Очерки интеллектуальной истории России. Раннепетровский период

Очерк третий. Загадка «Великой особы». Европейские странствия князя Петра Алексеевича Голицына (1697–1699)

послами Францем Лефортом, Федором Головиным и Прокопием Возницыным 1.

От этого предположения пришлось, однако, отказаться, поскольку маршруты Петра I и неизвестной Особы (будем называть ее пока Анонимом) очевидным образом не совпадали. Русский царь, как хорошо известно, после Голландии поехал в Англию; потом, вернувшись на континент, направился через германские земли в Вену, а оттуда, согласно официальным данным, сразу двинулся в Москву, так и не посетив ранее планируемую Италию. Наш Аноним, напротив, в Англии не был, а, спустившись из Голландии в Южную Европу, проделал обширное турне по Италии (посетив Венецию, Флоренцию, Рим, Ливорно, Геную, Милан и снова вернувшись

вВенецию), а потом, прежде чем направиться домой

вРоссию, зачем-то снова съездил в Голландию.

Загадка удивительного Анонима подвигла историков внимательнее приглядеться к другим кандидатам в «Великие особы». Последовательно отпали имена именитых русских вояжеров конца XVII в.  — победителя турок, воеводы Бориса Петровича Шереметева, впоследствии генерал-­фельдмаршала; и свояка царя (оба были женаты на сестрах Лопухиных), князя Бориса Ивановича Куракина. Дневники этих путешествий тоже опубликованы, и эти маршруты еще менее похожи на траекторию нашего Анонима:

1  Гузевич Д., Гузевич И. Великое посольство. Рубеж эпох, или Начало пути: 1697–1698. СПб.: Дмитрий Буланин, 2008. — 696 с.

101

Очерки интеллектуальной истории России Раннепетровский период

иШереметев 1, и Куракин 2 в 1697 г. сразу направились из Москвы на юг, через Вену в Италию, и, в отличие

иот царя, и от Анонима, в Северной Европе не были.

Впоследние годы отдельные нетерпеливые авторы начали вообще склоняться к мысли (на наш взгляд, глубоко ошибочной), что поименование автора загадочного дневника Великою особою — всего лишь заблу-

ждение ранних переписчиков злополучных путевых записок, по неразумию принявших автора за царя Петра Алексеевича. Соответственно, Анонима стали искать среди второразрядных участников Великого посольства, по каким-то причинам «отколовшихся» от головной группы. Например, авторитетные историки Д.Ю. и И. Д. Гузевичи в своей обширной монографии потратили немало усилий для доказательства того, что под именем «Великой особы» скрывался всего лишь … «праздный турист», царский стольник Алексей Петрович Измайлов. Авторы так и пишут: «Он просто первый московит, свободно путешествующий по Европе для собственного удовольствия… Перед нами текст абсолютно праздного человека, не обремененного постоянными поручениями и необходимостью учиться, первый и, кстати, единственный за всю петровскую эпоху чисто туристический дневник» 3.

1  Кара-Мурза А. А. Борис Петрович Шереметев // Кара-­ Мурза А. А. Знаменитые русские о Венеции. М.: Изд-во Ольги Морозовой,­ 2019. С. 117–130.

2  Кара-Мурза А. А. Борис Иванович Куракин // Кара-­ Мурза А. А. Знаменитые русские о Венеции. М.: Изд-во Ольги Морозовой,­ 2019. С. 82–93.

3  Гузевич Д., Гузевич И. Великое посольство. С. 446, 427.

102

Очерк третий. Загадка «Великой особы». Европейские странствия князя Петра Алексеевича Голицына (1697–1699)

Я, разумеется, никак не могу согласиться с такой наивно-облегченной интерпретацией серьезных, на мой взгляд, событий. Вот уж, поистине: «гора родила мышь…». Со своей стороны, предлагаю собственную версию, и суть ее в следующем: под именем «Великой особы», по личному заданию царя Петра, по Европе разъезжал его близкий друг (и родственник, кстати) князь-­ Гедиминович Петр Алексеевич Голицын (1660–1722).

Князь П. А. Голицын родился в семье ближнего боярина царя Алексея Михайловича, князя Алексея Андреевича Голицына (1632–1694), основателя самой мощной, третьей ветви княжеского рода Голицыных («Алексеевичей»), восходящего к Великому князю литовскому Гедимину. Матерью князя Петра была княжна Ирина Федоровна Хилкова, а старшим братом — князь Борис Алексеевич Голицын (1654–1714), один из главных наставников царевича Петра Алексеевича, его «дядька»: с 1676 г. (т. е. с четырехлетнего возраста царевича) его комнатный стольник, а с 1682 г.  — кравчий.

Свои позиции в элите Русского царства князь Борис Голицын удержал и в годы регентства царевны Софьи, когда московским правительством руководил его двоюродный брат и близкий приятель, представитель другой ветви Голицыных («Васильевичей») князь Василий Васильевич Голицын.

Карьера Бориса Голицына круто пошла в гору после победы в 1689 г. клана Нарышкиных (родственников царя Петра со стороны матери) над ранее доминирующим кланом Милославских. Тогда влияния Б. А. Голицына хватило на то, чтобы спасти жизнь

103

Очерки интеллектуальной истории России Раннепетровский период

свергнутому с пьедестала двоюродному брату Василию и заменить неминуемую, казалось, смертную казнь на вечную ссылку на далекий Север. Понятно ведь, что публичное умерщвление Василия Голицына (которого требовали Нарышкины и, прежде всего, брат вдовой царицы Натальи влиятельный Лев Кириллович) сильно пошатнуло бы авторитет всего рода Голицыных.

Князь Петр Алексеевич Голицын зимой 1684 г. был пожалован к двенадцатилетнему «младшему царю», своему полному тезке, в комнатные стольники. К тому времени он уже был женат на дочери князя Ивана Алексеевича Воротынского — княжне Анастасии. Тот Воротынский был, как известно, свояком царя Михаила Федоровича: женаты они были на сестрах Марии и Евдокии Стрешневых. Таким образом, первая жена Петра Голицына (последняя в роду Воротынских, она умерла в 1691 г.), приходилась троюродной сестрой царю Петру I. Тем самым князь П. А. Голицын оказался на тот момент единственным Голицыным, породнившимся с царствующей династией Романовых. Если учесть, что его опальный двоюродный брат Василий Васильевич (в честь которого в 1682 г. Петр Голицын назвал своего первенца 1), будучи в зените славы, не стесняясь, позволял называть себя «великим Голицыным», то предположение, что и амбициозный князь Петр Алексеевич (современник о нем скажет: «человек прыткий и шибкий») вполне мог посчитать себя той самой Великой особой, не покажется чересчур дерзким.

1  Голицын Н.Н. Род князей Голицыных. С. 133.

104

Очерк третий. Загадка «Великой особы». Европейские странствия князя Петра Алексеевича Голицына (1697–1699)

Так почему же прежние исследователи так поспешно исключили князя Петра Голицына из числа возможных кандидатов в «Великие особы»? К этому были, на первый взгляд (но, подчеркну, только на первый), свои причины. Прежде всего, хорошо известны документы, подписанные самим Петром I, где именно князь П. А. Голицын назначался руководителем одной из двух групп царских стольников, направляемых для обучения морскому делу в Венецию, а потом в морскую школу «Наутика» капитана Марко Мартиновича в принадлежавшем Венеции городке Перасте в Которской бухте. Именно эти документы фигурировали потом и при проезде стольников через Вену (например, в донесениях венецианского посла при цесарском дворе), а затем и при представлении московитов непосредственно правительству Венецианской республики.

Заметим при этом, что ни один документ того времени не фиксирует физического пребывания князя Петра Голицына в составе группы, направлявшейся

вВенецию и Пераст. Вообще, личное присутствие П. А. Голицына в Венеции в 1697 — начале 1698 гг. отмечают лишь два источника, и оба весьма сомнительные. Это, во первых, записи одного из сотрудников Б. П. Шереметева, вроде бы видевшего Петра Голицына среди московских стольников, встретивших

вянваре 1698 г. приехавшего в Венецию уже прославившегося полководца 1. И, во вторых, свидетельство

1  Путешествие по Европе боярина Б. П. Шереметева 1697–1699 (под ред. Л. А. Ольшевской, А. А. Решетова, С. Н. Травникова). М.: Наука, 2013. С. 48, 134.

105

Очерки интеллектуальной истории России Раннепетровский период

известного своей неуравновешенностью киевского архимандрита Тарасия Каплонского, якобы встретившего Петра Голицына в составе группы московитов по дороге из Бари в Рим осенью 1697 г.1

Рискую оспорить точность этих «свидетельств». Более чем вероятно, что при наличии в составе группы стольников, приехавшей в Венецию, аж трёх Голицыных, Петра могли попросту спутать с его младшим братом Федором. Во всяком случае, гораздо большего доверия заслуживают мемуары другого автора, прекрасно знавшего всех русских фигурантов того вояжа в лицо. В известном сочинении «Путешествие стольника П. А. Толстого по Европе» читаем запись от 10 июня 1698 г.: «За два часа до ночи приплыли мы под город, которой называется

провинции, от города Дубровника 40 миль италиянских. Под тем городом наехал я своих москвичей на корабле: князя Дмитрея, князя Федора Голицыных, князя Андрея Репнина, князя Ивана Гагина, князя Юрия Хилкова, князя Бориса Куракина и иных…» 2

Стольник Петр Андреевич Толстой, как видим, точно фиксирует присутствие в группе московитов,

1  Плохинский М.М. Путешествие иеромонаха Тарасия Кап ­лон­ ского в Италию в конце XVII столетия // Сборник Харьковского Историко-­филологического общества, 1896, т. 8. С. 292.

2  Путешествие стольника П. А. Толстого по Европе. 1697–1699 (ред. Л. А. Ольшевская, С. Н. Травников). М.: Наука, 1992. С. 116. См. также: Кара-Мурза А. А. Русские посланцы Петра I у мощей св. Николая в Бар-граде // Барградский сборник. № 1 (под ред. М. Г. Талалая). М.: Индрик, 2019. C. 41–68.

106

Очерк третий. Загадка «Великой особы». Европейские странствия князя Петра Алексеевича Голицына (1697–1699)

совершавших учебное плавание на предоставленном венецианским Сенатом корабле капитана Иво Лазаревича, лишь двух князей Голицыных: Дмитрия Михайловича (двоюродного брата князя Петра) и Федора Алексеевича (его родного младшего брата), но никак не самого П. А. Голицына. Оно и понятно: князя Петра Алексеевича Голицына тогда еще в Которской бухте быть не могло — он выполнял другое, личное задание русского царя.

Моя версия состоит в том, что Петр Алексеевич Голицын не уехал в Венецию со своей группой в начале 1697 г. И причина этого была более чем серьезна: он был привлечен к следствию о т. наз. «заговоре Цыклера — Соковнина — Пушкина». Главные обвиняемые по этому делу (замышлялось убить царя Петра во время подстроенного заговорщиками пожара) были казнены в Преображенском 4 марта 1697 г., за несколько дней до отъезда Великого посольства из Москвы.

Во время допросов руководитель заговора, стрелецкий полковник Иван Цыклер дал под пыткой показания на окольничего Алексея Соковнина, в которых фигурировал и князь Петр Голицын: «Был я в доме у Алешки Соковнина…, и он, Алешка, меня спрашивал: каково стрельцам? Я сказал, что у них не слыхать ничего. Алешка к моим словам молвил: где они, б…. дети, передевались? знать, спят! где они пропали? можно им государя убить, потому что ездит он один, и на пожаре бывает малолюдством, и около посольского двора ездит одиночеством. Что они спят, по се число ничего не учинят?… Я ему говорил: пеняешь ты на стрельцов,

107

Очерки интеллектуальной истории России Раннепетровский период

а сам того делать не хочешь, чтоб впредь роду твоему в пороке не быть. И Алексей сказал: нам в пороке никому быть не хочется, а стрельцам сделать можно, даром они пропадают же. Князь Петр Голицын — человек прыткий и шибкий, мы чаяли от него, что то всё учинит над государем (курсив мой.  — А.К.)…» 1

В старой биографической энциклопедии «Род князей Голицыных» написано: «Князь Петр Алексеевич…, посланный Петром В.<еликим> обучаться за границу, единственный из князей Голицыных, подверженный пытке (в 1697 году) (курсив мой. — А.К.)» 2. Факт пыток Петра Голицына в ходе следствия по «делу Цыклера» подтверждается и другими авторитетными источниками 3.

Как бы там ни было, разбирательство заняло определенное время и окончилось для князя П. А. Голицына благополучно: он был полностью оправдан. Наверняка сказалось влияние старшего брата Бориса Алексеевича, а, главное боярина Тихона Никитича Стрешнева, родственника Голицыных, оставленного царем Петром координировать на Москве все гражданские структуры.

…А 11 мая 1697 г., через два месяца после отъезда Великого посольства, Москву покинула «Великая

1  Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. 3, тт. XI–XIV (2 е изд.). СПб.: Т-во «Общественная польза». Стлб. 1165.

2  Голицын Н.Н. Род князей Голицыных. Т. 1. СПб.: типография И.Н. Скороходова, 1892.

3  Шереметев П.С. Владимир Петрович Шереметев. 1668–1737. М.: Синодальная типография, 1913–1914, т. 1. С. XII–XIII.

108

Очерк третий. Загадка «Великой особы». Европейские странствия князя Петра Алексеевича Голицына (1697–1699)

особа» (наш Аноним), и направилась она не на юг, в Венецию, вслед за уехавшими стольниками, а вдогонку за царем Петром — в Северную Европу. Если это князь Петр Алексеевич Голицын, то почему он поступил таким образом?

Этому есть вполне логичное объяснение. Князь Петр Голицын просто обязан был лично объясниться перед царем и передать ему оправдательные бумаги от Тихона Стрешнева, Федора Ромодановского, Бориса Голицына. Надо или не надо было ему теперь ехать

вВенецию, как ранее предполагалось, тоже предстояло решить царю Петру.

Выскажу еще одно дополнительное соображение. Вместе с привлеченным к следствию по делу о заговоре князем Петром Голицыным (возможно, после освобождения ему потребовалось время на лечение),

вМоскве, похоже, задержался и его родной племянник, планировавшийся в состав Великого посольства, 26 летний князь Алексей Борисович Голицын — сын Бориса Алексеевича, друг детства уехавшего в Европу царя Петра. О том, что Алексей Голицын оставался

вМоскве до разрешения судьбы родного дяди, говорят следующие факты. Согласно биографическому словарю рода Голицыных, жена Алексея Голицына, княгиня Анна Ивановна, родила сына Якова 11 марта 1697 г. (фактически в момент отправления Великого посольства) 1. А следующий ребенок, княжна Екатерина Алексеевна, родилась 24 января 1698 г.,2 что доказывает, что, по крайней мере, весь апрель предыдущего года

1  Голицын Н.Н. Род князей Голицыных. С. 143.

2  Там же.

109

Очерки интеллектуальной истории России Раннепетровский период

князь Алексей Борисович еще находился в Москве, хотя в начале осени его уже видели в Голландии.

Маршрут отправившейся из Москвы в середине мая 1697 г. «Великой особы» первоначально очень похож на маршрут Великого посольства: из Москвы через Новгород к Балтике и далее в Голландию. Судя по записям, Аноним стремится нагнать царя (подолгу задерживавшегося в некоторых городах), что в итоге ему удается: в середине сентября он нагоняет Посольство в Амстердаме. Пометки в записной книжке, как мне кажется, вполне доказывают, что речь идет именно о князе Петре Алексеевиче Голицыне.

Вот запись о посещении Великим посольством депутатов Генеральных штатов в Гааге: «Из Амстердама приехали в Гаагу сентября 15 го числа. Встреча была за две версты до города…, под нас 50 карет о 6 конях, а сидели по два человека. Я сидел с кн. Алексеем Голицыным (выделено мной.   — А.К.)» 1. Это более чем естественно: нагнавших Посольство в Голландии Голицыных — дядю и племянника — разумеется, сажают вместе в одну карету. Предположение, что к другу царя, князю-­Гедиминовичу могли подсадить какого-то «праздного туриста», например, «стольника Измайлова», кажется мне абсолютно нелепым.

А вот следующая запись Анонима из Гааги: «На другой день приезжали подчивать господин Вытцин (бургомистр Николас Витсен.   — А.К.), да два человека стат (депутатов)… На приезде были у статов в каретах; ехали по два человека о шести

1  Записки неизвестной особы… С. 164.

110