Постмодернизм теория города. Учебное пособие

временного города. Авторы пишут: «Мы все еще пребываем в ХХ веке, но ослепляющая [модернистских] архитекторов уверенность в единственно правильной точке зрения наконец-то оказывается в одном ряду с трагическим осознанием столь же ослепительно-яркого и едва ли преодолимого разнообразия»91. Роу и Кеттер предлагает вспомнить о второй традиции модернизма.

Вторая традиция модернизма была основой творчества П. Пикассо, И. Стравинского, М. Пруста. Это была артистическая традиция спонтанных реакций, интуитивных интерпретаций, включающих множество аллюзий, иронию и ненормативность. Коллаж – метод, с помощью которого достигался этот художественный эффект. Коллаж как техника и коллаж как ментальность обеспечили свободу использования фрагментов мира в построении новых смыслов и форм, позволяя соединять бытовое и высокое.

В архитектуре эта традиция была воплощена Ле Корбюзье, который в проектировании своих объектов-коллажей использовал множество метафор, заимствований, соединяя несоединимое в реальности. Тем не менее эта традиция мало развивалась в архитектуре, и можно назвать лишь несколько имен, например, Б. Любеткина и Ч. Мура, которые обращались к коллажу. В эпоху установления новых стандартов и норм коллаж с его ненормативностью и мультиреферентностью был не востребован при массовом типовом строительстве. Но сегодня, когда высок запрос на свободу и самовыражение, коллаж может обеспечить все то, что было утрачено в городе, который построили модернисты.

Коллаж позволяет сочетать регулярное и нерегулярное, открытое

изакрытое, применять множество прототипов вне зависимости от их происхождения, менять контексты, а также переставлять постаменты

иэкспонаты в зависимости от необходимости и желаний. Роу и Кеттер видят в коллаже идеальный метод, благодаря которому и утопия,

итрадиция могут сосуществовать в едином урбанистическом пространстве. Утопия может быть использована как образ, осмыслена как поэтика и быть реализованной фрагментарно. Также коллаж предполагает и свободное обращение с традицией, которая включает

71

прошлое и будущее, и, таким образом, город становится вневременным, а значит, постоянно пребывающим и развивающимся в настоящем. Объекты могут быть заимствованы как из мира высокой культуры, так и из повседневности, поскольку постаменты зададут общее основание, обеспечивая системность и регулярность. Так будет достигнут баланс между культурой и технологией, между необходимым и случайным, извлеченным из всех сторон мира, обеспечивая богатство форм и разнообразие смыслов.

К книге прилагается отступление, в котором Роу и Кеттер приводят урбанистические примеры артефактов, которые могут быть использованы в городском коллаже: знаменитые улицы, стабилизаторы – городские площади, потенциально бесконечные театральные декорации – протяженные фасады, величественные общественные террасы – холмы и смотровые площадки на возвышенности, двусмысленные и сложные здания – городские мегаструктуры, инструменты ностальгии – носители урбанистической идентичности, сад как модель для города. Все эти артефакты были созданы архитекторами и градостроителями в различные эпохи, а сегодня они являются не только идеальными образцами, но и желаемыми фрагментами современного города. В комментарии Роу и Кеттер заявляют, что «…нужен … просвещенный плюрализм»92, и это очень важное послание, поскольку предполагает, что создатели города должны хорошо знать историю архитектуры и градостроительства, если хотят спроектировать значимое городское окружение, а не просто систему расселения. Сегодня очевидно, что только город, обладающий культурной значимостью, может претендовать на высокое место в иерархии глобальных городов, которые на самом деле представляют собой коллаж, состоящий из уникальных частей, фрагментов и объектов.

72

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Чтобы оценить значение постмодернистской теории города, нужно обратиться к ее целям и результатам. Поскольку постмодернистская теория города представляла собой альтернативу модернистскому планированию, необходимо вспомнить его основные принципы. Обратимся к Афинской хартии, принятой на конгрессе СИАМ в 1933 г. и отредактированной Ле Корбюзье в 1943 г. Итак, цель модернистского планирования – удовлетворять основные биологические и физиологические потребности населения. Главные элементы модернистского градостроительства – солнце, зелень, пространство – и реализуют эти потребности. Город понимается как «часть целого, в экономическом, социальном и политическом отношениях составляющего район»93. Территория города должна быть разделена в соответствии с тремя главными функциями – жилье, работа, отдых. Четвертая функция – транспорт – должна связывать три главные функциональные зоны. Таким образом, прежде всего, город определяется как «функциональное единство»94.

Ядром градостроительства является жилая ячейка, из которых создаются жилые дома. Ле Корбюзье предпочитает высотные дома, поскольку они оставляют наибольшее количество свободного пространства, что отвечает модернистским приоритетам. Дома удалены от дорог, а сами дороги дифференцированы. Исторические улицы подвергаются критике, поскольку они не отвечают основным транспортным условиям. Также Ле Корбюзье считает недопустимым применение стилей прошлого ни в какой форме. Культ прекрасного, кроме того, «не должен главенствовать над созданием благоприятных жилищных условий, от которых зависят благосостояние и душевный мир индивида»95. Жилище понимается как главная функция модернистского города. Соответственно, можно сделать вывод о том, что город обеспечивает индивидуальную свободу в духовном и материальном плане главным образом за счет жилища.

Роль архитектора заключается в том, чтобы определить структуру жилища, объединить жилые дома в единый комплекс, создать места

73

работы и места отдыха в непосредственной близости от жилищ и спроектировать транспортные сети. Предполагается равенство всех частей города и их одновременное развитие. В этом рациональном механистичном порядке, по мнению Ле Корбюзье, заключены благосостояние и красота города.

Результат – абстрактный анонимный город, который может быть спроектирован в любом месте, что и было реализовано во всех частях мира. Модернистский город не зависит от истории, он в ней не нуждается. Ландшафт интересен модернистам только с точки зрения обеспечения наилучших условий для селитебной зоны. Этот город удивительно статичен. Его образ – башни в парке, которые не меняются, не подлежат перестройке, не отличаются друг от друга. Общественные пространства не артикулированы, поскольку единственными границами являются транспортные магистрали, разделяющие зоны или отдельные районы.

Традиционное понимание городских доминант и памятников не может быть применено к такой застройке, поскольку доминантами здесь являются сами башни с их утилитарной функцией жилища. Индивидуальность в таком городе подчиняется коллективным установкам, а сам индивидуум живет по распорядку, который устанавливается свыше. Его жизнь запрограммирована. Единственным пространством, организованным по его личным представлениям, является только жилая ячейка. Таким образом, свобода человека в модернистском городе может проявляться только в таком малом приватном пространстве, поскольку все остальное жестко регламентировано.

***

Чтобы создать альтернативу модернистской теории города, нужно было подвергнуть критике большую часть положений Афинской хартии и предложить свои подходы к созданию города. Именно это и было сделано авторами постмодернистских концепций. Прежде всего, существовало расхождение в целях между модернисткой и постмодернистской версией. На примере иерархии потребностей пирамиды Маслоу можно увидеть, что если модернистский город был

74

предназначен для удовлетворения базовых потребностей человека, то постмодернистский город рассматривался как место удовлетворения более высоких – духовных – потребностей человека, который нуждается в социальной жизни, самоактуализации и творчестве. Изменился исторический контекст, наступила эпоха благосостояния, потребности человека выросли и вышли за пределы биологии и физиологии.

Это означало, что необходимо перевести урбанизм в область культуры, поскольку именно культура могла способствовать реализации новых духовных потребностей. Об этом и заявляет Альдо Росси, который говорит о том, что «урбанистика … представляет собой часть истории культуры и – благодаря своему всеобъемлющему характеру – одну из главных ее частей»96. Таким образом, Росси видит свою цель в том, чтобы положить начало новой теории города, которая будет основана на архитектуре.

Для Роу и Кеттера цель заключается в том, чтобы «обдумать все заново … это проект конструктивного избавления от иллюзий … для нас редкие достоинства современного города являются очевидными … [нужно] заставить эти достоинства соответствовать сегодняшнему положению дел»97. Роу и Кеттер полагают, что у модернистского города есть свои положительные аспекты – никто не отвергает такие ценности, как воздух, зелень и пространство. Но пришло время найти новую модель, которая будет включать и ценности традиционного города.

В этом проявляется радикальная оппозиция установкам Афинской хартии. Если Ле Корбюзье заявлял, что «никогда никто еще не говорил о возврате к прошлому, никогда человек не возвращался назад» (АХ), то постмодернистские концепции объединяет ретроспективизм – обращение к историческому городу, к историческому опыту его структуры, формы и составных частей. Постмодернисты считают, что именно в этом опыте можно найти то, что поможет выйти из урбанистического кризиса.

Так, Рем Колхас пишет, что в его книге «выявляются некоторые стратегии, закономерности и интеллектуальные прорывы, которые не

75

только объясняют логику и порядок функционирования города в прошлом, но и самой своей непреходящей актуальностью доказывают возможность второго пришествия манхэттенизма – на этот раз в качестве внятно сформулированной доктрины, которая может распространиться за пределы родного острова и занять место среди других типов современного урбанизма»98.

Авторы использовали не только примеры исторических городов и классического градостроительства. Все, что представляет собой опыт создания города, может быть проанализировано, критически рассмотрено и заново интерпретировано. Колхас обращается к опыту русских конструктивистов, а Роу и Кеттер исследуют вторую традицию модернизма, которая не получила еще должного развития, – это линия сюрреализма, коллажа, эстетической сборки фрагментов. К методу Сальвадора Дали, противопоставляя его методу Ле Корбюзье, обращается и Колхас. Если для модернистов было важно создать новый город и отмежеваться от всех исторических прецедентов, то для постмодернистов вся область архитектурной и урбанистической культуры и истории представляет собой бесценный резервуар прототипов и моделей.

Одно из главных отличий постмодернистской теории города от модернистской заключается в том, что каждый город рассматривается как конкретный и уникальный. «Описывая город, мы описываем в первую очередь его форму. Эта форма – конкретный факт, связанный с конкретным опытом», – говорит Росси99. Каждый город имеет свою биографию – историю, которая выражается в конкретных фактах, определивших архитектуру города. К конкретным примерам обращаются и Роу и Кеттер. Так, для них идеальной моделью города является императорский и барочный Рим: «…это столкновение дворцов, площадей и вилл; это неразделимое сочетание навязывания нового с приспособлением к существующему; это плотный клубок намерений, коллекция герметичных композиций с прослойкой из найденных исторических фрагментов, демонстрирующая как диалог между самими идеальными типами, так и диалог между идеальными типами и историческим контекстом»100. Также пишет свою концепцию урбанизма и Колхас, когда основывается на биографии Нью-Йорка.

76

Конкретность и уникальность придают городу многомерное измерение в отличие от плоской абстракции модернистского планировочного идеала. В концепциях можно увидеть множество различных описаний структуры постмодернистского города. В первую очередь, город – это коллекция фактов, каждый из которых связан с конкретным событием и является частью пространственной структуры города. Факты привязаны к отдельным местам – локусам, в которых аккумулируется коллективная память горожан. Так возникает еще один образ структуры – город как совокупность локусов. Третий тип подразумевает, что город состоит из отдельных частей, «каждая из этих частей обладает характерными свойствами, кроме того, внутри нее существуют первичные элементы, вокруг которых скапливаются здания»101. Росси также предлагает увидеть структуру города как архитектурное сооружение, состоящее из первичных элементов и зон, под которыми подразумеваются жилые районы с особой исторической типологией. Такой образ связан с понятием квартала, представляющего собой особый «город в городе»102.

К подобному образу структуры города обращается и Колхас, когда исследует Нью-Йорк через структуру блоков / кварталов Манхэттена. Каждый квартал имеет свой сценарий, что и определяет их индивидуальность. Развивая концепцию Унгерса, Колхас сравнивает структуру Манхэттена с архипелагом, где каждый квартал – это остров. Особый островной, а значит, изолированный образ жизни обозначает для него, как и для Росси, что каждый остров / блок / квартал является «городом в городе». Квинтэссенция «города в городе» достигается в небоскребе, поскольку там реализуется множество различных сценариев жизни. Разнообразие сценариев и определяет насыщенную событиями биографию города, что и отражается в его структуре.

Роу и Кеттер предлагают рассматривать структуру города с точки зрения концепции «фигура / фон». Структура модернистского города в этом ракурсе представляет собой «скопление масс в почти нетронутой пустоте», а структура традиционного города – «скопление пустот

77

в практически нетронутой застройке»103. Авторы предлагают создать такой тип структуры, в котором и объем, и пустота будут равноправны, а их сочетание – сбалансировано.

Такое разностороннее видение структуры города отличается от исключительно функционалистского определения структуры модернистского города. Постмодернисты не считают функцию ключевым качеством городом, а рассматривают ее как один из приёмов анализа и проекта. Если для модернистов город разделяется в соответствии с жестко закрепленными функциями, то в постмодернистской теории функции динамичны: они могут меняться, и при этом архитектура остается неизменной. Кроме того, для постмодернистского города многофункциональность является необходимой, так как в этом случае объект сохраняет жизнеустойчивость, представляя собой социальный конденсатор по определению Гинзбурга, которое заимствует Колхас.

Постмодернистский город всегда находится в движении, поскольку его «архитектура есть форма непредсказуемого «планирования» самой жизни»104. В нем постоянно что-то меняется, перестаивается, адаптируется. Здесь сталкиваются различные интересы и возникает «…идеальная ситуация, которая строится на диалектической связи между объемом и пустотой, допускающей существование очевидной спланированности и естественной стихийности, постановочного и случайного, публичного и частного, государственного и идеального»105.

Очевидно, что такая структура города является сложной: многослойной, разнообразной, динамичной, и именно эти качества обеспечивают горожанам свободу индивидуального выбора, которая и представляет собой оппозицию модернистскому программированию. Схематичный город модернистов, построенный на рациональном основании, не допускал никакой иррациональности. Напротив, постмодернисты считают, что у города есть душа, а значит, тайны, которые остаются нераскрытыми даже при условии тщательного критического анализа. Научный подход ограничен по отношению к городу, доказывают авторы, поскольку в городе так много случайного, непредсказуемого и стихийного, что невозможно измерить с помощью только научных инструментов.

78

Отсюда возникает понимание города как произведения искусства у Росси, а Роу и Кеттер предлагают метафору музея. Город как музей можно рассмотреть в двух категориях: постаменты и экспонаты. Постаменты – общие основания – одинаковы и отвечают за контроль и регулирование. Экспонаты разнообразны и уникальны, выражают индивидуальность всех сил, формирующих город. Колхас примеряет этот образ к Манхэттену. В обобщающем проекте «Город пленённого земного шара» одинаковые блоки урбанистической сетки Манхэттена представляют собой постаменты. В виде экспонатов представлены известные артефакты, каждый из которых является запоминающимся образом.

Еще одна метафора, которая присутствует в постмодернистской теории города – это театр. Для Роу и Кеттера город может существовать как театр памяти и как театр пророчеств, реализуя утопию как метафору и сохраняя коллективную память в архитектурных и урбанистических образцах. Для Колхаса театр реализуется в социальных конденсаторах через множество сценариев. Колхас также предлагает кино как метафору содержания и формы.

Образ города-коллажа у Роу и Кеттера происходит из современного искусства. Авторы переносят его из живописи кубистов в урбанистическую сферу. Все эти метафоры и образы принадлежат к области культуры и искусства, что и отличает образ постмодернистского города от города-машины модернистов. Разнообразие метафор и образов, многослойность структуры города в постмодернистской теории доказывает утверждение Росси, что город не может быть сведен к одной базовой идее106.

Росси доказывает в своей книге, что город всегда является полем действия различных сил. Эту же мысль высказывают Роу и Кеттер, демонстрируя, как через «призыв к порядку и в то же время к беспорядку, обращение к простому и сложному, частному и общественному, новаторству и традиции, ретроспективным и пророческим жестам» посредством разнообразных стратегий можно создать город, в котором все это будет сосуществовать в динамичной гармонии. Только принимая сложность как ключевое качество, а суперплотность урбанистической среды – как норму, градостроители могут работать с городом, проектируя новое, реконструируя старое, не впадая в край-

79

ности утопии и историзма. Постмодернистский город – это город, который существует в настоящем времени, что и отличает его от устремленного в будущее модернистского города и укоренённого в прошлом традиционного города.

Сегодня можно видеть результаты реализации идей, принципов и ценностей, сформулированных в этих текстах впервые несколько десятилетий назад. В конце 1980-х гг. начался урбанистический бум, порожденный процессами глобализации и развитием информационных технологий. Это повлекло за собой процессы реконструкции, реновации и нового строительства во всех городах, подключенных к глобальным процессам. Масштабы архитектурного и градостроительного проектирования изменились на несколько порядков.

Архитекторы и градостроители, принадлежащие к поколению учеников авторов постмодернистских концепций города, сегодня реализуют то, что было заявлено в качестве приоритетов несколько десятилетий назад. Деление на архитекторов и градостроителей является достаточно условным. Существует множество примеров архитектурных бюро, совмещающих проекты в обеих областях. Это означает, что архитектура города стала признанной целью, а архитекторы получили возможность создать современный город, о чем мечтали в конце ХХ столетия.

Абстрактное и анонимное модернистское планирование уступило место мастер-планам, в которых разрабатывается индивидуальный и уникальный проект для каждой городской территории. Каждый город становится многомерным и сложным коллажом, состоящим из различных частей и фрагментов со своим собственными морфотипами, а архитектурные объекты – городские факты – создают уникальный силуэт города и становятся лэндмарками, определяющими идентичность города. Красота многих городов сегодня является общепризнанной – их архитектура создается на наших глазах, а это значит, что теория современного города, разработанная постмодернистами, оказалась реально действенной. Постмодернистская теория города установила ориентиры и определила направление действий, обозначив главную идею: архитектура городов выражает ценности цивилизации и является основой культуры.

80