Государство в глобализирующемся мире. Учебное пособие

Авторы доклада Национального разведывательного совета США «Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир», исследовав джихадистские веб-сайты, пришли к выводу, что поддержка террористов в мусульманском мире имеет тенденцию к спаду, что вызвано массовой неудовлетворенностью жертвами среди гражданского населения, особенно среди единоверцев-мусульман, в результате действий террористов. Кроме того,

констатируется в докладе, сами террористы нередко оценивают себя как силу,

проигрывающую битву с материалистическими ценностями западного мира.

Тем не менее, полагают авторы доклада, даже при снижении привлекательности терроризма, маловероятно его исчезновение к 2025 году,

поскольку он будет подпитываться беспорядками и социальными столкновениями, генерируемыми нехваткой ресурсов, плохим качеством управления, этническим соперничеством, деградацией окружающей среды и т.д. Наличие глобальных коммуникаций облегчит объединение радикалов вокруг общих дел и выведет их за рамки национальных границ.

Распространение технологий и научных знаний может дать в руки террористических групп самые опасные возможности для реализации поставленных целей1.

Успех контртеррористической деятельности будет в немалой степени зависеть от выработки внятного, чёткого определения современного терроризма, которое необходимо: 1) для выявления масштабов заложенной в нём угрозы; 2) опровержения версии об органической связи террора с исламом как одной из мировых религий; 3) предотвращения христианско-

мусульманской розни.

Глобальные проблемы могут эффективно разрешаться лишь благодаря объединению интеллектуальных, материальных и финансовых ресурсов всего человечества, впервые в истории начинающего осознавать свою родовую сущность, приоритетность общечеловеческих интересов и ценностей

1 См.: Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад национального

21

Перспективы человечества во многом зависят от нахождения акторами мировой политики баланса собственных и общепланетарных интересов.

Можно ожидать усиления заинтересованности ведущих стран Запада в активизации сотрудничества с Россией для совместного решения глобальных проблем и обеспечения международной стабильности. Такая перспектива прогнозируется наиболее дальновидными представителями американской политической элиты. Этой точки зрения придерживается патриарх американской внешней политики Г. Киссинджер: «Россия и США стоят на пороге нового мирового порядка, при котором как опасности, так и возможности будут превосходить все то, с чем могло бы справиться в одиночку пусть даже самое могущественное государство. Распространение оружия массового уничтожения, радикальный исламизм, проблемы окружающей среды и глобализация экономики – все это требует сотрудничества»1.

Последние десятилетия ознаменовались массовым вовлечением в политические процессы населения ряда стран и регионов, радикально изменившим геополитический облик мира. Содержательное наполнение

«глобального политического пробуждения» (Зб. Бжезинский) стало возможным благодаря превращению грамотности во всепланетное явление,

распространению социальных сетей и прорывных коммуникационных технологий, обеспечивающих всеобщую доступность информации.

При всей специфике конкретные проявления «политического пробуждения» последнего времени (события «арабской весны», акции движения «оккупируй Уолл-стрит», потрясения в развитых странах Европы,

выход на политическую арену среднего класса России) вызваны социальными контрастами, коррупцией, осознанием социальной несправедливости,

массовыми нарушениями прав человека. Они свидетельствуют о стремлении людей к свободе, нежелании народов мириться с существующим положением.

1 Цит. по: Россия глазами правящих элит и общественности стран Запада (сборник статей). Отв. ред. Н.В.Загладина. М., 2007. С. 25.

22

Последствия этих событий пока труднопрогнозируемы и вовсе не гарантируют демократическое развитие. Масштабный политический активизм может по-разному отразиться на глобальной и региональной стабильности.

В условиях глобализации новые грани обретает вопрос о роли и перспективах демократии.

«Третья волна демократизации» (С. Хантингтон) существенно изменила соотношение между демократическими и авторитарными государствами в пользу первых. Хотя демократический подъем и завершился в начале века, за ним не последовал откат, как это произошло с двумя предыдущими волнами.

Ни одна демократическая страна не изменила траекторию своего развития и не пополнила число авторитарных государств.

В последние десятилетия обнаружились недостатки внутренней организации существующих демократий и противоречивость протекающих в них процессов. Серьезные сбои дает функционирующая на Западе социально-

либеральная модель демократии, главная проблема которой - падение интереса граждан к политическому участию и, следовательно, ограниченная легитимность власти. Проведение контртеррористической стратегии связано с определенным ограничением прав и свобод граждан, снижающим уровень демократии даже в странах с глубокими демократическими традициями. Тем не менее в развитой части мира сохранятся функционирующие либерально-

демократические институты и влиятельное гражданское общество с сетевой организацией.

В странах, не обладающих демократическими традициями, развитие политических систем пошло по сложному и извилистому пути. Произошел сдвиг к авторитаризму в группе «транзитных государств», включая Россию,

которой, видимо, предстоит пройти период авторитарной модернизации,

прежде чем будет достигнут уровень консолидированной (самоуправляющейся)

демократии.

В условиях обостряющегося соперничества государств за достойное место в мире России предстоит модернизировать не только экономический

23

механизм, но и политический процесс, расширив ареал демократических институтов. Необходим поиск модели демократии, отвечающей специфике страны, а также средств и способов её реализации.

Перспективы российской демократии зависят от сроков и темпов формирования таких ее атрибутов, как законопослушность населения,

обеспеченность гражданских прав и свобод, полноценное разделение властей,

эффективная многопартийность, независимый и компетентный суд. В

современной России эти атрибуты демократического строя либо отсутствуют,

либо декоративны и отвечают прагматическим интересам элиты Они смогут стать реальностью лишь в будущем при условии социального структурирования общества и прежде всего консолидации среднего класса, по мере приобщения большинства граждан к ценностям демократии как наиболее совершенной формы политического устройства.

Интеграция России в сообщество цивилизованных государств расширяет возможности адаптации к российским условиям опыта функционирования гражданского общества в странах Запада. Это - и сфера коллективной,

групповой собственности, и производственная кооперация, и деятельность органов местного самоуправления, политических партий, религиозных организаций, многочисленных новых социальных движений

В процессе глобализации укрепляется и расширяет влияние сеть межстрановых общественных организаций, воздействующих на структуры власти не только изнутри, но и извне (прежде всего экологисты,

правозащитники, антиглобалисты). Деятельность этих организаций по существу открывает перспективу становления гражданского общества в масштабах планеты1. Они могут стать атрибутом демократического

1 По оценке известного немецкого социолога Р. Дарендорфа, процесс становления глобального гражданского общества «уже идёт» и воплощается в деятельности неправительственных организаций, стремлении поддерживать справедливый миропорядок (См.: Глобализация: контуры ХХI века: Реф. Сб. /РАН ИНИОН / Под ред. Ю.И. Игрицкого, П.В. Малиновского. М., 2002. Ч. 1. С. 19-20). Авторитетные исследователи Лондонской школы экономики во главе с признанным идеологом лейборизма Э. Гидденсом в качестве одной из зачаточных форм глобального гражданского общества рассматривают антиглобализм (См.: Global Civil Society / Eds. H. Anhier, M. Glasius, M. Kaldor. Oxford. 2001-2006.).

24

глобального управления, формируя интернациональное публичное пространство, сознание общности человечества. С «приходом» гражданского общества связаны надежды человечества на защиту от угроз и вызовов – нарушения прав человека, разрушения среды его обитания, предотвращения террористических акций и т.д.

Быстрый рост числа участников глобального гражданского общества, с

одной стороны, отражает сложность и разнообразие проблем современного мира, а с другой – затрудняет взаимодействие между ними, порождая конкуренцию, продолжительные и малорезультативные дискуссии.

Исследователями высказывается мысль о том, что государство, чтобы продемонстрировать свою конкурентоспособность с другими институтами формирующегося глобального мега-общества, должно стать эффективной сервисной службой глобального гражданского общества2.

В целом можно предположить, что идет процесс освоения демократией новых пространств, подготовки предпосылок для следующей волны демократизации, которая распространится на страны «авторитарного капитализма» и отсталые государства. Значительное влияние на преодоление трудностей демократического транзита некоторых постсоциалистических государств оказывает их членство в Евросоюзе. Экономическое развитие и модернизация способствуют созданию условий для возникновения демократических институтов, повышая вероятность укрепления демократии.

Такого мнения придерживаются и авторитетные зарубежные эксперты.

Специальный помощник президента США по России профессор М.Макфол, оценивая расширение круга демократических стран как

Вместе с тем термин «Глобальное гражданское общество» не пользуется всеобщей поддержкой ученых. Одни считают, что термин «глобальное» предполагает объединение людей по всему миру и предпочитают говорить о «транснациональном» обществе. По мнению других, тенденция к становлению глобального общества не является необратимой и испытывает противодействие контртенденций. Достаточно большая группа авторов видит в «глобальном гражданском обществе» просто распространение деятельности неправительственных организаций стран Запада на другие регионы мира или вовсе прикрытие для культурного доминирования запада (См.: А.Н. Михеев. Неправительственные объединения как акторы мировой политики.- В кн.: «Приватизация» мировой политики. М., 2008. С. 124-125).

2 См.: Глобализация: контуры ХХI века: Реф.сб. /РАН ИНИОН / Под ред. Ю.И. Игрицкого, П.В.Малиновского. М., 2002. Ч.1. С.44)

25

превалирующую тенденцию (прежде всего на постсоветском пространстве и в Азии, обращает внимание на тот факт, что в современном мире даже диктаторские режимы либо прибегают к имитации демократического правления, либо по крайней мере заявляют о приверженности ему. Практически единственный источник пропаганды антидемократических ценностей он видит в части радикальных исламистов, слабость и изолированность которых дает основания для вывода о том, что никогда ранее интеллектуальная оппозиция демократии не была так неэффективна. По его мнению, демократия как универсальная ценность пользуется подавляющей поддержкой населения всех регионов мира1.

Авторы ряда долгосрочных стратегических прогнозов придерживаются в целом оптимистической точки зрения на перспективы распространения и утверждения демократических ценностей, предвидя, однако, сложность и противоречивость этого процесса, множественность рисков. Так, доклад «Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир»,

подготовленного Национальным разведывательным советом США, содержит следующий прогноз: продвижение в направлении демократии будет медленным, сопряженным с возможным усилением вмешательства государств во все сферы жизни общества, что потенциально способно подорвать либеральную систему2. Отечественные эксперты в исследовании

«Стратегический прогноз 2030» прогнозируют: «К 2030 г. мир переживёт новую волну демократизации, которая скорректирует пути развития постсоциалистических стран и обеспечит дальнейшее расширение ареала демократии»3.

Динамика демократизации имеет немаловажные позитивные последствия для международных отношений. После появления в начале ХIХ века

1См.: McFaul M. Advancing Democracy Abroad. Why We Should and How We Can. Lanham, 2010. P. 37-

2См.: Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального

разведывательного совета США. http: //lib.rus.ec/b/188098/read 16.04.2010.

3 Стратегический глобальный прогноз 2030. Расширенный вариант / под ред. Акад. А.А. Дынкина /

ИМЭМО РАН. М., 2011. С. 179/

26

демократические государства практически никогда не воевали друг против друга, что подтверждает восходящую еще к Адаму Смиту и И. Канту теорию демократического мира, основные идеи которой разработаны известным американским политологом М. Дойлом («закон Дойла»)1.

Вместе с тем демократические государства нередко развязывали войны против «недемократических», как поступили Франция в Алжире, Соединенные Штаты во Вьетнаме и Ираке. Они нередко вступали в альянсы с диктаторскими режимами, нацеленными против других недемократических государств.

Достаточно распространённая практика - демократия во внутренней политике и применение силы во внешней.

Принудительная демократизация ряда государств оказалась не только контрпродуктивной, но и нанесла ощутимый урон имиджу США за рубежом и авторитету президентской власти внутри страны. Она выявила очевидное обстоятельство: невозможно навязать демократические свободы тому народу,

который к ним не стремится.

Дальнейший рост числа демократических государств способен существенно снизить уровень конфликтогенности в мировой политике и степень вероятности возникновения войн. Демократический миропорядок,

видимо, может возникнуть на основе взаимодействия различных моделей демократии и формирования глобального гражданского общества.

В общемировом масштабе воздействие глобализационных процессов на демократию противоречиво и проявляется прежде всего в следующем:

1 Теория демократического мира является объектом дискуссии. Исследователи подвергают сомнению её эмпирическую основу, констатируют сложность взаимосвязи внутренней и внешней политики и определённую автономию внешнеполитического поведения государств. А. Цыганков и П. Цыганков обращают внимание на тот факт, что демократическое государство Соединенные Штаты, стремясь воспрепятствовать расширению советского влияния, способствовали свержению леводемократических режимов в Иране (начало 1950-х гг.), Индонезии (середина 60-х гг.) и Чили (1973 г.) оказывали поддержку проамериканским правительствам Латинской Америки (См.: Цыганков А., Цыганков П. Кризис идеи «демократического мира» // Международные процессы. Т. 3. №3(9). Сентябрь-Декабрь 2005). Д. Тренин считает проблему взаимоотношений между демократиями не вполне проработанной, поскольку отсутствует достаточный опыт параллельного существования автономных по отношению друг к другу демократий // «Россия и Запад: состояние и перспективы отношений» (круглый стол в Фонде «Либеральная миссия». http: //liberal.ru/Discussions _Display Discussion.asp?Rel=255 11.05.2009.

27

1) формирование единых пространств – экономических, правовых,

информационных, в которых доминируют высокоразвитые демократические страны, благоприятствует распространению и утверждению демократических принципов и идеалов;

2) действие связанных с глобализацией факторов (обострение противоречий между «Севером» и «Югом», миграционное давление,

превращение терроризма в транснациональное явление и т.д.)

преимущественно негативно влияет на процессы демократизации. Меры,

призванные обеспечить стабильность и управляемость мирового сообщества,

безопасность ведущих стран мира, могут существенно ограничить демократию даже там, где ее институты наиболее эффективны.

Продвижение к демократии в условиях глобализации будет продолжительным и чревато неизбежными коллизиями. Культурная самобытность государств третьего мира отторгает западную модель демократии, пока не имеющую альтернатив.

Согласно прогнозу Национального разведывательного совета США, «в

течение следующих пятнадцати-двадцати лет больше развивающихся стран могут тяготеть к пекинской государственно-центричной модели скорее, чем к традиционной западной модели рынка и демократической политической системы, чтобы повысить шанс быстрого развития и обеспечить политическую стабильность»1.

Образование взаимосвязанного и взаимозависимого мира, формирование мегаобщества ставит перед человечеством задачу управления глобальным развитием, которое охватывало бы все пространство планеты и распространялось на все уровни организации – от локального до всемирного. В

истекшем десятилетии понятие «глобальное управление»(global governance)

вошло в понятийный ряд основополагающих документов ООН.

1 Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США. http://lib.rus.ec/b/188098/read 16.04.2010

28

Глобальное управление может быть определено как комплекс формальных и неформальных институтов, механизмов, взаимоотношений между государствами, рынками, организациями (правительственными и неправительственными), через который формулируется коллективный интерес на глобальном уровне, устанавливаются права и обязанности, учитываются различия1.

Как идея и как практика глобальное управление сформировалось прежде всего в рамках англо-саксонской традиции. В последние десятилетия к участию в нём шире привлекаются Россия, Китай, Индия, крупные государства Латинской Америки и Африки.

В российской аналитической традиции различаются понятия «Глобальное управление» (“global governance”) и глобальное регулирование (“world governance”), понимаемое не как часть управления, а скорее как самостоятельный тип развития системы международных отношений.

Отмечается, что управление предполагает принуждение, а регулирование лишено такого оттенка и означает, с одной стороны, желание воздействовать, а

с другой – само воздействие. Регулирование отождествляется со стремлением уменьшить неуправляемость глобальных процессов, придать им некую упорядоченность2.

Мировое сообщество заинтересовано в координации усилий для решения глобальных проблем, особенно представляющих прямую угрозу для сохранения жизни на Земле, – распространения ядерного оружия и потери устойчивости биосферой. Изучаются пути и способы преодоления диспропорций в уровне и качестве жизни Севера и Юга, усугубляющие нестабильность в мире. Осмысливается проблема предотвращения актов террора и создания необходимых для этого международных механизмов.

Оцениваются меры экономического и даже силового воздействия, которые следует применить по отношению к государствам, массово нарушающим права

1 См.: Парканский А.П. Кризис и проблема глобального управления // США-Канада: экономика. политика, культура. 2010. №4. С.25.

2 См.: Темников Д.М. Лидерство и самоорганизация в мировой системе. М., 2011. С. 19-20.

29

человека или угрожающим безопасности соседей. Обсуждаются возможные совместные акции в отношении территорий, где органы власти практически отсутствуют или неэффективны. Идет интенсивный поиск организационных форм и методов глобального управления, урегулирования конфликтных ситуаций.

Объектом управления на глобальном уровне становятся многие проблемы, ранее решавшиеся прежде всего государствами. В настоящее время к числу таких проблем, нередко определяемых как глобальные общественные блага (ГлОБ)1, относятся например, предотвращение появления и распространения инфекционных болезней, борьба с изменением климата,

поддержание международной финансовой стабильности, укрепление международной торговой системы, достижение мира и безопасности,

накопление знаний.

Характер и масштабы проблем, с которыми сталкивается человечество,

таковы, что для их решения необходимо объединение всех имеющихся в распоряжении разных стран и народов материальных и интеллектуальных ресурсов, учет и уважение хотя бы наиболее жизненно важных интересов друг друга. При этом невозможно отменить экономическую, технологическую и информационную конкуренцию, порождающую различные противоречия и коллизии.

Большинство аналитиков сходится в признании наиболее эффективной формой глобального управления взаимодействие ведущих мировых держав в принятии совместных решений по ключевым проблемам мирового развития

(наподобие нового «концерта наций» ХХI века). Представляется, что в перспективе нескольких десятилетий именно «Группа двадцати», включающая кроме участников «восьмёрки» новые центры силы, обладает наибольшим потенциалом для стабилизации обстановки в мире, нейтрализации негативных

1 См.: Медведев С., Томашов И. Концепция глобальных общественных благ: возможности и ограничения // Мировая экономика и международные отношения. 2010. №12.

30