Глава I Обзор представлений о вере в заговоры и конспиративистской ментальности
1.1 Формирование конспиративистского мышления
Изучение феномена «теории заговора» и конспиративисткого мышления берет свое начало в далеком времени, при этом по сей день нет четкого сформированного определения данного термина. Зачастую, принято подразумевать под «теорией заговоров» - некоторая система представлений, включающих описание событий, причиной которых является заговор одного или нескольких лиц, стремящихся причинить ущерб другим и осуществляемых тайно.
При этом есть некоторая особенность в понимании данного термина, а именно, что ту или иную теорию подтвердить или опровергнуть не представляется возможным. В связи с этим возникают сложности в достоверности информации, что в свою очередь несет непоправимый урон среди людей.
Существуют много различных факторов которые влияют на формирование конспиративстского мышления, такие как политические взгляды, смена власти, природные явления, войны, вирусные заболевания, летающие объекты, магическое мышление, род, раса, национальность и т.д. и во все эпохи люди сочиняли разные теории заговора и с полным доверием погружали свое сознание в бездну необъяснимых ситуаций, для собственного успокоения и объяснения того, что же происходит вокруг. Это есть порой закономерности проявления мистического мышления. Человеку важно быть в состоянии определённости, для этого он и находит разные способы, чтобы объяснить необъяснимое или же дать определение всему новому, что предстает перед ним.
Эпохи менялись одна за другой. При этом мало, что изменилось , и в современных реалиях конспиративистское мышление продолжает влиять на «умы» людей. Интересно следующее, когда мы сталкиваемся с незнакомой информацией и не можем объяснить ее разумным или научным фактом, в таком случае мозг начинает придумывать максимально абсурдные идеи, которые в свою очередь распространяются с невероятной скоростью среди людей. Таким образом создаются: общины, секты, группировки и т.д. с определенной целью – как можно глубже внедрить свою идею в человеческое сознание как единственно верную. Есть еще один интересный феномен, когда конспиралогическая идея достигла огромных масштабов, в большинстве своих случаев у человека срабатывает механизм интроекта «я должен верить, как и все…», который в свою очередь затмевает естественные процессы человека. Человек подверженный данной идеи, продолжает жить, присваивая чужую истину, которая наносит ему психологический вред. Вред заключается в переживании различных эмоций и чувств, которые вызывают
6
чувства дискомфорта. Важно отметить, что чем эмоциональней тема конспиралогического заговора, тем острее эмоциональная реакция у людей.
В социологии 1 Дугин (2005) усматривал в современных теориях заговора черты постмодернистского стиля: размытость образа мира, соединение несоединимого, хаос его построений, смешение контекстов, столкновение осмысленного и бессмысленного, действие без правил, отсутствие систематизации, неисторичность (история умерла), доказательство без доказательств и т.д. Автор определял конспирологию как «концептуальный синдром постмодерна». Если до 90-х гг. адептами конспирологии выступали маргиналы, странные индивидуалисты, то сегодня это явление массовой культуры, моды. Дугин выделяет некоторые особенности конспирологического сознания: нерелигиозность, светскость, фаталистичность, неизбежность нового поворота событий (рудимент сакрального мировоззрения), агрессивность, одномоментность (восстают против того, что есть здесь и сейчас), ненависть к настоящему, разные системы координат в оценке происходящего. В проблеме сталкиваются две тенденции скрываемость, секретность и транспарентность, ясность. Данные черты конспиративизма, на наш взгляд, отвечают потребностям особенного современного мира, который характеризуется неустойчивостью, быстротечностью событий, размытостью границ во всем, неопределенностью, отсутствием альтернатив2.
Культурологами конспирология понимается как особая мировоззренческая культура3. В ее основе лежит концепт тайны, который нарушает конвенциональное понимание причинно-следственных связей различных событий. Реальность становится не равной сама себе. «Теория заговора» представляет собой особую мифологему4, которая постепенно в истории стала традицией, перешедшая в XXI в. (Brotherton, 2013). Интересно, что в российском варианте веры в заговоры часто отражаются эсхатологические мотивы5. Вводится представление о наличии культуры недоверия6, понимаемой как «комплекс социальных страхов и предубеждений, возникающих в результате работы обывательского критического мышления» (с. 145). Вера в заговоры является ее частью.
Конспирология используется как технология в политике, формируя тренды общественного мнения. Конспиративизм понимается как
1Дугин А.Г. Конспирология (наука о заговорах, секретных обществах и тайной войне). М.: Евразия, 2005.
2Бауман З. Текучая современность. СПб.: Питер, 2008; Бауман З., Донскис Л. Текучее зло: жизнь в мире, где нет альтернатив. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2019.
3Панченко А. Люк Болтански. Тайны и заговоры. По следам расследований. СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019. // Laboratorium: журнал социальных исследований.
2021. 13(1):161–168.
4Дмитриева О.А., Ванюшина Н.А. АПФ&ПЛ. Тематический выпуск: Личность и общество в современном цивилизационном пространстве: язык и политика. 2021. № 4. С. 123–133. DOI: 10.29025/2079-6021-2021-4- 123-133
5Мельникова Е.А. Эсхатологические ожидания рубежа XIX–XX веков: конца света не будет? //
Антропологический форум. 2004. No 1. С. 250–266. URL: https://anthropologie.kunstkamera.ru/files/pdf/001/01_09_melnikova.pdf
6 Кормина Ж. Дрожжи-убийцы: гастрономическая конспирология и культура недоверия в современной
России |
// |
Антропологический |
форум. |
2015. |
№27. |
С.142–175. |
URL: http://anthropologie.kunstkamera.ru/files/pdf/027/kormina.pdf |
|
|
|
|||
7
определенный стиль в политике7,8,9. Конспирологические теории предполагают существование наднациональных обществ, которые управляют людьми, что признается глубоко ненаучным взглядом. «Конспирологический дискурс стал неотъемлемой частью общественной жизни многих стран мира ввиду пластичности формирования его системы аргументации» (Яблоков, 2013, с. 122). Обнаружено10, что популистские настроения прочно ассоциируются с менталитетом заговорщиков в крупном многофакторном исследовании, в котором были взяты выборки из 13 стран Европейского союза (ЕС), что эти результаты были опосредованы возросшей верой в интуицию (принимать неясные или необоснованные эпистемологические утверждения как истинные, в том числе неполитические.).
Обнаружено (van Prooijen et al, 2022)11, что популистские настроения прочно ассоциируются с менталитетом заговорщиков на примере 13 стран Европейского союза, опосредованные возросшей верой в интуицию (принимать неясные или необоснованные эпистемологические утверждения как истинные, в том числе неполитические). Цифровая революция, возможно, ускорила формулирование и распространение теорий заговора. В лингвистике конспирология – это особый тип дискурса, часто смешиваемый с детективным, содержащий остросюжетную композицию и подозрительного субъекта. Фрейм «теории заговора» относят к фрейму-сценария (его компоненты – субфрейм «Могущественные враги», «Идея») (Дмитриева О.А., Ванюшина Н.А., 2021).
К. Поппер (1945)12 утверждал, что понимание сути веры в заговоры связана с типичной ошибкой в рассуждениях, заключающейся в том, что социальные явления являются продуктом только («ошибки психологизма») целенаправленных действий людей или групп (с. 113). Наличие веры в заговоры объясняется секуляризацией религиозных учений и размытостью границ научного познания в современном обществе. Brotherton (2013) отмечал, что исследования конспирологической ментальности были расфокусированы, попытки измерить конспирологические идеи выступали разрозненными, и в литературе отсутствовал четкий теоретический подход к исследованию. В своем психологическом анализе мы будем придерживаться позиции, что объективные социальные законы13 и субъективные психологические влияют на формирование веры в заговоры.
7Hofstadter, R. The Paranoid Style in American Politics, and Other Essays. New York: Knopf, 1965.
8Яблоков И.А. Теории заговора в современных политических идеологиях России и США: насколько маргинален язык конспирологии?» Политическая наука. 2013. 4. 175-191.
9Кадурина Н.В. Конспирологические подходы к репрезентации политических процессов // CСовременные исследования социальных проблем (электронный научный журнал). Modern Research of Social Problems, №6
(26), 2013. DOI: 10.12731/2218-7405-2013-6-26
10Jan-Willem van Prooijen, Talia Cohen Rodrigues, Carlotta Bunzel, Oana Georgescu, Dániel Komáromy, André P. M. Krouwe. Populist Gullibility: Conspiracy Theories, News Credibility, Bullshit Receptivity, and Paranormal Belief. Political Psychology, Vol. 0, No. 0, 2022doi: 10.1111/pops.12802
11van Prooijen JW, Ligthart J, Rosema S, & Xu Y. 2022. The entertainment value of conspiracy theories. British
journal of Psychology. 113(1):25–48. https://doi.org/10.1111/bjop.12522
12Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2. М.: Феникс; Международный фонд «Культурная инициатива». 1992.
13Зиновьев А. А. Русская трагедия (гибель утопии). М.: «Издательство Алгоритм», 2014.
8
1.2 Основные подходы к проблеме конспиративистской ментальности
Наметились несколько подходов к проблеме конспиративизма: эволюционный, личностный, ситуативный, когнитивный, информационный.
Эволюционный подход. В рамках данного подхода обнаруживаются первичные причины, объясняющие, почему за некоторыми событиями люди видят сговор злоумышленников. К таким причинам можно отнести склонность во всем неопределенном и неизвестном видеть опасность14, как защитный механизм15, сложившийся еще в полуживотном образе жизни людей с древности. Van Prooijen (2020) утверждает, что подозрительность по отношению к объединениям или внешним группам могла быть адаптивной в древнем прошлом, поскольку она могла защитить внутреннюю группу от потенциальных потерь. 16 По мнению автора, убеждения в заговоре можно отнести к экзистенциальным угрозам.
Личностный подход. Людям, чьи убеждения были окрашены шлейфом конспиративизма приписываются определенные черты (авторитаризм, враждебность, экстернальный локус контроля, недоброжелательность, низкий уровень самооценки, бессилие), по большей части негативные. Хотя остается открытым для нас вопрос - эти черты определили склонность к конспиративизму или конспиративизм актуализировал определенные черты. Проводимые нами исследования веры в заговор с 2014 г. на российской выборке показали, что все респонденты в той или иной мере придерживались их. Мы не встретили ни одного человека, кто бы отказался выполнять методику по причине неверия в заговоры. Последние зарубежные исследования17 (2022 г.) с применением байесовского трехуровневого метаанализа (686 корреляций, 127 независимых выборок) включал в себя синтез существующей литературы в отношении 12 личностных коррелятов и их связи с убеждениями в заговоре. В результате показано, что в среднем люди, которые верят в лженауку, страдают паранойей или шизотипией, нарциссичны или религиозны/духовны и имеют относительно низкие когнитивные способности, с большей вероятностью верят в теории заговора.
Экзистенциальный подход. В работе Schöpfer, Gaia F. Abatista, Fuhrer, Cova (2023)18 установили, что вера в теории заговора значительно коррелировала с поиском смысла и потребностью в смысле. В соответствии с нашей пятой гипотезой убеждения, вера в теории заговора положительно коррелировала с наличием смысла. Авторы делают вывод, что наши
14Douglas, K. M., Sutton, R. M., Callan, M. J., Dawtry, R. J., & Harvey, A. J. (2016). Someone is pulling the strings: Hypersensitive agency detection and belief in conspiracy theories. Thinking & Reasoning, 22, 57-77, https://doi.org/10.1080/13546783.2015.1051586
15van Prooijen, J. W., & Van Vugt, M. (2018). Conspiracy theories: Evolved functions and psychological mechanisms. Perspectives on Psychological Science, 13, 770-788, https:/doi.org/10.1177/1745691618774270 .
16van Prooijen, J.-W. (2020). An existential threat model of conspiracy theories. European
Psychologist, 25(1), 16–25. https://doi.org/10.1027/1016-9040/a000381
17Lukasz Stasielowicz, Who believes in conspiracy theories? A meta-analysis on personality correlates, Journal of Research in Personality, Volume 98, 2022, 104229, https://doi.org/10.1016/j.jrp.2022.104229.
18Céline Schöpfer, Angela Gaia F. Abatista, Joffrey Fuhrer, Florian Cova, ‘Where there are villains, there will be heroes’: Belief in conspiracy theories as an existential tool to fulfill need for meaning, Personality and Individual Differences, 200, 2023, 111900, https://doi.org/10.1016/j.paid.2022.111900.
9
результаты свидетельствуют о том, что людей иногда могут привлекать теории заговора, потому что они позволяют им чувствовать, что они могут изменить ситуацию.
Ситуативный подход. Предыдущие исследования выявили положительную взаимосвязь между убеждениями в заговоре и как состоянием, так и чертой тревожности (Grzesiak-Feldman, 201319; Lei bovitz et al., 202120; Swami et al., 201621), а также восприятием угрозы, исходящей от других социальных групп (Imhoff & Bruder, 2014) или социальных проблем (Heiss и др., 202122). Эти результаты отражают концепцию компенсации за угрозу, означающую, что “когда нарушаются преданные убеждения, люди испытывают состояние возбуждения, которое побуждает их подтверждать другие убеждения, которым они привержены” (Proulx & Heine, 2010, стр. 889)23. Эти модели разделяют предположение о том, что теории заговора являются одним из способов обработки переживаний, связанных с серьезными угрозами (см. Jutzi et al., 202024; van Prooijen, 2020).
В этом смысле убеждения в заговоре можно рассматривать как стратегию преодоления (Krüppel, Yoon, Mokros, 2023). Одобрение теорий заговора может помочь человеку уменьшить вызывающие отвращение чувства тревоги и возбуждения перед лицом потенциальной угрозы (см. Jutzi et al., 2020), что может объяснить, почему люди с повышенным уровнем тревоги более уязвимы для таких теорий.
Попадая в стрессовую, сложную жизненную ситуацию, люди склонны окрашивать события негативными эмоциями, которые порождают негативные мысли, которыми они заражают других. Вера в заговоры может понижать стресс25. Jan-Willem van Prooijen (2022)26 предполагает, что теории заговора имеют психологические преимущества, наполняя мировоззрение воспринимающего человека смыслом и целью полезным образом. Теории заговора создают альтернативную реальность, в которой воспринимающие могут защитить хрупкое эго, воспринимая себя и свои группы как важные, могут рационализировать любые свои убеждения и действия как законные, и
19Grzesiak-Feldman, M. (2013). The effect of high-anxiety situations on conspiracy thinking. Current Psychology, 32(1), 100–118. https://doi.org/10.1007/s12144-013- 9165-6
20Leibovitz, T., Shamblaw, A. L., Rumas, R., & Best, M. W. (2021). COVID-19 conspiracy beliefs: relations with anxiety, quality of life, and schemas. Personality and Individual Differences, 175, Article 110704. https://doi.org/10.1016/j.paid.2021.110704
21Swami, V., Furnham, A., Smyth, N., Weis, L., Lay, A., & Clow, A. (2016). Putting the stress on conspiracy theories: examining associations between psychological stress, anxiety, and belief in conspiracy theories. Personality and Individual Differences, 99, 72–76. https://doi.org/10.1016/j.paid.2016.04.084
22Heiss, R., Gell, S., Rothlingsh ¨ ofer, ¨ E., & Zoller, C. (2021). How threat perceptions relate to learning and conspiracy beliefs about COVID-19: evidence from a panel study. Personality and Individual Differences, 175, Article 110672. https://doi.org/10.1016/ j.paid.2021.110672
23Proulx, T., & Heine, S. J. (2010). The frog in Kierkegaard's beer: finding meaning in the threat-compensation literature. Social and Personality Psychology Compass, 4(10), 889–905. https://doi.org/10.1111/j.17519004.2010.00304.x
24Jutzi, C. A., Willardt, R., Schmid, P. C., & Jonas, E. (2020). Between conspiracy beliefs, ingroup bias, and system justification: how people use defense strategies to cope with the threat of COVID-19. Frontiers in Psychology, 11. https://doi.org/10.3389/ fpsyg.2020.578586. Article 578586.
25Robinson, B.L., Harper, N.S. & McAlpine, D. (2016). Meta-adaptation in the auditory midbrain under cortical influence. Nat. Commun. 7, e13442.
26 Jan-Willem van Prooijen, Psychological Benefits of Believing Conspiracy Theories, Current Opinion in Psychology, 2022, 101352, https://doi.org/10.1016/j.copsyc.2022.101352.
10
развлекаются возможностью раскрыть тайну в захватывающей истории. Однако это краткосрочные выгоды, предполагающие, что теории заговора дают людям форму мгновенного удовлетворения.
Недавние теоретические модели рассматривают убеждения в заговоре как индивидуальную реакцию на угрожающий опыт, предположение, которое соответствует эмпирическим взаимосвязям между убеждениями в заговоре и чувствами тревоги и дистресса. В исследовании Krüppel, Yoon, Mokros (2023)27 отмечается, что убеждения в заговоре были связаны с более высоким уровнем диспозиционной, но не ситуационной тревожности. Что касается совладания со стрессорами, убеждения в заговоре положительно коррелировали с бдительностью и не были связаны с избеганием. Не было обнаружено никакого замедляющего или посреднического влияния индивидуального стиля совладания на взаимосвязь между убеждениями в заговоре и тревогой. Эти результаты подразумевают, что люди, которые поддерживают теории заговора, скорее более тревожны и менее терпимы к двусмысленности.
Когнитивный подход. Также мы отмечаем, что многие виды заговоров довольно сложно доказать или опровергнуть. Они напоминают дилеммы общественного сознания, которые порождают множество иррациональных убеждений. Убеждения в заговоре помогают восстановить чувство уверенности и восприятие того, что мир в принципе познаваем и поддается контролю (Hofstadter). Clarke (2002)28 выделил потенциальную проблему для теорий заговора – точно так же, как Интернет позволяет людям мгновенно распространять конспирологические объяснения событий, он позволяет антиконспирологам так же быстро публиковать критические замечания. Clarke утверждает, что чем конкретнее теория заговора, тем легче с ней спорить, поэтому, чтобы защитить свои теории от критики, сторонники заговора делают свои теории все более и более расплывчатыми, оставляя подробности того, что произошло, в качестве упражнения для читателя. Исследования Thresher-Andrews (2013) определило несколько ключевых когнитивных искажений. Они включают в себя:
•смещение пропорциональности, идея, что большие значительные события имеют большие значительные причины,
•смещения атрибуции, тенденция переоценивать эффект диспозиционного фактора, особенно в попытке понять интенциональность других,
•склонность к самоподтверждениям, в которых убеждения и идеи, которые согласуются с собственной идеей, как правило, усиливаются в то время, как значимость альтернативных идей уменьшается или они игнорируются.
Обобщая изложенное, можно заключить, что наиболее перспективным
визучении психологических проблем веры в заговоры является когнитивный
27Jonas Krüppel, Dahlnym Yoon, Andreas Mokros, Clarifying the link between anxiety and conspiracy beliefs: A cross-sectional study on the role of coping with stressors, Personality and Individual Differences, 202, 2023, 111966, https://doi.org/10.1016/j.paid.2022.111966.
28Clarke, S. (2002). Conspiracy theories and conspiracy theorising. Philosophy of the Social Sciences, 32,131–150
11