Постмодернизм теория города. Учебное пособие

***

Альдо Росси родился в Милане в 1931 г. В 1949–1959 гг. он учился в Миланском политехническом институте. В студенческие годы Росси был вовлечен в политическое студенческое движение, и сформированные им в это время взгляды, близкие марксизму, повлияли впоследствии на его урбанистические идеи. В 1956 г. он стажировался в мастерской Игнацио Гарделлы, затем – у Марко Занусо. В 1963 г. Росси начал карьеру университетского преподавателя. Сначала он ассистировал Людовико Кварони в мастерской урбанизма в Ареццо, потом два года работал ассистентом Карло Аймонино в Университете Венеции. С 1965 г. он преподавал в Милане, где также основал свою архитектурную студию. Позже Росси был профессором в Венеции и в Цюрихе, в американских университетах – в Купер Юнион и в Корнелле, читал лекции в университетах Южной Америки. Один из первых значительных проектов Росси – социальное жилье в Милане в районе Галларатезе. В 1971 г. Росси выиграл конкурс на кладбище в Модене, и этот проект принес ему международную известность как архитектору. В 1973 г. Альдо Росси руководил архитектурным отделом на XV Триенале в Милане, а в 1983 и 1984 гг. по приглашению Паоло Портогези был директором секции архитектуры на Венецианской биеннале. Среди его важных построек: театр Карло Феличе в Генуе, Палаццо Отель в Фукуоке (Япония), Боннефантен-музей в Маастрихте (Нидерланды). Один из самых известных объектов архитектора – Плавучий театр в Венеции, который Росси спроектировал к Венецианской биеннале 1979 г. Он также создавал объекты мебели и промышленного дизайна.

В 1981 г. архитектор написал «Научную биографию»15, в которой рассказал о своих источниках вдохновения, творчестве и жизни. В 1990 г. Росси первым из итальянских архитекторов получил премию Притцкера. Кроме текстов, архитектурных проектов, предметов дизайна, Росси прославился своими рисунками и картинами, которые еще при его жизни стали экспонатами музеев. Рисунки архитектора обладают уникальной художественной ценностью и представляют собой не только эскизы проектов, но и самостоятельные произведения

11

искусства, часто созданные уже после построек. Альдо Росси был настоящим человеком Возрождения – подобно своим великим предшественникам, он обладал универсальным талантом ученого, архитектора и художника. Таков автор книги «Архитектура города».

***

Еще будучи студентом, Росси вошел в круг Эрнеста Натана Роджерса, главного редактора самого известного итальянского журнала об архитектуре Casabella Continuita. В редакции этого журнала он близко общался с такими значимыми архитекторами, как Витторио Греготти, Франческо Тентори и Марко Занусо. Роджерс был влиятельной фигурой в архитектурной культуре Италии. Его позиция, которую он излагал в редакторских колонках, публикациях и многочисленных дискуссиях, была авторитетна в международном архитектурном сообществе. Роджерс инициировал критический дискурс по отношению к модернизму, предлагая провести ревизию идей Современного движения. С 1955 г. Росси стал публиковать свои тексты в журнале, и его сотрудничество продолжалось до смены главного редактора Casabella в 1964 г.

Пьер Витторио Аурели выделяет три важных этапа в формировании теоретической концепции Росси16. В студенческие годы – с 1953 по 1957 гг. – Росси написал несколько очерков, в которых развивал реалистическое отношение к истории и традиции в социальных, политических и культурных аспектах. Во время работы в Casabella в 1958–1963 гг. Альдо Росси участвовал в дискуссиях, которые включали, кроме архитектуры, широкий спектр тем – от урбанизма, географии, социологии до литературы и искусства. В 1964–1966 гг. Росси был увлечен идеями французских географов и морфологическими исследованиями, которыми занимался Саверио Муратори, основатель урбанистической типоморфологии, популярной в университетах Рима и в Венеции. Именно в эти годы Росси пришел к концепции типа, описанной им в «Архитектуре города».

12

На Росси оказал большое влияние итальянский кинематограф – неореализм, расцветающий в Италии в послевоенные годы. Реалистические тенденции также были присущи итальянской литературе этого времени. Студенческое движение, к которому присоединился Росси, стремилось трансформировать идеи модернизма и вновь установить связь с народными традициями. Роджерс, один из основателей фирмы BBPR, был автором Торре Веласка – башни в Милане, которая вызвала активные дискуссии среди итальянских архитекторов из-за своей формы, недвусмысленно отсылающей к традиционной средневековой архитектуре Италии.

Поиск нового языка в кинематографе, изображающем социальные реалии, литературе с ее интересом к простому человеку, был воспринят молодыми итальянскими архитекторами, в том числе Росси, как вызов для формирования адекватного архитектурного ответа. Росси был очарован фильмами Пазолини, Висконти, Феллини. Восприятие архитектором города как декораций, в которых разворачивается жизнь, было обязано этому влиянию. Кроме того, Росси находился под впечатлением метафизического искусства Джорджо де Кирико, который изображал город в его вневременной форме с классическими аллюзиями.

В 1955 г. архитектор, еще будучи студентом, оказался в Москве, где сталинская архитектура – высотки и метро – оказала на него глубокое влияние. Росси рассматривал эту архитектуру вне зависимости от политического контекста. Для него высотки были городом в городе, выросшем из урбанистической традиции и реализованном в новом масштабе современности. Чуть позже, в 1961 г., аналогичное впечатление на него произвела архитектура Восточного Берлина, а именно Сталиналлея, которую Росси рассматривал, подобно московским высоткам, как современную интерпретацию исторического города. Влияние политика и философа-марксиста Антонио Грамши на становление архитектора, как и на многих итальянских студентов того времени, было значительным. Грамши считал, что язык традиции должен быть связан с культурным развитием народа, создавать альтернативу буржуазной культуре ее духом космополитизма и абстрактным языком. Интерес к взаимосвязи политики и архитектуры в итоге был выражен в одной из глав «Архитектуры города».

13

В 1956 г. Росси написал свой первый значимый текст «Концепция традиции в Миланском неоклассицизме». Молодой архитектор предложил вернуться к традиции и переосмыслить ее, создав архитектурный новый порядок. В тексте он пересматривал рационализм неоклассической архитектуры, сравнивая ее с рационализмом современного движения, доказывая, что такому развитию архитектуры свойственно стремление к свободе. Позже Росси написал тексты об Огюсте Перре, Питере Беренсе и Адольфе Лоосе, последний из которых во многом определил стремление архитектора к простоте языка и архитектурной формы.

Он также писал о французском Просвещении, его интересовала говорящая архитектура Леду и Булле. Из идей Дюрана и де Кенси Росси вдохновился идеей типа, которой он позже систематически занимался и собственную концепцию которой представил в своей книге. Но, кроме этого, Росси был несомненно близок к идеям итальянского рационализма 1930-х: влияние архитекторов Группы 7 и Лооса очевидно в его ранних работах. Его также интересовали такие ав- торы-урбанисты, как Кевин Линч и Льюис Мамфорд. Широкая эрудиция Росси во множестве научных дисциплин будет отражена в его подходе к созданию научной теории города.

Публикация ранних текстов Росси о типологии началась в 1964 г. В это время Росси стал преподавать в Венеции, где продолжил свои исследования, начатые в Милане. Его широкие познания в области антропологии, географии, естествознания накладывались на историю архитектуры. Росси считал, что возможно создать научное обоснование типа как универсального базового понятия архитектуры и урбанизма. Его исследования, вдохновленные Саверио Муратори, были параллельны работы Джузеппе Самона, декана Архитектурной школы университета Венеции. Впоследствии Альдо Росси будет основываться на понятиях, заложенных Муратори. И для Росси, и для Муратори понятие типа было ключевым в проблематике города, но они расходились в общем понимании городской структуры. Если Муратори рассматривал город как организм, то Росси склонялся к идее города как коллекции архитектурных артефактов. Архитектура была для Росси главным проявлением структуры любого города. Участвуя в различных конференциях и дискуссиях, Росси укреплял свое видение.

14

***

Чтобы понять ценность и новизну идей Альдо Росси, изложенных им в книге «Архитектура города», нужно обратиться к контексту – содержанию урбанистических дискуссий в Италии в это время. Левоцентристское правительство Италии обратилось к идее городского планирования как к инструменту решения проблем социальной справедливости. Все это породило дебаты об урбанизме и роли архитектора в развитии города. Процесс послевоенной реконструкции оказал большое влияние не неконтролируемое развитие итальянских городов. С начала 1950-х в Италии начался экономический бум, который был связан с бурным подъёмом промышленности. Наибольший рост экономики происходил на севере Италии – в Милане, Турине и Генуе, где развивались автомобилестроение, машиностроение, а также легкая промышленность. Италия стала лидером экономического развития в Европе.

Экономический бум породил массовую миграцию сельского населения аграрного юга на север. Вокруг промышленных городов начали развиваться периферийные зоны, которые хаотически застраивались дешевым жильем и трущобами, а также коммерческими и промышленными объектами, в то время как центры городов оставались незаселенными из-за высокой стоимости жилища. Таким образом, произошла реконфигурация городской структуры, изменился традиционный образ жизни, а развитие города стало неравномерным. Все это привело к росту дискуссий по анализу урбанистической реальности и предложениям по изменению стратегий городского планирования.

Джузеппе Самона опубликовал влиятельную книгу «Урбанизм и будущее города в европейских странах» (1959 г.)17, на обложке которой появился новый образ динамичной городской структуры, состоящей из функциональных зон и транспортного каркаса. Этот образ был оппозицией замкнутой структуры традиционного итальянского города. Архитектурные школы Рима, Милана и Венеции были вовлечены в активную полемику по поводу новых масштабов урбанизма.

15

Самона ввел новый термин – «новое измерение», который был призван описать взаимоотношения между городом и периферией в этой новой реальности. Его сторонники предполагали, что активный взаимообмен между двумя частями города будут выравнивать противоречия и создавать более справедливое распределение благ. Между центром и периферией проектировались новые деловые центры, в которых должны были быть размещены офисы и предприятия, связывающие обе зоны. В конкурсных проектах были представлены комплексы, созданные по подобию американских деловых центров, с высотками и развязками. По мысли авторов этих проектов должно было произойти перераспределение нагрузки на исторические центры и повышение качества жизни в периферийных зонах. Форма города постулировалась как открытая, динамичная и постоянно развивающаяся.

Манфредо Тафури, знаменитый историк, теоретик и критик, поддерживал такой переход от статического измерения города к динамической урбанистической модели, которая получила название «город-регион» и «город-территория». Также были влиятельными идеи города как самоорганизующейся модели, которая постоянно изменяется под действием экономических и политических сил. На сторонников этой концепции оказывали влияние британские планировщики, развивающие идею «города-сада» Говарда. В таких моделях город представал как демократическая система, что было на одной волне с подъёмом прокоммунистически настроенных студентов.

Экономика, политика, социология прочно вошли в дискурс об урбанизме, вытесняя архитекторов за пределы проблематики города. При этом многочисленные проекты отличались неопределённостью плана, были лишены конкретики, а полномочия проектировщиков были размытыми. План мыслился как процесс, текучесть представлялась непременным аспектом развития. Это вызвало рост оппозиционных точек зрения среди архитекторов, занимающихся городом как исторической формой, которая реализуется через архитектуру и реальную конкретику городской среды. Именно к таким оппозиционерам и относился Альдо Росси, который имел единомышленников

16

среди профессуры и студентов университета Венеции. Свои взгляды на урбанизм архитектор и представил в книге «Архитектура города». Таким образом, теория Росси стала альтернативой широко распространенным в то время обновленным версиям модернистской планировочной парадигмы.

***

Цель Росси заключалась в том, чтобы противопоставить любым одномерным и узкопрофессиональным подходам к городу комплексный подход. В книге он задается вопросами по поводу того, с какой точки зрения можно проанализировать город, и если анализ проводится на междисциплинарном уровне, то «какая дисциплина будет здесь основной?»18 Конкретно задача заключалась в том, чтобы создать интеллектуальное/научное поле, которое бы стало оппозицией доминировавшим политическим и социально-экономическим типам мышления, что позволило бы перевести урбанистический дискурс в сферу культуры. С этим явным намерением создать альтернативную теорию города архитектор ищет другие научные источники, обращаясь к таким работам, которые бы могли расширить дискурс и задать другие направления мысли и представлений. Росси подробно пишет о них в своей книге, анализируя авторские взгляды на проблемы и само понимание города.

Росси обращается к французским научным школам и выделяет таких авторов, как Клод Леви Стросс, Морис Хальбвакс, Жан Трикар, Марсель Поэт, Пьер Лаведан, Жорж Шабо, и, наконец, к теоретикам Просвещения, таким как Катрмер де Кенси и его соотечественник Франческо Милициа. Современники или предшественники Росси – философы, социологи, культурологи, психологи, географы, историки искусства и теоретики архитектуры и градостроительства, часто работавшие на стыке различных дисциплин. Клод Леви Стросс (1908–2009 гг.) интересует Росси с точки зрения синтетического взгляда на город как на объект природы и произведение искусства. Морис Хальбвакс (1877–1945 гг.), философ, который развивал идеи коллективной памяти, необычайно важен для автора «Архитектуры

17

города». Хальбвакс, рассматривая коллективную память как концептуальные рамки для индивидуальной памяти, рассматривает город через фокус его свойства устанавливать основы этих рамок в своих постройках, несущих материальный отпечаток событий и воплощающих дух города, который сам по себе формирует коллективную память.

Жан Трикар (1920–2003 гг.) – геоморфолог, установил связь между географией городского ландшафта и социальным содержанием, которое закрепляется в формах и функциях. Социальное содержание прочитывается на уровне трех масштабов: квартала, улицы и, наконец, самого города. Марсель Поэт (1866–1950 гг.) был соучредителем Школы перспективных урбанистических исследований в Париже

ивлиятельной фигурой в теории городского планирования. Поэт развивал теорию устойчивостей, и прежде всего устойчивости самой пространственной структуры города: план, история и эволюция, расположение дорог определяет структуру, которая получает таким образом импульс для последующего развития. Что важно для Росси, Поэт обращался к творческой эволюции города, противопоставляя свой подход, основанный на истории, категоричному функционалистскому планированию. Росси отвергал органический фокус в теории Поэта, с его биологическими метафорами, но принимал его концепцию пространственной структуры и ценности первоначального плана.

Ценность плана, принимаемая Пьером Лаведаном (1885–1982 гг.), урбанистом и историком искусства, автором множества книг по истории градостроительства, для Росси является важным аргументом в защиту архитектуры города, поскольку план сам по себе устойчив и содержит не только утилитарные, но и культурные коннотации. Жорж Шабо (1890–1975 гг.), знаменитый французский географ, исследовавший специфику и морфологию городов, привлекает Росси тем, что пишет о душе города, а значит, выходит за пределы прагматичного подхода, обращаясь к городской метафизике и обнаруживая ее в структуре и морфотипах.

Все эти авторы интересны Росси тем, что стремятся обнаружить

иакцентируют устойчивость и ценность городских структур, их пре-

18

емственность в ходе исторической эволюции, что давало основание для построения концепции, противоположной общепринятой динамической концепции функционалистского подхода, с одной стороны, и саморазвивающегося органического города, с другой стороны. Память, устойчивость, план как основа пространственной структуры, наконец, душа города – эти понятия относились к культуре и, следовательно, помещали город в само пространство культуры и искусства. Росси тщательно и подробно останавливается на аргументах этих ученых, конструируя основание для комплексного подхода и устанавливающего феномен города, рассматриваемый не в сиюминутном срезе, но в его временной эволюции. Обобщая, соединяя и синтезируя эти аргументы, Росси приходит к собственному определению города, которое становится главным основанием его теории.

***

«Город, которому посвящена эта книга, я понимаю как архитектуру», – пишет архитектор в предисловии19.

Прежде всего, Росси предъявил в книге свое определение города, исходя из которого, он строил свою теорию. Это определение встречается на многих страницах книги, Росси постоянно возвращается к нему, подчеркивая качества города, которые для него являются главными. Этим определением Росси создает оппозицию принятому и доминирующему в урбанистическом дискурсе образу города как динамической субстанции, состоящей из различных функциональных зон и непрерывно изменяющейся под действием различных сил влияния. Модернистская модель предполагала, что не существует ничего постоянного, самым устойчивым элементом города является транспортный каркас, все остальное может меняться, расширяться и развиваться. У такой модели нет центра, есть только зоны и узлы, определяемые пересечением транспортных потоков. Форма города не имела смысла, так как постоянно менялась в зависимости от роста и расселения. Ничего более определенного урбанисты не предлагали, и все планировочные схемы выглядели одинаково.

19

Текучести, аморфности и неопределённости Росси противопоставил иной образ и иную суть города. Радикальным в этом контексте выглядит его определение города как произведения искусства – осознанного и созданного человеком артефакта, обладающего уникальными характеристиками и собственной идентичностью. Таким образом, город является архитектурой сам по себе. Росси выделяет два уровня этого понятия. С одной стороны, архитектурой является конструкция города, превращающая город в единое целое, в «изделие», подобное инженерному или архитектурному сооружению, с другой – город является коллекцией артефактов, в которых зафиксирован смысл города. Эта коллекция артефактов – и есть городская архитектура. Так Росси возвращает урбанистику в историю культуры, что означало признание ценности города как пространственной и материальной структуры, которая аккумулирует историю. Каждый город обладает собственной биографией, которая складывается из частных и коллективных событий и жизней.

Понимание города как пространственной структуры отличало концепцию Росси от общепринятой функциональной модели города. Росси выступает против функционального определения города, поскольку считает, что любая классификация ограничивает биографию города, который на протяжении различных исторических эпох не только менял свою роль, но и играл сразу несколько ролей одновременно: «Город по природе своей не может быть сведен к одной базовой идее. Этот принцип применим как к современному мегаполису, так и к самому понятию города, который представляет собой сумму множества частей, кварталов и районов, сильно различающихся по формальным и социологическим признакам … Город в своей масштабности и красоте рождается из множества самых разных моментов. Совокупность этих моментов и составляет город в его единстве и целостности»20. Это утверждение верно и для европейских городов, и для американских, которых традиционно американская социологическая школа рассматривала через теорию зон, упуская из виду материальные фрагменты и части.

20