Понятие и сущность внутреннего убеждения и ошибок в сфере уголовного судопроизводства. Учебное пособие

Средством устранения многих нарушений служат допросы при условии тщательного соблюдения их процедуры. Причем допрос зачастую является средством проверки достоверности информации, содержащейся в оформленных с грубым нарушением норм закона протоколах других следственных действий и в основном тех из них, которые повторно уже невозможно воспроизвести (опознание, в ряде случаев осмотр, обыск, выемка). Однако возможности допроса в качестве средства проверки допустимости доказательств могут быть ограничены. Н.М. Кипнис отмечает, что допрос понятого в качестве свидетеля об обстоятельствах производства следственного действия допустим, но показания такого свидетеля не во всех случаях могут заменить протокол следственного действия. Если не выяснить у понятого, присутствовавшего, например, при производстве осмотра места происшествия, причину отсутствия его подписи в протоколе, то вещественные доказательства, изъятые в ходе осмотра, и полученное на их основе заключение эксперта, следует признать недопустимыми, так как их появлению в материалах дела предшествовал протокол осмотра, а он, ввиду невозможности устранить сомнения в его достоверности (не выяснена причина отсутствия подписи), будет признан недопустимым и исключен из совокупности доказательств по делу.

В информационном письме Генеральной прокуратуры244 Российской Федерации проанализированы наиболее типичные ошибки при производстве расследования, ставшие причиной вынесения оправдательных вердиктов присяжными заседателями по делам 1998 года. Недоработки следствия чаще всего выражались в том числе в процессуальных нарушениях:

-в несвоевременном возбуждении уголовного дела, осмотре места происшествия, проведении других неотложных следственных действий, неисполнении требований ст. 20 УПК РСФСР о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела, ничем не оправданном игнорировании ходатайств обвиняемого

иего защитника;

-противоречивости и чаще всего невосполнимом в суде дефиците доказательственной информации, в особенности по делам о групповых преступлениях, что порождало у присяжных сомнения в

244 См. о некоторых из возможных причин провозглашения коллегией присяжных заседателей оправдательных вердиктов по делам об убийствах и других тяжких преступлениях напр.: Информационное письмо генеральной прокуратуры от 18.06 1999 г. № 12/5-99.

121

виновности подсудимых, затрудняло понимание ими роли каждого из соучастников преступления;

-непринятии следователями исчерпывающих мер к закреплению добытых доказательств путем проведения следственного эксперимента, дополнительного осмотра места происшествия, обыска, выемки, опознания, допроса лиц, которым очевидец и обвиняемый сообщили указанные сведения, фиксацией хода допросов и других следственных действий при помощи видеозаписи

ит.п., что влекло отказ обвиняемых и свидетелей от прежних показаний (отсутствие фиксации деталей обстановки места происшествия, способа и орудий преступления, внешности и поведения потерпевшего и преступника, конкретных обстоятельств, предшествующих и сопутствующих расследуемому преступлению, которые могли быть известны только очевидцу и преступнику);

-в нарушении конституционных и процессуальных прав подозреваемого и обвиняемого, в том числе права не свидетельствовать против себя и близких родственников, в нарушении порядка производства следственных действий и иных процессуальных упущениях, влекущих признание доказательств недопустимыми. Чаще всего доказательства исключались из судебного разбирательства потому что допросы близких родственников обвиняемого проводились без разъяснения им конституционного права на отказ от дачи показаний, а подозреваемый допрашивался в качестве свидетеля и ему не разъяснялось конституционное право не свидетельствовать против себя (ст. 77 Конституции Республики Казахстан и ст. 51 Конституции Российской Федерации), из-за нарушения права обвиняемого на защиту в стадии предварительного следствия.

В некоторых случаях доказательства исключались из-за непривлечения понятых к производству следственных действий, когда их участие обязательно, или привлечения в качестве понятых лиц, заинтересованных в исходе дела, в том числе будущих обвиняемых;

-из-за несоблюдения правил предъявления для опознания;

-сбора доказательств неправомочным лицом.

В Нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 20 апреля 2006 года № 4 «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам» попунктно перечислены позиции, касающиеся применения уголовно-процессуального закона по оценке доказательств по уголовным делам.

122

Согласно справке по обобщению апелляционной практики коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Казахстан за 2007 год проведен анализ судебной практики рассмотрения уголовных дел в апелляционном порядке.

Так, по статистическим данным, в 2007 году в коллегию для рассмотрения в апелляционном порядке поступило 393 дела, из них рассмотрено 375 дел в отношении 545 лиц.

Этот же показатель за 2006 год составил 405 дел, рассмотренных в апелляционном порядке в отношении 599 лиц.

Из приведенных данных о рассмотренных делах видно, что наблюдается тенденция к снижению рассмотренных в апелляционном порядке дел в сравнении с прошлым годом на 30 дел

вотношении 54 лиц, или на 7,4%.

В2007 году коллегией отменены постановления о возвращении уголовных дел на дополнительное расследование в отношении 41 лица, или 7,5% от числа рассмотренных (545 лиц), оставлено без изменения — в отношении 17 лиц, или 3,1%.

Продолжает иметь место отмена судебных постановлений, связанная с неполнотой и односторонностью судебного следствия, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, несоблюдением требований закона об общих началах назначения наказания, вынесением приговоров, недостаточно мотивированных и противоречивых по своему содержанию, осуждением лиц при наличии неустраненных сомнений в их невиновности.

Согласно исследованию, проведенному Е.Ю. Львовой по материалам уголовных дел, рассмотренных Московским областным судом, исключение доказательств как недопустимых осуществлялось

всвязи со следующими процессуальными нарушениями245: Использование ненадлежащих средств доказывания:

- протоколы изъятия оформлены вместо протокола обыска;

-протоколы добровольной выдачи - вместо протокола выемки;

-протоколы проверки показаний на месте - вместо протоколов осмотра с участием обвиняемого, подозреваемого, свидетеля либо вместо протоколов следственного эксперимента;

-медицинские справки об осмотре обвиняемых, подозреваемых, потерпевших и свидетелей - вместо протокола медицинского освидетельствования.

245 Защита по уголовным делам: Пособие для адвокатов /Под ред. Е.Ю. Львовой. - М.:

Юрист. 1998. - С. 48.

123

К другим процессуальным нарушениям порядка и условий производства следственных действий, влекущим признание доказательств недопустимыми, Е.В. Львова относит:

-производство предварительного следствия без возбуждения уголовного дела;

-производство следственных действий после прекращения уголовного дела, его приостановления либо направления прокурору

собвинительным заключением;

-отсутствие санкции прокурора на соответствующие следственные действия;

-демонстрация опознающему перед опознанием опознаваемого либо его фотографии; использование при опознании статистов, внешне не похожих на опознаваемого, или подмена процедуры опознания предъявлением фотографии опознаваемого во время допроса;

-наличие в протоколе следственного действия изменений, дополнений, исправлений, не оговоренных составителем протокола и неудостоверенных подписями всех участников следственного действия;

-нарушение правил участия понятых при производстве следственных действий выразившееся в привлечении к участию в следственном действии работников канцелярии прокуратуры.

Данный перечень не исчерпывает всех нарушений уголовнопроцессуального законодательства, влекущих исключение протоколов следственных действий из системы доказательств, однако дает представление о характере процессуальных ошибок (нарушений), допускаемых при расследовании преступлений, способных повлечь за собой ошибки суда.

Многие процессуальные нарушения не могут быть восполнены при рассмотрении дела в суде. Например: осмотр без участия понятых, изъятие вещественных доказательств в отсутствие понятых и если полученные таким образом доказательства были использованы при постановке приговора, то при новом разбирательстве они будут исключены как недопустимые. Отказ от их использования может существенно повлиять на выводы суда.

4. Уголовно-правовые ошибки. Как известно, состав преступления представляет собой совокупность признаков, характеризующих определенный вид деяний как общественно опасных и караемых уголовно-правовым наказанием.

124

Состав преступления выполняет в уголовном судопроизводстве двоякую функцию: поисковую и логическую. Поисковая функция состоит в том, что следователь (суд), оперируя полученными фактическими данными, определяет к какому из составов они более всего подходят. Так они выходят на квалификацию преступления. Однако поисковая функция этим не исчерпывается. Определив в начале состав преступления, следователь (суд) осуществляет поиск (отбор из многообразия фактов) тех данных, которые должны иметь место при правильной квалификации.

Логическая функция состава заключается в том, что состав является большой посылкой силлогизма, где малой посылкой будет конкретное деяние. Такое деление на две функции позволяет лучше уяснить природу уголовно-правовых ошибок.

Уголовно-правовая ошибка может иметь место при неправильном истолковании правовых понятий, характеризующих состав преступления. Чаще всего это может быть, когда данные понятия носят общий характер и не раскрываются в достаточной мере в законе.

Ошибка при квалификации преступления может оказаться следствием другой ошибки - при установлении фактов, образующих состав преступления. При этом факты неприступного деяния могут быть квалифицированы как преступные. Или наоборот - преступные деяния истолкованы как правомерные.

Однако и при правильном истолковании правовой нормы, и при достоверном (полном) установлении фактов возможна ошибка логического свойства. Преступное деяние квалифицируется не по той статье УК, которую следует применить к этому деянию.

Особое место занимают ошибки суда в определении меры наказания. Так как эти ошибки являются специфическими судебными, и не распространяются на все правосудие, мы позволим себе их не касаться, имея в виду направленность нашего исследования.

Приведенная классификация уголовно-правовых ошибок имеет своей целью дать общее представление об ошибках этого рода, возможно вполне достаточного для последующего анализа следственных ошибок. В реальности классификация таких ошибок может быть более дробной (детальной), затрагивая в качестве основания деления такие элементы состава преступления как: объект, предмет, субъект, объективная сторона, субъективная сторона.

125

Возможно и «наложение» одних ошибок на другие. Так, уголовно-процессуальные ошибки часто влекут за собой уголовноправовые. А ошибки в квалификации преступления ведут к ошибкам

ввыборе вида и меры наказания.

5.Латентные ошибки (скрытые, не выявленные). Применительно к судебным решениям наличие латентных ошибок предполагается в не обжалованных и не опротестованных приговорах. Иногда латентные ошибки выявляются и в решениях надзорных инстанций. Возможно обнаружение латентных ошибок по результатам вмешательства прессы, видных ученых.

Так же неопределенно трактуются в литературе латентные следственные ошибки. Г.А. Зорин пишет: «Латентные ошибки, скрытые ситуацией, невидимые даже опытному профессионалу являются первоосновой всех следственных ошибок». Общее определение латентных ошибок выглядит у автора следующим образом.

«Латентная следственная ошибка - это недостижение следователем запланированного результата вследствие избрания неадекватных ситуации форм деятельности при восприятии

информации и ее переработке, оценке следственных ситуаций и принятии решения, реализации принятых решений»246.

В целом же, возвращаясь к классификации ошибок правосудия, следует подчеркнуть, что приведенными пятью группами классификация таких ошибок не исчерпывается. Она отражает лишь деление на наиболее значимые группы ошибок. Наряду с этим можно говорить о психологических ошибках, ошибках суда, связанных с некритическим отношением к выводам предварительного расследования, ошибках в оценке отдельных видов доказательств и др.

Мы постарались представить в обобщенном виде ошибки, которые мы именовали ошибками правосудия, т.е. ошибками, в равной мере относящимися как к судебной, так и следственной практике (и прокурорской - при утверждении обвинительного заключения (акта), при осуществлении обвинения в суде). Приводимый в литературе анализ следственных ошибок, судебных ошибок укрепляет нас во мнении о возможности объединения тех и других в собирательное понятие - ошибки правосудия. Исключением представляются ошибки, связанные с определением вида и меры

246 Зорин Г.А., Левонец В.И. Криминалистическая методология преодоления латентных ошибок. - Гродно, 1994. - С. 5, 20.

126

наказания, являющиеся специфическими судебными. В свое время Р.С. Белкин справедливо отметил: «Природа судебных ошибок не отличается от природы следственных или экспертных»247. Отождествление следственных и судебных ошибок Р.С. Белкиным не вызывает сомнений. Что касается их объединения с экспертными, то здесь все не так просто. Если говорить о природе ошибок, т.е. о познавательной стороне, то действительно, ошибки познания могут быть одни и те же и у судьи, и у следователя, и у эксперта. Если же иметь в виду собирательную классификацию, рассмотренную нами выше, где нашли отражение и ошибки восприятия, понимания, мышления, и ошибки процессуальные и уголовно-правовые, то естественно ошибки эксперта будут отличаться. В частности он не может по самой природе судебной экспертизы в уголовном процессе совершить ошибки, относящиеся к категории уголовно-правовых. Даже в тех случаях, когда ему приходится решать вопросы в связи с нарушением правил, носящих полутехнический, полуправовой характер (например, ПДД).

Что касается следственных и судебных ошибок, то они действительно общие. В этом легко убедиться, если привести классификацию следственных ошибок, даваемую в литературе. Так, В.И. Левонец делит следственные ошибки на: уголовно-правовые; организационно-тактические; психологические; комплексные248. Все их можно обнаружить и в деятельности судьи.

Г.А. Зорин приводит классификацию еще более близкую к судебным ошибкам: уголовно-процессуальные, уголовно-правовые, организационно-тактические249. Сходную классификацию следственных ошибок мы находим и в работе Н.Л. Гранат250.

Заслуживает внимания классификация судебных ошибок (и подход к этой классификации) нашедшая отражение в работе В.И. Фалеева251. Автор делит судебные ошибки на две большие категории: основные и дополнительные. Основными ошибками, по его мнению, следует считать те, совершение которых влечет за собой

247Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. - М., 2001. - С. 193.

248Левонец В.И. Криминалистическая методология преодоления латентных ошибок. -

Гродно, 1994. - С. 49.

249Зорин Г.А. Теоретические основы криминалистики. - Минск, 2000. - С. 286.

250Гранат Н.Л. Следственные ошибки: понятие, виды и причины //Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. - М., - 1983. - № 76.

251Фалеев В.И. Уголовно-процессуальные аспекты выявления и устранения судебных ошибок: Автореф. дис. … канд.юрид.наук. - Калининград, 2002.

127

отмену или изменения приговора. Основанием для классификации ошибок этой категории автор принимает ст. 379 УПК РФ, в соответствии с которой приговор может быть отменен или изменен как незаконный или необоснованный.

Эти основания уже приводились нами ранее в данном параграфе. К дополнительным судебным ошибкам автор относит такие ошибки, совершение которых непосредственно не влечет за собой

отмену приговора или его изменение, а именно:

-организационно-тактические;

-психологические;

-организационно-технические;

-комплексные.

Такая классификация тоже имеет право на существование, хотя нетрудно заметить, что дополнительные ошибки являются повторением классификации следственных ошибок. Данное положение лишь подтверждает наше утверждение о правомерности понятия «ошибки правосудия», понимая под ним обобщенное представление об ошибках общего порядка для судей, следователей, прокуроров.

Вместе с тем мы отдаем себе отчет в том, что приведенные классификации ошибок носят в значительной мере формальный характер, указывая на ту область права (материального, процессуального), к которой относятся ошибки.

Сущностно-содержательная (гносеологическая) природа ошибок иная. В некоторой степени ее обозначил в своей классификации следственных ошибок Г.А. Зорин252. Здесь в качестве основания деления взяты следующие компоненты, характеризуемые автором по отношению микроструктуры следственной деятельности:

а) ошибки восприятия (прием информации по сенсорным каналам);

б) ошибки переработки, оценки информации при принятии решений;

в) ошибки при реализации принятых решений; г) ошибки обратной связи;

д) ошибки осознанные следователем в процессе или после выполнения следственного действия;

е) ошибки, не замеченные следователем.

Такая классификация нацеливает в большей мере на анализ познавательного процесса (судебного познания, познания в рамках

252 Зорин Г.А. Теоретические основы криминалистики. - С.277-278.

128

судопроизводства) и этим выгодно отличается от других классификаций ошибок правосудия.

Представляется, что за формальной стороной ошибок правосудия, стороной очень важной в условиях формализации судопроизводства, всегда надо уметь найти гносеологические корни допускаемых ошибок. Они, эти корни, по большей части являются следствием неправильного (дефектного) познания, результатом слабого владения (невладения) всем тем научным аппаратом, который был рассмотрен частично ранее.

В этой связи нельзя не вспомнить один из тезисов Р.С. Белкина, когда он считал неверным относить к судебным ошибкам односторонность или неполноту судебного следствия, а также существенные нарушения процессуального законодательства. По мнению Р.С. Белкина, это не ошибки, которым свойственна непреднамеренность, а профессиональные упущения, никак не относящиеся к добросовестным заблуждениям.

С одной стороны с этим можно согласиться, так как односторонность и неполнота судебного следствия, нарушение уголовно-процессуального закона могут проявляться в профессиональной деятельности только малоквалифицированного судьи. Вместе с тем не так-то просто установить четкие критерии для разграничения профессиональных упущений судьи и его добросовестных заблуждений. Чтобы понять, с чем мы имеет дело, нам следует обратить внимание на психологические особенности личности (судьи), разумеется, учитывая и уровень его профессиональной подготовки.

Одним словом, с какой бы стороны мы не подходили к анализу ошибок правосудия (и их классификации), мы неизбежно выйдем на необходимость анализа познавательного процесса субъекта действующего в сфере судопроизводства.

Тем самым мы вновь возвращаемся к уже упоминавшемуся классическому тезису о том, что путь познания истины сам тоже должен быть истинным.

129

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящем пособии рассмотрены актуальные вопросы, касающиеся гносеологической природы понятийной категории «внутреннее убеждение», методологии формирования внутреннего убеждения следователя как ключевой фигуры предварительного расследования, а также дана общая характеристика ошибок уголовного судопроизводства.

Выводы данного пособия можно разделить следующим образом:

1.Внутреннее убеждение как субъективно-объективная (объективизированная) категория должно являться непременным атрибутом имеющих процессуальное значение выводов, связанных с исследованием и оценкой фактических данных, формируемых не только субъектами, указанными в ст.25 УПК Республики Казахстан и 17 УПК Российской Федерации, но и другими участниками процесса (экспертом, специалистом, защитником).

2.Структура (элементы структуры) внутреннего убеждения рассматривается в юридической литературе применительно к общим (типовым) характеристикам этой понятийной категории.

3.Имеются все основания говорить о необходимости дифференцированного подхода к формированию внутреннего убеждения субъекта с учетом его процессуального статуса и иных моментов.

4.Формирование внутреннего убеждения, требующее для этого привлечения данных комплекса гуманитарных наук, должно рассматриваться на уровне методологии, а не простого суммирования необходимых методов познания (эмпирических, теоретических).

130