Кировчане в Московской битве 1941–1942 гг.. Материалы межвузовской научно-практической конференции. Киров, 21 декабря 2011 г.

комиссию. Число отобранных обычно превышало число требуемых людей. Утвержденные кандидатуры отправлялись на прохождение службы. Итогом проделанной работы служил отчет секретаря обкома о выполнении задания перед ЦК ВКП(б).

Последняя подобная мобилизация была проведена в сентябре 1942 г., после чего они теряют свое значение: в связи с увеличением числа коммунистов и партийных организаций в войсках, усилением их влияния на личный состав подразделений Красной Армии больше не требовались большие вливания партийных работников. Значительная часть политбойцов была выдвинута на должности замполитруков рот, парторгов и комсоргов подразделений, командиров отделений.

Таким образом, массовые партийные мобилизации, проходившие на территории Кировской области в 1941–1942 гг., позволяют говорить о достаточно активной работе областного комитета ВКП(б) в указанный период по вопросам укрепления партийного влияния в РККА. Эти действия, как и действия других обкомов на всей территории СССР, позволили укрепить моральный дух народа и армии в тяжелейший период Великой Отечественной войны.

Примечания

1.Верной дорогой: хроника истории Кировской организации КПСС: 1883–1983 / отв. ред. Ю. Г. Карачаров. Киров, 1983. С. 222.

2.Кировская областная организация КПСС в цифрах. 1917–1985 / сост. В. В. Леготин. Киров, 1986. С. 51.

3.Русских Н. В. Сельское население Кировской области в годы Великой Отечественной войны (1941–1945): демографический аспект // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2009. № 4. С. 211.

4.КПСС и строительство Советских Вооруженных Сил. 1917–1964. М., 1965. С. 310.

5.Кировская областная партийная организация в годы Великой Отечественной войны: сб. док. Киров, 1961. С. 24.

6.Там же. С. 35.

7.Там же. С. 50.

8.Там же. С. 54.

9.Великая Отечественная война. Вопросы и ответы [Электронный ресурс] / под ред. П. Н. Бобылева и др. 1985.

10.Там же.

11.ГАСПИ КО. Ф. П-1682. Оп. 2. Д. 60. Л. 12.

12.Там же. Л. 13.

13.Там же. Л. 41.

14.Там же. Д. 288. Л. 71.

15.ГАСПИ КО. Ф. П-1290. Оп. 7. Д. 41. Л. 35.

16.Кировская областная партийная организация в годы Великой Отечественной войны. С. 90.

17.Там же. С. 91.

18.Там же. С. 115.

19.Там же. С. 34.

101

Е. Б. Касаткина, студентка II курса исторического факультета ВятГГУ, (научный руководитель – А. А. Машковцев, канд. ист. наук, доцент)

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА ЛЕНИНГРАДСКОЙ ВОЕННО-МОРСКОЙ МЕДИЦИНСКОЙ АКАДЕМИИ

В ПЕРИОД ЭВАКУАЦИИ В КИРОВ (1942–1944 гг.)

Ленинградская военно-морская медицинская академия (далее – ВММА) была организована в г. Ленинграде в 1940 г. на базе 3-го Ленинградского медицинского института и Института санитарно-химической защиты Наркомздрава РСФСР. Основной задачей академии была подготовка военных медиков для ВМФ СССР. На момент начала Великой Отечественной войны ВММА размещалась в г. Ленинграде (Загородный проспект, д. 47).

Уже в самом начале Великой Отечественной войны Ленинград, где размещалась ВММА, стал прифронтовым городом. С севера на него наступали финские части, а с юга – войска группы армий «Север». Город стал объектом варварских бомбардировок, которым подвергались жилые кварталы, а также учреждения науки и культуры. В сентябре 1941 г. подверглась артобстрелам и бомбардировкам и территория академии.

В связи с угрозой захвата фашистами города на Неве Государственный комитет обороны СССР 17 августа 1941 г. принял решение о перемещении академии на восток. Первоначальным местом эвакуации предполагалась Астрахань. Перебазированию в тыл подлежало 983 курсанта, 301 человек профессорско-преподавательского состава и 364 члена их семей (в том числе

120 детей).

Эвакуация из Ленинграда началась в середине сентября 1941 г. и проходила с огромными трудностями. Из-за необдуманного решения погиб выпускной курс академии, переправлявшийся через озеро в первом эшелоне. Когда с 22 ноября 1941 г. начала работать ледовая «Дорога жизни», было решено продолжить эвакуацию. К этому времени прежнее решение о перебазировании в Астрахань было изменено и новым местом дислокации академии выбрали город Иваново.

К 5 января 1942 г. весь личный состав академии закончил эвакуацию из Ленинграда в Киров. Дальнейшее передвижение из Кирова было невозможно вследствие трудностей с получением железнодорожного транспорта и усталости личного состава академии. 6 января 1942 г. Совет народных комиссаров СССР вынес постановление о базировании ВММА в г. Кирове. Академия прибыла в Киров без собственной материальной базы и первоначально была развёрнута в Кировском военно-морском госпитале (позднее приказом наркомата ВМФ от 25 апреля 1942 г. он был передан ВММА как клиническая база).

102

Помимо военно-морского госпиталя, академия первично была размещена в зданиях стадиона «Динамо», Сталинского райвоенкомата и в сортировочном госпитале [1]. Также исполком Кировского городского Совета предоставил для учебных занятий академии здание педагогического института им. В. И. Ленина, который переехал в 1941 г. в Яранск. С марта 1942 г. началось поступление необходимого имущества, оставленного в Ленинграде. Благодаря этому появилась возможность ещё лучше организовать занятия курсантов и слушателей. Кафедры были оборудованы всем необходимым для проведения занятий на том же уровне, как это было в Ленинграде, а некоторых (анатомии, физики и др.) даже лучше. Занятия велись на всех курсах по сокращённому военному плану, поскольку на флоте ощущалась острая нехватка врачей. Однако уже в 1942/1943 учебном году I курс был переведён на план мирного времени [2].

Вполне приемлемая материальная база академии позволила коллективу ВММА с начала 1942 г. продолжить интенсивную учебно-практическую и научно-исследовательскую работу в полученном здании. Возобновилась подготовка и усовершенствование военно-морских врачей, осуществлялась подготовка научных и педагогических кадров, издавались труды учёных академии. На базе физиологической лаборатории института, руководимой ранее кандидатом биологических наук Анастасией Сергеевной Спасской, развернулись исследования под руководством начальника кафедры физиологии ВММА профессора, академика Академии медицинских наук

СССР (с 1944 г.) Константина Михайловича Быкова [3].. Следует отметить высокий уровень преподавательского состава: в академии работали профессора А. Я. Алымов, М. С. Лисицын, Ю. Ю. Джанелидзе, А. В. Пономарёв, А. М. Васюточкин, Б. А. Фаворский. Кафедры занимали академики: Ю. Ю. Джанелидзе, Н. И. Лепорский, А. Л. Мясников, В. Н. Черниговский, А. П. Быков, А. А. Заварзин – и общепризнанные выдающиеся врачи: Буш, Нечаев, Мельников, Волынский и многие другие.

Первоначально план научно-исследовательской работы ВММА на 1942 г. составлялся в начале года, когда академия только что перебазировалась в Киров. В это время академия не имела не только оборудованных кабинетов и лабораторий, но даже помещений для кафедр. Только в марте 1942 г. академия получила здание бывшего медицинского техникума, а в ноябре того же года – здание на ул. Урицкого, 36. В силу объективных трудностей первоначальный план научной работы содержал много тем, которые представляли собою окончание и литературное оформление начатых в Ленинграде исследований. С привозом из Ленинграда имущества и размещением всех кафедр начальники кафедр активно занялись организацией и оборудованием своих лабораторий, что позволило пересмотреть план НИР. План после пересмотра был направлен в Медико-санитарное управление (далее – МСУ) ВМФ, которое внесло ряд новых тем и сняло целый ряд неактуальных работ. После вторичного рассмотрения на Учёном совете и учёта указаний МСУ ВМФ план был вновь

103

направлен в МСУ и утверждён его руководством. Всего по плану было намечено проведение исследований по 144 темам.

Втечение года было снято 14 тем за выбытием авторов [4]. Из 130 оставшихся тем выполнено 68 работ.

Вцелом за 1942 г. план проведения научно-исследовательских работ был выполнен на 70%, а с учётом исследований, выполненных вне плана и сверх плана, – на 122%.

Наиболее динамично научно-исследовательская работа велась на кафедре анатомии (начальник кафедры – полковник медицинской службы, профессор Долго-Сабуров). Кафедра изучала вопросы коллотерального кровообращения и помимо пяти плановых выполнила пять тем сверхплана. Кафедра фармакологии (начальник кафедры – полковник медицинской службы, профессор Лазарев) выполнила сверхплана 4 темы главным образом по изучению новых лекарственных веществ. Кафедра патологической анатомии перевыполнила план за счёт 2 работ, выполненных самим начальником кафедры, полковником медицинской службы, профессором Вайлем. С перевыполнением плана закончила 1942 г. кафедра факультетской терапии (начальник кафедры – полковник медицинской службы Мясников). На этой кафедре несколько тем сверхплана были выполнены профессором Мясниковым и ассистентом Волынским [5].

Кафедра патофизиологии выполнила сверхплана 8 тем, главным образом за счёт оформления раннее законченных работ. Кафедра биологической химии выполнила сверхплана 2 работы, одна из которых была докторской диссертацией доцента кафедры. Хорошо закончила год кафедра боевых отравляющих веществ (далее – БОВ), начальником которой был подполковник медицинской службы профессор Рожков. Несмотря на отсутствие БОВ кафедра обеспечила получение таковых из Баку, и, хотя удалось начать работу только с октября 1942 г., всё же к концу года часть работ была выполнена и сделаны предварительные сообщения.

Хорошо работали и некоторые другие кафедры (биологии, рентгенологии).

На некоторых кафедрах дело обстояло менее удовлетворительно. Так, на кафедре факультативной хирургии доцент, подполковник медицинской службы Трофимов, подполковник медицинской службы Васильев и ассистент Гусева по плану НИР ничего не выполнили. Аналогичная ситуация была на кафедре госпитальной хирургии: доцент, подполковник медицинской службы Хайцис и подполковник медицинской службы Жильцов также не выполнили ничего.

В1942 г. были закончены и защищены несколько докторских и кандидатских диссертаций. Докторские диссертации защитили [6]:

– доцент кафедры биохимии, капитан медицинской службы А. В. Дробинцева. Тема диссертации: «Окислительно-восстановительные процессы в слизистой оболочке желудка при пищеварении»;

104

–доцент кафедры инфекционных болезней, майор медицинской службы П. Л. Беневоленский. Тема: «О туберкулёзной бациллемии при туберкулёзе и нетуберкулёзных заболеваниях в связи с характеристикой штаммов палочки Коха».

Кандидатские диссертации защитили:

–доцент кафедры военно-медицинской хирургии, подполковник Житнюк. Тема: «Переломы свода и основания черепа»;

–ассистент кафедры общей хирургии, майор медицинской службы М. В. Струков. Тема: «К вопросу о сопротивляемости различных тканей кролика к стафилококковой инфекции».

Как большой недостаток в выполнении плана НИР за 1942 г. можно отметить замену одних тем другими. В большинстве случаев эта замена была вынужденной. Так, три темы по кафедре инфекционных болезней были заменены другими, так как к середине года кончились массовые заболевания брюшным и сыпным тифом и кафедра не могла продолжать темы по этим инфекциям в достаточно широком масштабе [7]. Точно так же три темы по кафедре госпитальной терапии были заменены в связи с прекращением поступления в мае 1942 г. в г. Киров больных дистрофией. Темы, намеченные этой кафедрой по изучению дистрофии, были, однако, с успехом заменены другими темами по изучению новых лекарственных веществ.

Однако ряд тем был заменён вследствие недостаточности продумывания взятой тематики, не обеспеченной необходимыми условиями для выполнения (темы полковников медицинской службы Шестова и Либерзона, майора Каплана и некоторых др.).

Из наиболее фундаментальных исследований можно отметить следующие:

–«Кора и внутренние органы» (автор – профессор Быков). Данная работа была представлена на соискание Сталинской премии.

–«О взаимосвязи между физико-химическим строением и фармакологическим действием» (автор – профессор Лазарев).

–«Панатомия боевой травмы» (автор – профессор Вайль).

–«Клиника авитаминозов и дистрофии» (автор – профессор Мясников).

–«Изучение коллотерального кровообращения при множественных нарушениях кровотока» (автор – профессор Долго-Сабуров).

–«О ранениях и лечении периферических нервов» (авторы – профессор Триумфов и доцент Фаворский) [8].

В 1942 г. на ряде кафедр активно работали кружки Студенческого научного общества. Особенно плодотворно работали кружки на кафедре анатомии и биологии, где курсанты систематически делали обзор вышедших

встране научных трудов по медицине и биологии. Кроме того, активную научную работу курсанты проводили на кафедре физиологии и фармакологии, а также на ряде клинических кафедр.

105

Начиная со 2-го квартала 1942 г. ежемесячно проводились научные конференции, где ставились научные доклады по наиболее важным проблемам [9].

Курсанты летом выезжали на практику на корабли и в части Краснознамённого Балтийского флота. Так, летом 1943 г. они проходили практику в Ленинграде, Крондштате и на острове Ловенсали. Из профессорско-преподавательского состава создавались комплексные бригады, которые выезжали на действующие флоты для изучения и обобщения опыта и оказания помощи местным медицинским и санитарным службам. В феврале 1942 г. при Кировском городском отделе здравоохранения был создан научно-медицинский совет с целью консультации городского отдела здравоохранения и организации лечебно-профилактической и санитарной работы в городе. В состав совета вошли местные врачи, а также профессора, эвакуированные из Ленинграда: С. Е. Горбовицкий, В. А. Морев и др. Комиссия, возглавляемая профессором ВММА С. Е. Горбовицким, исследовала вокзалы, пекарни, бани, водопровод, столовые, больницы, поликлиники, заводские территории, домоуправления, общежития, торговые склады, и в результате этого был собран большой материал о санитарном состоянии г. Кирова, который был представлен горсовету [10].

Несмотря на значительные научные достижения, деятельность сотрудников ВММА в этой сфере неоднократно вызывала критику со стороны административных органов. Они отмечали, что научно-исследовательская деятельность академии мало отличается от любого гражданского института, военная тематика представлена крайне слабо, да и то в большинстве малоактуальными и незначительными темами. «Отдельных проблем, разрешимых целой группой кафедр, как это делается в ВМАКА им. С. М. Кирова, академия не разрабатывает. ВММА до сих пор не изучила ни одной операции нашего Флота с точки зрения её санитарного обеспечения. Имеется большое увлечение какой-то хвалебной несерьёзной историей. Очень много диссертационных тем, которые имеют в виду не пользу для общества, а получение степеней, связанных с улучшением материального положения. В академии совершенно нет тем, хорошо оправдавших себя быстротой исполнения и всесторонним рассмотрением и освещением разрабатываемой темы или вопроса. Во всех Флотах ругают академию не только за поставляемый брак в отношении кадров, но и за отсутствие помощи научно-исследовательской работой», – отмечалось в одном из постановлений [11].

С. Смирнов отмечает тот факт, что «учебный процесс идёт самотёком. Надлежащего руководства кафедрами нет. На кафедрах руководящего состава академии, как правило, почти никто не бывает. У начальника академии (генерал-майор медицинской службы А. И. Иванов. – Е. К.) нет общего языка со своим заместителем по учебно-научной работе проф. Васюточкиным. Они явно не сработались. Последний вместо руководства

106

этим большим делом ждёт дня своего снятия. Начальник учебного отдела т. Аронов, с тех пор как прибыл на эту должность, не бывал почти ни на одной кафедре. В итоге весь сложный процесс учебного отдела лежит на молодом малоопытном враче III ранга тов. Чернухе. Кафедры военно-морских дисциплин влачат жалкое существование. Остальные кафедры не модернизированы, в результате этого курсанты и слушатели не получают должного воспитания, необходимого военно-морскому врачу в его будущей деятельности. Недостаточно прививается любовь к морю и морской службе. Занятия на кафедрах морских дисциплин совершенно не насыщены и даже частично оторваны от уроков и опытов, полученных медико-санитарной службой в этой войне. По этому вопросу много говорил Шестов, писал тов. Архипов. Это же отметила и комиссия, обследовавшая академию, но так ничего реального до сих пор не сделано» [12].

Вянваре 1944 г. немецко-фашистские захватчики были разгромлены, и

сэтого периода академия начинает готовиться к реэвакуации. Этим объясняется и спад в научно-исследовательской деятельности академии. В марте 1944 г. был утверждён состав реэвакуационной комиссии ВММА, составлен план развёртывания кафедр и клиник академии в Ленинграде [13]. В конце ноября 1944 г. реэвакуация ВММА была практически закончена.

Таким образом, сотрудники Ленинградской военно-морской медицинской академии добились в период эвакуации значительных успехов в научно-исследовательской работе. Они были достигнуты несмотря на многочисленные объективные трудности (отсутствие подготовленных лабораторий, нехватка оборудования, реактивов и пр.). Были разработаны различные темы, организовано научное студенческое общество, оказана помощь местным медицинским службам. Академия деятельно готовила квалификационных врачей для ВМФ. Её специалисты оказывали квалифицированную помощь в лечении раненых, находившихся в многочисленных эвакогоспиталях Кирова.

Вто же время существовали многие трудности, в первую очередь вызванные условиями военного времени. Они определили недостаточное выполнение плана по НИР и критику академии административных органов.

Примечания

1.Военно-морская академия и Вятский государственный педагогический институт

/сост. А. И. Андриянов, И. А. Воробьёва, Ю. М. Рябов. Киров, 1999. С. 6.

2.ГАСПИ КО. Ф. П-1291. Оп. 1. Д. 52. Л. 88.

3.Военно-морская академия и Вятский государственный педагогический институт. С. 3.

4.ГАСПИ КО Ф. П-1291 Оп. 1. Д. 52 Л. 81.

5.Там же. Л. 82.

6.Там же. Л. 83.

7.Там же. Л. 84.

8.Там же. С. 85.

9.Там же. С. 86.

107

10.Горев Н. Кузница морских врачей // Кировская правда. 1993. 8 июля. С. 2.

11.ГАСПИ КО. Ф. П-1291. Оп. 1. Д. 52. Л. 86.

12.Там же. Л. 113.

13.Военно-морская академия и Вятский государственный педагогический институт. С. 6.

108

О. А. Лопатина, студентка III курса исторического факультета ВятГГУ (научный руководитель – П. Н. Шарабаров, канд. ист. наук, ст. преподаватель)

МОСКОВСКАЯ БИТВА В ВОСПОМИНАНИЯХ НЕМЕЦКИХ ГЕНЕРАЛОВ-МЕМУАРИСТОВ

В планах немецкого командования захвату Москвы с самого начала уделялось первостепенное значение. Гитлер был убежден, что доктрина блицкрига – это гарантированное средство, которое обеспечит успех всей кампании, что к 15 августа 1941 г. падет Москва, а до 1 октября закончится война и СССР будет окончательно уничтожен.

Первые успехи немецких войск – выход к Пскову, на рубеж среднего течения рек Западная Двина и Днепр – были расценены гитлеровским руководством как выигрыш войны. Об этом свидетельствует цитата из дневника Ф. Гальдера: «Задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена, поэтому не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России была выиграна в течение 14 дней» [1]. Но Гитлер и его генералы даже представить не могли, насколько они ошибались в своих выводах.

Планы фашистов по молниеносному захвату нашей столицы сорвало известное Смоленское сражение, продолжавшееся два месяца – с 10 июля по 10 сентября 1941 г. Мужество и стойкость советских войск, большие потери самих немцев (250 тыс. человек убитыми и ранеными) заставили их впервые перейти к обороне. Особенностью этой вооруженной борьбы было то, что на трех направлениях советские войска вели и оборонительные, и наступательные операции.

Несомненно, захватнический план «молниеносной» войны против

СССР был построен на недооценке сил и возможностей Советского Союза и на переоценке сил Германии.

После провала захвата Москвы с ходу немецкое командование подготовило крупную операцию под кодовым названием «Тайфун». На этот раз немецкое руководство было готово пойти на все, чтобы добиться цели. Франс Гальдер, являвшийся в 1938–1942 гг. начальником Генерального штаба сухопутных войск, в своих дневниках упоминает о подготовке Германии к химической войне против СССР, причем данная подготовка описывается как оборонительное средство, под лживым предлогом, будто к такой войне готовится и СССР [2].

6 сентября 1941 г. Гитлер подписал директиву № 35, в которой сообщалось о подготовке операции против Западного фронта С. К. Тимошенко. Она предусматривала уничтожение советских войск, находившихся в районе восточнее Смоленска, посредством двойного окружения в районах Вязьмы и Брянска. Это наступление готовилось как решающее. Для сокрушительного удара по советским войскам на пути к

109

Москве фашистское командование сосредоточило три полевые армии, три танковые группы и большое количество частей усиления: 77,5 дивизий (более 1 миллиона человек), 14,5 тысяч орудий и минометов и 1700 танков. Поддержку с воздуха обеспечивали 950 самолетов. К концу сентября 1941 г. немецкая армия закончила подготовку операции.

В военном дневнике Франца Гальдера сообщается, что немецкие войска 2 октября 1941 г. начали крупную операцию «Тайфун» [3]. Изначально вермахт не встретил активного сопротивления советских войск, вследствие чего надежды немцев на успех усилились.

«Наша главная стратегическая проблема заключалась в том, чтобы разгромить противника на огромном театре военных действий в течение ограниченного времени» [4], – писал генерал Гюнтер Блюментрит, являвшийся в тот период начальником штаба 4-й немецкой армии. И действительно, силы немцев были истощены, когда они, преодолев огромную территорию, подошли к Москве.

За один месяц немцы продвинулись на 230–250 километров, захватили Калинин, Волоколамск, Можайск, вышли к Туле. Это был предел октябрьского наступления. Чтобы возобновить его, пришлось сделать двухнедельную подготовку. Эта пауза использовалась советским командованием для дополнительного усиления фронтов и укрепления обороны на ближних подступах к столице.

Итак, операция «Тайфун» началась очень успешно для вермахта. Наступление моторизованных сил на восток шло быстро. Уже 6 октября 1941 г. был взят Брянск, и спустя день советские войска были окружены в районе Брянска и Вязьмы. Окружённые группировки упорно сражались в течение двух недель, однако из-за нехватки боеприпасов были вынуждены сложить оружие. В результате в плен попало более 600 тысяч советских солдат и офицеров. Но по мере приближения к русской столице обстановка в армии постепенно менялась.

«Когда мы подошли к Москве, настроение наших командиров и войск резко изменилось, – пишет Г. Блюментрит, – с удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. Наоборот, с каждым днем сопротивление усиливалось. Мы не верили, что обстановка могла так сильно измениться после наших решающих побед, когда столица, казалось, была почти в наших руках» [5]. Советское командование из остатков потрепанных в тяжелых боях армий, а также свежих частей и соединений сформировало новые сильные армии. Немецкие же солдаты к тому времени переутомились, а части, особенно пехотные, были не полностью укомплектованы личным составом. Считая, что война с Россией закончена, Гитлер приказал сократить выпуск военных материалов, что явилось его роковой ошибкой.

Гитлер, уверенный в победе, не видел недостатков своей армии и игнорировал жалобы и прошения своих генералов. Так, Гейнц Гудериан, являвшийся командующим 2-й танковой армией, писал в своих

110