Российские традиции охраны отечественного культурного наследия. Монография

мированияприродногокаркасавсвязиспроцессамиэволюцииземной поверхности и зонами активного биоэнергетического обмена.

Обращая внимание на то, что под природным каркасом понимается система наиболее ценных по своим природным свойствам и качествам участков территории, пространственно связанных между собой, М. Е. Кулешова дала определение природного каркаса в контексте развития концепции культурного ландшафта: природным каркасом называется система наиболее значимых в экологическом отношении географических морфоструктур, ответственных за основные про- цессывещественно-энергетическогообменавгеосистемах,экологиче- скуюустойчивостьиландшафтнуюдифференциациютерритории,что

всовокупности определяет экологические функции территорий. Причем под экологической функцией территориального комплекса понимается его роль в поддержании определенных параметров природной или социокультурной среды225.

Вцентре внимания автора совершенно правомерно оказалась проблема характера взаимодействия природного и культурного каркасов. На основании результатов исследований, проведенных в ряде российских регионов, М. Е. Кулешова пришла к заключению, что культурный каркас всегда ориентирован на природный и будет его видоизменять. При адаптивном характере изменений будут формироваться исторически устойчивые природно-культурные системы — культурные ландшафты226. Вместе с тем природный и культурный каркасы никогда полностью не совпадают (в связи с тем, что территориальные социокультурные системы развиваются под воздействием не только физико-географических детерминант, но и множества других обстоятельств — исторических, экономических, этнических и др.), но они

взначительной степени могут совмещаться пространственно. Освоениеприродногокаркасакультуройначинаетсясегоузловыхструктур. К ним тяготеет большинство культурных центров, а связующая их дорожная сеть, как правило, сопровождает линейные формы природного каркаса. К культурным центрам могут быть отнесены исторические поселения,духовныецентры,музейныекомплексы,историческиепромыслы и производства и т. д. Природный заповедник, национальный парк,музей-заповедниктакжеможнорассматриватькакнаучные,про- светительские и культурные центры. Между такими центрами возникают связи, дополняющие или развивающие коммуникативные функ-

225Кулешова М. Е. Указ. соч. С. 82.

226Там же. С. 93.

121

ции природного каркаса. Характер освоения местности, включения ее в культурное пространство будет зависеть от типа узла, от того, какими структурами природного каркаса он образован.

Кулешоваакцентировалавниманиенатом,чтоэтонепростаясумма природныхикультурныхфакторов,адействующаяполифункциональная система, активно влияющая на характер развития и пространст- веннуюорганизациювсехтерриториальныхподсистем—хозяйствен- ных, расселенческих, инженерно-технических227. Наиболее ценные историко-культурные объекты и культурные центры в своем распределении взаимосвязаны с природным каркасом и преобразуют его в природно-культурный каркас.

Важным для дальнейшего осмысления концепции культурного ландшафта является обоснование Кулешовой положения о том, что в культурных ландшафтах природный каркас выступает как база природно-культурноголандшафта.Всвоюочередь,понятие«природно- культурный каркас» введено для обозначения ключевых структур территории, где природные и культурные компоненты находятся в сложной взаимозависимости и взаимообусловленности и предопределяют характер и направленность геоэкологического и одновременно социокультурного развития, а также особенности формирования культурного ландшафта, образуемого в результате такого развития228. Для сохраненияландшафтов,представляющихценностьвкачественаследия, необходимы знание закономерностей их формирования и установле- ниевозможностейуправленияими.Выделениеприродно-культурного каркаса территории — один из перспективных методов, способствующих решению этой задачи.

В работах сотрудников Института наследия в Москве и его директора Ю. А. Веденина, таким образом, были заложены основы структурирования культурного ландшафта, который складывается из большого числа географических объектов, а каждая местность может играть свою роль в создании и воспроизводстве образцов культуры, в рамках модели «центр — периферия». Ю. А. Веденин показал поляризацию культурноголандшафта,котораяпроявляетсяввыделениивегосоставе ведущих центров новационной культуры и периферийных очагов традиционной культуры. По мнению Ю. Веденина и Е. Серединой, высокоразвитый культурный ландшафт характеризуется «центричностью»

227Кулешова М. Е. Указ. соч. С. 95.

228Там же.

122

ииерархичностью, т. е. в нем присутствуют центры и периферии разного порядка и с разными функциями культурогенеза229.

Однако суть отношений «центр — периферия» заключается не только в том, что они структурируют территорию культурного ландшашфта, а и в том, что благодаря им географические объекты начинают играть ту или иную роль в культурогенезе, выполнять те или иные функции—центральныеилипериферийные(первичнынесамицентры

ипериферии, а центральные и периферийные процессы). Свойствами центральности и периферийности в разных пропорциях обладают все географические объекты, что позволяет условно отнести одни к центру, другие — к периферии, третьи — к полупериферии.

Часто можно наблюдать, как поляризуется сам центр, одновременно развивая и новую культуру, и традиционную (происходит внутренняя поляризация географического объекта (как это было характерно для Москвы III— I вв.), в то время как сельская периферия пе-

рестает воспроизводить какие бы то ни было образцы культуры и просто деградирует (а значит, это не периферия, а территория, выпавшая из культурного процесса). Кроме того, в известных случаях (например, когда носителей традиционной культуры уже нет, а образцы этой культуры записаны на бумаге и других носителях информации) центры инновационной культуры являются и центрами хранения и передачи будущим поколениям достижений традиционной культуры (музеи, научно-исследовательские центры, библиотеки, фильмотеки, аудио-

ивидеоархивы и т. п.).

Р. Ф. Туровский замечал, что целесообразно говорить не столько о территориальной, сколько о функциональной, или ролевой, структуре культурного ландшафта. Различные местности в пределах ландшафта имеютсвойнаборкультурогенетическихролей(функций).Одниместности специализируются на новационной культуре (свойство цент- ральности)ивыполняютфункциюцентра,другие—натрадиционной (свойство периферийности) и являются перифериями, третьи имеют смешанную специализацию, и их можно отнести к полупериферии.

В культурно-ландшафтных исследованиях возможны отказ от использования понятия «периферия» и применение несколько иной терминологии описания функциональной структуры ландшафта. И местности, где развивается инновационная культура, и местности, в кото-

рыхпреобладаеттрадиционнаякультура,принимаютучастиевтворческом процессе, а значит, могут считаться центрами культурной актив-

229 Веденин Ю. А., Середина Е. В. Проблемы сохранения и развития культурного ландшафта в староосвоенных районах страны // Географические проблемы интенсификации хозяйства в староосвоенных районах. М., 1988. С. 74.

123

ности, но только с различными функциями. Ландшафт разделяется на центры новационной культуры и традиционной культуры. Такой подход, хотя и не развитый в полной мере, свойствен и Ю. Веденину, который говорил о центрах новационной культуры трех порядков и, уходяотпонятия«периферия»,обочагахтрадиционнойкультуры230.Втаком случае более корректным будет и использование понятия «поляризациякультурноголандшафта»,посколькуландшафтдействительно поляризуется,разделяясьнаполюсы(центры,очаги)традициииинновации. По степени активности культурогенеза выделяются центры не- сколькихпорядков—доминирующие(«столицы»),субцентрыит.д.231

Анализфункциональнойструктурыкультурныхландшафтовпозволяет выделить особые типы центров. Возможна ситуация, когда роль центра для определенной культурной группы играет город, в котором большинство составляют носители другой культуры. Тем не менее именно в этом городе находятся национальные святыни, расположены театры и музеи, связанные с данной группой, хранится культурная традиция. В таком случае можно говорить о вынесенном центре (как и влюбомдругомслучае,когдаисторико-культурныйцентркакого-либо ландшафта не может считаться его стопроцентно-органичной частью из-за, например, более сложного этнического состава населения).

Культурныйландшафтпредставляетсобойнепростороссыпьмногочисленных центров разных типов. Его нормальное функционирование и устойчивое развитие возможны лишь при условии тесных, имеющих определенную направленность связей между центрами. Связи между одними центрами могут быть взаимными и осуществляться в обестороны.Вдругихслучаяхвзаимодействиянет,культурногообмена не происходит, а имеет место своего рода подчинение одной местности (обычно генерирующей инновации) другой (лишь заимствующей эти инновации). Таким образом, коммуникационные линии культурноголандшафтаимеютнаправленияиявляютсянепростолиниями, но векторами коммуникации. Сам культурный ландшафт имеет, таким образом,территориальную(пространственную)организацию(каркас), которая схематически выражается в его геометрии.

Следует подчеркнуть, что хотя автор и пытался отойти от модели культурного ландшафта «центр — полупериферия — периферия», доказывая возможность остановиться на выделении полюсов (центров традиционной, инновационной и смешенной культур) с учетом их

230Веденин Ю. А. Проблемы формирования культурного ландшафта и его изучения // Изв. АН СССР. Серия географическая. 1990. № 1. С. 10.

231Туровский Р. Ф. Культурные ландшафты России. М., 1998. С. 33—34.

124

иерархии по степени активности культурогенеза, а также роли коммуникативных связей между центрами как важнейшего условия сохранения целостности культурного ландшафта, до конца преодолеть эту зональность ему не удалось.

Р.Ф. Туровский обращал внимание на то, что крупные культурные центры совсем не обязательно расположены в глубине территории некоторого культурного ландшафта. Очень часто эти центры возникают на стыке, и пограничность является их яркой отличительной чертой (если пограничность — определяющая культурная характеристика данного центра, то речь идет о переходной зоне). У культурного ландшафта может быть пограничный центр, который условно можно включить в данный ландшафт, имея в виду, что многое роднит этот центр (т. е. имеет место сочетание характеристик двух соседних ландшафтов, но один из них перевешивает, что позволяет все-таки включить данный центр в состав одного определенного ландшафта, но на правах пограничного центра)232.

Нанашвзгляд,полезнонестолькосохранениеуказанноймодели,а ее дальнейшее развитие и совершенствование. Немало в этом направлении уже сделано В. Л. Каганским. Его модель структуры культурноголандшафтатесносвязанаспониманиемтермина«культурныйландшафт». Автор исходил из того, что культурный ландшафт — синоним ландшафта:«Этолишенноеразрывовипустотсплошноетелесноисемантически пространство сопряжения природных и культурных компонентовназемнойповерхности;каждоеместоимеетсмысл,ионсвязан с его природной основой и пространственным положением. Ландшафт — одновременно земное и семантическое пространство…»233. Он справедливо замечал, что схема «центр — периферия» описывает одиночный простой ареал в безразличной среде, подобный «изолированному государству» И. Тюнена, состоящего из двух поясов — города и аграрной территории. Однако в реальной среде всегда различаются внутренняя и внешняя части, сердцевина и окраина, ядро и кромка, ядро типичности и переходная зона и т. д. Схема же «центр — периферия» часто смешивает ядро и основную зону, среднюю часть, последнюю с окраиной, а ту с рубежом, пределом системы; она даже лишена оснований для расчленения центра и периферии, отсюда и такие суррогатные порождения, как «полупериферия».

Схема «центр — периферия» совсем не применима к сфере — на сфере из соображений симметрии нужно пять зон. У ареала на сфере,

232Туровский Р. Ф. Культурные ландшафты России. М., 1998. С. 34.

233КаганскийВ.Л.Географическиеграницы:противоречияипарадоксы//Географические границы. М., 1982. С. 9.

125

достигшего размера полушария, при росте границы все большая его частьначинаетсближатьсядругсдругомпомимоцентра;призаполнении сферы граница схлопывается в точку — антипод центра.

Учитывая тот факт, что эта схема противоречит теореме четырех красок, согласно которой для сплошного замощения плоскости (поверхности сферы) карты разными («разноцветными») ячейками нужно не менее четырех видов (цветов); если соседи разноцветны, минимальным набором зон будет следующий: «центр — провинция — периферия — граница».

Авторподчеркнул,чтоэтусхемуможнорассматриватьикакуглубление и развертывание схемы «центр — периферия», но в то же время она может быть получена совершенно самостоятельно, путем раскрытия ее потенциального смысла посредством веерных матриц. Каждая осьматрицы—последовательностькатегорийпоубываниюинтенсио- нальности, смысловой качественности; оси тождественны и различаютсялишьаспектами.Двакомплексныхаспекта,наиболеесущественных для ландшафта, взяты осями: 1) качественное внутреннее состояние, внутренняя форма пространства — ландшафт; 2) внешнее состояние, статус (роль, функция) — выделенные положения в ином пространстве (статусы могут иметь территориальное выражение). Однако двухмерность вовсе не обязательна — веерные матрицы принципиально многомерны. Для ландшафта нужна третья ось — географического положения.

Семантическоеумножениезаполняетячейкиматрицы.Главнаядиагональсостоитизячеек,которыезанимаютодинаковоеположениена разных осях; для них ландшафту соответствует его статус. Остальные ячейки — разные модусы несоответствия. Принятым терминам соответствовали определенные характеристики: центр — метрополия, районообразующийузел,столица,фокус,ядро;провинция—база,ба- зовая территория, средина, средняя зона, ядро, ядро типичности; периферия — зона освоения, колония, окраина, резервная территория, экотон; граница — барьер, маргинальная зона, край, рубеж, экотон. Л. В. Каганский отмечал, что в рамках данной модели центр интегрирует систему изнутри, а граница очерчивает ее извне. Центр и граница — полярные позиционно-функциональные края, которые конкретизируют систему; они обмениваются функциями, даже инвертируются — меняются ролями, т. е. местами в функциональном пространстве. Центрирование и контурирование — дополнительные атрибуты пространственных систем и их описаний. Провинция и периферия, имеющие по два соседа, промежуточны. Они различаются позиционно: провинция прицентральна, а периферия пригранична; инвертиру-

126

ютсяприинверсии«центр»-«граница».Превращениеграницывцентр ведет к инверсии «периферия»-«провинция». Причем все вышеприведенные рассуждения применительны только к квазиплоским безграничным пространствам, поскольку только в таких конструкциях геометрия и семантика взаимосвязаны. В замкнутом пространстве центр и/или граница топологически могут стянуться в точки234. По мнению В. Л. Каганского, четырехчленная схема может в отдельных, хотя и редких,случаяхтрансформироватьсявтрехчленную,когдаотсутствие зоны, с одной стороны, проясняет лучше смысл других зон, а с другой — является диагнозом для всей системы в целом.

Но если система взаимодействует со средой и/или иной системой и/или устроена иерархически (а это все атрибуты ландшафтного пространства), то для культурного ландшафта четырехчленная схема неизбежна. Она фиксирует основные аспекты дифференциации как территориальных, так и фазовых пространств, однообразно их описывая. Одновременно заметим, что тем самым снимается и противоречие между территориальным и функциональным структурированием культурного ландшафта.

Выделениечетырехчленноймоделипозволяетпоказать,чтоединство культурного пространства культурного ландшафта достигается не только метаструктурными построениями, но в значительно большей степениединствомотношениякгранице,отделяющейвнутреннеепространство культурного ландшафта от внешнего.

Граница является особым компонентом этой модели, она — самый напряженный, конфликтный, смыслообразующий участок культурноголандшафта.Экзистенциалисты,например,ввелипонятиепограничнойситуации,вкоторойвыявляетсясутьчеловеческогосуществования. Граница — место выбора дальнейшего пути человека, именно здесь его подстерегают опасности и испытания, т. к. это место наибольшего удаления от центра «своего» мира, следовательно, это зона наименьшего воздействия собственных защитных сил, пространство действия законов другого, чужого мира.

Границы служат инструментом для маркирования противоположных по содержанию, но равнозначных зон, образующих смыслоценностное содержание культурного пространства культурного ландшафта, которое выражается через фундаментальные категории упорядочиваниямира,рожденияЛогосаизХаоса:мирской/священный(профанный/сакральный).

234 Каганский В. Л. Центр—провинция—периферия—граница. Основные зоны культурного ландшафта // Культурный ландшафт: вопросы теории и методологии исследований: семинар «Культурный ландшафт»: второй тем. вып. докл.

М.—Смоленск, 1998. С. 74.

127

Ю. М. Лотман дал следующее определение границы: «Одним из основныхмеханизмовсемиотическойиндивидуальностиявляетсяграница. А границу эту можно определить как черту, на которой кончается периодичная форма. Это пространство определяется как “наше”, “безопасное”,“гармоническиорганизованное”ит.д.Емупротивостоит “их пространство”, “чужое”, “враждебное”, “опасное”, “хаотическое”. Лотман подчеркивал, что «всякая культура начинается с разбиения мира на внутреннее (“свое”) пространство и внешнее (“их”)»235. В зависимости от типологии культуры это бинарное разбиение может интерпретироватьсяпо-разному.Однакосамотакоеразбиениепринад- лежит к универсалиям. Граница может отделять живых от мертвых, оседлых от кочевых, город от степи, иметь государственный, социаль- ный,национальный,конфессиональныйиликакой-либоинойхарактер. Границанаилучшимобразомдемонстрируетзеркальность«нашего»и «их» мира: что у нас хорошо, то у них плохо; что у нас разрешено, то у них запрещено. В этом контексте понятие Иного Мира образуется в результате перевертывания характерных черт повседневной жизни.

Еще в культурной традиции первобытных племен граница — это линия, черта, предел, ассоциирующаяся, как правило, с рекой, линией горизонта, неприступными горами. Но в то же время граница — это и пространство культурного ландшафта, в котором присутствуют по убывающей и черты центричности, и провинциальности, и периферийности. Как любое пространство, культурное пространство границы культурного ландшафта обладает пространственно-временной протяженностью и обладает свойством историчности. «Функция любой границы и пленки (от мембраны живой пленки до биосферы как, по Вернадскому, пленки, покрывающей нашу планету, и до границы семиосферы, — замечал Ю. М. Лотман, — сводится к ограничению проникновения, фильтрации и адаптирующей переработке внешнего во внутреннее»236. На разных уровнях эта инвариантная функция реализуется различным образом. На уровне культурного ландшафта она означает отделение своего культурного поля от чужого, фильтрацию внешнего, которому приписывается статус текста на чужом языке, и перевод этого текста на свой язык.

Поскольку культурный ландшафт включает в себя и реально территориальные черты, для него граница обретает пространственный смысл в прямом значении этого слова. Так, в урбанистическом ландшафте центр, как правило, связывается с культовыми и администра-

235Лотман, Ю. М. Внутри мыслящих миров. Человек — текст — семиосфе-

ра — история. М., 1996. С. 175.

236Там же. С. 188.

128

тивными зданиями. На городской периферии, окраинах сосредоточиваются наименее социально ценные категории населения. Те, кто находятся ниже черты социальной ценности, располагаются на границе предместья. Обратим внимание на этимологию слова «предместье», означающую «перед местом», т. е. перед городом, на его пограничной черте. С точки зрения вертикальной ориентации это чердаки и подвалы, метро. Пограничным районом между домом, своей квартирой, т.е.нормальнымместомдляжилья,ивне-домомявляютсялестницыи подъезды. Именно эти пограничные территории становятся «своими» для маргинальных групп общества — бездомных, наркоманов, молодежи237.Кпограничнымместамотносятсяместаобщественногопользованиявгородах,стадионы,кладбища.Придвиженииотграницыгородского культурного ландшафта к центру меняются и нормы поведения, и нравственные ценности, и стиль одежды, и т. п.

Еще более выпукло и ярко этот процесс проявляется при перемещениипериферииилипограничнойобластикультурывцентриоттеснении центра на периферию, или в пограничную область. Это проявилось,например,впроцессе«уплотнениябуржуазныхквартир»массами из предместья, в результате чего в «эпоху Москвошвея», когда «квартирный вопрос испортил нас», культура предместья стала культурой центра. Если отметить наиболее образное выражение этого процесса, то стоит вспомнить, что в большинстве проектов «социалистических городов» заявлялось о том, что на месте церкви или дворца будет возведенаогромнаяфабрика,котораяпреждебыласимволомпредместья.

Представление о границе, отделяющей внутреннее пространство культурного ландшафта от внешнего, т. е. пространства другого культурного ландшафта, дает только первичное деление. По сути все культурное пространство ландшафта пересечено границами разных уровней. Причем границы культурного пространства культурного ландшафта далеко не всегда совпадают с его пространственными границами. В. Л. Каганский замечал, что граница — «несамодостаточная, центростремительная зона.

Границасостоитизэлементов,которыеодновременновходятвдве или более соседние системы и/или находятся между ними, ни в одну из них не входя. Зона границы — область между границами в разных аспектахи/илидляразныхэлементовсистемы.Границаинтегрирована положением “между” в физическом, или фазовом, пространстве; гра-

237 Возможна и другая трактовка маргинальности: если граница «не местообитание, среда, барьер, свойства / функции которого актуализируются при пересечении ее персонажем» (Каганский В. Л. Этюды о границах. I. Ситуация граница и граница // Мир психологии. 1999. № 3). Поэтому, возможно, маргинальность фиксируется не на границах, а в особых областях пространства.

129

ница как линия — центр комплекса границ системы. Граница — неструктурированное экстенсивное разнообразие несвязанных элемен- тов,смесь.Периферия—зонаполупринадлежности.Граница—двой- ной принадлежности. Сложность границы производна от сложности системы…»238.

В.Л.Каганскийполагал,чтосемиотический(дажекультурный)статусграницотносителен.Например,будутсовершенноразличнырешенияграницыдвухсмежныхкультурныхобластейспозицийпредставителей каждой из этих областей. Бывают ситуации, когда одновременно с разных позиций граница не только локализуется по-разному, но и выявляется в одних аспектах, с одних позиций условной линией, а в других — переходной зоной, т. е. вторичной, производной от разграничиваемых ею областей. Следовательно, мы можем сделать вывод о ситуативности, контекстуальности границ. Поэтому В. Л. Каганский замечал,чтоприроднуюзонумеждукрупнымгородомисельскойсредой современного советско-постсоветского пространства нельзя категорично отнести ни к городской, ни к сельской, хотя она имеет черты и той и другой. То есть здесь можно говорить не столько об инверсии «центр» — «периферия», сколько об инверсии смысла категорий «центр» — «граница».

Усилениесемиотическихпроцессоввпограничнойполосекультурного ландшафта связано с тем, что именно здесь происходят постоянные вторжения в нее извне. Так как граница двусторонняя, то одна ее сторона всегда обращена во внешнее пространство. Представления о проницаемостиграницсоответствуютфактусуществованияграниц,детерминированному идеей движения (в первую очередь перехода, преодоления границ, выхода за пределы определенного локуса). В таком случаемыможемговоритьопространствекультурноголандшафтакак о пространстве потоков в противовес классическому пониманию пространства как пространства мест.

Четырехчленная модель структуры культурного ландшафта позволяет показать и механизм прирастания культурного слоя ландшафта, которое происходит в ходе диалога культур. Замедление или даже визуальноепрекращениеразвитиякультурногослояландшафтанасамом деле является временем паузы в диалоге, когда происходит интенсивное получение информации, за которой следуют периоды трансляции. Схема здесь такова: относительная инертность той или иной структуры выводится из состояния покоя потоком текстов, которые поступа-

ют со стороны связанных с ней определенными отношениями структур, находящихся в состоянии возбуждения. Затем следует этап пас-

238 Каганский В. Л. Этюды о границах… С. 91—92.

130