ББК 81

Т 76

Серия

«Теория и история языкознания»

Центр гуманитарных научно-нформационных исследований

Отдел языкознания

Редакционная коллегия:

Ромашко С.А. – канд. филол. наук. (главный редактор серии), Кузнецов А.М. – д-р филол. наук (ответственный редактор), Раренко М.Б. – канд. филол. наук.

Трошина Н.Н.

Т 76 Культура языка и языковая рефлексия: Аналитический обзор / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч.- информ. исслед. Отд. языкознания. Редколл. Куз-

нецов А.М. (отв. ред.) и др. – М., 2010. – 62 с. – (Сер.:

Теория и история языкознания). – Библиогр.: 7 с.

ISBN 978-5-248-00531-4

В обзоре рассматриваются изменения в языковой культуре современного общества, вызывающие пристальный интерес в профессиональной и непрофессиональной среде. Характеризуются основные принципы и направления языковой критики, являющейся необходимой предпосылкой для формирования навыков сознательного использования языка и повышения языковой культуры.

Для преподавателей, аспирантов, студентов.

ББК 81

2

3

1.ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЯ

ИАНТРОПОЦЕНТРИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА

Состояние языка и языковой культуры в последней четверти XX в. и в начале XXI в. обращает на себя озабоченное внимание общества как в странах с вполне устоявшейся общественнополитической системой, так и в странах, переживших переломный этап в своем историческом развитии (в странах Центральной и Восточной Европы, в том числе и в России). Многочисленные языковые инновации обусловлены воздействием глобализации и, как следствие, интенсификации культурных связей между странами. Существенно, что эти связи поддерживаются новыми техническими возможностями коммуникации. В России и в странах Центральной и Восточной Европы языковые изменения обусловлены также сменой общественно-политического устройства общества и перестройкой в системе ценностей.

Будучи универсальным средством коммуникации, язык отражает изменения во всех сферах жизни, и поэтому проблемы языковой практики оказываются в поле зрения всех носителей языка: необразованных и образованных, а среди последних не только профессиональных лингвистов. Как отмечает А. Линке, «в совре-

менном научном ландшафте (gegenwärtige Wissenschaftslandschaft)

языку отводится настолько важная роль, что специалисты в различных областях гуманитарного знания констатируют так называемый «лингвистический поворот» (linguistic turn) в научных исследованиях, протекающий в тесном взаимодействии с «культурным поворотом» (cultural turn). В результате общепризнанными стали понятия «оязыковленность культуры» (Sprachlichkeit von Kultur) и «культурообусловленность языка» (Kulturalität von Sprache) (Linke, 2008, S. 24). Связующим звеном этих понятий является человек в его объективно существующей взаимосвязи с языком и культурой, что обусловило возникновение нового направления в

4

языкознании – лингвокультурологии. Исследования в этой области проводятся с опорой на теоретические речевые модели коммуникации на естественных языках, роль языка в познавательных процессах и когнитивой организации человека и т.д.» (Linke, 2008, S. 24).

Когнитивная способность человека и роль языка как вербального средства презентации этой способности активно исследуется сегодня с позиций когнитивной лингвистики, подробная характеристика которой как нового междисциплинарного направления языкознания дается, в частности, в монографии Е.Ю. Ильиновой «Вымысел в языковом сознании и тексте»: «Становление когнитивной науки началось с осознания того, что процесс познания и человеческое знание как его результат слишком сложны, чтобы обеспечить их описание в рамках какой-либо одной науки. Возникнув как наука междисциплинарная, когнитивная наука объединила усилия специалистов в разных областях знания – психологов и лингвистов, философов и логиков, специалистов по искусственному интеллекту, по информатизации, математическому моделированию… Но поскольку объектом анализа всегда была и продолжает оставаться речемыслительная деятельность человека, то с самого начала особое значение для когнитологии имели данные по психологии и лингвистике. Представители разных научных направлений видели в языке отражение многих психических и когнитивных проявлений мыслящей личности, и с развитием когнитивной науки мысль об исключительной значимости языка для всех процессов обработки знания, для передачи его от одного поколения к другому, для роста и накопления опыта по познанию мира и его описанию получала все большее признание. Проблема была лишь в том, насколько точно и полно этот процесс отражается в языке и в разработке процедур изучения процессов отражения и восприятия в парадигме когнитивной лингвистики» (Ильинова, 2008, с. 131–132). Существенно, что трактовка языка «как средства доступа к различным ментальным процессам, которые и определяют его собственное бытие и функции в обществе» (Ильинова, 2008, с. 138), важна не только для смежных с языкознанием наук, но и для многих разделов и направлений самого языкознания, для которых она стала сегодня методологической базой.

Актуальность антропоцентрической парадигмы подчеркивается многими учеными, высказывающими мысль об антропоцентрическом устройстве языка, т.е. о том, что «язык создан по мерке человека» (Степанов, 1974, с. 15). Сменив доминировавшую преж-

5

де структуралистскую парадигму и поставив задачу изучения не языка в человеке, а человека в языке, новая парадигма позволила исследователям сосредоточиться на обнаружении «свойств, аспектов, особенностей языка, ускользавших до определенной поры от внимания исследователей и/или до конца ими не понятых, не описанных или же не объясненных» (Кубрякова, 2008, с. 5). Эта парадигма получила в языкознании различные названия, которые, скорее, фиксируют исследовательские акценты: антропоцентрическая парадигма и, соответственно, прагмалингвистическая, коммуника- тивно-прагматическая, коммуникативно-дискурсивная, когнитивная, социальная. Так, например, И.Т. Вепрева констатирует, что «бурные социально-политические процессы последнего десятилетия ХХ в. коррелируют с активизацией социальной парадигмы языка» (Вепрева, 2002, с. 4). Четкую границу между этими направлениями исследования провести очень трудно опять-таки потому, что основным объектом для всех них является человек. В связи с этим представляется целесообразным трактовать их как различные аспекты одной широкой антропоцентрической парадигмы. На основе достижений предшествующей парадигмы, применяя новые методы, каждое из названных направлений проводит глубокие исследования, получает интересные результаты и поэтому претендует на известный самостоятельный научный статус, что дает основания констатировать полипарадигмальность современного языкознания (Малинович, 2003). Ср. также замечание В.И. Шаховского, Ю.А. Сорокина и И.В. Томашевой: «Остаточный принцип, как хвост кометы, проявляется более или менее ярко в очередной сменяющей парадигме, оставаясь в ней в виде определенного следа от всех предыдущих парадигм» (Шаховский, Сорокина, Тома-

шева, 1998, с. 3).

Отметим, что в смене исследовательских парадигм проявляется способность науки к саморефлексии, которая «наиболее ощутимо проявляется в периоды мировоззренческих переломов и методологических перестроек – в особенности после того, как наука достигает определенной теоретической зрелости» (Автономова, 2009, с. 139). Этот перелом пришелся в мировой лингвистике на 70–90-е годы ХХ в. В России же в 90-е годы произошли также глубокие экономические, общественные и социокультурные изменения.

В переломные времена язык становится предметом общественного интереса, подтверждением чему являются многочисленные обращения пользователей Интернета на сайт www.gramota.ru,

6

из чего следует, что массовым снижением грамотности озабочены не только российские педагоги, но рядовые носители русского языка (в том числе и работодатели). В новых социокультурных условиях, формирующихся под воздействием требований рынка труда, человек заинтересован в успешном решении проблемы идентификации и самопрезентации, т.е. позиционированию себя в определенном профессиональном, социальном и культурном контексте (ср. также: Лутовинова, 2009).

Аналогичная ситуация в плане языковой культуры складывается и в европейских странах. Например, в Германии, где Общество немецкого языка, обеспокоенное этой ситуацией, провело в апреле 2008 г. опрос населения на тему «Что думают немцы о своем родном языке и об иностранных языках?». Выяснилось, что 65% немцев видят серьезную опасность для существования их родного языка и даже говорят о его гибели. Однако президент Общества немецкого языка Р. Хоберг считает, что надо различать: 1) разрушение языковой системы (в этом контексте часто упоминается значительное снижение частотности употребления генитива в немецкой речи); 2) наличие в обществе социальных групп, члены которых говорят на плохом немецком и при этом широко пред-

ставлены в публичной сфере (Hoberg, Eichhof-Cyrus, Schulze, 2008).

Во многом близкую точку зрения высказали в 1991 г. в Москве участники конференции «Русский язык и современность. Проблемы и перспективы развития русистики», что отметил в своем выступлении Ю.Н. Караулов (Караулов, 1991). Отвечая на вопрос организатора этой конференции Ю.Н. Караулова, чем мы недовольны, говоря о состоянии русского языка, – текстами на нем, его структурой и ее описанием или языковой компетенцией носителей русского языка, – большинство участников конференции отметили, прежде всего, катастрофическое состояние речевой культуры, которое определяется уровнем коммуникативной компетенции носителей языка.

Такую ситуацию В.И. Карасик определяет как девербализацию, т.е. обеднение языковой культуры, представляющее собой «комплексный процесс деградации общества», суть которого «состоит в редукции разнообразной системы языковых средств и речевых жанров в сознании носителей языка к обиходному способу общения, усвоенному в раннем детстве» (Карасик, 2010, с. 113). Эту точку зрения разделяет Л.С. Бейлинсон, указывая, что «современная языковая ситуация в нашей стране характеризуется резким

7