Кировчане в Московской битве 1941–1942 гг.. Материалы межвузовской научно-практической конференции. Киров, 21 декабря 2011 г.

районе Ржева крупную группировку противника. Согласно боевому приказу 355-я стрелковая дивизия должна была ночью 26 декабря 1941 г. выйти на передовой край и перейти с рассветом в наступление в районе деревни Рябиниха.

Как эти планы командования были воплощены в жизнь и как об этом свидетельствует Е. Г. Брагин? «С ноября 1941 года первый эшелон дивизии был отправлен на запад. Отправка проходила спешно и недостаточно организованно. Так первый эшелон был отправлен в одном направлении, а ее остальные эшелоны в другом, поэтому первый эшелон к месту назначения дивизии прибыл последним. Спешка заметна и в том, что дивизии и ее полкам не были вручены от имени трудящихся области боевые знамена. Так дивизия за ее время пребывания на фронте воевала без знамени… 355 стрелковая дивизия весь свой фронтовой путь прошла без боевого знамени, что, без сомнений, влияло на боевой и моральный дух солдат… Дивизия в пешем строю была направлена в район г. Рыбинска. Был совершен почти 60-километровый марш. В дни марша был жестокий мороз. У солдат была кожаная обувь, во время мороза многие солдаты обморозили ноги и выбыли из строя» [11]. Неорганизованность, спешка, плохое вооружение во многом сказывались на моральном и боевом духе солдат. Брагин делает акцент на том, что еще до первого боя по причине плохого оснащения солдат и плохих погодных условий выбыло большое количество личного состава 355-й с. д. Однако фронту в спешном порядке требовалось подкрепление в резервах, так как немецкое наступление было очень стремительным.

Е. Г. Брагин описывает локальный вариант подготовки и выдвижения на фронт отдельного боевого соединения, которое, по свидетельству автора воспоминаний, было очень плохо организовано. Можно предположить, что из таких локальных примеров складывалась общевойсковая история начального периода Великой Отечественной войны. «Из района Рыбинска дивизия по железной дороге была отправлена в район города Торжок. Этот город немецкой авиацией был подвергнут жестокой бомбежке. Только на окраинах города сохранились некоторые здания. В ночь с 24 на 25 декабря 1941 года дивизия должна была совершить марш в район сосредоточения в прифронтовой полосе… 355 дивизия была направлена в г. Рыбинск и именно оттуда и начался ее боевой путь» [12].

Итак, 355-я стрелковая дивизия, будучи плохо обученной и недовооруженной, была отправлена на фронт – под Москву в район г. Ржева. «Наступление нашей дивизии назначалось на 25 декабря 1941 г., но ввиду того, что марш дивизии затянулся, оно было перенесено на 26 декабря. Меня в качестве представителя политотдела и штаба дивизии направили в 1182 с. п. Вечером 25 декабря был получен боевой приказ, согласно которому мы ночью должны были выйти на передний край и с рассветом перейти в наступление в районе деревни Рябиниха Луковниковского района Калининской области» [13]. «Штаба полка не оказалось в том месте, где он находился вечером. Все дома в деревне были заполнены ранеными. Шел бой

121

за деревню Рябиниха и вокруг нее. Так мне не пришлось участвовать в первом бою» [14]. Е. Г. Брагин по причине своих должностных обязанностей не принимал участия в первых боях своей дивизии, но по расспросам своих боевых товарищей восстановил ход боевых действий: «Так первые дни я в боях не участвовал, а занимался тыловыми делами» [15], поиском патронов и винтовок. Позднее Е. Г. Брагин запишет свои переживания по этому поводу: «Первый день боев прошел неудачно. Артиллерия была без боеприпасов и поддержки наступления пехоте оказать не смогла. Это одна из причин неудачи первого дня боев. Второй день боев 27 декабря был более удачным, артиллерией были уничтожены ряд огневых точек и дзотов, обнаруженных в первый день боев»

[16].

Так тяжело начался боевой путь 355-й стрелковой дивизии, сформированной в Кирове. Е. Г. Брагин в своих воспоминаниях объясняет причины неудач дивизии, очень четко фиксируя факты боевой истории соединения, на их основании делая свои умозаключения. Второй день боев дивизия провела более удачно и смогла выполнить поставленные перед ней задачи, что говорит о мужестве и героизме кировчан-фронтовиков: «Великий подвиг совершил в этот день красноармеец 1186 с. п. Яков Николаевич Подерин [17]. Когда подразделения полка бросились в атаку на деревню, с фланга из дзота забил фашистский пулемет. Я. Н. Падерин решил уничтожить огневую точку врага гранатой, но этого не удалось сделать Тогда во имя спасения своих товарищей, во имя нашей победы над врагом он телом своим закрыл амбразуру дзота. Вражеский пулемет захлебнулся кровью нашего земляка». Позднее, при взятии деревни Чернушки (Псковская область), совершит аналогичный подвиг Герой Советского Союза Александр Матросов. Но первым солдатом, который закрыл своим телом амбразуру дзота и спас своих товарищей от вражеского огня, был кировчанин Я. Н. Падерин [18]. «Бойцы подразделения в едином порыве бросились на врага, ворвались в д. Рябиниха, захватили опорный пункт обороны врага и там создали условия для прорыва вражеского фронта. Прорвав оборону врага, дивизия получила задание на преследование. Фашистские войска отступали в панике, бросая обозы и снаряжение. Наш медсанбат сумел создать порядочные запасы лекарств и перевязочных материалов за счет отбитых трофеев» [19].

355-я стрелковая дивизия успешно выполнила свое первое задание – захватить д. Рябиниха и прорвать оборону врага. Артиллерия сумела уничтожить ряд огневых точек и дзотов, обнаруженных в первый день боёв, что обеспечило успешное наступление пехоты. Прорвав оборону противника, дивизия получила задание – преследовать врага и действовала на главных направлениях 39-й армии: Ржев – Великие Луки, Ржев – Вязьма. Каждую ночь полки освобождали по несколько деревень: «Бомбежка и пулеметный обстрел с самолетов наших войск стали такими интенсивными,

что при отсутствии у нас противовоздушных орудий и почти полного

122

бездействия нашей авиации [курсив наш. – А. К.], нам приходилось вести наступление по ночам. Ночью наступали, а днем мы скрывались в освобожденных населенных пунктах. Дороги же в дневное время стали непроходимыми и непроезжими, так как не только обозы, но и отдельные повозки и даже отдельные солдаты подвергались нападению с воздуха» [20].

Е. Г. Брагин вновь в своих воспоминаниях указывает на тот факт, что из-за отсутствия хорошего вооружения и без поддержки авиации дивизия несла большие потери личного состава. Дивизия без поддержки с воздуха вынуждена была вести наступление в ночное время, тем самым избегая угрозы бомбежки немецкой авиации: «Отсутствие противовоздушной обороны порождало безнаказанность и наглость фашистских летчиков. Все это морально действовало на наших солдат… Автору этих строк пришлось дважды подвергнуться воздушному нападению. На второй раз один “Мессершмидт” дважды обстрелял меня, и первое легкое ранение получил во время обстрела самолета» [21]. Дивизия вела наступление в очень тяжелых условиях. Касалось это не только материально-технической оснащенности соединения, но и боевого духа солдат, на котором отрицательно сказывались постоянные авиационные налеты немецких «мессеров».

Текст воспоминаний Евгения Григорьевича буквально по дням воспроизводит перечень решаемых дивизией боевых задач, причем в каждом новом эпизоде указываются свои причины больших потерь и свое тому объяснение: «Следующим этапом боев был бой за село Кресты. К утру пришел приказ из штаба дивизии, по которому 1186 полк должен был отойти от с. Кресты, совершить марш лесом и с другого, с правого фланга наступать на

село Кресты. Под утро наш полк овладел селом Кресты, но в этом бою полк понес большие потери от пулеметного и особенно от минометного огня [курсив наш. – А. К.] противника» [22]. «Основными причинами больших потерь являлось недостаточное взаимодействие между пехотой и артиллерией [курсив наш. – А. К.]. Артиллеристы тогда еще не научились сопровождать пехоту. Недостаточно хорошо первое время боев использовались и минометы. Это объяснялось тем, что до начала боев наши минометчики не практиковались в стрельбах из минометов, обучаясь этому искусству, приходилось в боях. Не хватало у нас и автоматического оружия, особенно автоматов, основным оружием пехоты были винтовки» [23].

Нехватка автоматического оружия и противовоздушных орудий (техническое оснащение дивизии), отсутствие достаточной практики использования минометов (проблемы боевой подготовленности войск), недостаточное взаимодействие родов войск (пехоты с артиллерией и авиацией, тактические промахи) – таковы основные причины больших потерь, которые несли советские войска, и в том числе 355-я дивизия, в ходе Московской битвы. Что касается конкретного боя за село Кресты, то Е. Г. Брагин как очевидец и участник этого эпизода военной истории выделяет

123

еще одну немаловажную причину массовой гибели солдат, носящую скорее психологический или даже идеологический характер: «Как ни странно, но причиной больших потерь было и неудержимое стремление бойцов разгромить врага. Это вызывало пренебрежительное отношение к маскировке, к соблюдению некоторых правил при сближении с врагом, люди стремились быстрее, часто в открытую добраться до врага, что и сопровождалось лишними потерями» [24].

Е. Г. Брагин очень подробно освещает дальнейший боевой путь 355-й с. д. после взятия с. Кресты: «После освобождения с. Кресты дивизия снова продолжила преследование врага до его нового оборонительного рубежа… Наступил новый 1942 год, шла первая половина января. Наступаем все почти без перерыва. Я по-прежнему в 1186 полку… К утру мы достигли населенных пунктов N и Кокошкино. Они были расположены один перед другим, между ними протекала река Волга… По пути я побывал в штабах двух дивизий, в одном из них я узнал, что 355-я стрелковая дивизия находится на остром клине наступления, она выбила немцев и захватила одну ж. д. станцию возле г. Ржева на линии ж. д. Ржев – Великие Луки. После

взятия станции Манчелово дивизия, с целью окружения фашистских войск в районе Ржева, получила приказ наступать на ст. Осуге на линии ж. д. Ржев – Вязьма» [25]. «Наступали мы по-прежнему ночами. Каждую ночь полки нашей дивизии освобождали по нескольку деревень. Фашистские войска, потерпев поражение под д. Рябиниха, не имели прочного оборонительного рубежа и в основном держались за деревни. Так с боями мы подошли к станции Сычевка, но взять ее не смогли. Противник подтянул свои резервы, танки, авиацию и вначале оказал нам жестокое сопротивление, а затем стал теснить наши части и соседние соединения. Наши войска отошли от Сычевки. Пока мы вели бои за ст. Сычевка, враг отрезал нас от тылов и 39-я армия вместе с 29-й армией оказались в окружении» [26]. С выходом к Сычёвке наступление 355-й стрелковой дивизии оказалось прервано в результате отрыва от основных сил 39-й армии, дивизия попала в окружение. Прорыв из окружения и воссоединение с основными силами армии было достигнуто ценой потери почти всей артиллерии.

Е. Г. Брагин (в отличие от предыдущих эпизодов боевого пути 355-й стрелковой дивизии) не объясняет причины, в результате которых дивизия попала в окружение. Однако рукописный текст нашего земляка сохранил уникальные детали, свидетельствующие о состоянии боевого соединения в условиях окружения противником и касающиеся обеспечения боеприпасами, съестными припасами, ведения боя: «Положение армии в окружении было чрезвычайно тяжелым. Плохо было с продовольствием и боеприпасами, нам их доставляли самолетами, но это снабжение было очень скудным. Мы, солдаты и офицеры, получали по одному сухарю в день. Нашим армейским хозяйственникам приходилось изыскивать дополнительные источники снабжения. Попав в окружение, войска 39-й

124

армии были вынуждены в основном перейти к обороне, удерживая в своих руках занятые рубежи. Держать оборону занятых рубежей было чрезвычайно тяжело. Дело в том, что зима 1941–1942 года была очень холодной, стояли жестокие морозы, земля промерзла на большую глубину, основным же саперным инструментом солдат была мелкая саперная лопата, она тупилась и ломалась, солдаты не могли зарыться в землю и создать оборонительный рубеж» [27].

Е. Г. Брагин в своих воспоминаниях указывает меры, с помощью которых 355-я дивизия была выведена из окружения: «Многодневные бои вела 22-я армия, которая пыталась с севера пробиться и проложить путь к 39-й армии. В середине зимы 1942 года, в конце января или в начале февраля, наша 355-я и еще одна, кажется 357-я, стрелковые дивизии получили задачу на прорыв окружения. Командование рассчитывало незаметно проскочить между занятыми противником деревнями, подойти к его переднему краю, прорвать его и выйти к своим» [28]. Дивизии удалось выбиться из окружения небольшими частями. Брагин очень подробно описывает расположение и обстановку, в которой находилась 355-я дивизия: «Лес, в котором сосредоточилась дивизия, был хвойным. Самолеты врага летали над лесом, но обнаружить нас им, видимо, не удалось, поэтому нас не бомбили. Свои танки враг тоже не мог полностью использовать против нас. Так дивизия заняла более выгодные позиции для борьбы с врагом. Но мы оказались отрезанными от 39-й армии, в состав которой мы входили, и от 22-й армии, куда должны были пробиться. У нас не было с собой продовольствия, мало было боеприпасов, только те, что были на руках у солдат. За ночь мы прорвались из окружения и возвратились в состав 39-й армии» [29]. «В конце февраля или даже в марте была проложена дорога на ст. Нелидово, это дало возможность получить боеприпасы и продовольствие для армии. Сложилась очень своеобразная конфигурация фронта. 39-я армия занимала обширную площадь, с которой между г. Белым и ст. Оленино был проделан узкий коридор на Нелидово, по нему армия получала снабжение. Между г. Белым и станцией Оленино пролегал узкий коридор, связывающий между собой части 22-й и 39-й армий Калининского фронта. Фашистское командование решило закрыть этот коридор и перекрыть снабжение армий. В июле 1942 г. фашистские войскам удалось перерезать этот коридор и войска 39-й армии снова оказались в окружении. На этот раз перед армией была поставлена задача выхода из окружения» [30].

С февраля по март 1942 г. дивизия вела бои местного значения на направлении Ржев – Белый. Немецко-фашистскому командованию удалось стянуть в район города Белый крупные силы. 2 июня 1942 г. массированными танковыми ударами на встречных направлениях уже во второй раз окружили дивизию. В этот раз из окружения вышли немногие. Многие погибли, попали в плен, пропали без вести. Е. Г. Брагин описывает, как происходил выход из окружения, и указывает, благодаря кому это стало

125

возможным: «В лесах мы часто встречали группы солдат и офицеров, стремившихся выйти из окружения, но все они считали, что мелкими группами прорваться из окружения легче, и не желали объединяться между собой. Всего в окружении мы пробыли семнадцать суток, питаясь чем придется, часто используя в пищу мясо убитых лошадей. Выход из окружения был организован опытной, умелой рукой генерала Богданова. Прорыв прошел очень удачно. Мы потеряли убитыми и ранеными 45 человек и всех их вынесли с собой. Фашисты потеряли не меньше, были даже захвачены пленные. Но большой потерей для нас была потеря генерала Богданова. Одна из пуль попала ему в живот. Его вынесли, но он погиб на операционном столе» [31].

Потеряв более половины личного состава, дивизия была расформирована. Оставшиеся в живых продолжали воевать уже в составе других частей 39-й армии: «Личный состав 365-й дивизии, вышедший из окружения в первые дни, был объединен с личным составом 357-й с. д. и продолжал войну в составе этой дивизии. Некоторые солдаты и офицеры дивизии, выходившие на других участках фронта, продолжали службу в других частях армии. Долго мне было неизвестна судьба командира дивизии комбрига Рыжкова А. Н. Первое известие о его судьбе я получил в конце 1944 или начале 1945 г. в Западной Сибири. После тяжелого ранения я был признан ограниченно годным к военной службе и был назначен зам. командира 21-го запасного стрелкового полка по политчасти 23-й новосибирской запасной стрелковой дивизии» [32]. В финале своих воспоминаний Е. Г. Брагин делает обобщающий вывод по боевому пути 355-й с. д., входившей в состав 39-й армии. Он, как участник событий, с помощью собственных наблюдений ищет ответа, почему армия дважды попадала в окружение: «Возникает вопрос, почему геройски дравшиеся солдаты 39-й армии, успешно взломавшие крепкую оборону противника и гнавшие его на запад, дважды попадали в окружение? Позднее стало ясно, что главной причиной этого являлось недооценка сил противника. Недооценка сил противника в переоценке своих сил привела к тому, что после прорыва фронта врага не было обращено достаточного внимания на укрепление флангов на месте прорыва. Следующей причиной неудач 39-й и 29-й армий является плохое обеспечение оружием и боеприпасами. Имеется еще одна причина наших недостаточных успехов, а иногда и неудач в зимнее наступление 1941–1942 г. В книге “Великая Отечественная война Советского Союза” эта причина сформулирована так: “Неполный успех общего наступления зимой 1941–1942 г. объясняется и тем, что советское командование не имело еще опыта проведения крупных стратегических операций”» [33].

Как видим, собственные оценки автор воспоминаний соотносит с выводами серьезных исторических исследований. Сформированная в Кирове 355-я стрелковая дивизия просуществовала недолго, но многое сделала для разгрома немцев под Москвой и освобождения земель Калининской и

126

Смоленской областей от фашистских захватчиков. Ее боевой путь отражен в интереснейшем и достаточно объективном нарративном источнике – мемуарах Евгения Григорьевича Брагина.

Примечания

1.ГАСПИ КО. Ф. 6810. Оп. 1. Д. № 10. Воспоминания об участии в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Е. Г. Брагина, партийного работника (1934–1938), преподавателя Кировского пединститута (1940–1965).

2.ГАКО. Ф. Р-3813. Оп. 7. Ед. хр. 33. Л. 22–99.

Мать Марфа Михайловна Забродина была очень умной женщиной, в решении хозяйственных вопросов (как одеть детей, чем накормить) она брала инициативу в свои руки. Но наиболее трудные моменты жизни отец контролировал сам. Благодаря матери Е. Брагин поступил в университет. Мать зимой шила пальто, юбки для семьи и на заказ, осенью заказы выполняла на свадьбы для местных девиц – получала дополнительный заработок. Отец работал приказчиком у лесопромышленника. Платили ему по 20 руб. в месяц при постоянной жизни в лесу. Мать увлекалась литературой, знала много песен и хорошо пела. В семье Брагиных были своеобразные отношения. Обязательно венчались и родители, и братья отца, так как невенчанный брак считался незаконным. Братья же Евгения Григорьевича не венчались. Отец с детьми был мало, в основном воспитанием детей занималась мать. Воспитывали Евгения Григорьевича как самого старшего среди детей, он брал пример с отца. Евгений Григорьевич рано познал крестьянский труд. Уже

в13 лет пахал землю – впервые встал за соху. Отец ушел на фронт в 1914 г. и был там до 1917 г. Все тяготы хозяйственного быта легли на мать, которая решала все вопросы, связанные с хозяйством. Евгений Григорьевич единственный из братьев получил среднее образование, остальных не на что было учить, так как денег не было. В 4 года его отдали

вцерковно-приходскую школу. В 1915 г. поступил в гимназию за казенный счет (отец был на фронте). В гимназии учили 3 языка: немецкий, латинский, французский. Были еще городские училища, где больше давали математики и физики. В 1917 г. гимназию соединили с училищем в школу 1-й и 2-й ступени. Те, кто в учился в гимназии, оказались

1-й ступени, Евгений Григорьевич в том числе, – пришлось учиться еще два года дополнительно. «В первом классе гимназии избил сына директора. Тот меня толкнул. Он отцу жаловаться не стал, обошлось без наказания», – так вспоминал один из случаев жизни в училище Е. Брагин. В 1923 г. Е. Брагина прикрепили к сельской ячейке. В 1922 г. вступил в комсомол в школе в г. Козьмодемьянске. Сначала состоял в городской ячейке. Первое задание, которое поручили Е. Брагину, – сделать стенгазету, с чем он успешно справился.

Несколько лет работал в комсомольских органах. В 1926–1930 гг. учился в Нижегородском государственном университете, после окончания которого был рекомендован в аспирантуру на кафедру политэкономии Нижегородского пединститута. Аспирантуру закончить не удалось, так как он был взят на партийную работу в Канавинский район ВКП(б) г. Горького на должность заместителя заведующего культпромом. Через полтора года Евгений Григорьевич перешел в аппарат Горьковского крайкома партии на должность инструктора по вузам. Большую роль в личной судьбе Е. Г. Брагина сыграло образование Кировского края 7 декабря 1934 г. В связи с этим из Горького в г. Киров была направлена группа опытных партийных работников. Евгений Григорьевич был послан в Кировский крайком ВКП(б) сначала на должность инструктора, а затем работал заместителем заведующего отделом пропаганды.

Евгения Григорьевича не обошли стороной и трагические события в жизни страны и региона. Член партии с декабря 1925 г., он вместе с многими партийными и

127

советскими работниками Кировской области подвергся репрессиям сталинского режима. Брагин Евгений Григорьевич был арестован 12 мая 1938 г. Приговорен УГБ УНКВД по Кировской области. 15 января 1940 г., обв.: обвинялся по ст. 58 пп. 8, 11 УК РСФСР. Приговор: дело производством прекращено, из-под стражи освобожден (Книга памяти Кировской области).

3.Кировская правда. 1994. № 154.

4.ГАКО. Ф. Р-3813. Оп. 7. Ед. хр. 33. Л. 22–99.

5.Кировская правда. 1994. № 154.

6.ГАКО. Ф. Р-3813. Оп. 7. Ед. хр. 33. Л. 22–99.

7.ГАСПИ КО. Ф. Р-6810. Оп. 1. Д. 10. Л. 1.

8.Там же. Л. 1.

9.Там же. Л. 2.

10.Там же. Л. 4.

11.Там же. Л. 2.

12.ГАСПИ КО. Ф. Р-6810. Оп. 1. Д. 10. Л. 3.

13.Там же. Л. 3.

14.Там же. Л. 4.

15.Там же. Л. 6.

16.Там же. Л. 6.

17.В рукописи Е. Г. Брагина фамилия Героя Советского Союза Я. Н. Падерина неоднократно пишется через букву «О».

18.Очерк о подвиге Якова Николаевича Падерина имеется во втором выпуске книжной серии «Герои Советского Союза – кировчане», написан он соредактором И. И. Моносзона Н. Комаровым, составителем сборника являлся М. А. Ардашев. – См.: Герои Советского Союза – кировчане. Киров, 1978. С. 128–134.

Однако среди многочисленных источников, на которые имеются ссылки в справочном аппарате издания, составители не называют материалы рукописных (как на тот период, так и на сегодняшний день) воспоминаний Евгения Григорьевича Брагина.

19.ГАСПИ КО. Ф. Р-6810. Оп. 1. Д. 10. Л. 7–8.

20.Там же.

21.Там же.

22.Там же.

23.ГАСПИ КО. Ф. Р-6810. Оп. 1. Д. 10. Л. 11–12.

24.Там же. Л. 11–12.

25.Там же. Л. 14–15.

26.Там же. Л. 14–15.

27.ГАСПИ КО. Ф. Р-6810. Оп. 1. Д. 10. Л. 17.

28.Там же. Л. 17–18.

29.Там же. Л. 25.

30.Там же. Л. 26.

31.Там же. Л. 26.

32.ГАСПИ КО. Ф. Р-6810. Оп. 1. Д. 10. Л. 28.

33.Там же. Л. 33.

128