Государство в глобализирующемся мире. Учебное пособие

последствий глобализации и максимизации позитивных, обеспечения выживания человечества.

Мировой экономический кризис ускорил формирование системы глобального управления, в которую могут войти Группа двадцати,

международные институты и ООН. Возможное функциональное назначение этих составляющих может состоять в следующем. Группа двадцати будет осуществлять политическое лидерство. Важнейшим международным институтам предстоит действовать в определенных сферах, руководствуясь при этом собственными правилами (в экономической области это прежде всего ВТО, МВФ и ВБРР). ООН выступит в качестве инстанции, несущей всю полноту ответственности на глобальном уровне. Её легитимность напрямую будет зависеть от способности модернизироваться, обеспечить реформирование Совета Безопасности.

В практике глобального управления значительное место может занять использования «мягкой силы». Широкое применение финансовых, научно-

технологических, культурно-образовательных и пропагандистских инструментов потребует создания развитой институциональной базы.

Прогнозируемы попытки различных социальных сил использовать механизмы глобального управления для достижения собственных целей. К их числу могут быть отнесены политические элиты развитых стран, особенно США, ЕС и Японии, наиболее тесно связанны с транснациональным капиталом и образующие каркас глобальной политико-экономической элиты.

Для эффективного функционирования формирующейся системы глобального управления значим принцип субсидиарности, прочно укорененный в Евросоюзе. Согласно этому принципу задачи должны решаться на возможно более удаленном от центра уровне. Это позволит избавить международную систему глобального управления от перегрузки вопросами, которые могут решаться на национальном, региональном и местном уровнях.

В сегодняшних условиях растущей проницаемости политических,

экономических и социальных границ и барьеров весомый вклад в управление

31

глобализацией могут внести неправительственные акторы в виде трансграничных сетей и коалиций бизнеса и гражданского общества,

обладающих значительным потенциалом воздействия на национальное и международное развитие.

Естественно, управление глобализацией несовместимо с курсом на доминирование одной державы или группы государств, игнорированием мирового общественного мнения в отношении принимаемых, принятых и подлежащих исполнению решений. Крупнейшими государствами должны учитываться интересы малых стран.

Для решения задач, стоящих перед институтами управления, необходимо доверие как основа партнёрских отношений между акторами мировой политики. Оно невозможно без изменений в мышлении и прежде всего преодоления ментальности «холодной войны», сохранившейся и на Западе и в России.

В перспективе, на продвинутой стадии становления глобального общества перед человечеством, видимо, встанет вопрос о формировании власти в планетарном масштабе и преобразовании межгосударственных отношений во внутриобщественные.

Таким образом, перед мировым сообществом стоит задача преодолеть отставание «политической глобализации» от экономической, институционально обеспечить управление глобализирующимся человечеством1. Решение этой задачи требует укрепления коллективных начал в мировой политике,

многосторонних комплексных подходов к принятию решений, уважения различных моделей развития, повышения роли международного права.

1 См.: Иноземцев В.Л. Современная глобализация и её восприятие в мире // Век глобализации. 2008. №1.

32

1.2. ТРАНСФОРМАЦИЯ СОВРЕМЕННОГО ГОСУДАРСТВА

Среди вопросов, касающихся влияния глобализации на институциональную основу современного мира, одним из наиболее обсуждаемых является вопрос о возможности сосуществования в ХХI столетии глобальной экономической и социальной среды и ее национально-

государственной формы, т.е. по существу о роли и судьбе государства как политического актора. Во многих исследованиях проводится мысль об эрозии этого института в том виде, в котором он складывался, начиная с ХV в. и

достиг наивысшего развития в Х1Х в., о постепенном вытеснении его другими структурами и институтами, об отсутствии у него перспектив1.

Сторонники такой точки зрения полагают, что интеграционные процессы ведут к девальвации роли государства, росту влияния межгосударственных и неправительственных организаций, усилению взаимозависимости всех субъектов мировой политики и, в конечном счете, – к формированию глобального самоуправляющегося сообщества, функционирующего по единым правилам и регулируемого едиными законами. Они апеллируют к таким реалиям, как интенсификация трансграничных экономических, политических,

социальных и культурных связей; все большая проницаемость границ для людей и капиталов; преодоление прежних четких различий между внутренней и внешней политикой; выход регионов на международный уровень.

Заслуживает внимания точка зрения А.-М. Слотер о сетевой природе организации глобальных политических пространств, «растворяющих» в себе государства. Согласно А.-М. Слотер, государства, взаимодействуя друг с другой, создают различные сети (networks) и в конечно счете передают им часть своей субъектности (власть, ресурсы). Эти сети изменяют природу государств, которые перестают функционировать как самостоятельные и

1 Содержательный обзор публикаций зарубежных ученых по проблеме влияния глобализационных процессов на государство представлен в работе «Глобализация: Контуры ХХ1 века. Реф. Сб. / РАН ИНИОН. Отв. ред Ю.И. Игрицкий, П.В. Малиновский. М. 2002. Ч.1-3.».

33

внутренне целостные субъекты1. Для характеристики последствий этого процесса используется термин “disaggregated state” (дезинтегрированное государство).

Этой же аргументацией обосновывается тезис о «размывании суверенитета» государств и «десуверенизации». По мнению сторонников тезиса, в ХХI веке часть государственного суверенитета перейдет к надгосударственным организациям, роль которых будет возрастать. В правовой науке и теории международных отношений дискутируется вопрос об «эрозии» и даже «крушении» так называемого Вестфальского порядка (1648 г.), который положил конец Тридцатилетней войне в Западной Европе и открыл путь к становлению системы территориально организованных суверенных государств.

Тезис о том, что государство как главный международный актор и носитель суверенитета уступает место наднациональным структурам,

характерен для глобалистского подхода к мировой политике, основывающегося на идеях неолиберализма. Его со всей определенностью формулирует один из создателей теории комплексной взаимозависимости Р. Кеохэйн: «…Государство, оставаясь наиболее важным типом актора в мировой политике,

уже не играет столь доминирующую роль, как это было в прошлом: возросло значение транснациональных отношений в противовес межгосударственным.

Транснациональные формы коммуникации – от вещания на коротких волнах и спутников связи до Интернета – ослабили контроль государства над информационным потоком. Прямые иностранные инвестиции означают активное присутствие транснациональных корпораций во всех уголках мира.

Исключительное понимание суверенитета как контроля над населением на четко обозначенной территории поставлено под сомнение возможностями оказывать воздействие на государство извне для решения широкого круга

1 См.: Slaugter A. .- M. A New World Order. Princeton and Oxford: Princeton University Press, 2004. P. 12, 18; Slaughter A.-M. America`s Edge. Power in the Networked Century // Foreign Affairs. 2009. January-February.

34

проблем - от прав человека до охраны окружающей среды»1. Известные специалисты в области глобалистики О`Брайен и У. Бек даже делают вывод о неминуемом отмирании государства, поскольку, по их мнению, происходит формирование «глобального интернационального целого»2. По мнению

Р. Робертсона, сегодня в качестве центра мирового развития выступают не государства, а наднациональные (международные организации) и

территориальные общности (регионы)3.

Возрастающая значимость для мирового сообщества правил, норм и установок поведения субъектов на глобальном уровне привела Дж. Розенау и К. Омае к выводу о том, что принцип суверенитета все меньше соответствует потребностям современности4. Дж. Розенау выделил пять основных причин эрозии государственноцентричной миросистемы: 1) появление новых

технологий постиндустриальной эры, прежде всего микроэлектронных;

2) возникновение глобальных проблем, решение которых невозможно силами одного государства; 3)ослабление способности государств решать свои внутренние проблемы; 4) формирование новых, более мощных

«субмощностей» внутри национальных сообществ; 5) рост знаний,

квалификации и ментальной самостоятельности граждан, делающих их менее зависимыми от государственной власти5. Действие этих факторов, по его мнению, трансформировало миросистему во внутренней нестабильный комплекс политико-экономических общностей (традиционные государства,

микрорегионы, макрорегионы с большей или меньшей формальной властью,

города как центры управления, транснациональные корпорации и т.д.).

Важный аспект устарелости Версальской системы и принципа государственного суверенитета исследователи видят в превращении некоторых

1Политическая наука: новые направления / Под ред. Р.Гудина и Х.-Д. Клингеманна. Пер. с англ. М., 1999.С.438.

2См.: O`Brien R. Global Financial Integration. The End of Geography. London., 1992. P. 5; Бек Ульрих.

Космополитическое мировоззрение, М., 2008.

3См.: Robertson R. Globalisation: Social Theory and Global Culture. London. 1992. P. 27.

4См.:Rosenau J. Turbulence in World Politics: A Theory of Change and Continuity. N.Y.: Harvester Wheatsheaf. 1990; Rosenau J. Along the Domestic-Foreign Frontier. Cambridge. 1997; Ohmae K The End of the Nation State: The Rise of Regional Economics. N.Y.: Free Press. 1995.

5См.: Rosenau J. Turbulence in World Politics: A Theory of Change and Contituity.

35

государств в международные рассадники терроризма и наркомании,

производителей и поставщиков оружия массового поражения, что создаёт угрозу безопасности других государств и вынуждает для её обеспечения применять силовые методы, прибегать к интервенциям. Именно такова логика рассуждений председателя Совета по международным отношениям США Р. Хааса: «…Суверенитет – понятие скорее условное, даже договорное, чем абсолютное. Если некое государство спонсирует терроризм, создаёт оружие массового уничтожения или осуществляет геноцид, оно расплачивается за это обычными выгодами суверенитета и подставляет себя для нападения,

устранения и оккупации»1.

Из отечественных исследователей вопрос о роли и судьбе государства как политического актора, состоянии государств и государственно-центричной Вестфальской системы активно разрабатывает Ю.В. Шишков. Анализ генезиса и перспектив этих институтов приводит его к следующим выводам: «Сегодня государство уже не может так же эффективно как прежде решать внутригосударственные проблемы, защищать национальные институты от нежелательных внешних воздействий. Оно тем более не в состоянии регулировать те экономические, социальные и культурные процессы, которые выплеснулись за пределы национальных границ, в значительной мере обрели самостоятельность и становятся неуправляемыми. Кроме того, возникли демографические, экологические и многие другие глобальные проблемы, с

которыми не в состоянии справиться в одиночку ни одно государство.

Человечество явно выросло из детских штанишек национального государства. …Вестфальские принципы стали явным анахронизмом. Вместо того, чтобы фанатично цепляться за них, нужно по возможности быстрее выработать новые нормы международного права, учитывающие современный уровень взаимозависимости стран и резко возросшую их уязвимость»1.

1 Haas R. ”Sovereignty” // Foreign Policy. September/October 1995. P. 54.

1 Шишков Ю.В. Национальное государство: становление, развитие, закат. Что дальше? М., 2011.

С. 4, 19.

36

Изложенная позиция известных аналитиков по вопросу о судьбе государства и суверенитета как его важнейшего атрибута имеет под собой серьезные основания и отражает глубинные процессы становления новой политической структуры мира. В глобализации объективно заложена тенденция девальвации роли государства и ограничения национального суверенитета. Тем не менее на современном этапе глобализации перед лицом многочисленных угроз национальной безопасности она представляется упрощенной, не учитывающей назревшую потребность человечества в корректировке функций государства как важнейшего института политической системы.

Обратимся к существу проблемы.

Прежде государственные институты определяли параметры национальной экономической политики: контролировали состояние финансов,

предписывали условия производства, регулировали направление товарных потоков, устанавливали правила внешнеторговой деятельности и т.д.

Глобализация финансовой, производственной и торговой сфер существенно ослабила возможности участия национальных государственных институтов в деятельности такого рода.

В условиях свободной международной миграции капитала государству все труднее выступать в роли гаранта валютно-финансовой стабильности. В

связи с использованием национальных валют во внутри и внешнеэкономической политике правительства постоянно оказываются перед выбором между независимой кредитно-денежной политикой внутри страны и потребностью в обеспечении внешних связей. Они не могут одновременно обеспечивать фиксированный валютный курс и в то же время сохранять открытость экономики для обеспечения международной мобильности капитала.

Реалии финансово-экономического кризиса выявили ограниченность

«стратегического маневра» национальных правительств в противодействии постоянной и все чаще дающей о себе знать угрозе «бегства капитала».

Кампании используют свободу вывоза капиталов в оффшоры, что ослабляет

37

финансовую базу регулирования экономики и социальной сферы – бюджет,

формируемый за счет налогов на бизнес и населения.

В современных условиях постепенно рутинизируется важнейшая в прошлом военно-оборонная функция государства. Последняя межгосударственная война с целью захвата чужой территории – агрессия Ирака против Кувейта (1990 г.) закончилась фиаско для нападавшей стороны. Во многих цивилизованных регионах мира армия из средства защиты территории от нападения и завоевания территорий других государств все больше превращается в декорум суверенности. Это однако не относится к великим державам, располагающим оружием массового уничтожения и составляющим основу баланса сил в глобальном масштабе.

После террористических актов 11 сентября 2001 г. стала очевидной неспособность даже самой могущественной державы гарантировать выполнение одной из главных функций государства – обеспечение безопасности граждан.

Прерогативой государства всегда считался более или менее жесткий пограничный контроль над перемещением людей и товаров. Сейчас возможности такого контроля хотя и сохранились, но не являются столь полными, как прежде.

Раньше государственные институты оказывали решающее влияние на формирование духовной атмосферы в сфере своей юрисдикции. Сейчас их прерогативы в этой области существенно ограничены ввиду возникновения и функционирования мирового коммуникационного сообщества. Общество нередко оказывается абсолютно незащищенным от негативного воздействия информационных потоков.

Тенденцию к снижению роли центральных правительств усиливает такой фактор, как функционирование» структур гражданского общества. Интересы и потребности граждан реализуются через такие институты, как партии,

социальные движения, профессиональные и творческие объединения,

территориальные и национальные сообщества, семья, церковь и прочие.

38

Сужение сферы властного влияния государства связано и с деятельностью международных неправительственных организаций – профессиональных, правозащитных, экологических, гуманитарных,

религиозных. Благодаря информационным технологиям они способны мобилизовывать граждан и правительства на решение проблем, связанных с обеспечением прав человека, охраной окружающей среды и т.д., тем самым воздействуя на внутриполитические ситуации и выработку государственного курса. Функционирование международных неправительственных организаций,

являющихся элементами глобального гражданского общества, лишает государство части властных полномочий.

Ослабевает контроль национального государства над населением. Это находит выражение в правовой сфере, где международное право получает приоритет над национальным. С вступлением в Совет Европы в 1996 г. и

подписанием Европейской конвенции по правам человека Россия была вынуждена привести свое внутреннее законодательство в соответствие с международными нормами. Европейский суд по правам человека является высшей надгосударственной инстанцией, которая рассматривает иски граждан к «своим» государствам.

Прежде государственная власть располагала полной свободой при определении внешнеполитических решений. Сейчас эта свобода становится относительной ввиду необходимости действий, скоординированных на международном уровне с многочисленными субъектами мировой политики – межправительственными и неправительственными организациями,

транснациональными корпорациями, нередко превосходящими государства по своим ресурсам.

Еще несколько десятилетий назад суверенные права международно-

признанных государств считались нерушимыми, а посягательство на них – нелегитимным и подлежащим осуждению. Ныне понятие национального суверенитета все чаще провозглашается устаревшим, а его нарушение допустимым, прежде всего во имя обеспечения прав человека. Так. У. Бек

39

отмечает: «При переходе от национального государства к космополитическому мировому порядку происходит далеко идущее изменение в соотношении приоритетов международного права и прав человека. Принцип «международное право выше прав человека», действовавший в условиях «первой модернити»,

когда доминировали национальные государства, замещается принципом «права человека выше международного права», которому подчинены глобальные отношения во «второй модернити»1.

Все это ведет к расширению практики гуманитарных интервенций, как сегодня принято называть акты вмешательства одних государств во внутренние дела других, предпринимаемые с целью или под предлогом защиты прав человека. Возрастает стремление наиболее могущественных государств оказывать воздействие на внутриполитическую ситуацию в отдельных странах с целью унификации их общественного устройства по западному образцу.

Наглядной иллюстрацией тому служит недавний курс Соединенных Штатов на принудительную демократизацию расширенного Ближнего Востока.

Увеличение разрыва между суверенитетом де-юре и суверенитетом де-

факто проявляется в передаче государствами своих полномочий не только межгосударственным образованиям, но и «вниз» - региональным и муниципальным структурам.

В наиболее продвинутой форме процесс делегирования части государственного суверенитета происходит в Европейском Союзе, но тенденции подобного рода наблюдаются и на других континентах.

Государства-члены ЕС передали в его ведение полномочия в областях, которые традиционно рассматриваются в качестве основы государственного суверенитета – безопасности, внешней и монетарной политики.

Согласно Лиссабонскому договору (2007 г.), призванному заменить не вступившую в силу Конституцию ЕС, это межгосударственное объединение обладает исключительной компетенцией в вопросах «определения и проведения общей внешней политики и политики безопасности», определения

1 Бек У. Космополитическое мировоззрение. С.190.

40