Практикум по филологическому анализу нарратологический аспект. Учебное пособие
.pdfдумали, и кто наконец появился. Пришедший человек, лет под сорок, был черен, оборван, покрыт засохшей грязью, смотрел по-волчьи, исподлобья. Словом, он был очень непригляден...» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»).
Задание 4. Определите форму повествования и тип повествователя по классификации К.А. Долинина. Какие языковые формы выражения характеризуют повествовательную точку зрения?
«Большинство людей, среди которых я иду по земле, – не то восходя, не то опускаясь куда-то, – серо, как пыль, мучительно поражает своей ненужностью. Не за что ухватиться в человеке, чтобы открыть его, заглянуть в глубину души, где живут еще незнакомые мне мысли, неслыханные мною слова. Хочется видеть всю жизнь красивой и гордой, хочется делать ее такою, а она все показывает острые углы, темные ямы, жалких, раздавленных, изолгавшихся. Хочется бросить во тьму чужой души маленькую иску своего огня, – бросишь, она бесследно исчезает в немой пустоте…
А эта женщина будит фантазию, заставляя догадываться о ее прошлом, и невольно я создаю какую-то сложную историю человеческой жизни, раскрашивая эту жизнь красками своих желаний и надежд. Я знаю, что это ложь, и – знаю – худо будет мне со временем за нее, но – грустно видеть действительность столь уродливой…» (М. Горький «Женщина» из цикла рассказов «По Руси»).
Задание5. Охарактеризуйте повествовательную структуру: а) в чем заключается основная коммуникативная цель сообщения, признаки какого жанра определяют внутреннюю организацию художественного целого? б) какой тип повествователя? какова позиция, которую он занимает в отношении изображаемого им события? сколько выявляется в структуре текста различных точек зрения и как определяется способ их передачи?
«В те дни я часто как бы останавливался и с резким удивлением молодости спрашивал себя: все-таки что же такое моя жизнь в этом непонятном, вечном и огромном мире, окружающем меня, в беспредельности прошлого и будущего и вместе с тем в каком-то Батурине, в ограниченности лично мне данного пространства и времени? И видел, что жизнь (моя и всякая) есть смена дней и ночей, дел и отдыха, встреч и бесед, удовольствий и неприятностей, иногда называемых
51
событиями; есть беспорядочное накопление впечатлений, картин и образов, из которых лишь самая ничтожная часть (да и то неизвестно, зачем и как) удерживается в нас; есть непрестанное, ни на единый миг не останавливающее течение несвязных чувств и мыслей, беспорядочных воспоминаний о прошлом и смутных гаданий о будущем; а еще – нечто такое, в чем как будто и заключается некая суть ее, некий смысл и цель, что-то главное, чего уж никак нельзя уловить и выразить, и – связанное с ним вечное ожидание: ожидание не только счастья, какойто особенной полноты его, но еще и чего-то такого, в чем (когда настанет оно) эта суть, этот смысл вдруг наконец обнаружится. «Вы, как говорится в оракулах, слишком вдаль простираетесь…» И впрямь: втайне я весь простирался в нее. Зачем? Может быть, именно за этим смыслом?» (И. Бунин «Жизнь Арсеньева»).
Задание 6. Кто является основным субъектом речи? Выделите речевые средства, указывающие на угол его зрения. Как средства выражения точки зрения персонажа взаимодействуют с речью повествователя?
«Из всего выкрикнутого женщиной в расстроенный мозг Ивана Николаевича вцепилось одно слово: «Аннушка» … – Аннушка… Аннушка?.. – забормотал поэт, тревожно озираясь, – позвольте, позвольте… К слову «Аннушка» привязались слова «подсолнечное масло», а затем почему-то «Понтий Пилат». Пилата поэт отринул и стал вязать цепочку, начиная со слова «Аннушка». И цепочка эта очень быстро и тотчас привела к сумасшедшему профессору. Виноват! Да ведь он же сказал, что заседание не состоится, потому что Аннушка разлила масло. И, будьте любезны, оно не состоится! Этого мало: он прямо сказал, что Берлиозу отрежет голову женщина?! Да, да, да! Ведь вожатая-то была женщина?! Что же это такое? А?» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»).
Пример филологического анализа
В представленном фрагменте основная речевая партия принадлежит автору-персонажу (тип I.2). Повествователь этого типа представляет аукториального повествователя диегетического типа, который не является участником повествуемых событий, но принадлежит к повествуемой действительности в качестве свидетеля, наблюдателя. Языковыми маркерами его речевой партии становятся оценочные
52
слова, характеризующие неуровновешенное психическое состояние и речевую манеру персонажа: «расстроенный мозг», «вцепилось <…> слово», «привязались слова», «а затем почему-то», «отринул и стал вязать цепочку». Затем без каких-либо маркирующих графических знаков (или их эквивалентами), вводящих слов (или их эквивалентами) вводятся в речевую партию повествователя слова персонажа (подчеркнутый фрагмент текста) как НПР. Языковые элементы, указывающие на НПР: парцеллированные конструкции, экспрессивность, вопросная форма, свидетельствующая о выраженной адресованности, диалогичности речи персонажа.
Задание 7. Кто является основным субъектом речи? Выделите речевые средства, указывающие на угол его зрения. Как средства выражения точки зрения персонажа взаимодействуют с речью повествователя?
А) «...позвольте-ка... тут перед глазами Римского возник циферблат его часов... Он припоминал, где были стрелки. Ужас! Это было в двадцать минут двенадцатого. Так что же это выходит?» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»);
Б) «...специалист и пошутил, и поострил, и клятвенно заверил, что времени пение берет самую малость, а пользы от этого пения, между прочим, целый вагон»; «На тихий и жалобный крик профессора прибежала Ксения Никитишна и совершенно его успокоила, сразу сказав, что это, конечно, кто-нибудь из пациентов подбросил котенка...»; «Шепотом вскрикивал [Мастер], что он ее, которая толкала его на борьбу, ничуть не винит, о нет, не винит!» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»);
В) «Нужно сказать, что следствию на каждом шагу приходилось преодолевать непредвиденные трудности. Ниточка то и дело рвалась в руках. Афиши-то были? Были. Но за ночь их заклеили новыми, и теперь нет ни одной, хоть убей. Откуда взялся этот маг-то самый? А кто ж его знает. Стало быть, с ним заключали договор? – Надо полагать, – отвечал взволнованный Василий Степанович» (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»);
Г) «Вышел он в поле. Там пахнуло весной и дул ласковый ветерок. Тихая звездная ночь глядела с неба на землю. Боже мой, как глубоко небо, неизмеримо широко раскинулось оно над миром. Хорошо создан мир, только зачем и с какой стати, думал фельдшер, люди делят друг
53
друга на трезвых и пьяных, служащих и уволенных и проч.? Почему трезвый и сытый покойно спит у себя дома, а пьяный и голодный должен быть голоден, раздет, не обут? Кто это выдумал? Почему же птицы и лесные звери не служат и не получают жалованья, а живут в свое удовольствие?» (А.П. Чехов «Воры»);
Д) «Но тут внезапно оглушает Чанга громовой грохот. Чанг в ужасе вскакивает. Что случилось? Опять ударился, по вине пьяного капитана, пароход о подводные камни, как это было три года тому назад» (И.А. Бунин «Сны Чанга»).
Задание 8. Кто является основным субъектом речи в представленных фрагментах? Какие описания даны с точки зрения персонажа? Выделите речевые средства, указывающие на точку зрения персонажа. Как средства выражения точки зрения персонажа взаимодействуют с речью повествователя?
А) «Марья сидела ночью в парикмахерской, то есть днем это была парикмахерская, а ночью там сидела Марья: из окна весь сельмаг виден. В избушке, где была парикмахерская, едко, застояло пахло одеколоном, было тепло и как-то очень уютно. И не страшно. Вся площадь между сельмагом и избушкой залита светом; а ночи стояли лунные. Ночи стояли дивные: луну точно на веревке спускали сверху – такая она была близкая, большая. Днем снежок уже подтаивал, а к ночи все стекленело и нестерпимо, поддельно как-то блестело в голубом распахнутом свете» (В. Шукшин «Беседы при ясной луне»);
Б) «Ничего не видя, она вернулась домой. В комнате стояли и валялись вещи… Ничего не нужно, когда его нет. Сколько продлиться война? Года два, сказал он. Два года! Когда ни одна минута, прожитая без него, не имеет цены. Она умрет с тоски. Чем жить? Можно задохнуться.
Она сидела на полу среди открытых чемоданов и разбросанного белья. У нее было серое лицо и потухшие глаза. И губы серые. И вот губы улыбнулись. Она подняла заблестевшие глаза. У нее будет та же судьба, что и у него.
Она встала, сняла дорогое платье, в котором провожала его, и надела старую голубую майку, заштопанную на локтях. Ключ – управдому. Другой ключ – Кате Грязновой, чтобы присматривала. И нечего тут сидеть. Только надо все убрать аккуратно: вдруг он вернется раньше нее? Она убрала, вышла из своего рая и отправилась в военкомат» (В. Панова «Спутники»);
54
В) «Он шел, шел почти без остановок, лишь иногда на несколько минут присаживаясь, чтоб отдышаться, шел весь остаток этого короткого октябрьского дня, пока окончательно не стемнело, и шел всю ночь. Он шел через лес, через какую-то дотла сожженную деревню и снова шел через лес, перебирался через два противотанковых рва и через брошенные окопы. В одном из них он наткнулся на трупы, и это спасло его: иначе он замерз бы. Он снял с одного мертвого гимнастерку и почти новую гимнастерку, только по краю немного замаранную кровью, а около другого подобрал свалившуюся ушанку и, сцепив зубы, надвинул ее себе на голову, поверх бинтов. Он хотел взять валявшуюся тут же винтовку, но она оказалась без затвора, и он, сколько ни шарил кругом, так и не нашел его. Потом он пересек две дороги, одна была пустая, а по другой ровно через минуту после него проехала колонна немецких мотоциклистов.
Он чувствовал запах пожарищ, видел зарева и слышал стрельбу то слева, то справа. А одно время она, казалось, была со всех сторон. Ему тогда почудилось, что он переходит фронт, и это действительно так и было…» (К. Симонов «Живые и мертвые»);
Г) «…Из этих окопов мы несколько раз поднимались в атаку, но немцы опять укладывали нас огнем пулеметов, шквальным минометным и артиллерийским огнем. Мы даже не можем подавить их минометы, потому что не видим их. А немцы с высот просматривают и весь плацдарм, и переправу, и тот берег. Мы держимся, зацепившись за подножие, мы уже пустили корни, и все же странно, что они до сих пор не сбросили нас в Днестр. Мне кажется, что будь мы на тех высотах, а они здесь, мы бы уже искупали их.
Даже оторвавшись от стереотрубы и закрыв глаза, даже во сне я вижу эти высоты, неровный гребень со всеми ориентирами, кривыми деревцами, воронками, белыми камнями, проступившими из земли, словно это обнажается вымытый ливнем скелет высоты.
Когда кончится война и люди будут вспоминать о ней, наверное, вспомнят великие сражения, в которых решался исход войны, решались судьбы человечества. Войны всегда остаются в памяти великими сражениями. И среди них не будет места нашему плацдарму. Судьба его – как судьба одного человека, когда решаются судьбы миллионов. Но, между прочим, нередко судьбы и трагедии миллионов начинаются судьбой одного человека. Только об этом забывают почему-то…» (Г. Бакланов «Пядь земли»);
55
Д) «Мы с Иркой живем у Мули. Когда год тому назад я вернулся в город и Ирка стала моей женой, оказалось, что мои интеллигентные родители со мной и Иркой в своей довольно большой квартире ужиться не могут.
– А куда вам идти, – сказала тогда Муля, – где вы возьмете деньги платить за частную квартиру? Живите здесь. А ребенок появится – кто за ним будет смотреть? В кино отсюда далеко, в театр, но живут же люди.
Так мы и переехали к Мули в маленький четырех комнатный домик, который, собственно, принадлежит не Муле, а ее свекрови, Иркиной бабушке – бабе Мане. Бабе Мане семьдесят пять лет, она уже составила завещание, в котором по одной комнате отписала Ирке и Женьке, а две других – третьей внучке Нинке, которую она воспитывает с тех самых пор, как умерла Нинкина мать.
Муля недовольна этим завещанием:
–Получается, Колины дети хуже, чем Любины. Им по одной комнате, а Нинке – две. Вы всегда, мама, Колю меньше любили, чем других своих детей. И детей его меньше любите. Да этот ваш дом давно бы развалился, если бы не я. Я его каждый год обмазываю, белю, сколько глины уже перемесила вот этими руками. За что же Нинке две комнаты?
Баба Маня всплескивает руками:
–Да я-то еще не умерла! Меня-то куда денешь? Я-то должна где-то жить? Ты же меня еще не похоронила!» (В. Семин «Семеро в одном доме»).
Задание 9. Какими языковыми средствами «голос» персонажа представлен в речевой структуре фрагментов? Какие способы передачи чужой речи при этом используются?
А) «Ездили в город за запчастями. И Сергей Духанин увидел там в магазине женские сапожки. И потерял покой: захотелось купить такие жене. Хоть один раз-то, думал он, надо сделать ей настоящий подарок. Главное, красивый подарок… Она таких сапожек во сне не носила» (В. Шукшин «Сапожки»);
Б) «…Этот без руки сдружился с Анютой, стало им хорошо житься. А Харитон на войне жил. Потом Харитон приехал и стал ругаться с Анютой. Весь день ругается, а ночью вино пьет и закуску ест, а Анюта плачет, не ест ничего. Ругался-ругался, потом уморился, не
56
стал Анюту мучить и сказал ей: чего у тебя один безрукий был, ты дура баба, вот у меня без тебя и Глашка была, и Апроська была, и Маруська была, и тезка твоя Нюшка была, и еще на добавок Магдалинка была. А сам смеется. И тетя Анюта смеется, потом она сама хвалилась – Харитон ее хороший, лучше нигде нету, он фашистов убивал, и от разных женщин ему отбоя нету. Дядя Харитон все нам в лавке рассказывает, когда хлеб поштучно принимает. А теперь они живут смирно, похорошему. А дядя Харитон опять смеется: «Обманул я свою Анюту, никого у меня не было – ни Глашки не было, ни Нюшки, ни Апроськи не было и Магдалинки на добавок не было, солдат – сын отечества, ему некогда жить по-дурацки, его сердце против неприятеля лежит. Это я нарочно Анюту напугал…» (А. Платонов «Возвращение»).
Задание 10. Выделите несобственно-прямую речь персонажа. Какие языковые средства на нее указывают?
«Представил Сергей, как заблестят глаза у жены при виде этих сапожек. Она, иногда, как маленькая, до слез радуется. Она вообще-то хорошая. С нами жить – надо терпение да терпение, думал Сергей. Одни проклятые выпивки чего стоят. А ребятишки, а хозяйство… Нет, они двужильные, что могут выносить столько. Тут хоть как-нибудь, да отведешь душу: выпьешь когда – все легче маленько, а ведь они с утра до ночи, как заводные». (В. Шукшин «Сапожки»).
Задание 11: Проанализируйте форму повествования и речевой образ повествователя. Наблюдается ли присутствие НПР? Если да, то, как это проявлено? С какой целью автор обращается к подобному приему?
«У Андрея Ивановича так и ёкнуло. «Ну какое мне дело?» Никакого, да. А щемит еще сильнее. «Если бы вот так когда-нибудь мне – один раз, только один раз…»
Проснулся Андрей Иванович, когда Шмит назвал его имя.
–…Андрей Иваныч у нас один-единственный, агнчик невинный.
Ато все на подбор. Я? Меня сюда – за оскорбление действием. Молочку – за публичное непотребство. Нечесу – за губошлепство. Коссинского – за карты… Берегись, агнчик: сгинете тут, сопьетесь, застрелитесь.
Может, оттого, что Маруся стояла под пальмой, или от шмитовой усмешки – но только стало невтерпеж, Андрей Иваныч вскочил:
57
–Это уж вы, знаете, слишком, уж на это-то меня хватит, чтобы не спиться. Да и что вам за дело?
–Какой вы… ёрш! – засмеялась Маруся. – Ведь ты же, Шмит, шутишь? Ведь да?
Она опять нагнулась к Шмиту из-за дивана. «Только б не гладила… Не надо же, не надо», – молился Андрей Иваныч, затаил дух… Кажется, она что-то спросила – ответил наобум лазаря:
–Нет, благодарю вас…
–То есть как – благодарю? Вы о чем же это изволите думать? Ведь
яспрашиваю, были ли вы у Нечесов?
И только когда Шмит уходил, Андрей Иваныч становился Андрей Иванычем, нет никакого Гусляйкина, не надо бояться, что она погладит Шмита, все просто, все ласково, все радостно.
Когда вдвоем – тут и думать не надо, о чем говорить: само говорится. Так и скачут, и играют слова, как весенний дождь. Такой поток, что Андрей Иваныч обрывает, недоговаривает, но это все равно: она должна понять, она понимает, она слышит самое… Или, может, так кажется? Может, Андрей Иваныч придумал себе Марусю? Ах, все равно, лишь бы…» (Е. Замятин «На куличках»).
Задание 12. Охарактеризуйте повествовательную структуру рассказа: а) в чем заключается основная коммуникативная цель сообщения, признаки какого жанра определяют внутреннюю организацию художественного целого; б) определите тип повествователя, повествовательную позицию в отношении изображаемого им события; в) выявите повествовательные планы точек зрения, определите способ их передачи?
Ю. Казаков «Вечерний звон»
«Пашка точит прокладочные кольца. Работа неинтересная, легкая, поэтому он может размышлять на досуге о чем угодно. Под равномерное гудение своего станка, под смачное шлепанье шкива и тонкий визг резца Пашка думает о том, что через два дня у него большая получка и он купит себе дорогую гитару. Потом надо будет купить галстук и билеты в консерваторию. В консерваторию он хотел сходить давно, но не было галстука, а без галстука, да тем более с девушкой, Пашка идти не решался. Галстук же он купит такой, как у Кузьмичева – с розовыми переливающимися разводами.
58
Пашке исполнилось недавно пятнадцать лет. Вырос он в детдоме, год назад окончил ремесленное училище и работает теперь токарем по четвертому разряду. Живет он в общежитии и вечерами играет на гитаре. Гитара у него фабричная, дешевая, семиструнная, но играет он на ней хорошо. Правда, не всегда можно играть. Тогда Пашка вздыхает, ложится на кровать и читает. Читать он тоже любит.
Весной ему дали билет в Кремль. Он постригся, отмыл руки и пошел. В Георгиевском зале было так ослепительно светло, так много было девочек в нарядных платьях, в белых фартуках, с белыми воздушными бантами в волосах, что Пашка струсил и прижался к стене. Так бы он и простоял весь вечер, переминаясь с ноги на ногу, в какомнибудь углу, но мимо пробегал какой-то мужчина с жирным бледным, неестественно радостным лицом. «В круг, в круг», – кричал он высоким голосом и хватал без разбора девочек и ребят за руки, толкал в середину. Он схватил и Пашку, Пашка моргнул, вылетел на середину зала, и тотчас его перехватили, поставили в ряд, и в правой руке он ощутил чью-то такую нежную и слабую руку, что покраснел до испарины. Он скосил глаза и увидел рядом с собой девочку. Она была ослепительна и прелестна. Щеки ее были румяны, глаза сияли, волосы дымились от света, и в волосах был прозрачный бант. Она давно уже танцевала и теперь запыхалась, но хотела танцевать еще и еще.
Заиграла легкая головокружительная музыка, весь круг, все это враз двинулось с гулом шаркающих ног, со смехом, со счастливыми лицами в одну сторону, человек с жирным лицом забегал по середине круга и закричал сильнее, какая-то волна восторга, жара и света переполняла Пашку.
–Правда, замечательно? – крикнула ему соседка, заглянув в глаза своими сумрачно-счастливыми, с тяжелыми веками, необыкновенной глубины глазами. Пашка только кивнул и задержал дыхание. Он не мог ничего сказать.
Потом все кончилось, и Пашка опять стоял у стены. Горе охватило его, оттого что все кончилось, и его прекрасная соседка куда-то ушла, исчезла, убежала. Он чуть не заплакал.
–Что же вы стоите? – вдруг спросили его. Он повернулся и похолодел: перед ним стояла давешняя его соседка. – У вас нет здесь никого? – участливо спросила она.
Пашка мрачно кивнул, сдерживая слезы.
59
–Девочки, идите, я потом, – закричала тогда она, повернувшись
ккому-то. – Пойдемте со мной, хотите?
Пашка совершенно стушевался, а она взяла его за руку.
– Я тут, знаете, который раз... Я тут пятый раз в жизни и все-все знаю.
И она его потащила в какую-то толпу, в толчею, там была какая-то очередь, писк, смех, все теснились и во что-то играли. Потом они пошли по залам, потом поднялись в сумрачные сводчатые комнаты Грановитой палаты...»
Пример филологического анализа
Текст Казакова, на первый взгляд, – эпическое повествование,
организованное посредством всеобъемлющей, или неограниченной, по-
вествовательной позиции. Тип повествования – третьеличное, персонально не выраженное, перспектива повествования не связанна с определенной точкой зрения. Данный тип повествования выделяет фигуру экзегетического повествователя как основного и по сути единственного субъекта речи. Этот тип повествователя в силу его объективности
и«идеологической» близости к автору обозначается в традиционной теории литературы как «аукториальный», «объективный» или «он-по- вествователь».
Налицо явление традиционного нарратива, классичность которого репрезентируется двумя ключевыми признаками: 1) повествователь как основной субъект речи; 2) изложение некоего события, воспроизведенного в изображающей речевой партии повествователя, и в изображенной речевой партии персонажа (прямая речь, диалог, монолог).
Однако, при более внимательном чтении обращает на себя внимание тот факт, что в тексте почти не представлен собственно речевой план повествователя – отсутствуют авторский монолог, т. е. авторское повествование не выступает в этом случае как доминантное. Если
иговорить о его наличии, то лишь в качестве ремарочного компонента. Авторская речь имеет статус информативной прослойки ремарочного типа, ядром которой становятся глаголы речемыслительного действия – «может размышлять», «думает», «ощутил», «увидел», фиксирующие перевод повествования в сферу сознания и восприятия персонажа. Повествователь говорит только то, что знает персонаж. То есть внешняя позиция повествователя совпадает с внутренней позицией персо-
60