Государство в глобализирующемся мире. Учебное пособие

Вместе с тем российский опыт показывает, что сильная государственность не тождественна вертикали власти. Она нуждается в массовом народном участии в политическом процессе, т.е. «сильной демократии», способной объединить общество и власть, сублимировать многообразие интересов социума в государственной политике, обеспечить общественный контроль над властью.

Национальное государство – по существу единственный институт, от которого зависит преодоление отсталости стран афро-азиатского ареала,

создание предпосылок для решения проблемы бедности. Иные акторы – соответствующие социальные слои, политические партии и их лидеры – либо отсутствуют, либо не обладают заметным влиянием в обществе.

Реальная практика многих государств, особенно крупных,

свидетельствует об активном отстаивании ими своего суверенитета.

В период президентства Дж. Буша расширены полномочия американского государства и централизованы функции, связанные с мобилизацией общества для реагирования на внешние вызовы, прежде всего угрозу международного терроризма, проведена реформа силовых структур и разведывательного аппарата, созданы новые федеральные органы.

Лидер глобализации – Соединенные Штаты в последние годы существенно ужесточили свою позицию по основным вопросам внешней и военной политики. Для укрепления своих позиций в мире они нередко ущемляют суверенные права других государств, что убедительно подтверждается практикой «экспорта демократии» и «гуманитарных интервенций».

Для американского политического сознания характерно неприятие глобализма в виде институтов наднациональной компетенции, которые ставятся выше конституции страны или подменяют законы. Ему чужда сама идея глобального управления с помощью надгосударственных структур.

51

Соединенные Штаты не признают над собой никакой наднациональной юрисдикции1.

Страны - члены Европейского Союза сохраняют суверенные права во всех вопросах политической и экономической жизни, которые не относятся к сфере исключительной компетенции ЕС, прежде всего в вопросах обороны.

Даже в такой максимально «европеизированной» сфере, как внешняя торговля правительства сохраняют все возможности для блокирования неприемлемых решений и действий наднациональных органов ЕС.

Голосование в ходе референдумов по Конституции Европейского Союза показало, что народы ряда государств по существу высказались против утраты суверенитета. Придание интеграции конституционного характера должно было привести к созданию протофедеративного образования и формированию новой суверенности в лице Евросоюза. В рамках ЕС стремление сохранить суверенитет особенно характерно для Франции с ее богатыми традициями государства-нации.

При всей специфике политики Китая и Индии по обеспечению своего суверенитета в их линии поведения много общего: обладание мощными вооруженными силами, включая силы и средства ядерного сдерживания;

стремление создать собственную оборонную промышленность на основе наукоемких производств; развитие прикладной и фундаментальной науки. Оба государства не связывают себя обязательствами с субъектами мировой политики, которые ограничили бы свободу их действий.

Отстаивание КНР своего суверенитета проявляется в жесткой позиции по обеспечению суверенных прав в отношении Тайваня. При этом не исключается применение военной силы, что является весьма важным элементом политико-

психологического воздействия на оппонентов Умело обеспечивают реальный суверенитет и некоторые сравнительно

небольшие государства. Так, например, Швейцария отстояла свою

1 См.: Приходько О.В. «Американский интернационализм» vs «Европейская многосторонность» // США-Канада: экономика, политика, культура. 2008. №10.

52

независимую банковскую систему и швейцарский франк как авторитетную валюту. Сохранению суверенитета страны в немалой степени способствует ее система обороны с ярко выраженной национальной спецификой.

Из этих фактов очевидно, что в условиях развития наднациональных и транснациональных процессов наряду с десуверенизацией происходит укрепление суверенитета ряда государств, которые благодаря этому добиваются крупных успехов в своем экономическом, культурном и социальном развитии.

Проблема эффективной, конкурентоспособной реализации национального суверенитета весьма актуальна для России. Ее место и роль в формирующемся миропорядке будут во многом зависеть от фактической, или материальной,

стороны государственного суверенитета, определяемой прежде всего совокупной экономической, научно-технической и военной мощью,

способностью обеспечить национальную безопасность. Рациональное представление о суверенитете и понимание его значимости для России должны стать важными элементами самосознания российских граждан, прежде всего отечественных политического класса и деловых кругов.

Суверенитет как одна из ключевых междисциплинарных категорий переживает период переосмысления и уточнения своего значения. На наш взгляд, в наибольшей степени реалии эпохи постмодерна отражает трактовка суверенитета, представленная в работах американского ученого С. Краснера,

рассматривающего этот феномен в четырех аспектах: 1) внутренний суверенитет как принцип организации публичной власти в государстве и контроля над ней со стороны общества; 2)суверенитет взаимозависимости

(interdependence sovereignty), позволяющий контролировать трансграничные передвижения; 3) муждународный правовой суверенитет, утверждающий равноправие государств на международной арене; 4) «вестфальский»

53

суверенитет, запрещающий внешним акторам вмешиваться в распределение властных полномочий внутри государства1.

Эта трактовка синтезирует традиционные представления о суверенитете и обогащает их новыми смыслами глобализирующегося мира, возрастающими масштабами взаимозависимости государств, опытом европейской интеграции.

Суверенитет – это одновременно и принцип, и статус, и свойство государства, и

отношения власти с другими субъектами.

Констатируя актуальность проблемы суверенитета, С. Краснер отмечает стремление элит непризнанных государств во что бы то ни стало обрести это качество. Суверенитет, по его выражению, подобен золотому кольцу, которое хотят заполучить политические лидеры2.

Правомерно введение российским ученым А.А. Кокошиным понятия

«реальный суверенитет», означающего «способность государства на деле (а не декларативно) самостоятельно проводить свою внутреннюю, внешнюю и оборонную политику, заключать и расторгать договоры, вступать или не вступать в отношения стратегического партнерства и т.п.»3.

Вышеизложенное позволяет утверждать следующее.

Глобавлизация влияет на разные государства неодинаково.

Трансформация государств в одних аспектах не всегда сопровождается трансформацией в других.

Национальное государство изживает себя лишь в тенденции. И в эпоху глобализации этот институт сохраняет военно-политические функции,

осуществляет административно-распорядительную и регулирующую деятельность в разных сферах общества. Он становится более плюралистичным и менее централизованным, число его функций будет множиться.

1 См.: Krasner St. Sovereignty. Organized Hupocrisy. Princeton: Princeton University Press, 1999; Problematic Sovereignty / St.D.Krasner (ed). N.Y.: Columbia University Press, 2001.

2См.: Krasner St. Why Gets a State, and Why? The Relative Rules of Sovereignty //Foreign Affairs. 2009. March-April., P.1

3Кокошин А.А. Реальный суверенитет в современной мирополитической системе. Изд. 3-е, расширенное и дополненное. М., 2006. С.63.

54

Глобализация вписывает государство в сложные интеграционные структуры, участие в которых невозможно без его социально-экономической состоятельности и международной ответственности. Под воздействием глобализационных процессов государство со временем, очевидно, уступит место основного суверена более крупным наднациональным образованиям.

Несмотря на ослабление своих позиций, национальные государства в среднесрочной перспективе останутся главными акторами мировой политики, и

их отношения будут решающим образом влиять на архитектонику международных связей. Только сильные государства смогут существенно улучшить свое положение в мировой системе. Ослабление же тех или иных государств будет иметь своим результатом снижение их роли в международном разделении труда.

Динамику политических процессов определят национальные потребности в нефти и энергетических ресурсах, территориальные и геоэкономические проблемы. Поэтому необходимо своевременное приспособление государственных форм общественного устройства к меняющимся условиям.

Симптоматично, что в ведущейся на Западе дискуссии относительно того,

выступают ли государства основными субъектами формирующегося миропорядка или их место должны занять сетевые и транснациональные образования, весьма критическое отношение к тезису об «отмирании суверенитета» высказали такие различные по своим идейным ориентациям политологи, как Зб. Бжезинский, Ф. Фукуяма, К. Лейн. Они констатируют растущую озабоченность быстро развивающихся держав, в том числе России,

вопросом о роли государства в международных отношениях.

Ф. Фукуяма по существу признал преждевременность своего броского заявления о «конце истории» и счел ошибочными попытки американских либералов игнорировать роль государств, подменяя суверенитет страны

«суверенитетом народа». По его мнению, «государство сохраняет важнейшие функции, исполнение которых не могут взять на себя никакие транснациональные субъекты: оно остается единственным источником силы

55

способным обеспечить соблюдение закона»1. Поэтому ему представляется нереалистичной политика Соединенных Штатов после окончания «холодной войны», основывавшаяся на предположении об утрате государством определяющей роли в международных отношениях и определявшаяся идеей универсализации внутреннего устройства членов мирового сообщества по американскому образцу.

Сходной точки зрения придерживается Дж. Рабкин, который полагает,

что глобальный миропорядок ХХI века должен основываться на суверенных государствах, являющихся единственными международными акторами,

соединяющими в себе демократическую легитимность и способность применять закон. Он считает, что международная кооперация может быть легитимной только при том условии, что четко оговариваются и ограничиваются полномочия, делегируемые различным институтам, и сфера сохранения контроля со стороны государства2.

Российский исследователь А. Кустарев в обзоре работ западных политологов, посвященных «кризису государственного суверенитета»,

обоснованно отмечает, что изучение реально действующих в мировой политике тенденций, которые действительно заставляют искать новые формулы суверенитета, имеет «сильный проектно-оценочный оттенок» и явно адресовано действующим политикам и юристам3.

С учетом сохраняющейся государствоцентричности современного мира представляются преждевременными рассуждения о распаде Вестфальской системы, основывавшейся на принципе суверенного равенства государств. На протяжении более трех с половиной столетий эта система развивается и усложняется. В процессе ее обновления изменяются содержание, объем и формы реализации суверенитета. Завершение функционирования Вестфальской

1Fukuyma F. America at the Crossroads. Democracy, Power, and the Neoconservative Legacy. New-Haven- London. 2006. P. 10.

2См.: Rabkin J. The Case for Sovereignty: Why the Should welcome American Independence. Washington D.C. 2004.

3См.: Кустарев А. Кризис современного суверенитета (обзор новейших точек зрения западных политологов) // Космополис. 2004. №1. С. 166

56

системы, видимо, может быть вызвано лишь уходом государства из мировой политики и международных отношений.

В перспективе государства, видимо, будут постепенно утрачивать статус главных носителей суверенитета и встраиваться в иерархическую вертикаль власти в качестве промежуточного звена (над ними – наднациональные структуры, под ними – органы регионального и муниципального управления с расширенными полномочиями). Одновременно будет возрастать относительное могущество различных негосударственных акторов, усилится их влияние на решение все большего круга проблем в социальной, экономической и политической сферах.

1.3. ГОСУДАРСТВО И ГЛОБАЛЬНЫЕ МИГРАЦИОННЫЕ

ПРОЦЕССЫ

Важнейшими последствиями глобализации в последние десятилетия стали изменение направленности, возросшая интенсивность и расширение масштабов иммиграционных потоков. К середине 60-х годов глобальные потоки миграции, ранее традиционно следовавшие из Европы в другие части света, сошли на нет. Заметно усиливается миграционное давление Юга на Север, стимулируемое сокращением численности населения в развитых государствах и стремлением населения развивающихся стран путем смены места жительства улучшить жизненные условия. По своему содержанию и направленности миграционные процессы приобрели геостратегическое значение.

Глобализация разрушила изоляцию социумов, резко увеличила поток информации о качестве жизни в развитых странах и породила у населения беднейших стран стремление приобщиться к уровню потребления на Западе путем иммиграции. Информацию о социально-экономических возможностях развитых стран потенциальные мигранты получают и по каналам родственных связей, выступающих в роли своего рода «миграционной сети». Фактором

57

глобальной миграции стало развитие транспорта, прежде всего авиационного,

дающее возможность быстрого перемещения на значительные расстояния.

Миграция за рубеж может поощряться правительствами развивающихся стран, руководствующимися прагматическими соображениями – снизить таким способом уровень социально-экономической и демографической напряженности в обществе, избежать сколько-нибудь значительных капиталовложений в социальные программы. Не последнюю роль в стимулировании правительствами миграции могут играть геополитические амбиции. Наконец, от транспортировки и трудоустройства мигрантов значительные прибыли получают некоторые нелегальные структуры – преступные группы и кланы, радикальные организации, религиозные секты.

Таким образом, в условиях глобализации сформировались объективные и субъективные факторы, способствующие интенсификации миграционных процессов.

В миграционные процессы оказываются втянутыми практически все государства. От этих процессов во многом зависят их экономическое и политическое положение, культурная жизнь, этно-гражданский состав и целостность. Существенно разнятся стратегии государств в отношении миграции.

Для характеристики миграционных процессов исследователями предлагается ввести в научный оборот понятие «иммиграционный режим»,

которое позволяет одновременно анализировать как политику государств в отношении въезда (иммиграционная политика), так и политику инкорпорирования в общество новых членов (интеграционная политика)1.

Иммиграция была и остается для Запада явлением противоречивым. С

одной стороны, за счет иммигрантов компенсируется нехватка рабочей силы. С

другой стороны, иммиграция становится источником острейших коллизий в принимающих странах.

1 См.: Малахов В.С. Иммиграционные режимы в государствах Запада и в России: теоретикополитический аспект. Части 1,2 //Полис. 2010. №3,4.

58

В 50-60-е годы без крупномасштабной миграции европейские страны испытали бы серьезные проблемы на рынке труда. Продолжительный период устойчивого экономического роста, полной занятости и сравнительно низкой инфляции отчасти стал возможным благодаря постоянному притоку низкооплачиваемых мигрантов, которые с начала вызывали достаточно благожелательное отношение местного населения. В 80-е годы мигранты вынесли основную тяжесть реструктурирования экономики развитых стран.

Страны Запада в силу ряда причин по-прежнему заинтересованы в притоке иммигрантов из развивающихся стран (нежелание собственных граждан выполнять непрестижные и низкооплачиваемые виды работ, старение и депопуляция населения). В то же время они сталкиваются с множеством трудноразрешимых проблем: нежелание инокультурных меньшинств интегрироваться в социум стран пребывания; требования правовой автономии,

которая отражала бы национальные особенности и традиционные ценности;

несогласие мусульман с разделением функций государства и религии и прилагаемые ими усилия по введению норм ислама в законодательство;

потенциальная возможность перерастания населенных мигрантами анклавов в прямое этническое замещение; не наблюдавшаяся ранее массовая нелегальная миграция.

Прямым следствием масштабных миграций явилось формирование многонациональных государств со значительной прослойкой населения неевропейского происхождения, оказавшейся в нижних слоях принимающего общества. В складывающейся ситуации социальный мир оказывается тесно связанным с характером отношений между коренным населением и иммигрантами.

Потоки мигрантов все больше воспринимаются населением не только как составляющая часть масштабных процессов перераспределения рабочей силы,

но и как осязаемая угроза сохранению идентичности стран-реципиентов,

источник криминализации общества. Недовольство коренного населения мигрантами нередко принимает форму вооруженных столкновений на этно-

59

расовой почве. Против новых волн миграции категорически выступает интегрированная часть мигрантов. В европейских странах растет популярность ультра-правых политиков (Й. Хайдера – в Австрии, Ж.М. Ле Пена – во Франции и др.), требующих запрета миграции и выселения иммигрантов.

В настоящее время, когда перед развитыми странами стоят сложные задачи защиты своей национальной идентичности и обеспечения стабильного экономического развития, им необходима миграционная политика1, которая регулировала бы приток дешевой рабочей силы и препятствовала нелегальной иммиграции. Хотя европейцы и опасаются исламизации Европы, Евросоюз намерен принять в ближайшие два десятилетия ещё 20 млн. рабочих с перспективой их значительного численного рост по причине высокой рождаемости2.

Миграционная политика экономически развитых стран направлена на стимулирование дисперсного расселения мигрантов, чтобы обеспечить их успешную интеграцию. Во многих европейских странах (например, в

Германии, Франции, Бельгии) предпринимаются попытки внедрить принцип

«предельно допустимой концентрации иммигрантов» (10-15% от общего числа жителей населенных пунктов). Однако реализация этого принципа нередко затрудняется, с одной стороны, правом человека на свободное определение места жительства, а с другой – нежеланием самих мигрантов расселяться дисперсно. Поэтому такие попытки дают ограниченный результат.

Одним из основных приоритетов миграционной политики развитых стран является необходимость интеграции иммигрантов в новое общество. В мировой практике сложились два основных способа решения этой проблемы – ассимиляция и сосуществование культур (мультикультурализм). К странам, в

той или иной форме проводящим политику ассимиляции, могут быть отнесены Франция, Швеция, Швейцария, до недавнего времени США («плавильный

1 С нашей точки зрения, миграционная политика представляет собой совокупность концептуально объединенных идей и способов воздействия властных структур, прежде всего государства, на процессы миграции.

2 См.: Мировая экономика и международные отношения. 2009. №10. С. 53.

60