Практикум по филологическому анализу нарратологический аспект. Учебное пособие

Говоря о высказывании как реальной единице речевого общения, М.М. Бахтин отделяет ее от предложения как единицы языка и выделяет его конститутивные признаки:

1) Всякое высказывание, с точки зрения М.М. Бахтина, существует среди других высказываний, в «диалоге» с ними. В связи с чем, важнейшей характеристикой высказывания является смена речевых субъ-

ектов, «создающая четкие границы высказывания»10. Этот признак является важной особенностью высказывания как единицы речевого общения, отличающей его от единиц языка: «Каждое отдельное вы-

сказывание – звено в цепи речевого общения. У него четкие границы, определяемые сменой речевых субъектов (говорящих), но в пределах этих границ высказывание <…> отражает речевой процесс, чужие высказывания, и прежде всего предшествующие звенья цепи (иногда ближайшие, а иногда – в областях культурного общения – и очень далекие). <…> В действительности <…> всякое высказывание кроме своего предмета всегда отвечает (в широком смысле слова) в той или иной форме на предшествующие ему чужие высказывания. <…> По-

вторяем, высказывание – звено в цепи речевого общения, и его нельзя

оторвать от предшествующих звеньев, которые определяют его

иизвне и изнутри, порождая в нем прямые ответные реакции

идиалогические отклики <…>»11. С этой точки зрения, обмениваться можно только высказываниями: «Предложениями не обмениваются, как не обмениваются словами и словосочетаниями, – обмениваются высказываниями, которые строятся с помощью единиц языка: слов, словосочетаний, предложений; причем высказывание может быть построено и из одного предложения, и из одного слова, так сказать,

из одной речевой единицы (преимущественно реплика диалога), но из этого единица языка не превращается в единицы речевого общения»12.

Таким образом, высказывание всегда связано с наличием определенного субъекта, который в свою очередь является не формальным, а внутренним признаком высказывания: «Речь всегда отлита в форму высказывания, принадлежащего определенному языковому субъекту,

ивне этой формы существовать не может <…> Границы каждого

10Бахтин М.М. Проблема речевых жанров / М.М. Бахтин // Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С. 250.

11Там же. С. 273–275.

12Там же. С. 253.

11

конкретного высказывания как единицы речевого общения определяются сменой речевых субъектов, то есть сменой говорящих.

<…> Говорящий кончает свое высказывание, чтобы передать слово другому или дать место его активно ответному пониманию. Выска-

зывание – это не условная единица, а единица реальная, четко отграниченная сменой речевых субъектов, кончающаяся передачей слова другому»13. Смена субъектов речи является маркирующей гра-

ницей, «обрамляющей высказывание и создающей его твердую, строго отграниченную от других связанных с ним высказываний массу»14.

2) Еще одной важной особенностью высказывания, неразрывно связанной с предыдущей, является завершенность как признак его целостности15. По М.М. Бахтину, эта особенность речевого высказывания определяется возможностью на него ответить, т. е. «занять в отношении его ответную позицию»16. Завершенная целостность вы-

сказывания, обеспечивающая возможность ответа (или «ответного понимания»), определяется Бахтиным тремя моментами (или факторами), неразрывно связанными в целом высказывания: а) речевым замыслом

или речевой волей говорящего; б) предметно-смысловой исчерпанностью; в) типическими композиционно-жанровыми формами завершения.

Речевой замысел говорящего имеет большое значение для определения природы высказывания, т.к. замысел речевого субъекта (автора) определяет «целое высказывание», его объем, его границы (т. е. пред- метно-смысловую исчерпанность), а также выбор языковых средств и «той жанровой формы, в которой будет строиться высказывание»

(М.М. Бахтин).

Речевое высказывание распадается на два момента: 1) объективный момент высказывания (предметно-смысловая сторона); 2) субъективный момент высказывания (речевая воля автора). Говоря о предметносмысловой исчерпанности, Бахтин уточняет, что «Объективно пред-

мет неисчерпаем, но, становясь темой высказывания <…>, он получает относительную завершенность в определенных условиях, при

13Бахтин М.М. Проблема речевых жанров / М.М. Бахтин // Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С. 249–250.

14Там же. С. 254.

15Там же. С. 255.

16Там же.

12

данном положении вопроса, на данном материале, при данных, поставленных автором целях, то есть уже в пределах определенного авторского замысла <…> Мы представляем себе, что хочет сказать говорящий, и этим речевым замыслом, этой речевой волей (как мы ее понимаем) мы и измеряем завершенность высказывания»17.

Любое высказывание имеет конкретный смысл, под которым Бахтин понимает его содержание. Это главная особенность высказывания как единицы речевого общения, отличающая его от слов и предложений как единиц языка. Смысл интегрирует, с одной стороны, формальные языковые элементы (слова, без которых текст не может существовать), а с другой – экстралингвистическую реальность (конкретную реальную действительность). Значения слов, которые составляют высказывания, актуализируются в реальных условиях речевого общения, так как значения слов отнесены к определенной реальной действительности в определенных же реальных условиях речевого общения. Предметно-смысловое содержание высказывания выражается через экспрессивные элементы языка, диктующие «выбор лексических, грамматических и композиционных средств высказывания»18.

Высказывание также передает «субъективное эмоционально оценивающее отношение автора к предметно-смысловому содержанию высказывания»19. Таким образом, по Бахтину, «замысел, представляющий собой субъективный момент высказывания, сочетается в неразрывное единство с объективной предметно-смысловой стороной его»20.

3)Еще одни характерный признак высказывания – обращенность

ккому-либо, или адресованность, посредством которого актуализируется образ Другого (адресата, читателя), специфического для каждого речевого жанра: «<…> для каждого литературного жанра в пределах эпохи и направления характерны свои особые концепции адресата ли-

тературного произведения, особое ощущение и понимание своего читателя, слушателя, публики, народа»21.

Любое высказывание, считает Бахтин, имеет автора и адресата (читателя). Поэтому автор, в процессе коммуникации строя свое вы-

17Там же. С. 256.

18Там же. С. 264.

19Там же.

20Там же.

21Там же. С. 279.

13

сказывание, должен иметь в виду того, к кому он обращается, учиты-

вать «его взгляды и убеждения, его предубеждения», его осведомлен-

ность в ситуации, его знания предмета, о котором идет речь и т. д. Язык как система, пишет в этой связи Бахтин, обладает громадным запасом чисто языковых средств для выражения формальной обращенности: лексическими средствами, морфологическими, синтаксическими. Но действительную обращенность они приобретают только в целом конкретного высказывания.

Подводя некоторые итоги раздела, можно выделить следующие ключевые его моменты: 1) литературное произведение в русле современных филологических теорий понимается как особая область речевой коммуникации, или как коммуникативное событие-общение говорящего (автора) – того, о ком говорят (героя) – слушающего/понимающего (читателя); 2) высказывание как сообщение всегда к кому-то обращено, чем-то вызвано, имеет какую-то цель, т .е. является «реальным звеном в цепи речевого общения» (М.М. Бахтин), связано с наличием определенных субъектов речи, смена которых свидетельствует о границе каждого конкретного высказывания; 3) высказывание становится выражением речевой воли (позиции) говорящего (), так как характеризуется определенным предметно-смысловым содержанием, выбором языковых и композиционных средств и речевого жанра; 4) высказывание характеризуется также образом Другого (адресата, читателя), специфического для каждого художественно-речевого жанра как относительно устойчивой и нормативной формы высказывания.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1.В чем, на ваш взгляд, проявляются особенности изучения художественного текста в коммуникативном аспекте?

1.Прокомментируйте бахтинское положение о том, что высказывание как сообщение всегда «к кому-то обращено, чем-то вызвано, имеет какую-то цель, т. е. является реальным звеном в цепи речевого общения в определенной сфере человеческой действительности».

2.Один из авторов современной теории речевых актов и анализа дискурса Т.А. ван Дейк трактует дискурс как «коммуникативное событие», «коммуникативный акт», включая в его состав «говорящего

14

ислушающих, их личностные и социальные характеристики, другие аспекты социальной ситуации», в частности, «значения, общедоступ-

ные для участников коммуникации, знание языка, знание мира […] установки и представления»22. Дискурс, по определению Т.А. ван Дей-

ка, является «сложным единством языковой формы, значения и действия»23. То есть Т.А. ван Дейк толкует дискурс как «сложное коммуникативное явление», которое, помимо текстовых характеристик, включает в себя «социокультурный контекст, дающий представление

как об участниках коммуникации (и их характеристиках), так и о процессах производства и восприятия сообщения»24. В случае письменной художественной коммуникации исследователь поясняет, что «писатели создают формы и значения, которые предположительно понятны читателю или которые могут быть эксплицитно ему адресованы, которые

возбуждают реакции и которые вообще ориентированы на получателя»25. Сравните толкование дискурса, данное Т.А. ван Дейком, и определение социального (художественно-коммуникативного) события М.М. Бахтина. Обоснуйте, в чем, на ваш взгляд, пересекаются (имеют сходства) взгляды и подходы исследователей?

3.Опираясь на работу М.М. Бахтина «Проблема речевых жанров»26, раскройте основные характеризующие признаки речевого высказывания посредством их сравнения с признаками предложения как единицы языка.

4.Опираясь на одну из работ М.М. Бахтина «Постановка проблемы

иопределение речевых жанров» (в сокращенном виде), составьте перечень первичных и вторичных речевых жанров, раскройте характер их взаимосвязи и взаимодействия с такими явлениями, как высказывание и стиль.

М.М. Бахтин. Постановка проблемы и определение речевых жанров (Из книги: Бахтин М.М. Автор и герой: К философским основам гуманитарных наук. М., 2000. C. 249–258).

22ДейкванТ. А. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989. С. 121.

23Там же. С. 122.

24Там же. С. 113.

25Там же. С. 122.

26Бахтин М.М. Проблема речевых жанров / М.М. Бахтин // Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С. 249, 250.

15

«<…> Все многообразные области человеческой деятельности связаны с использованием языка. Вполне понятно, что характер и формы этого использования так же разнообразны, как и области человеческой деятельности, что, конечно, нисколько не противоречит общенародному единству языка. Использование языка осуществляется в форме единичных конкретных высказываний (устных или письменных) участников той или иной области человеческой деятельности. Эти высказывания отражают специфические условия

ицели каждой такой области не только своим содержанием (тематическим)

иязыковым стилем, то есть отбором словарных, фразеологических и грамматических средств языка, но прежде всего своим композиционным построением. Все эти три момента – тематическое содержание, стиль и композиционное построение – неразрывно связаны в целом высказывании и одинаково определяются спецификой данной сферы общения. Каждое отдельное высказывание, конечно, индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает

свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые мы

иназываем речевыми жанрами.

[…]Крайнюю разнородность речевых жанров и связанную с этим трудность определения общей природы высказывания никак не следует преуменьшать. Особенно важно обратить здесь внимание на очень существенное различие между первичными (простыми) и вторичными (сложными) речевыми жанрами (это не функциональное различие). Вторичные (сложные) речевые жанры – романы, драмы, научные исследования всякого рода, большие публицистические жанры и т. п. – возникают в условиях более сложного

иотносительно высокоразвитого культурного общения (преимущественно письменного): художественного, научного, общественно-политического и т. п. В процессе своего формирования они вбирают в себя и перерабатывают различные первичные (простые) жанры, сложившиеся в условиях непосредственного речевого общения […]

Подойдём в этом разделе к некоторым областям и проблемам языкознания.

Прежде всего о стилистике. Всякий стиль неразрывно связан с высказыванием и с эмпирическими формами высказываний, то есть речевыми жанрами. Всякое высказывание – устное и письменное, первичное и вторичное

ив любой сфере речевого общения – индивидуально и потому может отразить индивидуальность говорящего (или пишущего), то есть обладать индивидуальным стилем. Но не все жанры одинаково благоприятны для такого отражения индивидуальности говорящего в языке высказывания, то есть для индивидуального стиля. Наиболее благоприятны – жанры художественной литературы […].

Наименее благоприятные условия для отражения индивидуальности в языке наличны в тех речевых жанрах, которые требуют стандартной формы,

16

например, во многих видах деловых документов, в военных командах, в словесных сигналах на производстве и др. […].

Самая проблема общенародного и индивидуального в языке в основе своей есть проблема высказывания (ведь только в нём, в высказывании, общенародный язык воплощается в индивидуальную форму). Самое определение стиля вообще и индивидуального стиля в частности требует более глубокого изучения как природы высказывания, так и разнообразия речевых жанров.

Органическая, неразрывная связь стиля с жанром ясно раскрывается и на проблеме языковых или функциональных стилей. В каждой сфере бытуют и применяются свои жанры, отвечающие специфическим условиям данной сферы, этим жанрам соответствуют и определённые стили. Определённая функция (научная, техническая, публицистическая, деловая, бытовая) и определённые, специфические для каждой сферы условия речевого общения порождают определённые жанры, то есть определённые, относительно устойчивые тематические, композиционные и стилистические типы высказываний. Стиль неразрывно связан с определёнными тематическими единствами и – что особенно важно – с определёнными композиционными единствами: с определёнными типами построения целого, типами его завершения, типами отношения говорящего к другим участникам речевого общения (слушателям или читателям, партнёрам, к чужой речи и т. п.). Стиль входит как элемент в жанровое единство высказывания. Это не значит, конечно, что языковой стиль нельзя сделать предметом самостоятельного специального изучения. Такое изучение, то есть стилистика языка как самостоятельная дисциплина, и возможно, и нужно. Но это изучение будет правильным и продуктивным лишь на основе постоянного учёта жанровой природы языковых стилей и на основе предварительного изучения разновидностей речевых жанров […].

Отрыв стилей от жанров особенно пагубно сказывается при разработке ряда исторических вопросов. Исторические изменения языковых стилей неразрывно связаны с изменениями речевых жанров. Литературный язык – это сложная динамическая система языковых стилей; их удельный вес и их взаимоотношения в системе литературного языка находятся в непрерывном изменении […]. Ни одно новое явление (фонетическое, лексическое, грамматическое) не может войти в систему языка, не совершив долгого пути жанро- во-стилистического испытания и обработки […].

Таким образом, и индивидуальные, и языковые стили довлеют речевым жанрам. Более глубокое и широкое изучение этих последних совершенно необходимо для продуктивной разработки вопросов стилистики.

Но и принципиальный и общий методологический вопрос о взаимоотношениях лексики и грамматики с одной стороны и стилистики – с другой, упирается в ту же проблему высказывания и речевых жанров […].

Можно сказать, что грамматика и стилистика сходятся и расходятся в любом конкретном языковом явлении: если рассматривать его только в системе

17

языка, то это грамматическое явление, если же рассматривать его в целом индивидуального высказывания или речевого жанра, то это стилистическое явление. Ведь самый выбор говорящим определённой грамматической формы есть факт стилистический. Но эти две точки зрения на одно и то же конкретное явление языка не должны быть взаимно непроницаемы друг для друга и не должны просто механически сменять друг друга, но должны органически сочетаться (при самом чётком методологическом различении их) на основе реального единства языкового явления. Только глубокое понимание природы высказывания и особенностей речевых жанров может обеспечить реальное разрешение этой сложной методологической проблемы.

Изучение природы высказывания и речевых жанров имеет, как нам кажется, основополагающее значение для преодоления упрощённого представления о речевой жизни, о так называемом «речевом потоке», о коммуникации и т. п., представлений, ещё бытующих в нашем языкознании. Более того, изучение высказывания как реальной единицы речевого общения позволит правильнее понять разницу единиц языка (как системы) – слова и предложения».

ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНАЯ СТРУКТУРА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ

В предыдущем разделе мы рассмотрели ряд существенных аспектов организации художественно-речевого высказывания. Более того, выявили, что в художественно-речевом общении именно речевой замысел (речевая воля) основного субъекта речи (автора) определяет целое художественного высказывания, его объем, его границы, а также предметно-смысловое содержание, жанровую форму. В речевом замысле раскрывается не только то, как, каким образом, какими средствами раскрывает автор изображенную им художественную реаль-

ность, но и собственно образ автора как субъекта речи.

Как было уже показано нами, речевое сообщение всегда есть результат процесса, состоящего в том, что кто-то кому-то что-то сообщает с какой-то целью и при определенных обстоятельствах и условиях. Именно в силу этого утверждения, тот, кто воспринимает (получает) сообщение (реципиент/адресат, читатель) должен задать себе ряд вопросов: кто именно, кому, где, когда, в каких конкретных обстоятельствах и каким конкретно способом адресует данное сообщение? Ответы на эти вопросы и будут составлять основные характеристики коммуникативной (речевой) ситуации, или принципы и способы организации повествования в конкретном художественном высказывании.

18

ОБРАЗ АВТОРА

Художественное высказывание производится автором произведения, воспринимается и воспроизводится читателем. В первом случае речевое высказывание автора выступает как материал и предмет его художественно-эстетической деятельности, во втором – становится предметом читательской активности, направленной на выявление авторской оценки и позиции в отношении изображенного события.

Иными словами, и процесс порождения высказывания, и процесс его восприятия раскрываются через активно-диалогическое взаимодействие двух субъектов художественной деятельности автора и чи-

тателя.

В этой связи необходимо отметить, что, входящий в состав художественного высказывания герой художественной (изображенной) действительности, также понимается как другое сознание, реальность, речь. Собственно, одним из условий появления этой реальности в художественном произведении будет отношение субъектов художественной деятельности (автора-читателя) к речи героя (его миру, сознанию) как к ценностно обозначенной фигуре Другого, обязательному звену в коммуникативной связке автора-героя-читателя: «<…>

реальность героя – другого сознания – и есть предмет художественного видения, придающий эстетическую объективность этому виде-

нию»27, несмотря на вымышленность фигуры носителя «другого сознания». Герой художественного видения, как отмечает вслед за М.М. Бахтиным современный исследователь В.И. Тюпа, – «не просто

“другой”, а “свой другой” для всех участников коммуникативного события»28.

В акте художественной коммуникации автор, следуя мысли М.М. Бахтина, эстетически отдален от своего высказывания, занимает позицию «вненаходимости». А это значит, что читатель в произведении встречается с авторским посредником – с повествователем (нарратором). Но от того, как представлена речь повествователя, насколько она целостна, едина, или, напротив, раздроблена, допускает ли

27Бахтин М.М. Проблема автора // Там же. С. 173.

28Тюпа В.И. Аналитика художественного (введение в литературоведческий анализ). М.: Лабиринт, РГГУ, 2001. С. 33.

19

повествователь в свою речевую зону другие голоса и сознания, будет складываться логика анализа и интерпретации смысла значений, манифестированных текстовым знаковым комплексом.

Анализ повествовательной структуры актуален только в тех художественных произведениях, в которых имеет место разноречие и многоголосие, когда изображаются разные речевые манеры и выражающиеся в них сознания. Такие произведения будут соотноситься с диалогической повествовательной формой. И, наоборот, анализ композиции повествования будет малозначим в текстах, в которых художественная речь фиксирует единственную манеру говорения и одно дискурсивно доминирующее сознание (монологическая форма повествования).

В литературе встречаются художественные произведения, в которых монологическая форма повествования сопрягается с диалогической: в изображающую речь повествователя вплетаются «чужие» голоса. Что это за голоса? Сколько субъектов речи участвуют в событии рассказывания? Кто они и как связаны с автором как основным субъектом речи? между собой и с «миром героя»? Услышать это непросто, но совершенно необходимо. В противном случае мы можем приписать автору суждения, с которыми он никак себя не связывает, более того, полемизирует. Когда мы интуитивно понимаем, что в тех или иных случаях перед нами мысль, автору не принадлежащая, мы начинаем искать подобному явлению объяснение. С этого и начинается анализ

и насколько он/они близки или далеки авторскому сознанию.

М.М. Бахтин, разрабатывая теорию автора, выделял три автор-

ских «лика»: первичного (создающий образ автора) и вторичного

автора (созданный образ автора первичным автором), биографи-

ческого автора29.

Первичный автор также, как и биографический автор, «не вме-

шивается в событие как непосредственный участник его», лишен «непосредственного участия в реальном диалоге (он участвует в нем лишь через целое произведение) <…>. Речь изображающего (реально-

29 Бахтин М.М. Из записей 1970–1971 годов / М.М. Бахтин // Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. С. 353.

20