Понятие и сущность внутреннего убеждения и ошибок в сфере уголовного судопроизводства. Учебное пособие

познанию, однако это дела не меняет и всегда должно иметься в виду, что, говоря о достоверности доказательств и доказывания, мы имеем практически дело с очень большой степенью вероятности, не поддающейся математическому исчислению.

Теперь обратимся к проблеме истинности. Здесь в юридической литературе просматривается тенденция противопоставить установление истины в научном познании, ее установлению в практике судопроизводства. Так, в «Теории доказательств …» отмечается: «Содержание истины находится в прямой зависимости от задач уголовного судопроизводства и особенностей предмета познания. Органы предварительного расследования и суд устанавливают совершившееся событие не с непосредственной целью познания закономерностей развития природы или общества, как это имеет место в области научного познания. Деятельность органов расследования и

суда является практической деятельностью по борьбе с преступлениями

…»220.

Подобное противопоставление научного познания практическому в уголовном процессе, и наоборот, едва ли может считаться правильным. Не случайно в приведенной цитате процесс познания истины заменен целью борьбы с преступностью. Процесс познания всегда един. Он включает в себя как классическую методологию в форме философии, так и методологические основы познания в каждой научной области, в каждой практической деятельности, регулируемой данной наукой. При этом в познании любом используется весь доступный набор методов и средств, характеризуемых в научном познании.

Ю.А. Петров отмечает: «Правомерность понятия истинности в эмпирических науках и относительности истины в эмпирических суждениях, как правило, не вызывает сомнений»221. Автор не случайно оговаривает допустимость установления истины в эмпирических науках и в эмпирических суждениях. Как известно, в философии различают такие эмпирические категории, как: знания222, науки223,

220Теория доказательств в советском уголовном процессе: Часть Общая. /Колл. авт. -

М., 1966. - С. 66.

221Петров Ю.А. Методологические проблемы теоретического познания. - М., 1986. -

С. 39.

222Философская энциклопедия. – М., 1960-1970. - Т. 3. - С. 562; - Т. 4. - С. 124, 160, 173, 241; - Т. 5. - С. 161, 205, 206.

223Там же. - Т. 3. - С. 221.

111

теории224, термины (понятия)225, суждения226, законы227, объекты228, методы229.

Признав за исследованием эмпирических объектов в уголовном судопроизводстве право на истинность исследования, а, следовательно,

ина истинность формируемых при этом эмпирических суждений перейдем к главному в познании. «Познание подчиняется всеобщему гносеологическому принципу относительности истины, справедливому

идля эмпирических и для абстрактных наук. Смысл этого принципа состоит в том, что истинное познание является с определенной степенью точности адекватным отображением действительности. Эта адекватность – не абсолютное тождество отображения и

отображаемого, а лишь относительное приближение, обусловленное различного уровня упрощениями, огрублениями …»230. Подобные упрощения, огрубления неизбежны, когда исследуется явление (событие преступления), «прерывают непрерывное». Без этого, без изолирования исследуемого объекта от несущественных (для данного исследования) связей и отношений нельзя вообще получить адекватного отображения действительности. В этих случаях истинное познание является адекватным отображением действительности при определенных гносеологических предпосылках (допущениях), говорящих о принятых или объективно существующих упрощениях, огрублениях. Эти гносеологические предпосылки обусловливаются типом познания, его теоретическим развитием, рамками, задачами, имеющимися средствами и т.п.

Касаясь такого элемента гносеологических посылок, как средство познания, Г.М. Резник отмечает: «… не нужно бояться говорить об

224Там же. - Т. 5. - С. 206.

225Рузавин Г.И. Научная теория. – М., 1978. гл. 1, § 1, 2.

226Философская энциклопедия. Т. 2. - С. 44.

227Там же. Т. 2. - С. 152; Т. 4. - С. 125; Т. 5. - С. 298.

228Рузавин Г.И. Научная теория. – М., 1960. - С. 79-81.

229Философская энциклопедия. Т. 3. - С. 410, 564, 572. Говоря об эмпирических терминах Г.М. Рузавин отмечает: «Эмпирические термины и утверждения будут отличаться от теоретических не столько тем, что они обозначают объекты и свойства прямо или косвенно наблюдаемых (чего нет в теоретических объектах – А.А.), сколько тем, что их обоснованность и истинность устанавливает независимо от теории, в которой они используются» (Рузавин Г.И. Научная теория. - С. 80). Сказанное позволяет считать эмпирическими объекты, исследуемые в процессе доказывания, считать формулируемых при этом суждения также эмпирическими. А также науки уголовный процесс и криминалистика – признать науками в значительной мере эмпирическими.

230Петров Ю.А. Указ. соч. - С. 39.

112

известной степени несовершенства средств познания в области правосудия … при оценке средств, которыми обнаруживается судебная истина, несомненно, выявляется тенденция совершенствования. Это проявляется во все большем проникновении в сферу правосудия научных методов исследования…»231.

Автор справедливо говорит о том, что обоснованность истинности суждения во многом зависит от субъекта исследования и уровня его развития. «Зрелое знание порождает более бытовые формы и средства …» - отмечает П.В. Копнин232. Имея это в виду, мы недаром уделили достаточно большое внимание изложению таких научных методов и комплексов методов познания, применимых в судебном исследовании, как: диагностика, эвристика, рефлексия, логические формы индуктивных и дедуктивных рассуждений, моделирование и др.

Вторя этому и подчеркивая роль знания субъекта в установлении судебной истины, авторы теории доказательств отмечают: «… нет никаких оснований усматривать препятствия гносеологического порядка на пути установления истины в уголовном судопроизводстве. Человеку доступно познание законов природы и общества, доступно ему и познание отдельных событий, явлений. Те трудности, которые встают перед предварительным расследованием и рассмотрением дела в суде, относятся к трудностям практического свойства и их преодоление всецело зависит от следователя и судьи, от их опыта, умения, организации работы и т.д.»233. Признавая возможность ошибок следователей и судей, авторы монографии справедливо отмечают, что причина таких ошибок в выводах следователя и судьи не заложена в природе и характере человеческого познания234. Причиной их могут быть как субъективные, так и объективные факторы, но не дефекты положений гносеологического познания.

Г.М. Резник, говоря о судебных ошибках, видит возможность их преодоления благодаря совершенствованию законодательства. Он пишет: «Осознание того непреложного факта, что при самой идеальной организации судопроизводства, при отправлении правосудия наиболее искусными и честными судьями всегда существует риск допустить ошибку … стало определяющим началом в построении ряда уголовноправовых и уголовно-процессуальных норм, преследующих задачу

231Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. - М., 1977. - С. 86.

232Копнин П.В. Введение в марксистскую гносеологию. – Киев, 1966. - С. 78.

233Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть Общая. - С. 62.

234Там же.

113

сделать этот риск минимальным и выявить ошибку, если она допущена»235.

Автор абсолютно прав, придавая нормам права роль фильтра на пути ошибок. Особенно пророчески его предсказания выглядят в свете сегодняшних УПК Республики Казахстан и Российской Федерации, реализующих принцип состязательности сторон.

Теперь подведем некоторые итоги анализа гносеологического аспекта профилактирования ошибок правосудия и инструментария субъекта доказывания, желающего избежать этих ошибок при оценке доказательств и принятии решения.

1.Уяснение того, что устанавливаемая в судебном исследовании достоверность является вероятностью какой-то очень высокой степени.

2.Невозможность в настоящее время использовать количественные методы оценки этой вероятности.

3.Допустимость гносеологических принципов, правил и методов для установления истины в судебном исследовании.

4.Относительность этой объективной истины, определяемой степенью адекватности отображения реального события преступления.

5.Допустимость возможности ошибок правосудия под влиянием

субъективных и объективных факторов, но не по причине отсутствия или непригодности методов научного познания*.

Перейдем к характеристике и анализу ошибок правосудия. Ошибки субъекта доказывания по уголовным делам, допускаемые в его познавательной деятельности могут относиться: 1) к неправильному (или сомнительному) установлению фактов, не соответствующих действительным обстоятельствам дела, и (или) 2) к неправильной материально-правовой оценке деяния, инкриминируемого обвиняемому (подозреваемому, подсудимому). Говоря о таком субъекте доказывания, как следователь, к приведенным ошибкам следует добавить еще и ошибки, допускаемые при производстве следственных действий.

Такое деление ошибок правосудия определяется направленностью установления истины в уголовном судопроизводстве: истинности установленных фактов и истинности их оценки.

235 Резник Г.М. Указ. соч. - С. 92.

* Нелишне вспомнить о том, что не очень давно (в исторически обозримом периоде) возможность ошибок правосудия признавалась только за реакционной буржуазной юриспруденцией. Советский суд не мог ошибаться. Затем появились работы, предназначенные для служебного пользования (с грифом) о судебных ошибках, а позже об этом стали писать в открытой печати, анализируя их природу и возможность преодоления.

114

Отмечая данное обстоятельство, М.С. Строгович справедливо указывает: «При всей связи вопросов фактической и юридической сторон рассматриваемого судом дела, каждая из этих групп вопросов представляет самостоятельную научную проблему большого практического значения и поэтому может быть предметом самостоятельного исследования»236. Такой же позиции придерживаются и другие ученые237.

Таким образом, можно считать, что мыслительная деятельность субъекта доказывания, направленная как на установление и оценку фактов, так и на их уголовно-правовую квалификацию (идентификацию содеянного с нормой материального уголовного права), хотя и осуществляется параллельно, но на определенных этапах может превалировать одна над другой. Так, реализуя требования закона об объективном, полном, всестороннем исследовании обстоятельств дела, мышление субъекта будет направлено в основном на установление истинности и достоверности анализируемой информации. В стадии оценки допустимых и относимых доказательств при принятии процессуальных решений – на соответствие этих решений нормам права (материального, процессуального).

Подчеркивая данное обстоятельство и характеризуя рассматриваемые направления мыслительной деятельности субъекта доказывания, И.Л. Петрухин отмечает: «В мыслительном процессе судей (исследователей) установление фактов составляет область неформализованного, содержательного мышления с преобладанием индуктивных процессов, тогда как уголовно-правовая оценка деяния представляет собой строгий силлогизм, где большая посылка (состав преступления) заранее определена законом»238. Из этого следует, что при установлении фактов возможные ошибки будут касаться содержательного мышления, а при правовой оценке – логической стороны рассуждений. То есть формы мышления будут несколько отличаться друг от друга (даже если они протекают одновременно). Внешне это выражается в ошибках установления факта и в ошибках применения права.

236Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. – М., - Л., 1955. - С. 14.

237См., напр.: Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. – М., 1967. - С. 8.

238Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок /Под ред. В.Н. Кудрявцева. М.: Ин-т государства и права АН СССР, 1975. - С. 96.

115

Ошибки в установлении факта могут выражаться как в признании факта несуществовавшего обстоятельства, так и непризнании факта реально существовавшего обстоятельства, т.е. отрицании факта при наличии оснований признать его существующим. Данные ошибки могут касаться установления предмета доказывания в целом, его отдельных компонентов, главного факта, вспомогательных фактов и т.д. Важным при этом является то, что при доказывании, опирающемся на отмеченные формы мышления, мы всегда имеем дело с непрерывной цепочкой умозаключений, в которой всегда может быть обозначено и выделено для анализа (поиска ошибки) любое звено.

Логическая схема, являющаяся основой цепочки умозаключений (отражающая движение мысли от одного элемента предмета доказывания к другому) позволяет:

а) добиться четкости и экономии в мышлении субъекта доказывания;

б) определить порядок исследования (и получения) доказательств; в) создать условия для быстрого обнаружения ошибки или риска

ее совершения.

Касаясь схемы доказывания элементов предмета доказывания, большинство процессуалистов настаивают на выделении в ней (этой схеме) главного факта, т.е. совершения преступного деяния обвиняемым.

Такое выделение способно: дать основание для деления доказательств на прямые и косвенные, позволяет выявить возможные ошибки при изучении фактических обстоятельств дела. Признание доказанным главного факта при недоказанности хотя бы одного из его элементов способно привести к осуждению невиновного. И, наоборот, непризнание главного факта при доказанности всех его элементов может повлечь ошибку иного плана

– оправдание виновного. Излишне говорить о пагубности и недопустимости этих ошибок. Указанные ошибки в оценке результатов исследования (их условно можно назвать главными ошибками) являются следствием частных ошибок, допускаемых в процессе самого исследования (а для следователя – еще и собирания доказательств). Напомним здесь еще раз, но уже в текстуально точной транскрипции высказывание К. Маркса: «Не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным. Исследование истины само должно быть истинным, истинное исследование – это развернутая истина, разъединенные

116

звенья которой соединяются в конечном итоге»239. Для правосудия это означает недопустимость использования в доказывании фактов сомнительных или ложных, оставления неустраненными противоречия одного доказательства другому и доказательств – выводу, допущения процессуальных нарушений. Ошибки в установлении доказательственного факта, или в оценке достоверности того или иного носителя информации, могут оказаться незамеченными и не повлиять на окончательное (для данного субъекта) решение только в тех редких (может быть редчайших) случаях, когда имеется «избыточность доказательственной информации» (термин достаточно условный, так как «лишней» информации не бывает, если она признана допустимой, относимой и достоверной).

При анализе допускаемых в правосудии ошибок их нередко относят к следующим пяти категориям:

1)ошибки в установлении отдельных элементов предмета доказывания (в т.ч. при собирании доказательств);

2)ошибки в установлении доказательственных фактов;

3)ошибки в оценке средств доказывания;

4)уголовно-правовые ошибки;

5)латентные ошибки240.

1. Ошибки в установлении отдельных элементов предмета доказывания. Говоря об ошибках в установлении элементов предмета доказывания, исходят из наличия следующих его элементов:

1)образующих состав преступления (главный факт),

2)находящихся за пределами состава преступления, но без которых главный факт нельзя считать доказанным (например, место, время, способ совершения преступления, когда они не входят в его состав);

3)не связанные с составом преступления и его доказыванием

(причины и условия преступления, личность обвиняемого, размер ущерба и т.п.)241.

Ошибки в установлении главного факта могут касаться любого из элементов состава преступления: объекта (предмета), объективной стороны, субъекта, субъективной стороны.

239Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 1. - С. 7-8.

240Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок /Под ред. В.Н. Кудрявцева. М.: Ин-т государства и права АН СССР, 1975. - С. 112.

241См.: Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 112.

117

Ошибки в установлении фактов, находящихся за пределами главного факта (время, место, способ совершения и др.), способны создать неустранимые сомнения в доказанности главного факта. Неустановленные или установленные неверно в процессе расследования такие факты в состоянии повлиять на адекватность отображаемого реальному событию преступления. Если не установлено где, как и когда совершено преступление, оно не может считаться ни расследованным, ни доказанным. Поэтому о полном игнорировании установления этих фактов говорить не приходится. Ошибки могут возникать из-за неточности в их установлении, например: точного времени наступления смерти или протяженности периода совершения преступления и т.п. Точность (достоверность) установления подобных фактов устанавливается пределами, определяемыми (задаваемыми) предметом доказывания.

2. Ошибки в установлении доказательственных фактов

(фактических обстоятельств дела). Здесь речь идет о получении, проверке и оценке обстоятельств совершения преступления, устанавливаемых различными способами в нормах процессуального закона. Получаемые при этом сведения об обстоятельствах требуют проверок их достоверности, прежде чем анализируемые обстоятельства будут признаны фактами по делу. При этом один и тот же факт может устанавливаться различными процессуальными источниками и сопутствующим этому анализом различных носителей информации и ее самой.

Допускаемые (и пропускаемые) при этом ошибки могут касаться неверных или заведомо ложных показаний, результатов непосредственного восприятия в процессе следственного действия (осмотра, предъявления для опознания, следственного эксперимента, проверки показаний на месте и т.д.); ошибочного заключения эксперта и т.п. Эти ошибки, не выявленные и не устраненные, порождают в свою очередь судебные ошибки. Причем как ошибки первого рода, так и следующие за ними могут возникать как на этапе получения и исследования доказательств, так и на этапе их логической оценки. Применительно к этим двум этапам И.Л. Петрухин разграничивает в системе судебных доказательств: а) сведения, содержащиеся в процессуальных средствах доказывания, истинность которых еще предстоит проверить; б) достоверно установленные факты, уже прошедшие такую проверку и фигурирующие в качестве основания для выводов той или иной

118

степени общности242. Такое двойственное понимание доказательств отражает, по мнению автора, реально происходящие в судопроизводстве процессы установления истины. При этом отчетливо просматриваются два этапа судебного познания: исследования, ставящие целью поиск истинных фактов, и логическое обоснование этих фактов в выводах субъекта (в обвинительном приговоре, в речи государственного обвинителя, в приговоре суда).

3. Ошибки в оценке средств доказывания. Они могут носить как процессуальный характер, так и быть результатом проявления субъективных факторов в деятельности лица, собирающего, проверяющего и оценивающего доказательства.

В качестве допустимых могут быть приняты только те доказательства, которые получены, проверены и оценены в точном соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Нарушение принципов уголовного процесса, зафиксированных в нормах УПК и более детализированных норм, повлечет исключение из числа доказательств ранее установленного обстоятельства. Аннулирование одного из звеньев в цепи доказательств способно разрушить всю систему доказательств по делу.

Практически в отечественном уголовном процессе действует следующая презумпция: фактические обстоятельства, установленные с существенными нарушениями норм уголовного процесса, являются сомнительными и юридически не существующими, пока соответствующее нарушение не будет устранено243.

Так как в конечном счете процессуальные нарушения, если они не устранены, ведут к отмене приговора суда в кассационной инстанции, напомним содержание первой части ст. 381 УПК Российской Федерации: «Нарушение уголовно-процессуального закона»: «1. Основаниями отмены или изменения судебного решения судом кассационной инстанции являются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора». Казахстанский законодатель подходит более точно и в

242См.: Петрухин И.Л. Указ. соч. - С. 114.

243Теория доказательств в советском уголовном процессе: Часть Общая /Кол. авт. -

М., 1966. - С. 228-245.

119

ст. 412 «Основания к отмене или изменению приговора» перечисляет следующие основания:

1)односторонность и неполнота судебного следствия;

2)несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре (постановлении), фактическим обстоятельствам дела;

3)существенное нарушение уголовно-процессуального закона;

4)неправильное применение уголовного закона;

5)несоответствие наказания тяжести преступления и личности осужденного.

Углубляясь в трактовки понятий, ст. 415 УПК РК расшифровывает то, что понимается под существенным нарушением уголовно-процессуального закона:

1.Существенными нарушениями уголовно-процессуального закона признаются нарушения принципов и иных общих положений настоящего Кодекса при судебном рассмотрении дела, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участвующих в деле лиц, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем помешали всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела, повлияли или могли повлиять на постановление правосудного приговора или иного решения суда.

2.Приговор подлежит отмене, когда односторонность или неполнота судебного следствия явилась результатом ошибочного исключения из разбирательства допустимых доказательств или необоснованного отказа стороне в исследовании доказательств, которые могут иметь значение для дела, либо неисследования доказательств, подлежащих обязательному исследованию.

Таким образом, закон в самом общем плане называет следующие четыре категории возможных нарушений процессуальных норм:

а) лишение субъекта гарантированных УПК прав; б) ограничение законных прав субъекта, установленных УПК; в) несоблюдение процедуры судопроизводства; г) иные нарушения процессуального порядка.

Далеко не все из указанных нарушений могут быть исправлены так, чтобы доказательство стало допустимым. В частности иногда доказательство может быть восполнено путем проведения дополнительных следственных действий, если получаемые при этом фактические данные (устраняемые сомнения) в совокупности с сомнительными отвечают требованиям достоверности, а, следовательно, и допустимости.

120