Практикум по гештальттерапии

все это весьма неуклюже, но через некоторое время,

когда вы убедитесь, что это не так уж глупо, что это действительно первые безопасные подходы к тому,

что позже вы сможете с полной эмоциональной силой все пинки, удары и крики детской ярости. Вопреки принятым условностям, это нормальный, здоровый

способ экстериоризации организмом фрустрированной агрессии.

Часто симптомы спрятаны гораздо глубже, чем мы до сих пор обсуждали. Если боль от определенного конфликта была слишком сильной, невыносимой, ее

окружение может быть десенситизировано, то есть лишено чувствительности; так появляются «слепые

пятна». В этом случае, сосредоточиваясь на теле, вы будете находить не боли и покалывания, а места неясного ощущения, нечувствительности, пустоты. Если

так, сосредоточивайтесь на них до тех пор, пока вы не будете сознавать их как вуаль, или покрывало, которое

можно снять, или туман, который можно развеять. Теоретически мужская и женская половая фригид-

ность являются просто такого рода «слепыми пятнами»

и могут быть излечимы соответствующим сосредоточе-

нием. Практически, однако, большинство случаев тако-

го рода связано с очень сложными сопротивлениями. Основная мышечная блокировка, ведущая к фригидности, — зажатость тазовой области, в особенности в пояснице и в паху. Это часто связано с неправильной

мастурбацией. Поскольку же мастурбация является

сексуальной ретрофлексией — нормальной или невротической, в зависимости от контекста, — рассмотрим ее вкратце.

До предыдущего поколения мастурбация считалась

чем+то крайне побочным и вредным. Сейчас она во

многих кругах одобряется, даже поощряется «прогрес-

сивными родителями» — часто не без большого смущения. И то и другое, и порицание и поощрение — это

упрощения. Здорова или вредна мастурбация — зависит от импульса, который она выражает, от состояния, в котором она осуществляется, от отношения к этому и

от того, как это делается.

Часто говорится, что вред, приносимый мастурбацией, связан с чувством вины и угрызениями совести.

Это верно; если бы не было этих чувств, мастурбация

была бы безвредной. Но как раз в этом пункте возникает

основное непонимание. Вина связана в этом пункте не столько с самим актом, сколько с сопровождающими его

фантазиями вроде, например, садизма, самовосхваления

ипр. Поскольку нормальная здоровая мастурбация как замена полового акта выражает направленную вовне

потребность, здоровой фантазией может быть половой акт с соответствующим партнером. Если же мастур-

бация вызывает чувство вины, необходимо заметить, какая фантазия его вызывает, и разбираться с ней независимо от полового акта.

Вторая опасность мастурбации состоит в отсутствии мышечной деятельности тазовой области. Руки

становятся активным, агрессивным партнером в акте, половые органы просто насилуются. Мужчина, лежащий на спине, питает пассивно+женскую фантазию.

Или, в отсутствие спонтанно развивающегося полового возбуждения, ситуация превращается в борьбу,

в стремление к победе — руки стремятся в борьбу, в стремление к победе — руки стремятся к насилию, а гениталии сопротивляются и отвергают насилующего.

В то же время таз не движется оргаическими волнами

ипорывами; он обездвижен, зажат и ригиден. В итоге

не возникает удовлетворяющего оргазма, искусственно стимулированное возбуждение неадекватно разряжается, и остается усталость и потребность в новых попытках.

Кроме того, мастурбация часто является попыткой

прожить и проявить напряжения по существу не сексуальные (например, чувство одиночества, подавленность, раздражение или тревожность). Или, с другой стороны, иногда это может быть несексуальным выражением

неповиновения и бунта.

Вздоровой мастурбации, как и в здоровом поло-

вом акте, ведущая роль принадлежит тазовой области, что выражает подлинную половую потребность. Если

поясница ригидно зажата или если ноги вытянуты столбами, оргаические движения невозможны. Чтобы половой акт давал удовлетворение, человек должен

отдаться своему ощущению. Если он в этот момент думает, уделяет внимание посторонним фантазиям вместо удовлетворения, нельзя надеяться на глубокую

разрядку возникшего сексуального напряжения.

Вернемся, однако, к более общей проблеме система-

тического обращения ретрофлексии. Сосредоточиваясь на мышечных зажимах или на зонах нечувствительности

иследя за развитием ощущения, вы высвобождаете некоторое количество энергии, которая ранее была связана и недоступна. Но через некоторое время вы

обнаружите, что не можете двигаться дальше, не обратив внимания на функциональные отношения

между крупными частями тела. Чтобы воссоединение их могло состояться, нужно восстановить ощущение контакта между частями тела. Эти части, разумеется,

не отделены друг от друга, они вместе с вами идут по улице. Но необходимо изучить и живо прочувствовать

структурную и функциональную связь верхней и нижней частей тела, туловища и головы, туловища и ног, правой и левой половины. Занимаясь этим, вы будете

поражены, насколько очевидны и вместе с тем новы обнаруживаемые отношения. Вы, например, поймете

на собственном опыте, что означает фрейдовское выражение «ложное перемещение выше», когда, скажем, вытесняемые половые или анальные функции появля-

ются — на неадекватной, замещающей основе — в речи

имысли; или, наоборот, оральные блоки повторяются

в анальных зажимах. В этом нет ничего таинственного, поскольку система работает как одно целое, и если что+то происходит с одной подсистемой, например кишечным трактом, другие функции приспосаблива-

ются так, чтобы компенсировать или по меньшей мере

продолжать поддерживать функционирование — хотя бы и менее эффективное — всего целого.

Детали взаимоотношений между частями тела различны у различных людей. Теперь вы уже должны

уметь обнаруживать и прорабатывать особые черты

своего собственного функционирования, так что здесь

мы ограничимся лишь несколькими замечаниями относительно равновесия и отношений между левым и

правым.

Если мышечные действия ретрофлексируются, поза неизбежно деформируется во всех направлени-

ях. Например, если вы ригидно удерживаете свой таз, то лишаетесь гибкой основы для выражения верхней части туловища, рук, головы. Попытки восстановить

правильность позы и добиться изящества с помощью

«упражнений» окажутся бесполезными, если только они

не будут способствовать освобождению этой ригидности. Когда родители пристают к детям с требованиями

«стоять прямо», «отводить плечи назад» или «выше держать голову», это может только ухудшить положение. «Плохая» поза ощущается как «правильная» и будет

поддерживаться до тех пор, пока определенные части тела захвачены как в тиски и не имеют возможности

спонтанно двигаться. Для того чтобы поза была правильной, голова, не ограничиваемая напряженными мышцами шеи, должна свободно уравновешиваться на

туловище. Верхняя часть туловища, без выпяченной груди или втянутой спины, должна легко держаться на

тазовой области. Эти сегменты тела можно сравнить с тремя пирамидами, каждая из которых стоит на своей вершине и легко поворачивается на этой точке опоры

в любом направлении.

Конфликт между головой и туловищем часто на-

ходит свое выражение в виде борьбы между правой и левой рукой. Когда, например, голова моральна и «права», человек становится «твердошеим» — боящимся

потерять свое ненадежное равновесие. В этом случае

шея служит не местом между головой и туловищем, а

барьером, в буквальном смысле мышечной «бутылочной шейкой», между «верхними» и «нижними» функциями человека. Плечи, боящиеся развернуться и работать или бороться, держатся сжатыми. Нижняя часть тела всегда

«под контролем». Кооперация между правой и левой

сторонами отсутствует. Одна рука стремится подавить деятельность другой, то же происходит с ногами. При сидении равновесие неустойчиво: верхняя часть давит на ягодицы, как свинец.

Сосредоточиваясь на различиях между левой и правой сторонами, вы можете в значительной степени восстановить тонкие моменты равновесия, необходимые для хорошей позы и правильного передвижения. Лягте на спину на пол. Прочувствуйте сначала выемку в пояснице и дугу в шее. Хотя ни того, ни другого не было бы, если бы ваша лежачая поза была правильной, не старайтесь расслабиться или насильно заставить позвоночник распрямиться. Поднимите колени и слегка раздвиньте их, опираясь подошвами о пол. Это уменьшит напряжение в позвоночнике, но вы все еще можете

почувствовать жесткость спины и тянущее ощущение в ногах. Допустите спонтанно возникающие изменения положения, делающие позу более удобной. Теперь сравнивайте каждую анатомическую часть правой стороны с левой. Вы найдете много различий в том, что должно было бы быть билатеральной симметрией. Ощущение, что вы лежите «совершенно криво», выражает, хотя и в несколько преувеличенном виде, то, что на самом деле имеет место. Следуя внутренним зажимам и давлению в организме, по мере того как вы их замечаете, слегка меняйте позу — очень, очень медленно, без резких движений. Сравнивайте левый и правый глаз, плечи, ноги, руки т. д.

Во все время этой работы держите колени несколько раздвинутыми, руки свободными и не перекрещенными. Отметьте тенденцию соединить их, если она возникнет. Посмотрите, что это может означать. Вы хотите защитить ваши гениталии? Вы чувствуете себя слишком открытым и беззащитным перед миром, когда так лежите? Кто может напасть на вас? Или вы хотите связать себя из страха, что иначе вы распадетесь на куски? Не являются ли различия между правой и левой руками выражением желания одной рукой ухватиться за кого+то, а другой — оттолкнуть его? Пойти куда+то и не пойти в одно и то же время? Когда вы пытаетесь устроиться поудобнее, как вы это делаете? Вы извиваетесь? Ежитесь? Переползаете? Не чувствуете ли вы себя в ловушке?

Важная связь и важные различия существуют между передней и задней частями тела. Например, возможно, что в то время, когда вы делаете вид, что смотрите перед собой, на самом деле вас постоянно интересует то, что сзади вас, так что вы никогда не видите, где находитесь. Какой неизвестной вещи вы ждете сзади? Или вы надеетесь, что нечто возьмет вас приступом? Если вы склонны спотыкаться и легко падать, сосредоточение на различиях между передней и задней частями может оказаться очень полезным.

Давая развиваться мышечным ощущениям, вы можете временами почувствовать смутное, но сильное желание проделать определенное движение. Это может быть, например, какое+то потягивание или вытягивание. Попробуйте последовать этому импульсу. Если чувство

усилится, протяните руку полностью и, как естественное продолжение этого жеста, — все тело. К чему вы устремились? К матери? К отсутствующей возлюбленной? Не переходит ли в какой+то момент протягивание руки в отталкивание? Если так — оттолкните. Оттолкнитесь от чего+то твердого, как стена. Делайте это с силой, соответствующей вашему чувству.

Или, предположим, ваши губы сжимаются, и ваша голова клонится на стороны. Дайте вашей голове двигаться из стороны в сторону и скажите: «Нет!» Можете вы сказать это твердо и громко? Или ваш голос дрожит и прерывается? Вы просите? Оправдываетесь? Или, прямо наоборот, ваш отказ вырастает в общее чувство неповиновения и бунта, с ударами, пинками и криками? Что это значит?

В выполнении этих подражательных движений ничего нельзя достичь насильно. Это превращается в актерство и сбивает вас со следа. Ваше понимание того, что хочет быть выраженным, должно расти из исследования и развития ваших ощущений в их собственном значении для вас. Если движения правильны и происходят в правильном ритме и в правильное время, они кристаллизуют ваши ощущения и прояснят значение ваших межличностных отношений.

Приводя реакции на этот эксперимент, начнем, как всегда, с наиболее антагонистических.

«Я — человек привычки и доволен теми позами,

которые у меня есть. Я не собираюсь лежать на полу

или вращаться по полу. Я не протягиваю рук к отсутствующей матери или возлюбленной, я ничего не отталкиваю и не пинаю, не кричу: “Нет!”».

«У меня нет агрессивных импульсов. Когда я был

моложе, я был темпераментнее, агрессивнее, более

уверен в своей правоте. Мне стоило больших усилий

научиться контролировать эти вещи за последние де-

сять лет, но я сделал это! Не то чтобы я контролировал свою вспыльчивость; правда состоит в том, что у меня больше нет никакой вспыльчивости. Я надеялся

научиться в этих экспериментах уверенности в себе, а не получить приглашение снова развить мою вспыльчивость, и мои надежды совершенно не оправдались. Вот в чем моя проблема! Где эксперименты, которые имеют к этому отношение?»

«Когда я сознаю желание почесать какое+то место —

яделаю это. Если мне неудобно, я меняю положение. Я не стану счастливее или приспособленнее, если буду

ходить и спрашивать, ничего ли я не ощущаю». «Откровенное обсуждение полового акта и мастур-

бации шокирует меня. Рискуя показаться пуританкой

(хотя я не такова), могу сказать, что этот шок заставил меня отказаться от этого эксперимента».

«Все предположения в этом эксперименте смешны. Я не боюсь ничего у себя за спиной! Прочтя все это,

яначал размышлять об авторах, и чем больше размыш-

лял, тем больше мне начинало казаться, что единственное, что я приобретаю в этих экспериментах, — это

обретаю опыт печатания на машинке».

Приведем теперь отрывки из отчетов тех, кто получил более позитивные результаты.

«Когда я вдыхаю, живот движется, по+видимому, естественно, но челюсти сильно сжаты, так же, как и

горло и остальная часть лица. Я ощущаю это как сдерживаемый крик. У меня был случай убедиться в этом, когда отец задавал мне головомойку, а я понимал, что

прав я, а не он. Я пережил тот же приступ удушья, но

не мог дать ему проявиться. Я полагал, что не должен

обижать отца. Между тем я знаю, что делаю, мрачно и уныло слоняясь после столкновения. Я собираюсь в следующий раз избавить себя от этой боли и его от моей хандры, высказав то, что я думаю».

«Однажды на прошлой неделе я пришел домой

с вечеринки со страшной головной болью. Вместо аспирина я попытался, как вы советовали, принять ответственность за боль. Я долго лежал, стараясь прочувствовать мой лоб изнутри. Постепенно я ощутил,

что боль, которая казалась разлитой, в действительно-

сти центрируется в двух разных точках, за каждым из

глаз. Затем стало совершенно ясно, что это не просто боль, а определенно мышечная боль. Я некоторое время

сосредоточивался на мышцах вокруг глаз, не пытаясь расслабить их, и вдруг без всякого усилия с моей стороны они сами расслабились, и боль исчезла! Это было

замечательное чувство облегчения, и, естественно, я почти сразу же заснул. Только на следующее утро я задумался, каково же значение боли, но к тому време-

ни, как я понял, было поздно пытаться сознавать это».

«Первое напряжение, которое я ощутил, — на-

пряжение диафрагмы, и в состоянии повышенного сознавания я почувствовал слабый позыв к рвоте. Когда

сознавание еще усилилось, я почувствовал несколько конвульсивных рвотных движений в районе диафрагмы, но они были не слишком сильными и скоро прекрати-

лись, так что вся область казалась расслабленной. Во все время тошноты (хотя это не было тошнотой в обычном

смысле) я старался дать проявиться своим чувствам, и почти спонтанно я вдруг почувствовал, что мои руки сжаты. Так же легко пришли сильные движения головы

из стороны в сторону, как при отрицании, и прежде чем я осознал это, я уже произносил слово “нет” гром-

ко и эмоционально. Я проделывал этот эксперимент вплоть до удушения подушки, и как раз когда я это делал, я увидел несколько зрительных образов, которые

были очень интересны и многое мне открыли. Мне не кажется, что их нужно здесь описывать, поскольку они

имели весьма личный, интимный характер. Напряжения диафрагмы я теперь не чувствую и надеюсь, что они больше не вернутся».

«Однажды дома никого не было и некоторое вре-

мя не должно было быть, так что я решил выполнять

эксперимент в большой комнате, где, отодвинув стол,

ямог иметь достаточно место для движения. Сначала я растянулся на полу одетым. Это мне мешало. Впервые

ямог полностью отдаться мышечному эксперименту

и знал, что мне никто не помешает, так что я подсте-

лил одеяло на пол, задернул занавески и разделся. Мне удавалось ощущать тело лучше, чем когда бы то ни было. Я был возбужден, мое дыхание учащалось. Я сосредоточился на нем, пока оно, оставаясь все же

довольно частым, замедлилось настолько, что могло

быть глубоким. Я пытался вербализовать различные

ощущения: трепет в груди, плечах, предплечьях; в то время как я работал над этими ощущениями, я почувс-

твовал, что у меня начинается эрекция. Непроизвольно

япостарался остановить ее и тут же почувствовал боль в спине. Это было очень интересно, потому что боль

эту я давно знал и теперь начал понимать, в чем дело.

...Мой позвоночник был очень напряжен. Ни поясница, ни шея не касались пола. Подняв ноги, я почувство-

вал себя как+то неудобно. Основание позвоночника

давило на пол, это было усилие к тому, чтобы выпря-

мить и опустить ноги. Ноги чувствовали напряжение. Когда я начал сравнивать стороны тела, я нашел, что

правая сторона более расслаблена, чем левая. Правое плечо было несколько приподнято, и большая часть веса приходилась на левое плечо и левую ягодицу.

Яясно чувствовал, что тазовая дуга поднята. Пока я просматривал различные мышечные группы, я вдруг

почувствовал страшное желание выпрямиться. Я поднял руки и расправил плечевые мышцы. Затем я спонтанно встал на “мостик”, как делают борцы, подняв все тело и

поддерживая себя только на ногах и шее. Когда я снова лег, я почувствовал себя расслабленным и странно

освобожденным. Позвоночник не был так напряжен, поясница была ближе к полу, хотя шея и спина все же поддерживались высоко. ...Хотя значение всего этого

не стало для меня ясным, оно начинает выявляться, и в целом я чувствую себя не столь запутанным, как

раньше».

«Когда я лежала на кровати и выполняла этот эксперимент, я стала сознавать, что стыжусь своих

гениталий. Мне захотелось встать и прикрыться, но я

продолжала лежать и ждать, что будет происходить.

Желание прикрыться рукой стало очень сильным, и я вспомнила, что мама говорила мне: “Хорошие девочки никогда не показывают себя”. Я выросла в семье, где очень большое значение придавалось моральной

добродетели. Эмоции, в особенности связанные с

сексуальностью, подавлялись строгими внушениями и предупреждениями. Выполняя этот эксперимент, я ощутила свои естественные желания, но в то же время и страхи и принуждения, внушенные мне в детстве.

Японяла, что мне предстоит большая работа по пе-

реоценке ценностей, прежде чем я приду в согласие

с собой. В моей жизни много незавершенных дел, но мне становится все яснее, как делать эту работу, и мне

кажется, что хорошее начало уже положено».

«Когда я приступал к этому эксперименту, мне казалось, что до некоторой степени я уже понимаю, в чем

дело; но я был изумлен, увидев, как противоположные силы действуют на тело. До недавнего времени я был не способен испытывать гнев независимо от обстоя-

тельств. Вместо этого я чувствовал себя задетым, начи-

нал нервничать, и позже у меня голова раскалывалась

от боли. Лежа на полу с поднятыми коленями, я начал сознавать, что моя правая рука безвольно лежит рядом

с телом, а левая отогнулась в сторону со стиснутым кулаком. Для меня правая сторона представляет мои короткие, неагрессивные тенденции, а левая — аг-

рессивные. Меня удивило, но совсем не обрадовало, что как бы я ни отстранял агрессию, она все равно

выходила на поверхность в другой форме. Я иногда бываю очень саркастичным, но часто лишаю себя даже этой более или менее тонкой формы нападения. Мне

кажется, что, когда я отказался и от этого, я стал не способен сознавать гнев. Это сознавание вернулось ко

мне во время экспериментов, но я еще почти совсем не умею проявлять его. Мне кажется как+то жестоко и несправедливо нападать на кого+то, какова бы ни была

причина. Я знаю, однако, что в действительности я хочу это делать, и в определенных ситуациях это не толь-

ко оправданно, но и необходимо. Я делаю некоторые успехи в этом отношении, но вижу в себе огромное количество ретрофлексии, которую надо обратить, и

стараюсь примириться с тем, что это потребует много

времени и работы».

«Я отправился в свой театр теней и позволил разным людям появляться в моей фантазии. В конце концов появился м+р X. В этот момент я перестал наносить удары кулаком воображаемому противнику и дал волю

правой ноге. Тут же я почувствовал судорогу в голени.

Это очень удивило меня — не столько судорога, сколько мысль о том, чтобы ударить кого+то. Я всегда ненавидел подобные действия и считал невозможным для себя даже помыслить такое. А тут я пытался заехать м+ру

X в лицо! Поскольку эксперимент на этом прервался,

судорога прекратилась. Однако сейчас, когда я печатаю

это, я чувствую, как опять появляется напряжение в ноге. Теперь я задаю себе вопрос, можно ли это считать

примером ретрофлексированного поведения. Значит ли это, что я пинал все эти годы себя самого, хотя хотел пнуть кого+нибудь другого? Пока я не знаю, как

ответить на этот вопрос, но я собираюсь вернуться к этому исследованию».

Следующий отчет мы цитируем относительно пол-

но, поскольку в нем уделяется много внимания тонким