Проблемы и противоречия модернизации в Афганистане в XX — начале XXI в. Очерки альтернативных стратегий и практик развития. Монография

полнительных доходов из-за перехода в казну части вакуфных земель. В стесненном положении оказались афганские кочевники: они платили налог на скот, к которому добавилась подушная подать в размере 5 рупий.

Появление элементов новой инфраструктуры, в частности автомобильных дорог и автомобильного сообщения, подрывало традиционную экономику кочевников (обслуживание вьючных караванов и др.) — особенно пострадало от нововведений племя шинвари, обслуживавшее дорогу Кабул—Пешавар. Конкуренцию местным ко- чевникам-«транспортникам» составили предприимчивые перевозчики из Северо-Западной пограничной провинции Британской Индии, использовавшие в своем бизнесе автомобили76. Однако эти же процессы постепенно меняли социальную ткань и хозяйствен- но-экономическую суть афганского общества: например, именно расширение дорожной сети позволило племени хазарбоз («тысяча козлов») из крупного восточно-афганского образования момандов диверсифицировать свою экономическую активность, все более удаляясь от обслуживания караванной торговли на дорогах Кабул — Мазари-Шариф и Кабул—Пешавар к собственно торговле (чаем и др.), а в конечном счете перейти к преимущественно оседлому образу жизни в Кабульской провинции77. В этой метаморфозе присутствовали и негативные экономические императивы (дефицит пастбищ в самом Афганистане и Северо-Западной пограничной провинции Индии), вытеснявшие хазарбоз из сферы их традиционной экономики, но они справились с вызовом времени благодаря собственной предприимчивости и новым возможностям (ослабление конкуренции со стороны сикхов и евреев, развитие товар- но-денежных отношений).

Медленное и противоречивое, но все же очевидное изменение основ хозяйственно-экономической жизни вызвало подвижки и в социальной структуре афганского общества. Наметилась тенденция к количественному росту и повышению роли торговой буржуазии. Правительство поощряло прежде всего крупную торговлю, за 1927– 1928 гг. только 27 купцов внесли в казну государства пошлин на

76Abad Khan’s memoirs. The lost ring of the chain. Pabbi, 1998. P. 23.

77Frederiksen B. Caravans and Trade in Afghanistan. Copenhagen, 1995. P. 135.

сумму в 3,5 млн рупий. Новой формой торгово-предприниматель- ской инициативы стало создание объединений (ширкетов) по ведению совместного бизнеса — только в столице насчитывалось 7 таких объединений с общим капиталом в 3 млн рупий78. Но некоторым данным, и сам Аманулла-хан занимался бизнесом (каракуль и ляпис-лазурь — основные статьи афганского экспорта), ему же принадлежал ряд магазинов в Кабуле.

В середине 1920-х гг. на севере Афганистана зародились основы товарного хлопководства: торговец-пуштун Абдул Азиз одним из первых оценил перспективы использования области для внедрения этой культуры, — он приобрел в Кундузе землю и учредил одну из первых компаний предпринимательского типа — «Спинзар» («Белое золото»). Абдул Азиз и его компаньоны учитывали также возможности экспорта афганского хлопка в СССР, соответствующая отрасль которого пребывала в кризисном состоянии из-за политической нестабильности в приграничных областях — основных центрах хлопкопроизводства.

Аманулла-хан и его сторонники энергично пытались посредством реформ превратить Афганистан в современное государство, но это им мало удавалось. Серьезной ошибкой афганских реформаторов во главе с Аманулла-ханом было отсутствие плана преобразований, базирующегося на объективных потребностях страны и конкретного исторического момента. Крупным просчетом стало направление и без того ограниченных средств на престижные, но неактуальные проекты: строительство дворцов, даже целого города Дар-уль-Аман, нерентабельные экономические проекты, вроде цементного завода и спичечной фабрики. Когда встал вопрос о пуске фабрики, то выяснилось, что электростанция в Джабаль ус-Серад- же не в состоянии обеспечить ее энергией, ибо в этом случае не хватит мощностей для подачи энергии в город и на военный завод «Машин-хана». Кроме того, при строительстве фабрики не был продуман вопрос об ее снабжении древесным сырьем — такое сырье

78 АВП РФ, ф. Секретариат Карахана, оп. 12, кор. 71, папка 75, л. 38. Авторы справки «Краткие сведения об Афганистане» (Отдел Среднего Востока НКИД), датированной маем 1929 г., очевидно, опирались на статью «Экономические предпосылки восстания в Афганистане», опубликованную в феврале этого же года в сборнике «Аграрные проблемы. Книга первая» (М., 1929. С. 105–117).

можно было бы поставлять с юга, но для этого пришлось бы специально строить железнодорожные коммуникации. Не менее плачевной оказалась ситуация и с цементной фабрикой: ее печи были рассчитаны на каменный уголь, и лишь при завершении строительства выяснилось, что его нет. Более того, оказалось, что стоимость местного цемента будет гораздо выше, чем привозного, и т. д.

ит. п. «Цементный» проект рухнул, несмотря на личный энтузиазм

изаинтересованность Аманулла-хана, вложившего в это предприятие личные средства в размере 200 тыс. ф. ст.!

Иностранцы появились в Афганистане уже в первые годы правления Аманулла-хана: сначала это были турецкие военные инструкторы, потом во всевозрастающей степени — немцы (промышленники, инженеры, фортификаторы и др.), к ним прибавилось небольшое число итальянцев и представителей других стран Запада

иВостока. Пожалуй, самым многосторонним, хотя и небезупречным по экономической эффективности, было сотрудничество с Германией — германские фирмы предоставили Афганистану промышленный кредиты; с ними, а также с американцами велись переговоры о постройке железной дороги Кабул—Кандагар—Дакка. Определенные, и немалые, надежды в силу негласного, хотя и не абсолютного моратория на связи с Англией, возлагались на Россию/

СССР, но подписание торгового советско-афганского договора затягивалось, да и ключевое межгосударственное соглашение — договор 1921 г., — выполнялось с перебоями, в которых были виновны обе стороны. Афганцы особенно настаивали на праве свободного транзита их грузов через территорию СССР. В иностранном отделе ОГПУ, по совместительству с НКИД курирующем афганское направление советской внешней политики, самокритично признавались: «…То, что нужно афганцам, мы сами дать не можем, но одновременно с этим и не позволяем им ввезти необходимое из западных стран через нас. <…> Мы говорим о дружбе с Афганистаном, мы говорим о независимости его и в то же самое время противоречим себе»79.

Слабость советского экономического присутствия отчасти компенсировалась довольно тесными связями в военно-техниче-

79 АВП РФ. Ф. Референтура по Афганистану. Оп. 11. Портф. 67, папка 151. Л. 155.

ской области: достаточно сказать, что основной персонал афганского гражданского и военного авиапарка составляли советские летчики, в СССР готовились и афганские национальные кадры для этой отрасли и рода войск. С большим запозданием, уже зимой 1928 г., в недрах ВОКСа (Всесоюзного общества культурной связи с заграницей) с подачи советского посольства появился проект обучения афганской молодежи в школах СССР, но он так и остался на бумаге80. Правда, летом и осенью того же года, уже фактически под занавес эпохи Амануллы, в ВОКСе, а также в Афганторге спешно обсуждались планы издания для Афганистана букварей на персидском языке, распространения различных пропагандистских материалов, включая «вопрос о внедрении наших ф и л ь м в этой стране, что имеет большое культурное и политическое значение»81.

Завершая краткий экономический обзор Афганистана 1920-х гг., следует отметить и неблагополучие финансовой сферы: правительство Аманулла-хана израсходовало значительную часть золотого запаса страны, эмиссия новых серебряных денег (монеты «амани», выпущенные вместо прежних «кабули») привела к падению курса рупии — основной на тот момент валюты страны: если в 1926 г. английский фунт стоил 23,5 рупии, то в 1928 — уже 31 рупию. Задерживало экономический рост Афганистана и то, что в стране к концу 1920-х гг. не было ни одного финансово-кредитного учреждения. Весь валютный рынок находился в руках иностранных, по преимуществу англо-индийских, дельцов и не мог служить серьезным подспорьем реформ Аманулла-хана. Как писал в середине 1920-х гг. И. М. Рейснер, «…немногочисленная, 35-ти тысячная индусская колония является в Афганистане наиболее яркой представительницей торгового капитала, связанного, при том, с внешней торговлей и широкими финансовыми операциями, поскольку они вообще мыслимы в афганских условиях. Индусы образуют в каждом крупном торговом центре нечто вроде объединенной корпорации, связанной известной общностью действий и имеющей в себе зачатки

80ГосударственныйархивРоссийскойФедерации(ГАРФ).Ф.5283.Оп.4.Д.31.Л.2.

81Там же. Л. 28.

банка или акционерного общества»82. Попытки Аманулла-хана учредить национальный банк под государственным контролем встретили сопротивление местных предпринимателей и торговцев, растерявших доверие и к государству, и к самому падишаху за годы его правления.

Даже объективно необходимые, но малопривлекательные в глазах населения меры, не говоря уже об амбициозных и ненужных проектах, вызывали отторжение в самых различных общественных слоях Афганистана. В ряде случаев недовольство вызывала стратегия режима, но нередко — и те методы, которыми осуществлялись реформы и рутинные мероприятия, — волюнтаризм, жестокость и т. п. Первое масштабное выступление против режима Аманулла-ха- на произошло в районе Хоста в середине марта 1924 г. — против целого ряда нововведений властей выступило племя мангал. «К августу оно приобрело параметры гражданской войны», — отмечает один из наиболее глубоких исследователей афганской истории XX в. Л. Адамек83.

Однако более серьезные испытания ждали афганских реформаторов впереди: длительная и расходная зарубежная поездка Ама- нулла-хана в ряд государств Азии, Европы и СССР ослабила и без того шаткое управление страной, в серия новых, провокационных по сути, бытовых, финансовых и иных реформ второй половины 1928 г. и вовсе ввергла Афганистан в глубокий социально-полити- ческий кризис с элементами этнического противостояния (национальные мньшинства потив пуштунов и т. д.)84. И если в середине 1920-х гг. правящему режиму удалось уступками и расправами утихомирить восставшие племена Хоста, то спусти 5 лет Аманулла-хан и его окружение уже не смогли предотвратить настоящую гражданскую войну, первую такого рода на Востоке и в XX в., — ее разломы были столь остры и глубоки, что не преодолены до сих пор. Проис-

82Рейснер И. М. Независимый Афганистан. М., 1929. С. 83.

83Adamec L. Afghanistan Foreign Relations… P. 88. См. подробно о хостинских со-

бытиях: Тихонов Ю. Н. Политика великих держав в Афганистане и пуштунские племена (1919–1945). М.; Липецк, 2007. C. 93–99.

84Chua Andrew. The Promise and Failure of King Amanullah’s Modernisation Program in Afghanistan // The ANU Undergraduate Research Journal Volume Five, 2014. P. 35.

Глава третья

Формирование семейно-олигархического режима Надир-шаха — Хашим-хана и реализация либеральноконсервативных проектов развития в 1930–1940-е гг. Феномен А. М. Забули

Гражданская война конца 1920-х — начала 1930-х гг. и нарушение традиционных экономических связей существенно изменили профиль и внешнеторговую ориентацию нарождающегося предпринимательского класса. Так, большая и наиболее влиятельная часть гератского купечества выехала в начале афганской смуты в СССР, другие перебрались в Мешхед (Иран). Закрытие кандагарского и дальнейших торговых маршрутов в Индию создало дефицит товаров в Герате, чем не преминули воспользоваться советские торговые организации: впервые на гератском рынке появились различные виды второстепенного экспорта (кондитерские, табачные изделия и др.), а советская мануфактура «почти совершенно вытеснила соответствующего ассортимента мануфактуру ин-

дийского рынка»85.

С первыми признаками стабилизации ситуации в Герате стали возникать торговые объединения купцов (товарищества на вере), позднее названные ширкетами. Ведущую роль в процессе концентрации купеческого капитала и самоорганизации торговой буржуазии в этом регионе сыграла группа Хакимова, более известного в Афганистане под именем Абдул Маджида Забули, в 1920-е гг. ставшего одним из пионеров советско-афганских торговых связей. Она установила монопольные цены на шерсть, кожсырье и ввози-

85 АВП РФ. Ф. Референтура по Афганистану. Оп. 12. Портф. 17, папка 153. Л. 19.

мые импортные товары, добилась административных запретов на приграничную торговлю и т. д. Но укрепление экономических позиций СССР в Гератской области, произошедшее в период гражданской войны в Афганистане, не стало устойчивой тенденцией. Уже в 1930 г. гератские власти ввели целый ряд запретительных мер, призванных ограничить деятельность советских торговых организаций. В результате произошло значительное сокращение товарооборота Герата с северными партнерами, а цены на советские товары возросли на 50–100%, что, соответственно, создало условия для завоза англо-индийских товаров. Были даже указания уничтожать базы и фактории советской торговой сети86. Противовесом экономической экспансии с севера должно было также стать строительство автомобильной дороги от Герата до персидской границы, тем более что в местных торгово-предпринимательских кругах (в частности, в фирме «Ислах», принадлежащей все той же группе Хакимова) было влиятельное проперсидское лобби — купцы из Мешхеда. Вся эта сложная игра на грани экономики и политики активно поощрялась англичанами. В середине 1930-х гг. заметно активизировали свою афганскую политику и другие европейске и азиатские державы. Лидировали на этом направлении Германия и Япония, причем германскую сторону привлекал северо-восток (Кунар, Нуристан, Бадахшан — фактически закрытые для иностранцев зоны). Именно в Германии для проведения денежной реформы 1935 г. был размещен заказ афганского правительства на печатание бумажных денег, причем этот шаг властей был неодобрительно встречен афганским купечеством87. Выразителями курса на расширение политико-эко- номических связей с Германией, в том числе ценой дистанцирования от Англии, были так называемые «молодые» политики — группа в составе принца Наима, уже упоминаемого Абдул Маджида Забули и др., пользовавшаяся поддержкой короля. Поддержка национального торгового капитала была нацелена прежде всего на «выдавливание» индийских купцов, которые не только контролировали товарные потоки из Британской Индии, но и замыкали на себя большую часть финансовых операций, а также выполняли на внешних

86Российский государственный архив социально-политической истории

(РГАСПИ). Ф. 62. Оп. 2. Д. 2548. Л. 3.

87АВП РФ. Ф. Референтура по Афганистану. Оп. 17, папка 177. Портф. 29. Л. 89

рынках роль посредников. Все шире практиковались такие формы хозяйствования, как кредитование новых производств из-за границы (Германии, Великобритании), изыскание и разработка полезных ископаемых (силами смешанной афгано-немецкой компании) и т. д.

Своеобразным и существенным явлением экономической, а подспудно и политической жизни Афганистана в предвоенный и военный период стала деятельность крупнейшего предпринимателя и финансиста А. М. Забули. Будучи президентом Национального банка и одновременно министром национальной экономики, он фактически контролировал положение дел в этой сфере — через торговую палату определял структуру и масштабы импорта и экспорта, налогов, влиял на арбитражные споры и пр. Забули выстроил целую систему связей и каналов управления своим многопрофильным бизнесом — он опирался на группу преданных ему земляков из Герата, а также некоторых профессионалов маргинального происхождения (например, индусов). Но главным ресурсом его поддержки выступал королевский клан (премьер-министр Хашимхан, принцы Дауд и Наим), все члены которого, за исключением военного министра Шах Махмуда, были акционерами Национального банка. Такое прикрытие позволяло ему справляться с недоброжелателями, среди которых оказался министр внутренних дел, он же куратор Северной провинции, М. Гуль-хан. И все же характерной чертой Забули был оппортунизм: «Он настолько умен, что будет дружить с любой политической партией в Афганистане, преподнося себя не как политика, а как беспристрастного капиталиста. <…> Я не удивился бы, узнав, что Абдул Маджид верный слуга Амануллы или любого другого потенциального правителя. <…> Он хочет держать все пути открытыми — дружить и с англичанами, и с немцами, а если возможно, то и с нынешними правителями Афганистана и даже их противниками», — так в 1942 г. определял политический облик Забули-Хакимова британский разведывательный источник в Пешаваре88.

Предприимчивость первого афганского олигарха позволила ему решить ряд крупных коммерческих задач — потеснить в торговле

88 BL, IOR/ R/12/160 Secret note on Abdul Majid and the economic activities of the Afghan bank. P. 7.

инонациональные элементы, и прежде всего пешаварских индийцев, бухарских и иранских евреев — именно они контролировали такие важные статьи, как скупка и экспорт каракуля, производимого преимущественно в туркменских областях афганского севера. Теперь скупку этого ценного товара монополизировал все тот же Афганнацбанк, и таким образом А. М. Забули и его партнерам удавалось получать 150%-ю прибыль. Грабительская практика группы Забули, соединенная с ее финансовой мощью (обеспечивавшие выход на мировой рынок филиалы банка в Лондоне, Нью-Йорке, Цюрихе и др.) вызывала недовольство и конкурентов, и продавцов сырья, буквально загнанных в угол, — туркменам, в большинстве своем беженцам из советской Средней Азии, пришлось даже пожалеть о покинутой родине89. Примерно так обстояло дело и с узбеками, занятыми в хлопководстве, — все это создавало социальное напряжение, имеющее к тому же этническую окраску.

Краткий экскурс в социально-экономическую историю Афганистана 1920–1940-х гг. показывает, что несмотря на серьезные проблемы в различных областях общественно-государственной жизни, эта страна, ведомая сначала радикальными реформаторами авторитарного толка (Аманулла-хан и его сторонники), а затем сменившими их в результате гражданской войны и внешнего вмешательства либерально-консервативными прагматиками (Надир-шах и его клан), медленно двигалась по дороге прогресса. Эта тенденция выразилась в формировании новых общественно-профессиональных групп, в том числе предпринимателей. Если судить по наиболее известным историям успеха (А. М. Забули и др.), то их алгоритм выражался в превращении наиболее активных афганских купцов в предпринимателей широкого (аграрно-промышленного, экспортного, финансового и др.) профиля, их тяготении к политике и другим сферам активности. В концентрированном виде такой тип эволюции воплотился в феномене афганской олигархии, соединившей в своих руках нити управления страной, ее экономикой политикой и даже культурой. Для вызревания такого уникального и штучного типа понадобился целый век — именно столько прожил А. М. Забули,

89 BL, IOR/R/12/160 Secret note on Abdul Majid and the economic activities of the Afghan bank. P. 9.