Государство в глобализирующемся мире. Учебное пособие

вторых, параллельно с наращиванием собственной привлекательности максимально задействовать инструментарий «мягкой силы» для укрепления влияния на эти страны, в-третьих, научиться работать с конструктивной оппозицией, независимо от текущего состояния отношений с тем или иным государством; в-четвертых, шире использовать возможности российского бизнеса для продвижения интересов РФ, пресекая проявления корпоративного эгоизма по отношению как собственному государству, так и местным бизнес-

структурам. Изыскание способов усиления позиций России на постсоветском пространстве должно стать одним из важнейших направлений модернизации внешней политики.

Определённые возможности для решения этой задачи открываются перед Россией в рамках создания Таможенного Союза (ТС) с Белоруссией и Казахстаном и Единого экономического пространства (ЕЭП). Хотя реализация этих проектов не предполагает возрождения СССР в том или ином варианте,

она может способствовать консолидации постсоветского пространства на экономической основе, формированию нового центра экономической интеграции, а, следовательно, и политического влияния. Участие в этих проектах Украины улучшило бы перспективы образования рынка с большой ёмкостью, который мог бы обеспечить более стабильное экономическое развитие.

В контексте исторических связей России, Украины и Белоруссии прагматические соображения элит могли бы явиться мощным стимулом к установлению прочных, нацеленных на перспективу межгосударственных отношений. Объективно эти интеграционные процессы вписывались бы в трансконтинентальный проект создания Большой Европы как потенциального третьего центра силы наряду с США и Китаем, который стал бы одной из опор формирующегося миропорядка.

Если создание Таможенного союза и формирование Единого экономического пространства может оцениваться как перспективный проект,

имеющий (в случае максимальной экономизации) реальные шансы на успех, то

161

широко обсуждаемая идея Евразийского союза - проект преимущественно политический, способный если не подорвать объединительные усилия, то существенно ослабить интеграционный импульс. Расширение Таможенного союза за счёт, скажем, Киргизии и Таджикистана едва ли укрепит экономическую основу интеграции, поскольку увеличит нагрузку на государства «ядра» (Россия, Белоруссия, Казахстан) и будет сопровождаться импортом нестабильности.

Стремление ряда постсоветских государств и прежде всего Украины к интеграции в политико-экономическое пространство ЕС, с нашей точки зрения,

может быть наиболее полно реализовано через укрепление связей с ведущим государством СНГ – Россией, по существу принадлежащей Европе и не имеющей конструктивных вариантов модернизационного развития вне стратегического партнёрства с Западом. В свою очередь экономический союз России со странами СНГ, обладающими гигантскими природными ресурсами и транзитными возможностями, способен ускорить российскую интеграцию в мировое сообщество.

Важную роль в новом сближении постсоветских республик может сыграть не только взаимодополняемость ресурсов, но и всё ещё сохранившаяся

«сцепка» экономических структур и элементы культурных связей. Кроме существующей – по крайней мере потенциальногеоэкономической базы мощным фактором усиления центростремительных тенденций способен стать русский язык, долго и успешно служивший средством общения на территории России – СССР и ныне привлекающий к себе всемирный интерес.

Поэтому необходима система мер, направленных на всестороннюю поддержку русского языка в странах ближнего зарубежья, включая содействие деятельности российских и местных русскоязычных СМИ, образовательных учреждений разного уровня, формирование слоя образованных людей,

ориентированных на Россию и занимающих значимое место в политической,

экономической и культурной жизни своих стран.

162

Для интеграции на пространстве СНГ значим опыт ЕС и прежде всего превалирование экономики и права над политикой как сферой, где наиболее велика вероятность конфликтов, особенно при принятии наднациональных решений. Продуктивны конкретные формы взаимопроникновения и переплетения пространств внутренней и внешней политики. Заслуживают внимания процессы формирования транснациональных сетей между акторами из разных стран (государственными и негосударственными),

обменивающимися ресурсами, в том числе и властными для достижения общих целей. Объективно эти характерные для глобализации процессы ведут к ослаблению привязки власти к «внутренней» территории и способствуют формированию единого пространства для интегрирующихся государств.

Представляются явно завышенными ожидания части российского политического класса в отношении шансов на укрепление международного статуса России благодаря ее принадлежности к группе БРИК. Отражаемая этой аббревиатурой группа крупных стран (Бразилия, Россия, Индия, Китай),

занимающих близкие или совпадающие позиции по ряду проблем

(многополярность, укрепление роли ООН и международного права, отказ от практики гуманитарных интервенций, сбалансированность в международной торговле, внедрение элементов социальной справедливости во внутренней политике) нередко даже рассматривается как некая альтернатива Западу и потенциально – как некий союз, способный содействовать России в укреплении ее международного статуса 1.

Позиционирование на поле БРИК (после присоединения ЮАР – БРИКС)

при определенных обстоятельствах может дать России дополнительные возможности для отстаивания своих интересов на некоторых направлениях мировой политики, получения внешних инвестиций благодаря огромным валютным резервам Китая. Целесообразно использование этого неформального

1 См., например: Давыдов В. Пробуждающиеся гиганты БРИК. Шансы многополярного мира // Свободная мысль. 2008. №5. С.141.

163

института для выдвижения новых международных инициатив по ключевым вопросам экономического развития и решения проблем модернизации.

Вместе с тем между странами этой группировки нет ничего принципиально общего. Они слишком разные по своей истории, традициям,

политическому развитию и имеют свои, во многом не совпадающие интересы.

Кроме того, все страны этой группы в той или иной мере действуют с оглядкой на Соединенные Штаты, которые, несмотря на ослабление своих позиций,

продолжают оставаться наиболее могущественным государством мира. «Модный» формат БРИКС едва ли кажется перспективным Китаю, для которого приоритетно партнерство с наиболее развитыми странами. С учетом предполагаемого расширения группы БРИК за счет новых международных акторов (например, Мексики, Индонезии,) «четверка», имеющая во многом виртуальный характер, скорее всего превратиться в фантом. К распаду БРИКС может привести и военная конфронтация между Индией и Китаем.

Постиндустриальное развитие России в решающей степени зависит от партнерства с высокоразвитыми демократическими государствами, а не странами догоняющего развития. Без широчайших научно-технического контактов с Западом и прежде всего с США как лидером в сфере инноваций, «сама по себе», Россия не сможет стать высокотехнологичной державой. Для достижения нового качества во внутреннем развитии предстоит освоить опыт функционирования социально-ориентированной западноевропейской модели,

вобравшей позитивные аспекты преобразований в СССР.

Должны учитываться растущая мощь и потенциальная угроза безопасности России со стороны Китая. Естественная логика становления великой державы и прежде всего потребности экономического развития могут стать причиной экспансии по отношению к России на востоке. Едва ли следует рассчитывать на соблюдение Китаем в кризисных ситуациях существующих международных договоров или на эффективный контроль над миграцией со стороны центральных и местных властей.

164

Уже в настоящее время нет ясности в содержании заявленного Китаем и Россией «стратегического партнёрства». Лишены конкретности выдвигаемые Китаем идеи «гармоничного мира» и «негегемонистского» возвышения страны,

рассчитанные главным образом на то, чтобы убедить мировое сообщество в миролюбивых устремлениях, но не представляющих собой конкретную программу миростроительства. В России существует обеспокоенность по поводу того, не приведёт ли «гармоничный мир» к ущемлению её глобальных позиций.

В работах ряда западных экспертов констатируется прагматический характер отношений между Россией и Китаем, проявляющийся в их преимущественной направленности на противодействие нежелательному для обоих государств развитию событий, а не на обеспечение международной стабильности.

Формула «стратегическое партнёрство» между Китаем и Россией,

утверждает известный эксперт Бобо Ло, скрывает отношения совсем иной природы – не «согласия» или «дружбы», а «удобства»1. Стратегическое партнёрство этих государств, рассуждает он, не что иное, как состояние, в

котором обе стороны движимы не общностью взглядов, а расчётом, постоянно меняющимися векторам национальных интересов, формируемыми правящими элитами под воздействием внутренних и внешних обстоятельств. По его мнению, если оба государства захотят, чтобы нынешние отношения приобрели длительную значимость, им придётся создавать более конструктивную базу для сотрудничества, что потребует видения перспективы и проявления политической воли для её достижения2.

В прогнозе долгосрочного развития взаимоотношений Китая и России Бобо Ло наиболее вероятным считает состояние стратегической напряжённости, но допускает и постепенное расширение политики сдерживания, осуществляемой в контролируемых параметрах. Разговоры о

1См.: Bobo Lo. Axis of Convenience. Moscow, Beijing, and New Geopolitics. L-n, 2008.

2Op.cit. P.194-195

165

«стратегическом партнёрстве», полагает он, со временем потеряют смысл, хотя отношения в некоторых областях будут деловыми и даже эффективными. Для Бобо Ло остается неясным, сможет ли такое партнёрство адаптироваться и укрепиться в глобализирующемся мире.

С нашей точки зрения, прав бывший помощник президента США по вопросам национальной безопасности Б. Скоукрофт в своей достаточно категоричной оценке перспектив российско-китайских отношений: «Я не могу представить себе, чтобы в отдаленном будущем эти две страны остались партнерами. На мой взгляд, если у России и есть опасный геополитический противник, то это Китай. Сибирь – один из самых вероятных поводов для конфликта между великими державами»1.

Суммируя вышеизложенное, можно утверждать, что в меняющейся глобальной конфигурации геополитических сил необходимым условием обеспечения интересов России является ориентация на стратегический союз с Западом в сочетании с укреплением партнерских связей с Китаем, которые способствовали бы достижению баланса в отношениях с США и Европой.

Растущие финансовые возможности Китая должны быть использованы для создания транспортно-энергетической инфраструктуры Сибири и Дальнего Востока.

Представляется, что в долгосрочной перспективе Россия скорее всего окажется перед альтернативой: либо в той или иной форме интегрироваться с цивилизационно близкой Европой, сохранив при этом мультикультурное своеобразие, либо стать объектом экспансии, а, возможно, и поглощения восточными цивилизациями (прежде всего китайской). Можно согласиться с Зб. Бжезинским, который полагает, что в условиях возвышения Китая и нарастающей враждебности со стороны мусульман, переживаемого демографического кризиса России для сохранения в неприкосновенности своей территории не останется иного выбора кроме интеграции с экономическими и

1 Brzezinski Z., Scowcroft B., Ignatius D. America and the World Conversations on the Future of American Foreign Policy. N.Y., 2008. P.181.

166

военной-политическими структурами Запада, что позволило бы заложить фундамент для создания трансевропейской системы безопасности1.

Весьма продуктивной, а, возможно, и прорывной является предложенная отечественным ученым В.Л. Иноземцевым идея создания при участии России

«нового Запада» в противовес формирующемуся «новому Востоку» и прежде всего возвышению Китая. Международное сообщество, которое кроме Соединенных Штатов и Европейского Союза включало бы государства,

сформировавшиеся на западной культуре, - прежде всего Россию и наиболее крупные страны Латинской Америки, стало бы самым мощным в истории субъектом мировой политики и экономики, способным существенно снизить угрозы кризисов в Азии как потенциально наиболее конфликтном регионе мира. Такая ассоциация могла бы стать притягательным фактором для правительств и народов, в той или иной степени обращенных к Западу, и для всего человечества. Выгода для России от расширения границ западного мира состояла бы в том, что был бы задан четкий вектор ее развития, существенно расширились бы возможности модернизации страны. Образование

«расширенного Запада» не означало бы создания глобального антикитайского альянса уже потому, что ни один из его участников не был бы заинтересован в военном противостоянии с Китаем2.

При всей сложности реализации этой схемы продвижение в заданном ею направлении, на наш взгляд, могло бы существенно повысить степень управляемости мировым развитием, сыграть стабилизирующую роль в международных отношениях

В складывающейся международно-политической ситуации, видимо,

неизбежно известное смещение акцентов в российской внешней политике с бесчисленных «стратегических партнерств» и интеграции в различные международные структуры на разворот в стороны Европы и участие в

1См.: Бжезинский З. Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство. Пер. с англ. М., 2007. С. 137.

2См.: Иноземцев В.Л. Контуры посткризисного мира //Россия в глобальной политике. №3. Май-Июнь 2009. С. 86-89.

167

европейском процессе, возможно, с перспективой вступления в ЕС. Курс на

«европеизацию» России, разделяемый значительной частью политического и класса и общества, будет набирать силу вопреки волнам антизападной риторики, нередко охватывающим медиапространство. Стремление России стать частью западного мира в оптимальном варианте не должно исключать использование противоречий между отдельными странами Запада и Китаем.

Формирование Россией постоянных альянсов затруднит разнонаправленность интересов государств. Более реальным может оказаться создание ситуативных коалиций с целью решения конкретных задач, что потребует широкого внедрения принципа сетевой дипломатии, заявленного в Концепции внешней политики Российской Федерации. Такой позиции придерживаются во внешней политике и Соединенные Штаты, полагаясь не на весь возглавляемый ими блок НАТО, а на тех его членов, которые готовы участвовать в совместных акциях.

«Умная» внешняя политика несовместима с риторикой о «величии» страны, её «уникальности» и «особости» пути, с поисками «врагов»,

подкрепляемых цитированием русофобских высказываний некоторых западных экспертов. Сосредоточение усилий на ускоренной модернизации, приближение российской действительности к западным стандартам позволит улучшить условия жизни россиян и не приведёт к утрате Россией идентичности, как сохранили свою специфику десятки стран Запада. Эффективная реализация потенциала огромной страны будет наиболее убедительным доказательством ее способности к беспрецедентным по масштабу преобразованиям, позволяющим занять достойное место в мире. Инерционный же сценарий развития,

амбивалентность во внешней политике сулят России превращение в сырьевой придаток экономики других государств, т.е. исторический тупик. В конечном счёте именно успехи или неудачи России в решении внутренних проблем будут определять ее вес и влияние в мире.

Актуально мнение выдающегося русского философа И.А. Ильина,

который отмечал, что великодержавие того или иного государства

168

«определяется не размером территории и не числом жителей, но способностью народа и его правительства брать на себя бремя великих международных задач и творчески справляться с этими задачами. Великая держава есть та, которая,

утверждая свое бытие, свой интерес, свою волю, вносит творческую,

устрояющую правовую идею во весь сонм народов, во весь «концерт» народов и держав»1.

Акцентирование (преимущественно национал-патриотами) темы

«уникальности» и «особой миссии» России дискуссионно в теоретическом и непродуктивно в практическом плане, поскольку противопоставляет её другим государствам, партнёрство с которыми жизненно важно для решения задач модернизации. Ссылки на «особую стать» России и «загадочную русскую душу» имплицидно подразумевают отсутствие или дефицит соответствующей специфики у других этносов и способны вызвать к ней негативное отношение с их стороны. Прав известный французский этнограф и социолог Клод Леви-

Стросс, утверждая, что «каждый народ несёт в себе свою тайну и является вечной загадкой для другого»2.

Главными угрозами российской безопасности являются не внешние, а

внутренние – тотальная коррупция, правовой нигилизм власти и социума,

невосприимчивость экономики к инновациям, слабая развитость конкурентной среды, неспособность политического класса эффективно использовать на благо общества огромные природные ресурсы и благоприятное геополитическое положение страны.

Неадекватны реальностям триумфализм и высокомерие в оценке достижений России в течение первого десятилетия ХХI века. Действительно,

благоприятная конъюнктура на мировом энергетическом рынке способствовала росту экономики страны и доходов населения, удалось выплатить долги международным финансовым структурам. Вместе с тем доля России в мировом

1Ильин И.А. Собр. Соч. в 10-ти тт. М.. 1993-1998. Т.1. С.173.

2Леви-Строс К. Структурная антропология. Пер. с франц. И.: 1983. С. 207.

169

ВВП в обозримой перспективе будет достаточно скромной, в пределах 2-3%,

что несопоставимо с экономическим весом США, ЕС и Китая.

Опасно упование на ресурсную составляющую экономики, которое находит выражение в претензии на статус России как «энергетической сверхдержавы». Поток нефтедолларов с конца 60-х до середины 80-х гг. для большинства стран, включая СССР, обернулся ослаблением стимулов к экономическим преобразованиям. Падение цен на основной источник российского дохода – нефть обнаружило всю меру иллюзорности расчетов на сырьевую составляющую как главный фактор «общенационального подъема».

Понадобятся немалые сроки для того, чтобы преодолеть ресурсно-

сырьевую ориентацию экономики и перевести ее на инновационный путь развития, существенно сократить технологическое отставание страны от развитых государств, сформировать современные институты, основывающиеся на господстве права, и структуры гражданского общества, наладить цивилизованные отношения между людьми, решить многочисленные проблемы

(экологические, этнические и пр.).

Не следует питать иллюзий по поводу предопределенности для России благоприятных последствий формирующейся многополярности, которая нередко рассматривается как способ сдерживания США, хотя предполагает нечто гораздо более содержательное. Изменение баланса сил в мире таит опасность дестабилизации и даже хаотизации международных отношений. В

минувшем столетии многополярность дважды завершалась мировыми войнами,

а биполярность и однополярность позволили избежать разрушительных конфликтов. Утрата Соединенными Штатами доминирующих позиций в мире,

соперничество центров силы сами по себе не решат проблему создания устойчивого мироустройства.

Эффективность российской внешней политики во многом будет зависеть от ее способности действовать превентивно, на опережение, создавая благоприятные ситуации, а не просто реагируя на происшедшие уже события,

170