Кировчане в Московской битве 1941–1942 гг.. Материалы межвузовской научно-практической конференции. Киров, 21 декабря 2011 г.
.pdfвоспоминаниях о том, как он докладывал о тяжелом состоянии войск, их сильном утомлении, об отсутствии зимнего обмундирования и плохой работе службы тыла, а также о незначительном количестве танков и орудий. Но командование в самых трудных вопросах старалось уйти от ответа [6].
Неожиданным событием для немцев был парад на Красной площади, посвященный 24-й годовщине Октября (7 ноября 1941 г.). Германия в те ноябрьские дни жила ожиданием парада на Красной площади, только не русского, а своего. Гитлеровские газеты и радио оповестили заранее, что 7 ноября пройдут церемониальным маршем по еще одной покоренной столице Европы. Подобными действиями Гитлер пытался психологически воздействовать на немецкий народ и армию. Также здесь можно указать и то, что еще в октябре 1941 г., после сражения за Вязьму, немецкие средства массовой информации сообщали о том, что части вермахта уже вступили в Москву и с Россией покончено. Таким образом немецкое командование внушало мысль о полном разгроме Советского Союза. Неудивительно, что Гитлер и высшее командование полагали, что материальные и людские ресурсы Красной Армии подходят к концу, им казалось, что Москва вот-вот падет. Гитлер даже создал специальную саперную команду, чтобы разрушить Кремль.
27 ноября 1941 г. части 29-й мотодивизии вермахта понесли большие потери от русских войск. Гудериан считал, что главной причиной этого были ошибки разведки, которая не смогла своевременно выявить подготовку советского контрудара [7]. Ещё одной из причин превосходства русских немецкое командование считало появление большого количества новых танков Т-34, которые на тот момент были самыми мощными средними танками в мире. Из-за массированного применения этих машин немецкие пехотинцы оказались совершенно беззащитными, в результате чего, как отмечает Блюментрит, у них появилась так называемая «танкобоязнь» [8].
Негативным фактором для немцев явилась также осенняя распутица. «Она преследовала нас, как чума» [9], – писал Г. Блюментрит. Много орудий застряло на дорогах, и поэтому не использовалось на фронте. Танки и другие гусеничные машины также часто выходили из строя из-за многочисленных поломок ходовой части.
Вскоре после осенней распутицы наступили зимние холода, к которым немцы также не были готовы по причине того, что рассчитывали взять Москву до наступления холодов. «Замерзали замки орудий и пулеметов, руки солдат примерзали к металлу. Поэтому все радовались, если удавалось найти свободное место в русской крестьянской избе (ну и что, если всего на несколько минут). Если особенно везло, удавалось полежать на теплой русской печи» [10], – писал офицер Вернер Хаупт. У солдат не было зимнего обмундирования, поэтому число обмороженных нередко превосходило число убитых и раненых. Гитлер в приказном порядке пытался изжить выражение «русская зима» из речи немецких солдат, так как считал его психологически опасным.
111
Смена командования также отрицательно повлияла на положение дел в немецкой армии. Нередкими были случаи замены одних генералов другими, а также добровольное оставление должности. Примером может служить отставка 18 декабря 1941 г. командующего ГА «Центр» фельдмаршала фон Бока, которого заменили генералом фон Клюге. 8 января 1942 г. был освобожден от должности командующего 4-й танковой армией генерал-полковник Э. Гепнер, а за ним генерал танковых войск Г. Рейнгардт. Таким образом,
под влиянием нарастающих военных провалов в германской армии возник «кризис командования».
Одновременно с этим, по словам Ф. Гальдера, в немецкой армии развиваются пессимистичные настроения. В записях от 15 декабря 1941 г. он описывает тяжелое состояние войск: «Противнику местами удалось вклиниться в нашу оборону. Настроение наших войск явно подавленное. Имеются потери в материальной части. Ощущается нехватка горючего. Ощущается недостаток продовольствия. Имеются потери транспортных средств» [11]. Но несмотря на все эти проблемы Гитлер категорически запретил самовольный отход с занимаемых позиций. Гальдер выделяет приказ Гитлера, звучащий так: «Противник не располагает превосходством в силах!» [12] Этот приказ в очередной раз доказывает, что Гитлер внушал своей армии чувство превосходства над противником.
В начале декабря 1941 г. немецкие потери оказались настолько высоки, что немецкое командование само прекращало дальнейшее наступление. Фельдмаршал фон Бок 5 декабря 1941 г. сообщил в ОКХ: «Силы иссякли. 4-я танковая группа завтра уже не сможет наступать» [13]. В тот же день командующий немецкими сухопутными силами фельдмаршал фон Браухич подал рапорт об отставке. Наконец, 5 декабря 1941 г. началось наступление Красной Армии, имевшее целью уничтожение группы армий «Центр». Это означало, что теперь немецким солдатам предстоит отступление.
Было очевидно, что планы немецкого командования по захвату Москвы провалились.
После кризиса под Москвой Гитлер не скрывал своего отрицательного отношения к Генеральному штабу. Примером служит приказ о запрете на повышение в чинах заслуженных офицеров Генштаба. Если какие-то генералы из бывших генштабистов, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, принимали решения, Гитлер их не утверждал, а если они оказывались неудачными, он подвергал их авторов репрессиям. Примечание немецкого издательства, сделанное на основе личных высказываний Гальдера о якобы существовавшем недоверии Гитлера к Генштабу сухопутных войск, можно расценить как очередную попытку задним числом свалить вину за все неудачи на советско-германском фронте на Гитлера и тем самым реабилитировать автора дневника и в его лице ОКХ.
Как писал Г. Блюментрит, одно было совершенно бесспорно: немецкие военные руководители и немецкие войска достигли почти, казалось бы,
112
невозможного [14]. Война на Востоке была последним испытанием немецких солдат. В двух мировых войнах они продемонстрировали свою железную волю, стойко перенеся суровые русские условия. Особо хочется отметить впечатления немцев о русском солдате и России. Генерал Блюментрит в своей книге «Роковые решения вермахта» посвящает этой теме целую главу. Немцев удивляет стойкость и выносливость русского человека, его способность приспособиться к любым условиям. Так он пишет о русском солдате: «Его физические потребности невелики, но способность не дрогнув выносить лишения вызывает истинное удивление» [15]. Встречу с русским солдатом Блюментрит характеризует как тяжелую школу: «Человек, который остался в живых после встречи с русским солдатом и русским климатом, знает, что такое война. После этого ему незачем учиться воевать» [16]. «Ужас еще усиливается меланхолическим, монотонным характером русского ландшафта, который действует угнетающе, особенно мрачной осенью и томительно долгой зимой. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата было очень сильным. Он чувствовал себя ничтожным, затерянным в этих бескрайних просторах» [17].
Московская битва нанесла первый серьезный удар по Германии и в политическом и в военном отношениях. Позже Блюментрит в своих записях отмечал, что самым главным роковым решением было решение напасть на эту страну [18]. Гудериан писал: «Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. Мы потерпели серьезное поражение, которое из-за упрямства верховного командования повело к роковым последствиям» [19].
Но все же главными причинами поражения немецкой армии были не ошибки Гитлера, не осенняя распутица и суровая русская зима, хотя все это имело определенное значение, а железная стойкость и выносливость советских войск, за которыми стоял русский народ, готовый сражаться за свое Отечество.
Примечания
1.Гальдер Ф. Военный дневник. Т. III. М., 1971. С. 137.
2.Там же. С. 13.
3.Там же. С. 9.
4.Блюментрит Г. Роковые решения вермахта. М., 1999. С. 35.
5.Там же. С. 44.
6.Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск, 1999. С. 341–342.
7.Там же. С. 343.
8.Блюментрит Г. Роковые решения вермахта. С. 45.
9.Там же. С. 44.
10.Хаупт В. Битва за Москву. М., 2010. С. 225.
11.Гальдер Ф. Военный дневник. Т. III. С. 125–126.
12.Там же. С. 137.
13.Там же. С. 97.
14.Блюментрит Г. Роковые решения вермахта. С. 53.
15.Там же. С. 34.
113
16.Там же.
17.Там же.
18.Там же. С. 30.
19.Гудериан Г. Воспоминания солдата. С. 351.
И. И. Северюхин, студент IV курса исторического факультета ВятГГУ (научный руководитель – М. С. Судовиков, канд. ист. наук, доцент)
МОСКОВСКАЯ БИТВА В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
1950–1980-х гг.
В 1950-е гг. появилось немало работ, в которых проводилось исследование крупнейших операций Красной Армии в годы Великой Отечественной войны. Битва под Москвой освещалась практически во всех книгах, издававшихся в то время по данной теме.
Важное место занимает «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.». Во втором томе этого труда отражены события первого периода войны (22 июня 1941 г. – ноябрь 1942 г.). Победа под Москвой описывалась в издании как перехват наступательной инициативы советскими войсками, а военно-политическое значение победы звучало так: «Она оказала большое влияние на дальнейший ход Отечественной войны. Разгром немецко-фашистских войск на подступах к Москве и освобождение нашими войсками нескольких тысяч населенных пунктов центральных областей России были восприняты советским народом и армией как закономерный результат их огромных усилий. Советские люди воочию убедились в том, что “непобедимая” немецкая армия может быть не только остановлена, но и разбита» [1].
Целый спектр исследований посвящен непосредственно Московской битве. В работе «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», выпущенной под редакцией маршала Советского Союза В. Д. Соколовского, значение битвы видится в подъеме боевого духа как среди советских войск, так и среди советского народа. Победа «окрылила их на дальнейшую упорную борьбу с немецко-фашистским агрессором» [2]. На основе архивных документов было показано соотношение сил на западном фронте и на его отдельных участках во время битвы за столицу: численность войск противника превышала численность советских войск в 1,5–2 раза, а на некоторых участках фронта и в 6 раз. Кроме того, говорилось о чрезвычайной важности того, что операция «Тайфун» провалилась в её конечной цели. Для немецкого командования крах этой операции стал моментом «страшного отрезвления» [3].
К. И. Буков в очерке «Победа под Москвой» говорит о битве за столицу как об одной из самых выдающихся битв в истории Великой Отечественной войны. Кроме того, в своей работе он подчеркивает значительный вклад московской молодежи в победу, значение
114
солдат-агитаторов, которые помогали командирам нести боевое слово в массы. Автор рассказывает и о цене боев для немцев: «За каждый шаг своего продвижения гитлеровцы расплачивались огромными потерями в живой силе и технике» [4].
Проводился анализ того, почему немецкие войска так и не смогли одержать победу, несмотря на явное численное преимущество. А. М. Самсонов в работе «Великая битва под Москвой» [5] говорит о битве как о подвиге Советской Армии и всего советского народа. Рассуждая о причинах поражения немецкой армии, он отвергает точку зрения исключительной роли сильных морозов и жесткой зимы. Он думает, что победа под Москвой одержана за счет грамотного командования в рядах Советской Армии. Однако берется во внимание тот факт, что морозы и толстый снежный покров осложняли боевые действия для обеих сторон. Главная причина поражения гитлеровцев – удаленность от тыла и, как следствие, проблемы с поставкой боеприпасов и продовольствия в условиях суровой зимы. Отмечается большой вклад советских партизан в дело победы и то, что на оккупированной территории немцы попали во враждебную им среду.
А. В. Васильев в исследовании «Великая победа под Москвой» [6] видит причины победы советских войск в превосходстве советского военного искусства, в героизме и мужестве советского народа, руководимого коммунистической партией.
В 1973 г. выходит научно-популярный очерк «Великая Отечественная война» под редакцией генерал-лейтенанта, члена-корреспондента Академии наук СССР П. А. Жилина. В издании приводились подробные оценки расстановки сил во время битвы за столицу, отмечалось численное превосходство противника. Подчеркивалось также, что на момент начала контрнаступления в начале декабря советские войска не имели опыта масштабного наступления, и им пришлось учиться в ходе боев, что лишь подтвердило стойкость и героизм солдат. Решающие факторы победы Советской Армии под Москвой – это «не морозы, не грязь или снег, не численное ее превосходство, а высокий моральный дух советских воинов, свойственное им чувство личной ответственности за судьбу Советского государства» [7]. Вместе с тем отмечалось, что немецкое командование оставило свою армию без зимнего обмундирования, что осложнило ситуацию.
Вышедшая в 1975 г. работа А. Г. Федорова «Авиация в битве под Москвой» [8] целиком посвящена действиям авиации во время сражений за столицу, и в ней говорилось, что авиация Московской зоны ПВО сыграла важную роль в решении задач по подготовке и проведению боевых действий по защите Москвы. Участие и роль авиации в этой битве позволили наземным войскам добиться успеха в контрнаступлении 5–6 декабря 1941 г. В работе описаны все важнейшие операции как во время обороны столицы, так и во время контрнаступления советских войск.
115
В1978 г. выходит подробное исследование И. Я. Выродова «Москва – город-герой» [9], в которой автор уделяет много внимания борьбе с фальсификаторами. Его возражения шли в адрес неточных данных о численности советских войск накануне битвы за столицу, а именно о преувеличении их численности. В ответ автор приводит свои данные: 1708 тыс. человек в составе группы армий «Центр» против 1100 тыс. человек в составе Красной Армии на московском направлении. Причины поражения немецкой армии автор видит в просчете ее командования и в исключительной преданности советских людей Родине и коммунизму. Автор отмечает, что вместо быстрой войны Германия столкнулась с необходимостью ведения войны затяжной, и это обстоятельство, по его мнению, и является главным значением битвы под Москвой.
В1980-е гг. ведутся споры о том, была ли битва за Москву коренным переломом в войне или временным переходом наступательной инициативы к советским войскам. Л. А. Безыменский в работе «Укрощение “Тайфуна”»
[10]утверждает, что победы под Москвой оказалось недостаточно, так как инициатива к Красной Армии перешла лишь на время. Впереди еще был Сталинград.
В. А. Анфилов в исследовании «Крушение похода Гитлера на Москву»
[11]утверждает, что битва за столицу стала поворотом в ходе войны. О победе под Москвой автор говорит как о моменте, когда фашистская армия уже не могла спастись от сокрушительного поражения. Советские войска преодолевали необычайные трудности, но гнали врага на запад. Главной причиной поражения автор считает необычайно сильные морозы.
Оба автора сходятся во мнении относительно количественного распределения войск. Называется цифра в 1250 тыс. солдат и офицеров Красной Армии в составе оборонительных фронтов, 7600 орудий и около 700 самолетов. Отмечалось практически двукратное численное преимущество немецких войск. Одинаковые цифры приводят и в отношении потерь немецкой армии в ходе битвы за Москву и контрнаступления
Советской Армии, а именно 900 тыс. солдат и офицеров. Однако В. А. Анфилов эти цифры называет приуменьшенными, в то время как Л. А. Безыменский считает их точными.
В вышедшем в 1984 г. издании «Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945: краткая история» численность войск дается иная, а именно: 1100 тыс. солдат и офицеров в составе оборонительных фронтов Красной Армии и 1708 тыс. солдат и офицеров в составе группы армий «Центр». Приводятся подробные данные о разрушениях и общих убытках. Главное значение победы под Москвой описывается как «новый подъем боевой активности войск, восторг и радость всего советского народа, всех честных людей планеты», а переход в контрнаступление и освобождение части оккупированных территорий является «предзнаменованием неизбежного изгнания фашистов со всей советской земли и полного разгрома гитлеровской Германии» [12].
116
П. Н. Бобылев в работе «Великая Отечественная война. Вопросы и ответы» [13] ставит цель определить, чем была обусловлена выдающаяся победа советских войск под Москвой, одержанная после пяти месяцев тяжелейших оборонительных сражений. Творцом победы он называет советский народ, который в критический момент сумел мобилизовать все материальные и духовные силы для обороны столицы. В то же время Бобылев критикует официальную немецкую версию срыва операции «Тайфун», которая была изложена в оперативной директиве от 8 декабря 1941 г. По его словам, преждевременное наступление зимы и затруднения с поставкой продовольствия и боеприпасов – несостоятельное объяснение и отговорка. Автор утверждает, что на конец ноября температура было около 5 градусов ниже нуля, далее опустившись до отметки в 14 градусов, что не соответствует версии об ужасных морозах. Температура лишь в редкие дни опускалась до отметки в 28 градусов. В конце рассуждений о битве за Москву он подчеркнул, что победа в битве за столицу придала советским людям, бойцам и командирам Красной Армии заряд оптимизма и уверенности в силе и могуществе Родины.
Важное место в историографии занимает и мемуарная литература. Наиболее известные из них – «Воспоминания и размышления» [14] Г. К. Жукова. Маршал не раз сопоставлял свои воспоминания с документальными материалами. Он дал достаточно подробное описание сложившейся обстановки, привел данные о численности войск. Маршал И. С. Конев в воспоминаниях «Начало Московской битвы» [15] пишет, что на начало битвы за столицу советские войска не только выдержали натиск врага на московском направлении, но и нанесли несколько удачных ответных ударов. Маршал описывает ряд операций, которые позволили остановить врага и ввязать его в затяжные бои на московском направлении и непосредственно перед самой столицей, что сорвало все надежды немцев на быстрый захват Москвы.
В целом советская историография Московской битвы разнообразна и подробна. В ней описаны разные, но в то же время очень важные аспекты и особенности боев под Москвой. В исследованиях использованы богатые архивные материалы и воспоминания непосредственных участников боев у стен столицы. Это подтверждает то, что разгром немецких войск под Москвой имел огромное военно-политическое значение, он оказал большое влияние на ход Великой Отечественной войны, стал отправной точкой в перехвате инициативы советскими войсками и обеспечил начало коренного перелома в войне.
Примечания
1.История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.: в 6 т.
М.: Воениздат, 1960–1965. С. 296.
2.Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / под ред. маршала Советского Союза В. Д. Соколовского. М.: Воениздат, 1964. С. 158.
3.Там же.
117
4.Буков К. И. Победа под Москвой. М.: Учпедгиз, 1963. С. 132.
5.Самсонов А. М. Великая битва под Москвой / отв. ред. А. В. Васильев. М.: Акад.
наук СССР, 1958. 222 с.
6.Васильев А. В. Великая победа под Москвой. М.: Воениздат,1953. 96 с.
7.Великая Отечественная война. 1941–1945: краткий научно-популярный очерк / под ред. чл.-кор. АН СССР генерал-лейтенанта П. А. Жилина. М.: Политиздат, 1973. С. 112.
8.Федоров А. Г. Авиация в битве под Москвой. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Наука, 1975. 345 с.
9.Выродов И. Я. Москва – город-герой. М.: Воениздат, 1978. 214 с.
10.Безыменский Л. А. Укрощение «Тайфуна». 2-е изд., доп. М.: Моск. рабочий,
1987. 222 с.
11.Анфилов В. А. Крушение похода Гитлера на Москву. 1941. М.: Наука, 1989. 350 с.
12.Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945: краткая история. 3-е изд., испр. и доп. М.: Воениздат, 1984. С. 124.
13.Бобылев П. Н. Великая Отечественная война. Вопросы и ответы. М.: Политиздат, 1985. 430 с.
14.Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: в 2 т. Т. 1. М.: ОЛМА-ПРЕСС,
2002. 415 с.
15.Битва за Москву: сб. мемуаров М.: Моск. рабочий, 1966. 624 с.
А. Ю. Колбин, выпускник исторического факультета ВятГГУ
МЕМУАРНАЯ ВОЕННАЯ ПРОЗА УЧАСТНИКА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ЕВГЕНИЯ БРАГИНА:
СТРАНИЦЫ РУКОПИСИ ИЗ ФОНДОВ ГАСПИ КО
Военные мемуары как исторический источник позволяют изучить особенности восприятия действительности военного времени непосредственными участниками Великой Отечественной войны, запечатлевают личную военную судьбу автора воспоминаний, которая может быть уточнена сопоставлением текста источника личного происхождения с делопроизводственными материалами, данными периодической печати, эпистолярия. Обращение к мемуарному источнику позволяет воссоздать историю отдельного воинского соединения времен Великой Отечественной войны (в пределах хронологических границ описания в мемуарном тексте).
Воспоминания Евгения Григорьевича Брагина представляют большую ценность с точки зрения изучения событий начального периода Великой Отечественной войны. С одной стороны, приводимые сведения и авторская интерпретация событий схожи с устоявшимися в исторической науке оценками. С другой стороны, мемуарная природа источника сохраняет личностный взгляд на события их непосредственного участника. Воспоминания Е. Г. Брагина хранятся в рукописи в ГАСПИ КО в Коллекции личных документов партийных, советских, комсомольских работников,
118
историков и краеведов, свидетелей и участников исторических событий и их воспоминаний [1].
Биографические сведения об авторе воспоминаний можно почерпнуть из документов его личного фонда в ГАКО [2]. Евгений Григорьевич Брагин родился 9 декабря 1904 г. в городе Козьмодемьянске бывшей Казанской губернии в семье крестьянина-середняка [3]. Евгений Григорьевич был призван на военную службу в августе 1941 г. В армии он занимал должность старшего инструктора по политической пропаганде политотдела 355-й стрелковой дивизии. Участвовал в битве за Смоленск, Витебск, под Витебском получил тяжелое ранение в живот. Осколок в животе не нашли, операцию Е. Г. Брагину сделали в полевых условиях. После ранения был комиссован по состоянию здоровья. Был направлен в Западносибирский военный округ в 23-ю запасную дивизию заместителем командира полка. В 1944 г. в октябре просился на фронт, «хотел с красным знаменем пройти по Европе, но получил отказ». Е. Г. Брагин награжден многочисленными военными наградами: два ордена Отечественной войны I степени, орден Красной Звезды, медали «За отвагу», «За победу над Германией» [4]. С 1940 по 1965 г. Е. Г. Брагин работал старшим преподавателем кафедры политэкономии Кировского педагогического института. Его лекции и семинарские занятия всегда отличались глубоким научным содержанием и методическим мастерством. Его перу принадлежат две научно-популярные книги. Евгений Григорьевич как активный общественник немало лет возглавлял совет ветеранов партии при Кировском горкоме КПСС. Его многочисленные выступления перед молодежью областного центра по военно-патриотической тематике и проблемам нравственности пользовались неизменным успехом. Е. Г. Брагин был награжден знаком «Отличник народного просвещения» [5].
Воспоминания Е. Г. Брагина хронологически охватывают период с начала Великой Отечественной войны до 1942 г., так как во время военных действий их автор получил серьезное ранение и был комиссован.
На этом временном отрезке автор описывает боевой путь 355-й стрелковой дивизии, сформированной в г. Кирове, когда по железной дороге, на автомашинах и пешком из районов Кировской области прибывали команды мобилизованных. Они сосредоточивались на стадионе «Динамо», где из их состава в первую очередь отбирались люди годные для службы в разведке, артиллеристы, пулеметчики и другие военные специалисты. Остальные направлялись на формирование других подразделений воинских частей дивизии. Полки дивизии были расквартированы в пригородных деревнях. Два стрелковых полка – 1182-й и 1184-й – располагались за рекой Вяткой в деревнях Большая и Малая Субботиха. 922-й артиллерийский и 1186-й стрелковый полки квартировали в деревнях по старому московскому тракту западнее города. С середины сентября до 6 ноября 1941 г. солдаты дивизии проходили военную, главным образом тактическую, подготовку. Для
119
боевой подготовки не было необходимых учебных пособий и – главное – не было оружия [6].
Вот как свидетельствует об этих событиях Е. Г. Брагин: «Формирование 355-й стрелковой дивизии проходило в середине сентября 1941 года. Личный состав дивизии был из кировчан, за исключением саперного батальона, который прибыл в полном составе, кажется из Уфы… подготовка дивизии к боевым операциям велась также в городе Кирове, полки дивизии были расквартированы в прилежащих к городу Кирову деревнях» [7]. «С середины сентября до 6 ноября 1941 года личный состав дивизии проходил военную подготовку, но она проходила в очень тяжелых условиях. Дело в том, что не было оружия, и вся военная подготовка проходила в основном без оружия. Солдаты пехотных полков сами для себя изготовляли деревянные макеты винтовок, минометы делались так: из досок изготовляли круглый деревянный щит, к нему прикрепляли деревянный ствол, соответствующий длине к калибру 82 мм миномета. Пушки в артполку в артиллерийских подразделениях
пехотных полков изготовлялись так, что на передки крестьянской телеги и прикреплялся деревянный ствол – это и изображало пушку» [8]. Из этого отрывка становится понятно, почему в первые месяцы войны советские войска несли огромные людские потери в арьергардных боях: на учениях личный состав дивизии не имел боевого оружия, солдатам приходилось знакомиться с военной техникой и стрелковым оружием непосредственно перед боем.
«В таких условиях больше всего обращалось внимание на тактическую подготовку бойцов, на то, как вести наступление, как занимать оборону. Совершенно ясно, что солдаты дивизии первое время пребывания на фронте не умели достаточно эффективно пользоваться оружием, этому приходилось учиться в ходе боев, что обуславливало лишние потери в боях» [9].
Недостаточная оснащенность стрелковым оружием являлась причиной неоправданных потерь личного состава Советской Армии. Брагин в своих воспоминаниях указывает на тот факт, что его несколько раз посылали перед самым боем в тыловые войска просить, чтобы были выделены дополнительные патроны и винтовки: «Командир и комиссар 1182 с. д. сообщил мне, что для ведения наступательного боя недостает патронов. Что на каждый стрелковый батальон имеется всего по 1 ящику патронов. Это означает, что на каждого красноармейца придется по 2–3 патрона. Они передали мне также приказ командования дивизии отправиться мне на ДОП (дивизионный обменный пункт) соседний, кажется, 178 с. д. получить там 200 тысяч патронов и привезти в дивизию» [10].
Уже 7 ноября 1941 г. началась переброска дивизии на фронт – под Москву, где в это время решалась судьба всей страны. Ситуация была критической: бои велись в 100–120 км от столицы. К месту назначения дивизия прибыла 22 декабря 1941 г. и была включена в состав 39-й армии Калининского фронта, которой было предписано Ставкой ВГК уничтожить в
120