Коммуникативные ошибки в деятельности лингвиста-переводчика и способы их предупреждения. Монография
.pdf
Классификация коммуникативных ошибок в коммуникативной ситуации перевода
маться исследованием проблем МКК, к ним обращались и продолжают обращаться представители лингвострановедения (Верещагин [21], Чернявская [82] и др.).
Несколько иной путь анализа КО подобного типа предлагается в таком активно развивающемся сейчас направлении теоретического языкознания, как этнопсихолингвистика, в рамках которой была выработана хорошо ныне известная «теория лакун» (Быкова [20], Марковина [57], Сорокин [69], Уфимцева [78], Schoeder et al. [88]). «Различия на любом уровне между лингвокультурными общностями понимаются как лакуны, свидетельствующие об избыточности или недостаточности опыта одной лингвокультурной общности относительно другой» [78, c. 83]. Из этого следует, что «процесс адаптации фрагментов ценностного опыта одной лингвокультурной общности при восприятии его представителями другой (иной) культуры, по существу, сводится к процессу элиминирования лакун различного типа <…>; элиминирование лакун в тексте, адресованном инокультурному реципиенту, осуществляется двумя основными способами: заполнением и компенсацией; заполнение лакун представляет собой процесс раскрытия смысла некоторого понятия (слова, принадлежащего незнакомой реципиенту культуре) <…>; суть компенсации состоит в следующем: для снятия национально-специфических барьеров в ситуации контакта двух культур, т. е. для облегчения понимания того или иного фрагмента чужой культуры в текст в той или иной форме вводится специфический элемент культуры реципиента» [85, c. 11—12]. Так, при переводе молдавских сказок на английский язык незнакомое для англичан слово «свирель» было заменено на «флейту», что в итоге привело к комическому эффекту: «пастушок играл на флейте…» (компенсация). В советское время переводчики в условиях «железного занавеса» пиццу переводили как «пирог с помидорами, анчоусами и грибами» (заполнение лакун).
Однако следует заметить, что теория лакун не всегда исчерпывает все случаи возможных проблем в МКК. Более того, те авторы, которые пишут о лакунах, обращаются, как пра-
111
II. Коммуникативные ошибки и способы их предупреждения
вило, к анализу художественных текстов «чужой» культуры и проблемам их перевода на язык русской (или иностранной) культуры. Однако, как справедливо замечает Д.Б. Гудков, МКК не исчерпывается интерпретацией художественных текстов «чужой» культуры. Кроме того, достаточно часто бывает, что тот или иной «культурный предмет» присутствует в обеих культурах, но занимает в каждой из них совершенно разное положение, место на ценностной шкале ЛКС, входит в разные ассоциативные ряды и т. д. [29, c. 78].
Так, различные антропонимы, связанные с определенными историческими личностями и событиями в их жизни, обладают для разных народов разной аксиологической окраской. Например, лектор из Германии, читавший лекции по «Истории Германии» в КГУ, заявил русским студентам, что Гитлер — выдающийся человек и что он не чудовище, по его мнению, это «выдающийся человек», что, естественно, не было оценено соответствующим образом русскими студентами.
Точно так же для русских студентов имя собственное «Наполеон» обладает вполне определенным означаемым, в то время как во французской культуре это означающее связывается в сознании носителей французского языка с совсем другим означаемым, которое для носителей французской культуры обладает иной аксиологической окраской.
Подобные случаи привлекают наше внимание, так как они особенно конфликтоопасны при МКК, ибо различия в большинстве случаев не замечаются коммуникантами, но одно и то же означающее связывается ими с разными означаемыми, которые могут обладать для представителей разных ЛКС иной аксиологической окраской.
Приведем следующий пример из МКК. Австрийскому доктору Х. присвоили степень почетного доктора Калининградского государственного университета. В своей речи доктор Х., в частности, сказал: «Я горжусь тем, что мне присвоена почетная степень доктора Кёнигсбергского университета…; «Когда я сейчас приехал в Кёнигсберг…; «Когда мы путешествовали с господином У. по Восточной Пруссии…». Для членов ученого совета Калининградского госуниверситета речь господина Х. прозвуча-
112
Классификация коммуникативных ошибок в коммуникативной ситуации перевода
ла как вызов и оскорбление, ибо эти топонимы несли совершенно различную аксиологическую окраску в русской и австрийской культурах. Более того, господин Х. не мог не знать, что он приехал в Калининград и путешествовал по Калининградской области. Несмотря на ропот, гул и выход из зала ректора, он продолжал свою речь в том же духе. Переводчик называл топонимы так, как они звучали в речи адресанта. Члены ученого совета от факультета лингвистики и межкультурной коммуникации после окончания церемонии сделали упрек переводчику, что он мог бы заменить в переводе Кёнигсберг на Калининград, а Восточную Пруссию на Калининградскую область. Однако, очевидно, они были не правы: в соответствии с кодексом переводчика он не имеет права вмешиваться в процесс межкультурного общения. Кроме того, таким образом переводчик показал «истинное» лицо и «истинное» отношение адресанта к тем переменам, которые произошли после Второй мировой войны, к «калининградской проблеме». Аудитория (адресат) увидела агрессивное коммуникативное поведение (речеповеденческий акт) адресанта (он не мог не заметить отношения аудитории и не слышать реплики из зала переводчику: «Спросите его, в каком году он путешествовал по Восточной Пруссии…»). Следует отдать должное переводчику, он остался в рамках толерантного поведения по отношению к адресанту и к его точке зрения и смог, несмотря на гул и волнение в аудитории, держать себя в руках.
Следует также отметить, что теория лакун (о которой речь шла выше) позволяет наметить и подход к выявлению несовпадений в системе «культурных знаков», но при этом никак не рассматривает способы описания и презентации знаков одной культуры для представителя другой культуры. В настоящее время в лингвистике активно разрабатывается концепция прецедентности, которая, на наш взгляд, позволяет наметить пути решения этой проблемы.
«Идеологические» ошибки — это коммуникативные ошибки, вызванные различиями в мировоззрении коммуникантов, которые являются универсальными, характерными и для монокультурной коммуникации [32, c. 45]. Случай, рассмотренный
113
II. Коммуникативные ошибки и способы их предупреждения
нами выше, как несовпадение аксиологических оценок и «вкладывание» в указанные топонимы (Калининград — Кёнигсберг; Калининградская область — Восточная Пруссия) различное культурное содержание, может быть также оценен не только как «энциклопедическая» ошибка, но в первую очередь и как «идеологическая», ибо здесь мы видим перенесение идеологических норм своей культуры (в данном случае — норм своего мировоззрения) в другую культуру, что практически всегда ведет к конфликтам (культурным, идеологическим, речевым).
Понятие «идеологические ошибки» рассматривается нами в самом широком смысле слова, ими мы называем некую систему социальных, этических, эстетических, политических и т. д. воззрений, являющихся базовыми и инвариантными для той или иной культуры. Обычно подобные идеологические нормы воспринимаются как универсальные и единственно возможные, они редко подвергаются рефлексии со стороны носителя определенной культуры и эксплицируются ими.
В качестве примера можно привести отношение в СМИ России и западноевропейских государств к событиям, происходящим в Чечне, к административной реформе (решение назначать губернаторов в России), «дело» ЮКОСа (Ходорковского), Березовского и т. д.
Конечно, неудачи этого типа проявляются не только при восприятии русскими иностранного текста (как художественного, так и нехудожественного). Особенности межличностных отношений в том или ином ЛКС, социальная структура этого сообщества, специфика санкционируемой обществом системы взглядов отражаются в семантике единиц языка и в текстах самых разных жанров на этом языке, причем не всегда эксплицитно, выявление таких импликатур вызывает трудности у инофона, их непонимание может приводить к коммуникативным ошибкам.
Еще раз подчеркнем, что приведенная классификация является в достаточной мере условной и требует дальнейшей разработки и уточнения. Однако и она позволяет нам в достаточной степени выявить те «зоны», в которых могут допустить коммуникативные ошибки и сбои в МКК как русский перево-
114
Классификация коммуникативных ошибок в коммуникативной ситуации перевода
дчик, так и иностранный; продемонстрировать, что причины многих из этих трудностей являются, что особенно важно, экстралингвистическими, лежат за пределами собственно языка. Из этого вытекает очень важный вывод, что знание кода (языка — языков) оказывается недостаточно для адекватной коммуникации, у коммуникантов должна быть, по нашему мнению, и некоторая общность внекодовых знаний (речь в нашем случае идет только о языковом коде, так как знания, о которых речь шла выше, принадлежат культурному коду и не являются внекодовыми в собственном смысле).
Как уже нами оговаривалось выше, необходимое условие коммуникации — общие знания коммуникантов, включающие знание кода (т. е. языка как набора разноуровневых единиц и правил оперирования ими) и внекодовые знания, т. е. знания, выходящие за пределы языка (системы языка, по Ф. де Соссюру) и детерминированные определенной культурой (в широком понимании этого термина), но при этом оказывающие существенное влияние на процесс коммуникации. Подчеркнем, граница между кодовыми и внекодовыми знаниями весьма условна и не является непроницаемой, язык может рассматриваться как «отображение социокультурной реальности» [48, c. 44]; по мнению В.Н. Телии, концептуальное осмысление категорий культуры находит свое воплощение в естественном языке [74, c.82].
Все вышесказанное еще раз наглядно свидетельствует о невозможности оставаться в рамках только языковой системы (т. е. в рамках соссюрианской парадигмы), ибо мы хотим добиться от инофона адекватной коммуникации на иностранном языке, так как само использование этой системы невозможно без овладения минимумом того комплекса знаний, который является общим практически для всех иностранцев.
Обратимся еще раз к проблеме изучения содержания и структуры знания языковой личности.
2.4. Содержание и структура знаний языковой личности
115
II. Коммуникативные ошибки и способы их предупреждения
Каждый участник коммуникативного акта является языковой личностью и выступает как: 1) индивидуум, носитель только ему присущих черт, признаков, знаний и представлений; 2) член тех или иных социальных групп (семья, профессия, конфессия — принадлежность к той или иной религии, политическая ориентация и др.); 3) представитель определенного национально-культурного сообщества; 4) представитель человечества.
Из вышесказанного вытекает, что знания и представления участников коммуникации могут быть условно разделены на: 1) индивидуальные; 2) социальные; 3) национальные; 4) универсальные.
Рассматривая данную классификацию, заметим, что «универсальное» (например, знание элементарной анатомии и физиологии человека, мифологических архетипов и др.), безусловно, влияет на коммуникацию, но именно в силу универсальности не так интересно при изучении проблем МКК.
Не меньшую роль в коммуникации играют индивидуальные знания и представления, но, будучи индивидуальными, следовательно, единичными, они не могут поддаваться обобщению и быть объектом теоретического анализа, предполагают неисчислимую вариативность. По нашему мнению, необходимо сосредоточить внимание не на всеобщих и индивидуальных формах, а на формах коллективных знаний и представлений, понимая под коллективом группу людей, объединенных неким общим признаком (группой признаков), осознающих свое единство и декларирующих его в той или иной форме. Следует заметить, что провести границу между «социальным» и «национальным» весьма затруднительно (одна из причин этого — отсутствие четкого определения понятия «нация»), тем более, что социальное зачастую обусловлено национальным (формы семьи, иерархия общественных групп и др.). Тем не менее в дальнейшем мы постараемся выделить некоторую группу языковых и когнитивных (но означенных в языке) феноменов в отдельную группу, несущих яркий отпечаток национальной обусловленности, исследовать специфику бытования этих феноменов в индивидуальном и коллективном сознании членов иностранного
116
Содержание и структура знаний языковой личности
ЛКС и рассмотреть особенности их актуализации в речи как на русском, так и иностранном языке.
Сказанное определяет интерес к выделению и описанию так называемого иностранного минимума, поскольку автор преподает французский язык (в том числе различные аспекты перевода — как теорию, так и практику) и французскую культуру в Калининградском госуниверситете уже более 25 лет, то в качестве примера и иллюстрации такого минимума мы подробнее остановимся на французском культурном минимуме. Хотя в нашем случае французский язык и культура будут использоваться в первую очередь в качестве иллюстративного материала, так как идентичные проблемы мы встретим в любом другом языке и культуре.
Более того, отметим, что теоретическое описание культурных феноменов, формирующих французскую когнитивную базу, специфику их бытования в сознании членов французского ЛКС, особенности средств вербальной актуализации этих феноменов и их функционирования в речи, до настоящего времени не проводилось, несмотря на его очевидную актуальность, особенно в плане подготовки будущих лингвис- тов-переводчиков, поскольку знакомство инофона с теми знаниями и представлениями, которые являются общими практически для всех членов французского ЛКС, необходимы для его полноценного участия в МКК на французском языке.
Однако в силу того, что будущий переводчик имеет дело с двумя семиотическими кодами (как минимум) — двумя языками и культурами, — необходимо дать в том числе и теоретическое описание культурных феноменов, формирующих русскую когнитивную базу.
Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров называют аккультурацией «усвоение человеком, выросшим в одной национальной культуре, существенных фактов, норм и ценностей другой национальной культуры» [21, c. 11]. Попутно заметим, что в социальной психологии рассматривается не только этническая, но и социальная аккультурация, которая наблюдается в тех случаях, когда человек вынужден жить довольно продол-
117
II. Коммуникативные ошибки и способы их предупреждения
жительное время по нормам культуры новой для него социальной среды (армия, тюрьма, монастырь и т. д.) [89]. В качестве примера из французской литературы можно привести роман Д. Дидро «Монахиня», из русской — «Три дня из жизни Ивана Денисовича» А. Солженицына.
В связи с тем, что мы не рассматриваем проблемы, возникающие у инофона при погружении в другую языковую среду и культуру (проблемы иммигрантов), считаем возможным ограничиться тем узким пониманием данного термина, которое предлагают Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров. Они формулируют задачу аккультурации иностранца (в нашем понимании — русскоязычного студента) как одну из важнейших при преподавании русского языка (в нашем случае — иностранного). Последнее положение, на наш взгляд, сформулировано указанными авторами слишком широко и требует определенной коррекции.
Так, в данном случае не приводится необходимая дифференциация между двумя типами приобщения к чужой культуре, которые условно можно обозначить следующим образом:
—характерные для иммигрантов рекультурация и ресоциализация, требующие серьезной трансформации существующих связей, моделей поведения и ценностных установок; для этого процесса, как свидетельствуют исследования Р. Тафта, неизбежен этап десоциализации и декультурации;
—знакомство инофона, сохраняющего свою принадлежность к родной культуре, с языком и культурой страны изучаемого языка.
Данный процесс не требует кардинальной трансформации собственных ценностных установок инофона, продолжающих существовать в неизменном виде. Более того, подобное приобщение инофона может осуществляться как в искусственной (в языковом вузе, на языковом факультете в родной стране), так и естественной среде (обучение за границей, любые формы стажировок в стране изучаемого языка).
118
Содержание и структура знаний языковой личности
Совершенно очевидно, что при обучении и подготовке будущих лингвистов-переводчиков мы имеем дело чаще со вторым случаем (в двух его вариантах: искусственная и естественная среда — языковые стажировки для лучших студентов за границей, продолжительность которых может длиться от одного месяца до полугода и даже до года).
Следовательно, в процессе профессиональной подготовки не нужно ставить себе цели превращения русскоязычного студента в «иностранца», его полное вхождение в иную культуру как «своего». Более того, мы считаем, что это невозможно, учитывая тот факт, что сам процесс обучения и профессионального образования осуществляют в основном русскоязычные преподаватели (хотя, конечно, в настоящее время к этому процессу активно привлекаются и иностранные лекторы).
Заслуживает внимания теория Ю.Е. Прохорова, который на основе типов взаимодействия и взаимовлияния культур (межкультурные интерференция, конвергенция, дивергенция и конгруэнция) выделяет четыре типа межкультурных языковых контактов:
—соприкосновение, характеризующееся несовпадением стереотипов общения, принятых в разных культурах при контакте на одном языке общения;
—приобщение, которое характеризуется определенным наличием знания стереотипов общения каждой из сторон, но реально одна из сторон пользуется двумя типами — своим и чужим, а вторая исходит только из своего типа (что как раз характерно для перевода, в котором участники коммуникативного акта — адресант и адресат — используют свой родной тип, а переводчик, будучи посредником межкультурного общения, — свой и чужой типы);
—проникновение, то есть такой тип межкультурного языкового контакта, который рассматривается как система определенного взаимного учета стереотипов общения, прежде всего той из сторон, которая использует новый язык общения;
119
II. Коммуникативные ошибки и способы их предупреждения
— взаимодействие, характеризующееся использованием любым участником общения стереотипов любой из двух культур; в частном случае изучения нового языка и культуры речь может идти о практически полном учете инофоном стереотипов общения новой для него культуры [66, c. 107—115].
Таким образом, необходимо исходить из принципа учета инофоном определенных категорий и моделей новой для него культуры и адекватного пользования ими, но не из обязательности их присвоения, не нужно стремиться к тому, чтобы они заняли место тех категорий и моделей, которые характерны для родной культуры.
Принимая во внимание вышесказанное, можно сформулировать основную цель обучения и подготовки лингвистов-пе- реводчиков как активное приобщение их к иной культуре, но не просто путем оценивания их реакций как «неправильных», а предлагать им принятые в иностранном ЛКС представления, оценки, категории и модели поведения.
Для нейтрализации многих возможных коммуникативных ошибок и неудач в МКК необходимо активно знакомить будущих переводчиков с ядерной частью иностранной когнитивной базы. Это одна из причин, обусловливающих актуальность теоретического и практического описания этой базы в тех языках, на которых ведется подготовка переводчиков на факультете «Лингвистики и межкультурной коммуникации» и формирующих ее феноменов, определению места этой базы (включающей как вербальное, так и невербальное общение) в сознании языковой личности.
120