Межотраслевой подход в юридической науке экономика. Право. Суд. Сборник материалов Международной научно-практической аспирантской конференции памяти В

Вступительное слово (стенограмма)

что Катя Иванова Вам нравится больше всех, она возглавляет Управление Министерства юстиции, я их всех не перечислю, и прокуратура тоже, т.е. в этой части вырастить людей, которые помогут твоей стране стоять на правильных рельсах и двигаться вперед, – тоже выполнено, мы таких людей вырастили, и все они защитились в этом совете Академии госслужбы, РАНХиГС, который создал Вениамин Федорович и который ставил такую задачу, чтобы чиновники нашей страны были воспитаны правильно, выращены в хороших условиях и служили нашей Родине.

А то, что касается того, что, может быть, я не выполнила, как он мне говорил «никогда не сдавай позиции, но находи хитрый путь», этому, конечно, я не научилась. Позиции не сдаю, хитрый путь находить не умею, поэтому как была бита, так бьют до сих пор.

Что касается науки, то не останавливаюсь, написала книжку и дала себе слово, что это последняя книга, потому что мне кажется, что все-таки после определенного возраста мозги стареют. Нет, ребята, остановиться не могу, все-таки, наверное, напишу о соотношении «Mala fides» и «Bona fides». Поэтому даже в этой части функционируем, как Вениамин Федорович, до самого последнего часа. Спасибо ему. Я о нем так часто вспоминаю, это просто странно, как будто он все время рядом, но он и есть все время рядом, а мы будем продолжать делать то дело, на которое он нас наставил.

Спасибо.

ЗАЙЦЕВ О.В.

Татьяна Николаевна, большое спасибо. Очень проникновенное выступление. Татьяна Николаевна – судья Суда Евразийского экономического союза, доктор юридических наук, профессор. Татьяна Николаевна, большое спасибо. Действительно, на Вашем примере понимаешь, что есть какие-то, скажем, высшие закономерности, но не в смысле Высший Суд, а просто закономерности профессионализма. Действительно, так как Вы строили свой жизненный путь вместе с Вениамином Федоровичем, и в результате то место, где Вы сейчас работаете, и как работаете, конечно, это производит неизгладимое впечатление.

Уважаемые коллеги! У нас в гостях, несмотря на то, что это Конференция, но какое-то теплое домашнее собрание, Рустем Тимурович Мифтахутдинов – судья Высшего Арбитражного Суда в отставке, кандидат юридических наук, тоже выпускник диссертационного совета Вениамина Федоровича. Рустем, пожалуйста.

21

Вступительное слово (стенограмма)

МИФТАХУТДИНОВ Р.Т.

Добрый день, коллеги!

Я рад всех приветствовать, очень рад видеть Владимира Васильевича, Владимира Львовича. Действительно, два с половиной года с Олегом Владимировичем мы периодически встречаемся на научных мероприятиях, Татьяну Николаевну тоже рад видеть. Те два с половиной года, которые мне посчастливилось поработать в Высшем Арбитражном Суде вместе с Владимиром Львовичем, наверное, самые счастливые годы в моей профессиональной жизни, потому что это, действительно, была практическая, научная теплица с уникальным коллективом, с уникальным взаимоотношением. Конечно, костяк этой теплицы был взращен именно Вениамином Федоровичем Яковлевым.

Тема моя называется «Роль Вениамина Федоровича Яковлева в становлении и развитии экономического правосудия», но я тоже, наверное, пущусь, как и все, в личные воспоминания, знакомство с ним, тем более я, наверное, самый молодой из сегодняшних выступающих, оказалось, что Владимиру Львовичу практически в сыновья гожусь.

Знакомство состоялось в 2003 г. с Вениамином Федоровичем, когда я был еще помощником у судьи Арбитражного суда Республики Татарстан, приехал на учебу в Москву, первая учеба была. Нам и судьи, и те, которые ездили на учебу, говорили: «У вас в конце обязательно будет читать Вениамин Федорович последнюю лекцию». И действительно, это была традиция, которую знали все работники судебной системы,

ик судьям, и к помощникам на повышение квалификации обязательно на последнюю лекцию приходит сам Председатель Высшего Арбитражного Суда, читает лекции, и эта лекция самая интересная. Действительно, нас готовили, что самое большее, что вы сможете получить, – на этом мероприятии.

Действительно, все ждали, все девушки не спали ночь, ребята ботинки начищали и т.д. Заходит человек – маленький, щупленький, невысокий в аудиторию, его за трибуной даже и не видно было толком, но при этом этот человек тут же заполняет собой все пространство таким голосом, который проникает абсолютно до самых глубин твоего тела и начинает рассказывать. И первое, что шокирует, он говорит: «А вы меня, пожалуйста, в любой момент прерывайте, перебивайте

изадавайте мне вопросы», и в аудитории такое смятение: как так, как можно перебивать выступающего такого уровня, но потихонечку начинают смелеть, задавать вопросы. Где-то уже через полчаса создается впечатление, что мы этого человека знаем всю жизнь. И действительно, кто-то, осмелев, начинает говорить о проблемах в судах, что они как

22

Вступительное слово (стенограмма)

помощники видят, что здесь неправильно. Вениамин Федорович им отвечает, рассказывает и т.д.

Я был старостой группы и меня просят после замечательной лекции, после аплодисментов сказать ему ответное слово, благодарность от аудитории. Я говорил и опять завязался диалог, я стою у трибуны, даже где-то фотография осталась, и еще минут 40 после лекции эта беседа продолжатся, ответное слово перетекает в беседу, взаимодействие, и он мне говорит потом: «Останьтесь, пожалуйста». Оставляет меня, спрашивает: как зовут, откуда, из какого суда, все записывает: «А можете мне написать – тут такая-то девушка мне вопросы задавала, такой-то молодой человек мне вопросы задавал, можете мне сказать, кто это из помощников, из каких судов, фамилии?» Я ему все это написал на листочке, передал. Это было первое знакомство. Затем, не знаю, возымело это действие, не возымело, но буквально через полгода после учебы, как раз я только достиг того возраста, когда можно стать судьей, вызывает председатель нашего суда и мне говорят, что «обо мне очень хороший отзыв, в том числе сверху, и не хочу ли я, наконец-то, стать судьей?»

Поэтому не могу сказать, было ли это прямым совпадением, но затем, уже став судьей, другая глобальная встреча, которая в моей жизни произошла, это Василий Владимирович Витрянский, который тоже приехал как куратор нашего суда первой инстанции на встречу с судьями, тоже завязался диалог, и он мне предложил как раз: не хотите ли Вы написать работу научную, кандидатскую? Я 7 лет ее писал, с 2005 до 2011 г., тогда защита состоялась в принципе, работая по совместительству судьей, и периодически Василий Владимирович меня приглашал на заседание совета, чтобы я посмотрел, как там все проходит, и тогда мы с Вениамином Федоровичем уже познакомились гораздо плотнее. И он рассказал очень много вещей, о которых я знал как человек, пришедший в судебную систему помощником с 2000-х гг.

вАрбитражный Суд Республики Татарстан, при этом я пришел еще

вВысший Арбитражный Суд Республики Татарстан, сейчас, наверное, для кого-то это будет очень странно выглядеть, но мне посчастливилось тоже поработать в двух Высших Арбитражных Судах, в том числе в Высшем Арбитражном Суде Республики Татарстан, который просуществовал практически до августа 2001 г. в таком статусе. И я помню времена, когда действительно не направляли решения, тогда по Конституции Республики Татарстан решение было окончательным, дела не направлялись на пересмотр в Москву, как раз со ссылкой на Конституцию Республики Татарстан и т.д., т.е. тот самый

23

Вступительное слово (стенограмма)

парад суверенитетов, который был в середине 90-х гг., он уже затухал к концу 2000-х гг., я его застал.

На одной из защит диссертации Вениамин Федорович как раз рассказал, как удалось это все преодолеть. И одним из тех, кто очень яро настаивал на суверенитете внутри России, был Председатель, буквально я пришел в судебную систему, а он в тот момент стал Председателем кассационной инстанции Поволжского округа, и он был очень ярым, можно сказать, националистом, который считал, что должно все таким образом развиваться. И как раз Вениамин Федорович рассказал, что после очень долгой беседы с ним он все-таки убедил его не заниматься такими взглядами, а идти по пути централизации, и как компромисс он ему предложил как раз должность Председателя кассационной инстанции, а до этого он был Председателем первой инстанции. Все это будоражило, соответственно, и сразу после этого, можно сказать, все сошло на нет, произошло встраивание Арбитражного Суда Республики Татарстан в систему, и тот, кто раньше отстаивал суверенитет, наоборот, стал горячо поддерживать уже единство судебной системы.

Вот такие очень необычные первые впечатления. И действительно, это уникально, потому что о чем они говорят? Человек, находясь даже на таком высоком посту, думал о школе, о развитии, о подборе кадров, о том, какое значение имеют кадры для формирования судебной системы. О чем он нам говорил тогда на первой лекции? Конечно, немногое сбылось, но тогда это было начало 2000-х, он как раз рассказывал, что у него одна из идей главных, чтобы правосудие было эффективным, максимально разгрузить судей от рутины, увеличить штат по зарубежному образцу помощников судьи и клерков судей, чтобы не один помощник на судью был, а чтобы был, действительно, штат, аппарат, идти не по экстенсивному пути развития с большим количеством судей, а именно идти по пути развития аппарата мощного. По сути, это была научная школа, т.е. он как раз говорил, что вокруг суда должна быть серьезная научная база.

Он говорил о проблемах банкротства. Это была как раз та стезя, которой я занимался и продолжаю заниматься, и сейчас Татьяна Николаевна упомянула, мы в очень близких отношениях с Еленой Викторовной Моховой и развиваем тоже магистерскую программу по банкротству в рамках Санкт-Петербургского университета. Это соединение, которое тогда произошло, действительно, какими-то невидимыми нитями всех держит и продолжает удерживать. Вениамин Федорович тоже очень верно говорил о том, что общество должно дозреть до системы права, особенно это было применительно к банкротству,

24

Вступительное слово (стенограмма)

он говорил, что в принципе у нас неплохой закон, и надо сказать, что первые законы о банкротстве по своей сути были неплохими, но общество тогда к той модели еще не было готово, не была сформирована школа, не была сформирована практика, не было достаточного количества подготовленных судей и т.д.

То есть все это приводило к тому, о чем говорил Вениамин Федорович, что, к сожалению, Закон «О банкротстве» используется недобросовестными лицами в недобросовестных целях, а не для тех целей, для которых он существовал, для развития экономики. Надо сказать, что сейчас как раз в Государственную Думу внесен мегапроект по банкротству. Пояснительная записка к этому мегапроекту – это примерно те слова, которые Вениамин Федорович говорил о законодательстве «О банкротстве» в 2000-х гг.

Защита, которой всегда руководил в своем совете Вениамин Федорович, всегда была отдельным событием, особенно встречи на банкете, после защиты. Он просто также заполнял собой весь стол, разговаривал, рассказывал анекдоты; и в конце своего выступления скажу, что это был человек уникального чувства юмора. Глядя на него, не создавалось впечатление, о чем Владимир Львович сказал, что у человека была тяжелая жизнь, казалось, что он такой открытый, добрый баловень судьбы, у которого все легко.

Давайте я в конце анекдот расскажу, который, наверное, тоже сейчас актуален с точки зрения развития законодательства о юридических лицах о банкротстве. Как раз у меня защита была по теме «Проблемы оптимизации правового регулирования прекращения юридических лиц без правопреемства». Вениамин Федорович на банкете после моей защиты рассказал такой анекдот. «Сидят два обманутых предпринимателя и один другому говорит: “Я тебе говорил – «бандитские рожи», а ты – «юридические лица, юридические лица»”. Вот такой короткий анекдот, но примерно он показывал, как работает и в том числе для чего работает судебная система, защищая граждан от тех самых бандитских рож.

Я очень рад всех видеть. Надеюсь, наша такая больше семейная пленарная часть поможет открыть завесу о том, кто был и какую роль сыграл Вениамин Федорович в праве для России, и уже содержательная часть Конференции, я уверен, получится действительно на пять с плюсом. Спасибо.

ЗАЙЦЕВ О.В.

Рустем, большое спасибо. Действительно, мы не первое мероприятие проводим, посвященное Вениамину Федоровичу. Мне кажется,

25

Вступительное слово (стенограмма)

это удачно и правильно, что это превращается в такой вечер профессиональных воспоминаний, несмотря на то, что сейчас утро, но все равно это все-таки создает какую-то свою камерную, очень личную атмосферу.

У нас на Конференции присутствуют коллеги, которые с Вениамином Федоровичем работали в Академии: Наталья Михайловна Чепурнова, Галина Дмитриевна Улётова, Людмила Анатольевна Емелина, Джатиев Владимир Солтанович, Лия Робертовна Симонишвили. Пожалуйста, коллеги, может быть несколько слов скажут Галина Дмитриевна, Наталья Михайловна в виде напутственного слова нашим аспирантам перед началом. Студентам можно или руку поднять, или махнуть как-то в камеру. Пожалуйста.

ЧЕПУРНОВА Н.М.

Я хочу сказать, что я с глубоким уважением отношусь к Вениамину Федоровичу, и практически впервые его вклад в судебную систему я узнала заочно. У меня 20 лет судейского стажа за плечами. В тот период я работала председателем суда, и это был 1995 г., когда практически организовывалась система арбитражных судов. Фактически само по себе в той ситуации лихих 90-х создание системы арбитражных судов было своеобразным профессиональным подвигом, потому что это неуважение к закону, и в то же время, с другой стороны, масса переданных в судебную систему дел и очень большая ответственность, которая ложилась на судей, чувствовалась всей судебной системой. Особенно было значимо, когда были экономические споры на фоне осуществляемой лихой приватизации собственности, создания нового типа собственников, это было очень значимо, это действительно был профессиональный, далеко идущий подход человека, который взял на себя такую большую ответственность.

И, безусловно, сегодня абсолютно правильно была отмечена сама построенная судебная система арбитражных судов. Это разделение судебных инстанций, о чем суды общей юрисдикции только мечтали, и эта их мечта сейчас получает свою реализацию, но нужно сказать, что, безусловно, здесь необходимо наполнение этой судебной системы.

Потом уже с Вениамином Федоровичем мы встречались и на юридических форумах в Санкт-Петербурге, и то, что вы сегодня говорили, это действительно так. Он очень открыт для общения, он очень интеллигентен, как небольшой человек, когда ты его воспринимаешь при знакомстве, и это большая интеллигентная профессиональная глыба, когда ты начинаешь с ним общаться. Мне очень приятно, что я имею

26

Вступительное слово (стенограмма)

возможность работать с людьми, которые близко знают Вениамина Федоровича, которые чтят его память, которые продолжают его дело, его теоретические разработки и сохраняют, и внедряют в повседневную жизнь те постулаты, по которым он жил и которые были восприняты и были переданы своим ученикам, потому что, конечно, это учитель, это большой учитель, который сделал хороший, большой вклад в науку гражданского права, арбитражного процесса, арбитражную систему, построение арбитражных судов. И при всем при этом он оставался именно человеком интеллигентным, приятным в общении и для общения доступным, что тоже не малозначимо.

Независимо от его должностей, от его статуса всегда можно было с ним пообщаться на конференции, обменяться мнениями, и это подкупало, в этом человеке большой души и больших профессиональных знаний.

Спасибо огромное, я бы очень хотела сегодня на Конференции пожелать нашим молодым аспирантам, нашим будущим ученым, чтобы они достойно несли то наследие, которое им оставлено, и были достойными продолжателями. У меня тоже был учитель, и все время у нас была фраза: «Ученик, не предай учителя своего! Ученик, будь достоин учителя своего! Ученик, превзойди учителя своего». Спасибо большое. Мне было очень приятно услышать и очень приятно принять участие в этой Конференции. Спасибо.

ЗАЙЦЕВ О.В.

Наталья Михайловна, большое спасибо. Действительно, мы очень подробно и хорошо говорим о Вениамине Федоровиче, о том, что он для всех нас, всех, кто присутствует, был учителем. В этом году исполнилось 3 года, как Вениамина Федоровича с нами нет, в следующем году исполняет 90 лет со дня его рождения. Мне кажется, что сейчас необходимы какие-то памятные мероприятия. Я очень надеюсь, что эта Конференция, которую мы в этом году впервые организовали, станет ежегодной Конференцией в память Вениамина Федоровича. Когда мы работаем с нашими аспирантами, всегда говорим о том, что мы формируем и продолжаем его традиции с точки зрения научной школы. Это касается и частного права, и публичного права. С этой точки зрения мне кажется, что следующий год в определенном смысле мог бы стать, во всяком случае, для нас, для его учеников, последователей своего рода годом науки имени Вениамина Федоровича Яковлева. Я думаю, что многие коллеги, те, кто будут проводить мероприятия так или иначе его памяти эти мероприятия посвятят.

Владимир Солтанович, пожалуйста.

27

Вступительное слово (стенограмма)

ДЖАТИЕВ В.С.

Коллеги, я тоже не удержался выступить, хотя не планировал. Но в любом случае я с большими ожиданиями пришел на эту Конференцию, ожиданиями услышать то, что я услышал уже, потому что не вспоминать добрым словом этого человека невозможно. Я не могу похвастаться, что у меня были какие-то плотные отношения, общение с ним продолжительное. Чаще мы встречались, как Наталья Михайловна сказала, вспоминала даже очень значимую по содержанию конференцию в Санкт-Петербурге. И в связи с этой конференцией у меня тоже воспоминания есть, очень характеризующие в моем представлении этого человека.

Как старший, как человек, значимый в государстве, в науке, Вениамин Федорович в моем сознании появился на должности Директора Института советского законодательства, потом министр юстиции

ит.д., уже биография была сказана. Встречались в разных форматах, даже летели рядом в самолете из Екатеринбурга в Москву после ка- кого-то мероприятия, которое проводила Генеральная прокуратура в Екатеринбурге. Была презентация годичной давности, уже год просуществовал Институт прокуратуры в Санкт-Петербурге, и вот эту дату отмечали. Много было событий, но момент такой.

Вмоей жизни, в моей биографии для меня очень значимыми было много людей, но среди них особо я выделяю старшее поколение, потому что без них никуда. На самом деле, учителя не только те, кто по факту были твоими учителями, но люди, зная которых, ты чему-то учишься, впитываешь в себя что-то хорошее, что бы ты желал себе самому, что бы в тебе видели твои младшие в свою очередь.

У меня был Алексеев Николай Сергеевич, выдающийся человек, я бы даже сказал, недооцененный до конца, потому что мало кто знает, что этот человек был в группе подготовки Нюрнбергского процесса, мало кто знает, что он участвовал во многих судебных процессах над нацистскими преступниками, которые состоялись не где-нибудь, а в 60–70-е гг. в ФРГ, где он был экспертом от Советского Союза,

ипочти никто не знает того, что когда-то, проезжая по Лубянке в 1988 г., Николай Сергеевич на фасаде здания КГБ СССР мне показал, что на этом этаже от угла, такое-то окно – это окно его бывшего кабинета. Это человек, который многие годы был заведующим кафедрой уголовного процесса и криминалистики, деканом юрфака ЛГУ. Он говорит, что это окно его кабинета.

И среди этих обстоятельств я сначала упомянул все-таки здесь упомянутого уже Игнатенко Геннадия Владимировича. Для меня один из теплейших в моем представлении старших, мне приятно было слышать

иего имя здесь на вашей Конференции.

28

Вступительное слово (стенограмма)

А о Вениамине Федоровиче я все-таки по двум обстоятельствам скажу. Второе обстоятельство напрямую выходит на тему нашей Конференции. Тот самый Ленинград, одно из заседаний проходило в актовом зале юридического факультета Ленинградского университета. Передо мной выступали и Тихомиров, кто-то еще, а Вениамин Федорович вел это заседание. И я потом стенограмму читаю, как оказалось, он меня даже не прервал, я в своем выступлении позволил высказать очень нелицеприятную оценку об интеллектуальном состоянии нашего российского законодателя. Обиделись несколько человек, не удержались. Первым из них высказался полномочный представитель Президента в Государственной Думе, что я их сравнил с тем-то, как-то обозвал, кто-то другой тоже обозвал с каких-то иных позиций. Очень личную обиду высказала депутат-женщина из Государственной Думы, она сказала, что не все они заслуживают такой оценки, мол, имейте в виду, мы в очень тяжелых условиях работаем. Но меня поразила стойкость, молчаливая реакция Вениамина Федоровича, он не придал никого значения наметившейся какой-то полемике. Я думаю, человек, который сам понимает, о чем была речь, не захотел, с одной стороны, добавлять какие-то штрихи к этой полемике, и, во-вторых, я так понял, что он меня уберег от какихто еще оценок насчет качества российского законодательства. Я думаю, проблемы и критические реакции, эмоции, видимо, в сознании любого думающего ученого-правоведа существует.

И второй момент. Была конференция в университете, тогда в Академии правосудия, теоретическая, между прочим, конференция. Главным гостем, основным докладчиком был Вениамин Федорович, это на тот момент была одна из самых ярких научных площадок в области общей теории государства и права. И Вениамин Федорович свой доклад сделал, дальше все выступают, и тут я выступил как раз. Почему я сказал, что наша Конференция созвучна с тем, что я буду говорить, потому что тема называется у нас «Особенности межотраслевого подхода», как

итогда, на той конференции. Иногда бывает так, межотраслевое – все все забывают, и главное этот лозунг, тезис или оглавление какого-то направления научного движения, все считают, что все нужно подчинить этой идее, и, невзирая ни на что, у нас интегрируют совершенно неинтегрируемые явления.

Речь идет о публичном и частном праве. Публичное право – это все-таки право власти и во властных отношениях, я считаю, инородными являются любые частноправовые вкрапления, потому что властные отношения диспозитивно в урегулировании не подчиняются

ине могут подчиняться. Неужели эту простую вещь освоить нельзя?

29

Вступительное слово (стенограмма)

А мы что делаем? У нас есть и гражданский иск в уголовном процессе, хотя это никакой ни иск, фикция самая настоящая. Другие моменты – состязательность, это же тоже частноправовое явление. Почему

впублично-правовых отношениях должно быть место, в принципе, его не должно быть, но как в сознании людей укладывается соединить несоединимое, состязательность?

Якак-то даже делал доклады в МГУ на одной из конференций Московской юридической недели с названием «О не конституционности состязательной организации уголовного процесса». И самое интересное, ни один из присутствующих не высказался не то что против, даже сомнения никто не высказал в моей правоте, потому что в Конституции тезис о том, что судопроизводство осуществляется на началах состязательности, равенства сторон, находится в разделе о судебной власти, а ведь есть еще второй раздел Конституции «Права и свободы человека и гражданина», а почему оттуда не исходит, ведь та глава имеет преимущество перед последующими разделами этой же самой Конституции? А там соблюдение прав и интересов и т.д. является смыслом существования государства, содержанием деятельности государства, т.е. государство само не мыслит, что само же окажется

вроли субъекта, нарушающего права и интересы любого человека, любого иного субъекта права. Если таковое может иметь место, оно имеет место, государство обязано, осознав свою ошибку, исправлять. Состязаться с государством, тем более на равных, – это фикция, это невозможно. Государству нужно указывать на его недостатки.

Яэтими суждениями, мыслями поделился. И каково было мое удивление, когда Вениамину Федоровичу дали возможность заключительного слова, он все свое выступление, опять же не маленькое, посвятил тому, что я говорил. Для него иной конференции на тот день не было. И потом, когда люди начали расходиться, он ко мне подошел, и меня удивил даже его совет. Во-первых, он сказал: «Я тебя понял». Представляете, представитель цивилистической науки, вроде бы у него

вдуше должны были сидеть устойчивые знания и устойчивая приверженность идее состязательности. Он мне говорит: «Я тебя понял, но здесь на конференциях такие вопросы такого уровня не решаются. Тебе нужно стучаться в высокие кабинеты». Я говорю: «Вениамин Федорович, я понимаю, что стучаться-то можно в мыслях, но даже до порога этих кабинетов меня никто не допустит».

И в итоге я прощался с Вениамином Федоровичем, провожая его

впоследний путь и даже ощущая огорчение, помимо того, что человек уходит сам по себе в иной мир, огорчение было еще в другом, уходит

30