Практикум по гештальттерапии

его как яркие, интересные фигуры на пустеющем

фоне, либо это экран для ваших проекций. В последнем случае вы будете стараться заставить наблюдения

соответствовать проекции — вы всегда будете искать доказательств, делать из мухи слона или иным образом искажать свою перспективу.

Вместо этого попробуйте сделать следующее: в течение некоторого периода говорите всему: «Тат+твам+аси» — «Это другое есть я». И потому делайте это во всех случаях, когда вы чувствуете острую реакцию, в особенности страх или пассивную беспомощность. Будьте настороже против проецирования инициативы, отрицания, восхищения, агрессии, представьте себя в шкуре агрессора, восхищающего, отвергающего и пр. Обращение чаще будет соответствовать истине, чем не соответствовать.

Вот некоторые реакции на этот эксперимент: «Совет представлять себя в шкуре агрессора и пр.

и утверждение, что это чаще всего соответствует истине, — прекрасный финал для вас. Это действительно кульминация абсурда!»

«Я полагаю, что пройдет много времени, прежде

чем я смогу принимать ответственность за все мои

проекции, потому что я весьма широко разбросал части моей личности. Но я собираюсь продолжать помещать себя в разные “шкуры” — мои “шкуры”, — потому что, насколько я сейчас могу судить, все эти шкуры

мне подходят!»

«Я попробовал выполнять Тат+твам+аси и обнаружил, что у меня весьма суровая “совесть”. Я надеюсь со временем существенно укротить ее, но я вижу, что это потребует длительного времени».

«Так же, как принятие ответственности за свое

поведение не означает принятие вины, так же неоправ-

данно принимать похвалу за это. Однако пока я продолжаю мыслить в терминах моралистики, мне кажется

ободряющим и облегчающим принимать похвалу за то, что я делаю, и хвалить других за их действия. Я все более и более замечаю, что, когда я или кто+то, кого я

знаю, переживает поражение, это всегда, по меньшей мере частично, “внутренняя работа”».

«Я “растворил” некоторую часть иррациональной

“совести”, которая была у меня, сколько я себя пом-

ню. Я всегда полагал, что должен кончать любое дело,

которое начал, и, более того, я должен кончать его в определенное время (например, в течение дня). В не-

которых особых случаях раньше я утверждал, что моя “совесть” требует, чтобы я кончил это сегодня. Потом

яраспространил это до: “моя совесть требует, чтобы я

закончил дело сегодня”, хотя, похоже, у меня будет много времени для этого. Глупость этого стала совершенно

ясной, когда я довел это до того, что “общество требует от меня, чтобы я закончил дело сегодня”, — потому что очевидно, что общество ничего такого не требует.

Без всяких эмоциональных фейерверков это произвело радикальный переворот в моем отношении к работе.

Когда я теперь начинаю работать, то не испытываю нужды в мелодраматизме (чувстве, что “кости брошены и нет возврата”). Вместо этого я понимаю, что у меня

много времени, и если что+то более важное появится прежде, чем я закончу эту работу, я могу отдать ему

преимущество, и мир не погибнет. Когда я оглядываюсь на то, как я действовал, я удивляюсь: “До чего может довести глупость!”»

«Вы, может быть, диагностируете это, назвав

каким+нибудь забавным словом, но я все равно выплесну

это вам. В своих попытках создать атмосферу “разрешения” вы слишком перегнули палку. С непреднамеренностью, которая не может быть непреднамеренной, вы учите нас мастурбации, рвоте и расправе с подушками.

Вы целиком моралистичны, хотя и необычным образом.

Вы стараетесь заставить нас интроецировать ваши взгляды, заменив ими те, которые у нас есть. Ложитесь ли вы спать с удовлетворением, что в эту самую минуту бесчисленное количество людей выворачивает для вас

свои внутренности в рвоте?»

«Сначала я никак не мог понять, что это такое —

влезать в шкуру других людей, которые кажутся так непохожими на меня. Я не сознавал проецирования, и

изо всего этого ничего не вышло. Тогда я подумал, что, может быть, мне удастся посмотреть проецирование у других. И — вот это да! Что за открытие! Я испытал

то, что много раньше вы называли “ага+феноменом”. Меня это стукнуло между глаз, когда я был на собрании комитета, отбиравшего кандидатов в клуб, к которому

япринадлежу. Когда кого+то называли и кто+то хотел

дать ему отвод, он должен был приводить основания.

То, что человек говорил о кандидате, объясняя, почему он его не хочет видеть в клубе, было перечислением

его собственных недостатков! Увидев, как это происходит, я без сомнения уловил, что такое — влезть в чужую шкуру и посмотреть, подходит ли она. Грустно

сказать — подходит!»