Жить в России на рубеже столетий. Социологические очерки и разработки

Таблица 1

Что в настоящее время больше всего осложняет жизнь вашей семьи? (В % к общему числу опрошенных по стране и в Москве; май 1997 г.; данные ранжированы по первому столбцу)

ретно и строго сопоставить некоторые аспекты ситуации, складываю щейся сегодня, по мнению россиян и москвичей, в стране и в столи це, а также выявить и прояснить взаимные установки и оценки жите лей России и ее центра.

Сегодняшняя жизнь в Москве и в России. Наибольшие и самые об щие для страны тяготы текущей жизни ощущаются москвичами менее остро, чем россиянами в целом (табл. 1).

О возможностях улучшить свою экономическую ситуацию и о ре альном ее улучшении за последнее время чаще, соответственно, гово рят москвичи (табл. 2, 3).

Поэтому в экономическом плане москвичи изо дня в день, как пра вило, чувствуют себя надежней, чем остальное население России. Уро вень безработицы в столице ниже, чем по стране. У 27% москвичей (в других городах таких 17%) нет безработных среди родных, друзей и знакомых; в ближайшем окружении 22% москвичей (и 33% россиян)

1 По данным этого же опроса, 88% респондентов живут в отдельных квартирах, 7% — в коммунальных квартирах с соседями, 3% снимают жилплощадь, 2% живут в общежитиях. У 42% их дом требует серьезного ремонта, у 10% — нахо дится в аварийном состоянии.

Таблица 2

Каким стало материальное положение вашей семьи по сравнению с тем, каким оно было пять лет назад? (В % к общему числу опрошенных; Россия: сентябрь 1997 г., N=2400 человек; Москва: май 1997 г., N=1500 человек.)

есть более трех безработных. Зарплаты и пенсии в Москве выплачива ют с большей регулярностью, чем в остальной России.

Соответственно, разнятся представления москвичей и россиян о среднеобеспеченной жизни, о достатке и богатстве. Так, москвичам, по их оценке, необходимо для нормальной жизни в 1,3–1,8 раза боль ше денег, чем жителям других городов и регионов России (жизнь в сто лице, впрочем, и реально дороже). В среднем москвичи считают бога тыми такие семьи, где доход на человека составляет не менее 1400–1500 долл., тогда как в других крупных городах России удовлет воряются суммой в 2 раза меньшей (при реальном среднедушевом до ходе москвичей в 160 долларов, а жителей других крупных городов России — примерно в 100 долларов).

Обеспеченность семей качественными техническими удобствами и предметами цивилизованного обихода в столице выше, чем в любых других типах российских поселений (табл. 4).

Однако, как правило, выше у москвичей не только реальный уро вень, но и их запросы, ценностные стандарты, критерии оценок инди видуального успеха и семейного благополучия. Символами достатка

Таблица 3

Получили ли сейчас такие люди, как вы, возможность больше зарабатывать? (В % к общему числу опрошенных по стране; Россия: январь 1997 г., N=2400 человек; Москва: май 1997 г., N=1500 человек)

Таблица 4

В семье опрошенного есть… (В % к числу опрошенных; май 1997 г.; приводятся лишь сопоставимые позиции списков.)

и богатства респондентов могли бы в первую очередь служить предме ты длительного пользования и возможности хорошего заработка (табл. 5).

После всего сказанного не удивительно, что итоговые оценки иду щих и уже произошедших в стране экономических перемен у москви чей и у россиян явно различаются (табл. 6).

Москва крупным планом: уровни жизни. Расхождения в оценках рос сиян и москвичей — это тенденция (процесс, континуум), а не проти воположность (статика, разрыв). Население Москвы тоже неоднород но, и поведение разных социальных групп здесь — причем именно

Таблица 5

Признаки обеспеченности (в % к числу опрошенных; Россия: сентябрь 1997 г., N=2400 человек; Москва: май 1997 г., N=1500 человек; данные ранжированы по левому столбцу; приводятся лишь сопоставимые по8 зиции списков; сам набор подсказок и их формулировки совпадают не полностью)

Таблица 6

Как вы считаете, рыночные реформы сейчас следует продолжать или прекратить? (В % к числу опрошенных, май 1997 г.; Россия: N=2400; Москва: N=1500)

здесь, в столице, как месте предельной концентрации разнообразия — весьма дифференцированно. Так, социальные и экономические пре имущества, открывшиеся с переменами последних лет, полнее других реализуют молодые москвичи, более образованные жители столицы, к тому же две эти группы лишь отчасти совпадают друг с другом по «натуральному» составу. В возрастном аспекте оценки москвичей уже анализировались1. Обратимся к образовательному аспекту (табл.7, 8).

Концентрация людей богатых и заведших собственное дело среди родных, знакомых, соседей респондента тоже намного выше у образо ванных москвичей (знакомые и друзья, заведшие свой бизнес, есть у 51% жителей столицы с высшим образованием и лишь у 17% респон дентов с образованием ниже среднего).

Москва и Россия: линии взаимосвязи. Вместе с тем характерно, что более образованные россияне теснее всех других жителей России свя заны с Москвой, тяготеют к столице по маршрутам своих социальных передвижений и повседневных — деловых, родственных, дружеских —

Таблица 7

Как изменилось материальное положение вашей семьи, ваше собст8 венное по сравнению с тем, каким оно было пять лет назад?

(В % к числу опрошенных в группах по образованию, данные по за8 труднившимся с ответом не приводятся; май 1997; Москва: N=1500)

1 См., например: Экономические и социальные перемены. 1997. № 4. С. 14—15.

Таблица 8

Как изменилось материальное положение вашей семьи, ваше собст8 венное по сравнению с тем, каким оно было пять лет назад?

(В % к числу опрошенных в группах по образованию, данные по за8 труднившимся с ответом не приводятся; май 1997; Москва: N=1500)

коммуникаций, а это, соответственно, сближает и их взгляды, стан дарты ориентации и поведения с ценностями и оценками более про двинутых москвичей (можно сказать, что более образованные, сфор мированные в «поле воздействия» столицы и промосковски ориенти рованные россияне представляют или составляют своего рода Москву за пределами столицы: это как бы москвичи или протомосквичи, с той или иной густотой — но крайне редко достигая «критической мас сы» — рассеянные среди остального населения страны). Покажем тес ноту подобных связей на данных о частоте поездок россиян в столицу и о наличии у них в Москве близких людей (табл. 9 и 10).

Основные мотивы приезда не москвичей в Москву таковы: это по ездка в гости к родным, знакомым (20% всех опрошенных), за покуп ками (15%), по служебным делам (14%) и ради развлечений (12%). По служебным делам и в гостях в столице чаще бывают мужчины с высшим образованием, люди среднего возраста и со статусом, при езжие из крупных городов, — это руководители. За покупками же — а особенно ради развлечений — в Москву приезжают более молодые и непривилегированные россияне из небольших городов, независи мые предприниматели, учащаяся молодежь как мужского, так и жен ского пола. Стоит отметить, что родных и друзей в столице гораздо ча ще имеют опять таки люди образованные (руководители и специалис ты), скорее среднего возраста, живущие в крупных городах.

Таким образом, по отношению к столице (по степени близости к ней и дистанцирования от нее) и к столичности как совокупному ин дексу достижительских ориентаций, социальной активности, высоких стандартов жизни, «разрыва» внутри целого России, можно сказать, нет. Скорее здесь складывается, в самых общих чертах, следующий континуум: собственно москвичи как особая группа (а среди них прежде всего более молодые и высокообразованные жители столи

Таблица 9

Россияне в Москве... (В % к числу опрошенных по каждой социально8 демографической группе, май 1997 г.: N=1600 человек)

цы) — более образованные, высокостатусные и высокодоходные жи тели крупных городов (руководство) — городская молодежь независи мо от типа города1.

Центр общества — это не географическая точка, а функциональ ный узел социокультурной системы со своими ярусами подсистема

1 О близости ряда установок и оценок двух этих групп — молодежи («группы новых притязаний»), с одной стороны, и руководителей («группы привилеги рованных ресурсов») — с другой, которые наиболее полно, в сравнении с ины ми слоями, реализуют себя в последние годы и чаще других добиваются успе ха в новых условиях, см. в настоящем сборнике статью «Семья или успех?».

2 См. социологическую концепцию урбанизации и, среди прочего, функциональ ной роли столицы в кн.: Левада Ю.А. Статьи по социологии. М., 1993. С. 24–49.

Таблица 10

У россиян есть в столице (в % к числу опрошенных по каждой социально8демографической группе; май 1997 г.; N=1600 человек)

ми, своими типами, фазами и режимами действия2. Разные отрезки или ступени намеченной здесь стратификационной шкалы, в снятом виде представляющей историческую траекторию урбанизации страны

всоветский период1, всякий раз связаны с определенным уровнем концентрации социального и культурного (символического) капита ла — статуса, доходов, образования, квалификации, ценимых и вос требуемых знаний и умений, уровня и стиля жизни, плотности меж личностных связей и постоянства контактов. А это, соответственно, находит свое выражение и в социальной морфологии, в частности

всимволически размеченной структуре расселения (крупные горо да–столица–центр–престижные районы)2.

1 По данным майского московского опроса 1997 г., 61% респондентов — урож денные москвичи, еще 27% живут в столице свыше 15 лет.

2 См.: Bourdieu P., Passeron J.1C. Les héritiers. P., 1964; Bourdieu P. La reproduction. P., 1970; Idem. La distinction: Critique sociale du jugement. P., 1985; Collins R. Cre dential Society: An Historical Sociology of Education and Stratification. N.Y., 1978; Ecole et socie1te1 / Boudon R., Bulle N., Cherkaoui M., eds. P., 2001. О концентра ции и репродукции образования в СССР и России см.: Константинов1

30

Москва и москвичи. 63% опрошенных в майском 1997 г. московском исследовании ВЦИОМ чувствуют себя москвичами, 28% — жителями России (усиление локальной идентификации россиян — значимая тенденция в постсоветской России1). При этом к москвичам готовы отнести себя, скорее, молодые и малообразованные жители (но осо бенно — жительницы) столицы, тогда как москвичи среднего возрас та и среднего уровня образования чаще идентифицируют себя с Рос сией. Для наиболее же образованных из московских жителей ни та, ни другая разновидность подобной поверхностной и подчеркнутой са моидентификации в ее непосредственно демонстрируемых аспектах сегодня уже не характерна (этот образец перешел теперь к более ру тинным в культурном отношении слоям). Если говорить о символи ческой значимости Москвы, столицы, то для более образованных

истарших поколений москвичей своего рода «московская мифоло гия» — это уже давняя и устойчивая норма. Она выработана и усвоена на предшествующих фазах урбанизации, которые нашли свое вопло щение как в официальной литературе, кино, живописи 1930–1940 х

и1950–1960 х годов, так и в альтернативных по отношению к ним фе номенах бардовской песни (Б. Окуджава), городской молодежной по вести (В. Аксенов, А. Гладилин и другие авторы тогдашнего массового журнала «Юность»), критическо интеллигентской прозы (Ю. Трифо нов), «бульдозерного» искусства и др.2

Если 48% опрошенных (чаще опять таки люди среднего возраста

именее образованные жители, а чаще — жительницы столицы) при надлежность к москвичам прибавляет самоуважения и гордости, то 42% она оставляет равнодушными (здесь, как и среди затруднившихся с ответом, чаще можно обнаружить москвичей с высшим образовани ем, представителей старших возрастных групп). И если прагматиче1 ские преимущества жизни в Москве по сравнению с другими городами

ский Д. Молодежь в системе образования: Динамика неравенства // Социоло гический журнал. 1997. № 3. С. 92–123. О культурном капитале и ресурсе социальных связей, устойчивых форм коммуникации и поддержки см. в настоящем сборнике статьи «Межпоколенческая репродукция и разрыв поко лений», «Социальная жизнь москвичей» и «Высшее образование».

1 См.: Левада Ю.А. Человек в поисках идентичности: Проблема социальных критериев // Экономические и социальные перемены... 1997. № 4. С. 7.

2 Среди символов Москвы, значимых для старших и более образованных мос квичей, соединяются как официальные общесоветские, державные (Кремль, Красная площадь, сталинские «высотки»), так и интеллигентско шестидесят нические, «исторические», включая особое отношение к дореволюционной культуре, прежде всего XVIII — начала XIX столетия и Серебряного века (Арбат, старые улочки и районы в пределах Бульварного и Садового кольца и т. п.).

31

России чаще среди москвичей подчеркивают мужчины, более моло дые и более образованные респонденты, то символическую привязан ность к столице, включая нежелание уезжать из нее, даже если пред ставятся гораздо более высокие заработки и лучшие жилищные усло вия, выказывают москвичи среднего возраста и уровня образования, причем чаще опять таки женщины. Иными словами, свою привер женность и привязанность к Москве как столице, центру страны де монстрируют сегодня именно те, кто в социальном и экономическом плане ощущают и высказывают наибольшую депривацию, живя в ней просто как в крупном городе, месте наибольших возможностей, концен1 трации благ и удобств (ухудшение материального положения семьи за последние годы, неудовлетворенность жильем, отсутствие возмож ностей больше зарабатывать, отсутствие деловых и богатых людей сре ди родных и знакомых1).

Москва и россияне. Среди жителей России преобладают отрица тельные оценки москвичей. По данным всероссийского опроса, про веденного в мае 1997 г. (N=1583 человека), их в сумме выбирали

в1,6 раза чаще. Стандартными приметами столичных жителей, преж де всего бросающимися в глаза не москвичам и оседающими у них

впамяти, чаще других выступают такие: «усталые, задерганные», «су етливые, раздражительные», «самодовольные, избалованные легкой жизнью». При этом положительные оценки москвичей преобладают у более образованных россиян, у жителей крупных городов, но еще ча ще у людей с положением, руководителей.

Отношение москвичей к не москвичам, приезжающим в их город, тоже в 1,5 раза чаще получает со стороны россиян отрицательную оценку («относятся к приезжим с раздражением, грубо, неприветли во»). Неприветливость и недоброжелательность москвичей особенно подчеркивают независимые предприниматели и специалисты; воз можно, компенсацией этого отчуждения у интеллигенции служит же лание видеть своих детей москвичами, а в подобном стремлении, по данным того же майского всероссийского опроса 1997 г., лидируют

1 Именно этим непривилегированным респондентам, реже других бывающим

встоличном центре, чаще других групп московского населения не хватает

вМоскве магазинов, детских площадок, их же раздражает реклама, наличие супермаркетов, круглосуточно работающих киосков и т. д. (более зажиточным и динамичным слоям, скажем молодым мужчинам, — а они, помимо чисто де ловых поездок, бывают в центре столицы намного чаще других москвичей — недостает в Москве совсем иного: мест для парковки автомобиля, уличных ка фе и закусочных, тогда как наличием супермаркетов и ночных киосков они, напротив, гораздо чаще довольны).

Таблица 11

Хотели бы вы, чтобы ваши дети, внуки жили в Москве?

(В% к числу опрошенных в каждой социально8демографической группе; май 1997 г., N=1600 человек.)

опять таки именно образованные россияне, жители крупных городов страны (табл. 11).

Характерны оценки россиянами столичных празднеств, посвящен ных 850 летию Москвы и транслировавшихся по основным каналам телевидения (табл. 12).

Здесь стоит выделить несколько моментов. За шесть недель оценки россиян (причем представителей всех основных социально демогра фических групп, без исключения!) явно переменились, сместившись к разделяемой абсолютным большинством респондентов трактовке праздника как мероприятия исключительно московского. Но в разных группах темпы и направления произошедших подвижек оказались раз личны. Среди тех, кто до самого празднества считал его общероссий ским (а этой точки зрения придерживались среди прочих почти 3/5 са мих москвичей), кардинальней других изменили свою точку зрения мужчины, россияне в возрасте 40–54 лет, респонденты с высшим обра зованием, жители крупных городов. Тем временем среди тех, кто рас

ценивал юбилей в качестве события исключительно московского, ста ло еще больше тех же образованных россиян среднего возраста, а так же жителей малых городов, женщин. Так что если юбилей до его праз днования причисляли к событиям всероссийского масштаба чаще дру гих специалисты (45% этого слоя), население больших городов (45%), россияне с высшим образованием (50% этой группы), то после транс ляции празднеств за эту оценку чаще других держались уже только са мые пожилые и наименее образованные россияне. Тогда как чаще дру гих исключительно московским праздником стали считать юбилей по сле окончания торжеств россияне со средним образованием, жители небольших городов, люди активного социального возраста.

Другими словами, послепраздничная ситуация (структура поддер жки и дистанцирования от столицы как ключевого символа социаль ной целостности) сложилась так: москвичи и особенно самые моло дые (свыше 3/5 этой группы) остались довольны сентябрьским празд ником, как были бы довольны любым другим карнавализованным действом такого масштаба (даже вне прямой зависимости от его мос ковской символики). Между тем зрелые по возрасту и статусу россия не, которые по своему положению, связям, установкам и оценкам бы ли наиболее близки к москвичам (причем москвичам продвинутых в социальном и экономическом плане групп) и вместе с тем чаще дру гих придавали юбилею Москвы общероссийский смысл и масштаб, оказались празднеством больше других разочарованы и даже задеты. Тогда как другие, менее активные и успешные слои россиян, и без то го относившиеся к столице, скорее, с подозрительностью, раздраже нием и завистью, после юбилея только укрепились в своем прежнем понимании Москвы как государства в государстве, которое де сосре доточило в себе всю власть и узурпировало богатство всей страны, устраивает неуместные празднества в нынешних трудных условиях и т. п. Два последних контингента из трех перечисленных — группы, как было показано ранее, во многих отношениях, установках и оцен ках друг другу противоположные, — на сей раз парадоксальным обра зом сошлись. В этом смысле юбилейные празднества 1997 г. — незави симо от тех или иных видов и расчетов как российской, так и москов ской власти — подтвердили, закрепили и усилили символические рас хождения между населением страны и ее столицы.

II. ОТНОШЕНИЕ К СОЦИАЛЬНЫМ ПЕРЕМЕНАМ

CЕМЬЯ ИЛИ УСПЕХ?*

Предварительные замечания. Крупномасштабный социальный пе релом и, как становится все ясней, уже растянувшееся на многие годы плюс предстоящее в перспективе движение от советского общества к некоему иному, не очень понятному пока ни самим социальным субъектам, ни их исследователям состоянию — чаще всего его неопре деленно именуют «постсоветским» — не могут не затрагивать различ ные стороны сознания людей в России. И в частности, не могут не проявляться на символических уровнях — в системах ценностей и ав торитетов, дающих направленность, смысл, связность индивидуаль ному и групповому существованию и поведению. Перед социальными аналитиками здесь, среди прочего, встает задача уловить и зафиксиро вать в доступных эмпирическому наблюдению характеристиках созна ния — публично заявляемых ориентирах, высказываемых оценках,

адругие им недоступны — сам этот специфический момент переход ности. Причем увидеть в нем не простое механическое соединение,

асвоеобразное функциональное устройство и попробовать разобрать ся, как это устройство работает.

Вданном контексте я бы и предложил трактовать материалы, полу ченные в ответах на вопрос майского мониторинга ВЦИОМ 1995 г., где респондентам предлагалось оценить, в какой степени для них важ ны различные перечисленные ценности (N=2550). Часть ответов, от носящихся к значимости «дружбы», уже разбиралась, прослеживалась динамика оценок от 1992 к 1995 г.1 Имея в виду продолжение работы над исследовательским проектом «Советский человек», я хотел бы

* Опубликовано: Экономические и социальные перемены. 1995. № 6. С. 24–27. 1 Голов А. Ценность и реальность дружбы у россиян // Экономические и соци альные перемены. 1995. № 5. С. 41–44.

36

Таблица 1

рассмотреть весь комплекс ответов. Проблемой будет не динамика от ношения к тем или иным позициям списка ценностей, а его структура для разных категорий респондентов, иерархия и система их предпоч тений.

Эмпирический материал: линейное распределение. Общий порядок суммарной значимости различных ценностей для разных слоев насе ления (то есть в конечном счете объем совокупного признания их са мыми разными группами опрошенных) представлен в табл.1.

В таблице отчетливо видны два перелома, или разрыва, в степени значимости названных ценностей. Один — на середине списка, между «делом, профессией» и «досугом, развлечениями», а другой — сразу следом за «досугом», где после «успеха, признания» и «секса», балан сирующих еще на самой грани положительных и отрицательных оце нок, следуют уже, так или иначе, «отрицательные» для большинства респондентов ценности. Точнее говоря, можно аналитически выде лить четыре группы ценностей, различающихся по социальному мас штабу их признания:

1) значимые для подавляющего большинства, более чем для двух третей опрошенных (для «всех») — общепризнанные и как таковые никого по отдельности не характеризующие; они не предмет индиви дуального или группового выбора, а общая черта социального уклада, может быть — отдельной эпохи в жизни общества (о некоторых груп повых различиях в интерпретации этих ценностей, конкретизирую щих нормах их значения, будет сказано ниже):

семья, дом (в сумме важны для 90% опрошенных) деньги, обеспеченная жизнь (85,8%)

1 Разность между долей тех респондентов, кто в сумме признал данную цен ность «очень» и «довольно важной», и теми, для кого она в целом «не очень» либо «совсем неважна».

37

дружба (82,4%)

спорт, здоровье, хорошая форма (78,8%) любовь (71,8%)

происходящее в стране (69,8%) дело, профессия (66,5%);

2)значимые для относительного большинства — порядка 50% —

ив целом для населения скорее важные, чем неважные, но особенно заметно лидирующие в отдельных группах (о характере этих групп опять таки ниже):

досуг, развлечения (важны в сумме для 53,7% против 35,8%, для которых в целом неважны)

успех, признание (47% против 41,2%);

3)значимые для относительного меньшинства — порядка 40% —

ив целом для населения скорее неважные, нежели важные, а предпо читаемые лишь отдельными группами — иными и более узкими, чем в предыдущем случае (уточнения см. ниже):

секс (41,2% против 41,8%)

красивые, модные вещи (40,8% против 50,7%) религия (38,5% против 44,5%);

4) значимые для абсолютного меньшинства, в целом для населения неважные и характерные лишь для отдельных групп, но и ни в одной из них не относимые к числу ведущих:

приключения, новые впечатления (26,4% против 60,2%).

Масштаб признания той или иной ценности можно дополнить еще одной характеристикой — степенью ее значимости для опрошенных. Тем самым мы, вслед за респондентами, выделяем ценности первооче редной важности («очень важные»), важные, так сказать, во вторую очередь («довольно важные») и равнозначимые (доли респондентов, назвавших их очень и довольно важными примерно равны).

К первой группе относятся исключительно общепризнанные цен ности: они и общезначимы, и наиболее важны. Это семья («очень важ на» для 67% опрошенных, «довольно важна» — для 23%), деньги, обес печенная жизнь (49 и 37%) и любовь (44 и 28%).

Равно — и в целом высоко — значимы дружба (40 и 42%), спорт, здоровье, хорошая форма (41 и 38%), дело, профессия (35 и 32%)

и происходящее в стране (31 и 38%), равно — но в целом, скорее, не высоко — значима религия (18 и 20%).

К ценностям преимущественно второго плана, значимым в целом не так высоко, можно отнести досуг, отдых, развлечения (17 и 37%), успех, признание (16 и 31%), секс (15 и 26%) и красивые, модные ве щи, одежду (13 и 28%); ко «второочередным» и в целом низко значи мым — приключения, новые впечатления (8 и 18%).

Эмпирический материал: групповая дифференциация. Как можно со держательно, социологически интерпретировать две эти оси типоло гизации (масштаб и степень значимости) и зафиксированное в прос транстве этих координат распределение ценностей? Видимо, через указание на конкретные группы, выдвигающие или разделяющие дан ные ценности, и на место этих групп в структуре общества, в процес сах его динамики и репродукции, с одной стороны, а с другой — про ясняя семантику той или иной ценности в перспективе группового ее понимания и истолкования.

Сначала уточним, для каких социальных групп какие из перечис ленных ценностей значимы в первую очередь — «очень важны»; пере числим группы, дающие максимальное значение данного показателя (приводится в скобках после названной группы, в % к ней) в сравне нии со средней нормой по выборке в целом (указывается в скобках по сле названной ценности, в % к выборке в целом).

cемья (67) — домохозяйки (80), руководители (79), 25–39 летние (79), специалисты и безработные (по 76)

деньги (49) — безработные (60), домохозяйки, 25–30 летние (по 57) любовь (44) — 25–30 летние (65) и самые молодые, до 24 лет (63), домохозяйки, безработные, столичные жители (по 58), респонденты

с высоким доходом (53)

спорт, здоровье (41) — руководители (51), пожилые, старше 60 лет (48)

дружба (40) — учащиеся (61), безработные (55), руководители (54), столичные жители (51), респонденты с высоким доходом (50)

дело, профессия (35) — руководители (60), люди с высшим образо ванием (47), специалисты (44), учащиеся, работники госсектора, рес понденты с высоким доходом (по 43)

происходящее в стране (31) — пожилые (42), руководители (40), жители села (38)

религия (18) — пожилые (36), респонденты с невысоким, ниже среднего, образованием, жители села (по 26), женщины вдвое чаще, чем мужчины (23 и 13)

4) преобладающее признание некоторого набора ценностей одни ми и теми же, вполне определенными, группами в качестве и «очень», и «довольно важных»; речь идет о локальной или сегмен тарной значимости таких непопулярных в абсолютном большинстве групп позициях списка, как «успех, признание», «приключения, но вые впечатления», «досуг, развлечения» и, с выше приведенными оговорками, «секс» и «красивые, модные вещи, одежда»; их исклю чительно ценит один круг респондентов — это самые молодые, са мые образованные, самые высокодоходные россияне, работники частного сектора, учащиеся и руководители, по преимуществу — столичные жители.

Обсуждение и интерпретация данных. Среди ценностей, публично признаваемых и декларируемых практически всеми социально демо графическими группами россиян в ситуации опроса (отношение к ко торым, иначе говоря, выступает для них сегодня общепринятой нор мой правильного социального поведения), лидирующее место зани мают диффузные, партикуляристские ценности семьи, дома, уюта; не конкурентного, эмпатически окрашенного взаимодействия («друж бы», «любви»); здоровья и стабильного жизненного порядка. Перед нами — как бы спровоцированный вопросом социологов набор тради ционных пожеланий в день рождения или на Новый год. На вопрос о ключевых ценностных ориентирах в сегодняшней России, вынесен ный в заглавие данной статьи, можно было бы ответить так: семья, а не успех, и никаких приключений.

«Деньги» в этих условиях для подавляющего большинства — сино ним не достижения, статуса, богатства, а просто нормального и устой чиво воспроизводящегося существования без напряга и нервотреп ки — «обеспеченная жизнь». Поэтому их значимость никак не связана со значимостью «дела», с одной стороны, и «успеха», с другой, а наи более велика для людей с низкими доходами, служащих, оставшихся без работы или находящихся на положении домохозяек. Ценности «дела, профессии» ни в одной из групп общества, даже наиболее ква лифицированных и социально активных, кроме «руководителей», не выходят на первые места, заметно уступая всем перечисленным. Цен ности же «успеха, признания» далеко отстают даже от деловых, не го воря уж о значимости денег, локализуясь либо в молодежных подгруп пах в качестве фазового момента жизненного самоопределения, либо в своей компенсаторной значимости для временно выпавших из соци ально профессиональной структуры (безработных). Но даже и в этих слоях, включая высокостатусную и социально лидерскую группу ру ководителей, ценности успеха первостепенно значимы примерно лишь для четверти опрошенных из данного контингента.

Другими словами, ценности профессиональной реализации и свя занного с ней социального достижения (связка «дело, успех, богатст во, положение», а стало быть — социальная открытость, известный уровень правосознания, ценностная толерантность, универсализм ориентаций и т. д.) в абсолютном большинстве групп современного российского общества, даже наиболее активных, признаваемы в це лом слабо. И это понятно. Они практически не поддержаны более ши рокими санкциями культуры (по прежнему интеллигентской), ни со циальной авторитетностью принявших их групп и слоев (не выступа ющих «элитой»), как и не переданы еще и от одного поколения к дру гому. А значит, скажет социолог, они пока не стали осевыми момента ми социальной структуры данного общества, параметрами его статус но стратификационной системы, сколько нибудь ведущими жизнен ными ориентирами для большинства его взрослых и работоспособных членов.

Функциональных ответов на императивы социальной динамики, профессиональной мобильности, имущественного расслоения, как никак все же действующие в российском обществе, отчетливо замет ные в поведении отдельных групп (бизнесменов, учащейся и работаю щей молодежи, публичных звезд), фигурирующие в средствах массо вой коммуникации и т. д., со стороны большинства остальных групп на нашем материале наблюдается три.

Это, во первых, компенсирующая перегрузки профессиональной и «большой» социальной жизни, конкуренцию, адаптацию, борьбу за выживание регрессия к диффузным и партикулярным ценностям ма лых сообществ (семьи, дома, дружеского круга), непосредственным эмоциональным контактам (любви)1. Здесь более квалифицирован ные и активные группы (руководители, специалисты, молодые взрос лые) смыкаются с действительным демографическим большинст

1 Стоит, впрочем, добавить, что социальная нагрузка и этих типов взаимодей ствия — семьи, дружбы — отнюдь не остается неизменной: они приняли на се бя ряд новых или хорошо забытых старых функций. Уже приходилось писать о значении дружеского круга и поколенческой солидарности для молодежи на первичных этапах ее включения в бизнес. Несомненно значимы дружеские

исемейные связи в таком явлении, как «челночная» торговля. Назову еще се мейные предприятия (магазины, мастерские и др.). Особенно значимы эти от ношения при нынешнем «кризисе доверия» многих групп друг другу, государ ственным и общественным институтам, в отсутствие общезначимых правовых норм. А это, в свою очередь, ведет к переоценке самих подобных отношений

исопровождающих их чувств: они могут не только гарантировать от экономи ческого краха или социального срыва, но и символизировать для новых, раз вивающих активность групп и слоев надежность и даже солидность их соци ального существования.