения практических целей, связанных с правовыми и имущественными отношениями.

Конвенция ЮНЕСКО об охране Всемирного культурного и природного наследия, а также развивающие, дополняющие и уточняющие ее основное содержание международные правовые акты легли в основу разработки всех современных подходов в изучении культурного наследия и организации практической деятельности по его сохранению и защите.

Что касается западных исследователей, то представителями постмодернистского (К. Уолшем, П. Фоулером, П. Ларкхэмом, Г. Эшвортом,Р.Самуэлом121)иблизкимикнимпоинтересующимнаспозициям инструменталистского (В. Липе, Г. Клиром, Дж. Карманом122) направлений широко, многопланово была раскрыта роль наследия в постиндустриальномобществе,выявленаконкретнаярольмаркетингапрошлого в современном западном «обществе развлечений». И те, и другиеявляютсясторонникамикоммодификации(товаризации)наследия. Эта теория наиболее разработана в западной историографии в связи с возможностью ее эффективного использования в практике современного маркетинга культурных ресурсов, а также для преодоления ряда противоречий в теории наследия, порожденных иными подходами к ее рассмотрению.

121Ashworth G. J. From histor to heritage — from heritage to identit . In search of concepts and models. In: Ashworth G. J and Larkham P. J. (eds) Building a New Heritage. ourism, Culture and Identit in the New Europe, London: Routledge, 1994. P. 16); Fouler P. he Past in Contemporar societ : then, now. London: Routlege, 1992; Samuel R. heatres of Memor , vol. 1: Past and Present in Contemporar Culture. London. erso, 1994; Wolsh K. he Representation jf the Past. Museums and heritage in post-modern world. London, 1992.

122LipeW.D. alueandmeaninginculturalresources.In:H.Cleer(ed)Approaches tothearcheologicalheritage.Acomparativestud ofworldculturalresourcemanagement s stems, pp. 1—11. Cambrige: Cambrige Univtrsit Press, 1984; Carman J. Beating the Bounds:Archaeological Heritage Management asArchaeolog ,Archaeolog as Social Science.Achaeological Review from Cambridge 10:2, 1991. Pp. 175—184.

73

Вработе «На провалах и мостах наследия» Г. Эшворт замечал, что

внастоящее время накопилось значительное количество заблуждений относительносодержанияиролинаследиявсовременномобществе,а «логическийсмыслпарадигмынаследияпредставляетсобойлибоопровержениесерииложныхдопущений,либодопущенныхобманов»123.К таким ложным допущениям он отнес, например, представления о том, что наследие возможно либо только сохранять, либо только вовлекать его в рекреационную политику; что наследие — это мост между прошлым и будущим; что оно предполагает процесс познания, сохранения и передачи будущим поколениям внутренне присущих ему универсальных ценностей; что наследие — это коллективный феномен, случайный дар, богатый или скупой, подаренный нам как благодеяние, независимо от того, нуждаемся мы в нем или нет, дар коллективнойпамятиколлективномубудущемуит.д.Выстраиваясистемуаргу- ментов,Г.Эшвортнастаивалнатом,что,во-первых,еслипрошлоеуже по определению не существует сегодня, то мы не можем оперировать имвнастоящем,сохранитьто,чтонесуществует;во-вторых,прошлое и будущее существуют только в нашем воображении, и лишь настоящее реально. Попытки заселения воображаемого будущего ценностями воображаемого прошлого абсурдны; в-третьих, наследие не обладает внутренне присущими ему постоянными ценностями. Ценность наследия определяется извне и изменяется в зависимости от ряда обстоятельств; в-четвертых, каждый индивидуум творит свое собственное наследие путем индивидуального, собственного выбора из общей суммы объектов наследия. Разрешить все эти противоречия возможно только в рамках теории коммодификации (товаризации) наследия.

Всамом общем виде теория коммодификации призвана раскрыть сутьпроцессапревращенияфизическихкультурныхилиисторических ресурсов с помощью маркетинга в продукт. Как подчеркивал английский исследователь Дон Хенсон, мир наполнен информацией, материальными носителями которой являются скрытые или плохо видимые остатки прошлого, которые интерпретируются нами как объекты наследия124. Из этих многочисленных имеющихся в распоряжении человечествафизическихисторическихкультурныхресурсов,пестройсмеси «исторических событий, личностей, народной памяти, мифологии, литературных ассоциаций и переживших время материальных релик-

123Ashworth G.J. On gaps and bridges in heritage / [Electronic resource] // he Higher Education Academ : [site]: [2009]. URL: http://www.hlst.heacadem .ac.uk/ events/090206_greg.doc. (дата обращения: 02.02.2009).

124Henson Don. People and place // Histor oda magazine. London., 2001, December. P. 38—39.

74

тов,вконтекстеопределенногоместа,будьтогосударстваилинебольшие города, с которыми они символически ассоциируются»125 оно целенаправленносоздаетсовременныепродукты,товарыдляудовлетворения определенных нужд потребителя. Вокруг наследия постепенно создается целая индустрия, например туристическая, целью которой является создание товара, пригодного для этого специфического рынка. В свете теории коммодификации история является простой записью, фиксацией прошлого различного вида носителями, в том числе и материальными. Как подчеркивал Хенсон, мир наполнен информацией, материальными носителями которой являются скрытые или плохо видимые остатки прошлого, которые интерпретируются нами как объекты наследия126. Причем из одинакового сырья путем процесса различной интерпретации могут быть созданы различные продукты и товары наследия для абсолютно разных сегментов рынка. В результате процесса интерпретации, который включает в себя три стадии, характерные для обычного продукта, происходят окончательный выбор сырья, изготовление и упаковка продукта и его продвижение к потребителю, получается, конечный продукт — наследие, которое теперь имеет специфический смысл и не совпадает с сохраняемыми физическими культурными ресурсами и артефактами. Наследие как продукты и товар несет в себе информацию, определенный набор идей, которыесих помощьюпередаются.Втожевремяони немогутбытьполучены без интерпретации, т. е. «потребления» его индивидуумом, который значительно может повлиять на его содержание. Процесс интерпретации не только субъективен, но и конъюнктурен. В ходе выбора приоритетныйинтересвызываюттеобъектынаследия,которыевнаибольшейстепенисоответствуютгосподствующейидеологииисистеме ценностей. Какие-то объекты наследия остаются в тени, какие-то «ревитализируются»,становятсячастьюсовременнойжизни,элементами региональной и национальной самоидентификации, вводятся в экономический и социальный оборот, используются в системе образования.

Важнейшей частью концепции коммодификации наследия является проблема соотношения наследия и наследника, сопряженная с проблемойдостоверностикакрезультатанесоответствиямеждупроинтерпретированным продуктом наследия и исторической правдой. Наследие и его достоверность определяются потребителем. В данной модели получения и продвижения продукта «наследия» сущность послед-

125Ashworth G.J. From histor to heritage — from heritage to identit . In search of concepts and models. In: Ashworth G. J and Larkham P. J. (eds) Building a New Heritage. ourism, Culture and Identit in the New Europe, London: Routledge, 1994. P. 16.

126Henson Don. Op. cit.

75

него определяется так же, как и во всех моделях, продвигаемых с помощьюрынка,запросамипотребителей,анесуществованиемресурсов.

Подавляющее большинство западных исследователей полагают, что наследие следует интерпретировать только в определенном пространственно-временномиобщественномконтинууме.«Продукт» наследиеслужитдостижениютакихцелей,которыеспособствуютустановлению связей пространства, времени и политики, или, иными словами, идентичности места в различных пространственно-временных измерениях.Отсюдаиопределениенаследиякакфизическихкультурных ресурсов (археологические и исторические территории и объекты), которые получили общественное признание за сложившуюся вокруг них ценную с исторической точки зрения и ностальгическую атмосферу и которые были подтверждены определенными групповыми, национальными или наднациональными идентичностями и политическимиидеологиями.Наследиепривлекаетобщественноевнимание,поскольку создает «чувство места, чувство различия, уникальности для каждого местного сообщества или территории»127.

Рассматривая культурное наследие как часть целостного культурного процесса, западные исследователи подчеркивали, что в поисках историчности, прежде всего местной исторической идентичности, проявляет себя потребность в контекстуальности. Имея столь важное значение для единства определенной группы людей или местного сообщества, материальные объекты наследия являются символами стабильностивнашемвсеболеестремительноменяющемсяиглобализирующемся мире. Выстраиваясь в пространственно-временном континууме, материальные объекты наследия представляют собой линию связи прошлого, настоящего и будущего.

Однако теория коммодификации наследия принята далеко не всеми западными исследователями. Так, например, М. Шанкс и К. Тилли

вработе «Реконструирующая археология»128 подвергли самой серьезнойкритикетеориюкоммодификациинаследия,превращениепрошлого в товар в музеях и современных исторических науках.

Теория коммодификации наследия находит немало сторонников и

вРоссии. Это связано с тем, что в нашей стране в конце 80-х — нача- ле90-хгг.ХХв.произошласменаобщественно-политическихиэконо- мическихориентиров,быливосстановленывправахчастнаясобствен-

127Peterson,KarenIda. heHeritageResourceasSeenb the ourist: heHeritage Connection (J. . Harssel (ed.) ourism: An Exploration, hird Edition. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1994. P. 242.

128Shanks, M., ille , Chr. Re-ConstructingArchaeolog . Second edition. London: Routledge, 1992.

76

ность,рыночныетоварно-денежныеотношения,началосьформирова- ниеправовогодемократическогогосударстваигражданскогообщества. Эти внутренние обстоятельства поставили вопросы сохранения и передачи будущим поколениям культурного наследия в иную плоскость. Однако не меньшее значение имели и внешние обстоятельства — заинтересованностьРоссийскойФедерациивовхождениивмеждународноесообщество,процессыглобализации,охватившиепостмодернистскиймир,осознаниеважностисохранениявэтихусловияхустойчивого развития и национальной идентичности, рост взаимозависимости стран и народов, в том числе и в сфере сохранения культурного наследия. Немаловажное значение имел и тот факт, что в 1988 г. СССР ратифицировал Конвенцию ЮНЕСКО об охране всемирного культурного и природного наследия.

Достижения отдельных профильных дисциплин, изучающих материальные объекты прошлого, постановка глобальных проблем экологии, междисциплинарные исследования по истории и перспективам развитиябиосферы,анализпроцессов,определяющихпереходбиосферы в ноосферу, предопределили формирование в последнее десятиле- тиеХХв.комплексногоподхода,позволившегосовершеннопо-новому обозначить роль культурного наследия в контексте его взаимоотношений с обществом как особого механизма, обеспечивающего и непрерывность самого исторического развития, и передачу культурных достиженийчеловечестваотпоколениякпоколению.Восновеэтогоподхода заложено осмысление в культурологической плоскости теорий В. И. Вернадского о ноосфере, Л. Н. Гумилева — об этносфере, идей Д.С.Лихачева—ороликультурнойиэкологическойсредыкакцелост- ной системы для формирования высокоморального общества, Н. Моисеева — о коэволюционном взаимоотношении общества и природы.

Вотечественныхисследованияхможнопроследитьдвапринципиально разных подхода к анализу наследия. Сторонники первого, который можно было бы обозначить как традиционалистский, с горечью констатируют множество тревожных фактов, не просто свидетельствующих об ухудшении, начиная с 90-х гг., положения дел с сохранением культурного наследия в условиях нарастающей коммерциализацииобщественнойжизнииусиления«рыночнойстихии»,нообезвозвратнойпотеребесценныхобъектовкультурногонаследияРоссии.Все это само собой приводило к мысли о невозможности какого бы то ни было активного включения наследия в хозяйственную деятельность, рыночные товарно-денежные отношения. Так, например, археолог А. Н. Кирпичников с глубоким сожалением констатировал, что «в но-

77

вых условиях приватизации и рыночных отношений ценности России оказались практически беззащитными. Под натиском коммерческой стихии их все труднее сохранять. Все старинное стало объектом неудержимойкупли-продажи.Появилисьохотникизаархеологически- ми находками. Кладоискатели читают археологическую литературу, а затем тайком отыскивают и копают курганы… С новой силой происходит разворовывание и распродажа по всему миру исторического достояния Отечества…»129. В отчетном докладе Центрального совета на VII съезде Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры в 1997 г. отмечалось, что «…власти субъектов Федерации делают все по-своему: продают, приватизируют, относя памятники к обычному имущественному фонду»130. А. Н. Кирпичников выразил глубокую убежденность в том, что «намерение узаконить приватизацию памятников, в том числе и федерального значения под предлогом их сохранения, по меньшей мере, спорно и встречает негативное отношение»131.

Сторонники этого направления в основном безуспешно пытаются достучатьсядоразличныхгосударственных,общественныхинаучных организаций, заинтересованных в сохранении культурного наследия, пробиться к умам и чувствам погруженного в собственные проблемы российского населения. Но возможно ли найти решение проблемы на старойоснове,когда,посвидетельствуминистракультурыимассовых коммуникаций России А. Соколова, из 88141 памятника культуры, которые были зарегистрированны в 2007 г. в Государственном каталоге, только лишь на 25757 памятников федерального значения было выделено 2 млрд 191 млн 600 тыс. руб. Остальные находятся в региональном ведении и почти не финансируются. 5% объектов культурного наследия России не используются, 30 — находятся в аварийном состоянии, 10% — руинированы. На сохранение памятников культуры выделяетсятолько5%отнеобходимойсуммы.Врезультатетакойполитики каждый шестой памятник находится в аварийном или руинированном состоянии, а каждый стопятидесятый памятник утрачен.

Послератификациив1988г.СоветскимСоюзомКонвенцииобохране Всемирного культурного и природного наследия 1972 г. в условиях бурных постперестроечных преобразований в нашей стране потре-

129КирпичниковА.Н.Прошлоесрединас.Опамятникахотечественнойисторииикультуры//КультурноенаследиеРоссийскогогосударства.Вып.II.Прошлое

исовременность. Ученые и политики об историческом и культурном достоянии.

СПб.: ИПК «Вести», 2000. С. 56.

130Там же.

131Там же, с. 59.

78

бовались как совершенствование правовой базы и приведение ее в соответствие с международной правовой практикой, так и формирование новых учреждений в сфере защиты и использования культурного наследия, выработка новых концептуальных подходов. Причем в этом плане важно было не только соответствовать международным стандартам, но и сохранить и использовать опыт, накопленный Россией.

Сложность стоящих задач привела к объединению сил ученыхтеоретиков и практиков, заинтересованных в сохранении российского наследия. В научных экспедициях и исследованиях в процессе формирования новой культурной политики и законотворчества на переходном рубеже от советской эпохи к новой России ими закладывались новые концептуальные подходы к организации и осуществлению деятельности по использованию и сохранению национального культурного наследия.

Об одной из таких экспедиций рассказывал доктор географических наук, профессор Ю. А. Веденин. В 1989 г. по инициативе группы ученых из Института географии АН, заинтересованных в сохранении российского наследия (С. С. Артоболевский, И. В. Шабдурасулов, Ю. А. Веденин), при поддержке Советского фонда культуры была организованаэкспедициянаСоловецкиеостроваиостровВалаам.Помимоинициаторов,всоставэкспедициивошлигеографыП.М.Шульгин, Б. Б. Родоман, Ю. Г. Линец, М. Д. Матрусов, экономисты В. И. Азар, С. П. Шпилько, музеевед Н. А. Никишин.

Во время экспедиции и была разработана концепция уникальных исторических территорий, положившая начало формированию культурно-экологического подхода к сохранению наследия. Ю. А. Веденин отмечал, что именно во время работы на Соловках и Валааме впервые была осознана необходимость комплексного подхода к решению задач, связанных с хранением наследия. Дальнейшая программа экспедиционных работ была поддержана руководством Советского фонда культуры, в первую очередь Д. С. Лихачевым. Был создан специальный Общественный совет по уникальным историческим территориям, активно сотрудничавший с другими подразделениями фонда, особенно с коллективом Центра «Культура и мировой океан» под руководством П. В. Боярского, а в 1992 г. — Российский институт природного и культурного наследия (Институт наследия) им. Д. С. Лихачева, бессменным директором которого является Ю. А. Веденин. Перед ним были поставлены задачи научного обеспечения государственной культурной политики и региональных программ по сохранению и использованию регионального наследия, сформулированы основные

79

идеи и направления деятельности института. Главное, на что первоначально направлялись усилия сотрудников института, был переход от привычного понятия «памятник» к новому на то время термину «наследие», которое фактически явилось отражением культурной политики перестройки и было зафиксировано в названии журнала Фонда культуры — «Наше наследие».

По мнению Ю. А. Веденина, в деятельности Института наследия всегда проявлялось нечто такое, что отличало его теоретические подходы к осмыслению культурного наследия и не могло не сказаться и на организации практической работы по сохранению и защите памятников истории и культуры132. Прежде всего, в основу концепции культурного наследия, отвечающей требованиям современного и будущего общества, были положены три взаимосвязанные между собой тео- рии—ноосферная,экологиикультурыикультурноголандшафта.Опре- деляющуюрольвихразработкесыграливыдающиесяроссийскиеученые В. И. Вернадский и Д. С. Лихачев.

ИменноэтитеорииобусловилиобоснованиесотрудникамиИнститута наследия пространственного подхода к сохранению наследия в контекстеуправленияокружающейсредойкакразнообразнойиустойчивой системой. При таком подходе основным объектом охраны и использования становятся территории — от страны в целом до отдель- ныхгородов,сел,усадеб,национальныхпарков,историко-культурных территорий. При этом понятие территории подразумевает все многообразие включенных в нее историко-культурных и природных памятников,ансамблей,ландшафтов,атакжесохранившиесядонашихдней традиционныеформысоциокультурнойихозяйственнойдеятельности.

Примечательно, что сами сотрудники, выделяя наивысшие достижения в деятельности научно-исследовательского Института природного и культурного наследия им. Д. С. Лихачева, назвали среди них, прежде всего, создание и всестороннее обоснование формирующейся географической (пространственной) концепции наследия.

Основы пространственного подхода также были заложены в научной экспедиции на остров Валаам в 1989 г., когда в основных чертах была разработана концепция уникальных исторических территорий. Как полагал П. М. Шульгин, такая территория может быть определена «...как особый целостный пространственный объект, где в тра-

132 ВеденинЮ.А.«Инертностьибезразличиеобщества…»:БеседасЮ.А.Веденинымобозревателя«ОК»ГалиныОнуфриенко//Обсерваториякультуры.2009. №1./ИнститутНаследия(последниеизменения:16дек.2010).URL:http://heritageinstitute.ru/index (дата обращения: 15.10.2009).

80