Городская свадебная обрядность русских. Учебное пособие

ний) порядок в социуме и космосе. Средством для достижения поставленной цели является жертва, которая выступает как символ неразрывного единства человека и сообщества, мира и судьбы. Всякое жертвоприношение, в виде хлеба и мяса (курицы), помогает заново перераспределить долю между членами сообщества, а также выделить новую долю, новую судьбу главным участникам события, то есть жениху и невесте. «Если судить о понятии доля, – замечает А. К. Байбурин, – только по родильной обрядности (человек наделяется долей при рождении. – К. О.), то можно было полагать, что доля дается человеку один раз на всю жизнь. Свадьба и некоторые другие обряды (например, новоселье) убеждают в том, что на каждом этапе жизни (отмеченном ритуалом) человек наделяется новой долей, точнее, как бы еще одной долей, еще одной степенью несвободы, неволи. Это согласуется с тем, что понятие «век» (жизнь от рождения до смерти) применяется для обозначения не только всей жизни, но и отдельных ее этапов («девичий век», «бабий век»), т. е. человек проживает несколько жизней» [9, с. 82]. Применительно к браку слово «доля» получает конкретное наполнение, оно значит «суженая», «суженый», «супруг», «супруга».

Земледельческий свадебный обряд – самый зрелищный обряд из всех традиционных, именно в нем появляется большое число драматических эффектов, со строго кодифицированным языком, с насыщенной символической основой. Для девушки, выходящей замуж, свадебный ритуал является сложным и главным испытанием. На протяжении всей свадьбы ей необходимо доказать, что она соответствует требованиям, предъявляемым к будущей жене, как с физической, так и с «профессиональной» точки зрения, то есть доказать свою готовность быть хозяйкой в широком смысле этого слова.

Свадебный обряд формируется из большого количества разнохарактерных компонентов. Сюда входят ритуальные действия символического, магического и игрового характера, а также элементы материальной культуры (одежда, головные уборы, украшение свадебного поезда и т. д.), словесного и музыкального фольклора.

«Если свадебный ритуал любого народа достаточно сложен, то следует сказать, что русский принадлежит к числу наиболее развитых,

31

богатых во всех отношениях и поэтому особенно сложных многокомпонентных среди свадебных ритуалов народов Европы» [111, с. 3].

Самые ранние сведения о русской свадьбе содержатся в летописях, записках иностранцев, посещавших Древнюю Русь, «…иностранцы удивляются художественности, свежести и богатству русской народной поэзии; они удивляются обрядам, находят в них глубокий смысл…» [28, с. 3] в дипломатических и гражданских документах, в церковных книгах. Считается, что начало формирования общеславянской свадебной обрядности относится к VI–VII вв. н. э., т. е. к периоду, когда патриархальная семья переходила от многобрачия к единобрачию. Но пережитки племенных свадебных обычаев еще довольно долго сохранялись, так, в XI XII вв. в Древней Руси бытовали следующие обычаи: умыкание, вожение вокруг дуба или ракиты, «плескание водою», что означало закрепление брака, многоженство. Языческие браки заключались не столько с согласия родителей, сколько с согласия самой невесты, хотя первым условием общества было похищение невесты, так как род не уступал ее даром. Как отмечает И. Е. Забелин, «свобода совещания о браке, свобода выбора свидетельствует вольнее, независимее, чем в последующие века. К тому вела… самая непосредственность всего народного быта, самое дело жизни, хотя бы и крепко связанной родовыми, кровными началами ее развития» [49, с. 45].

Большое влияние на формирование свадебного обряда оказало христианство, поскольку оно с конца X – начала XI вв. являлось главенствующей религией. Содержание и ритуал церковных праздников (особые для каждого из них) были едины на всей территории Древней Руси [25, с. 86]. Поэтому церковные браки становились обязательными, где венчание входило в народный свадебный обряд как составная часть.

Под влиянием церкви стали исчезать и трансформироваться старые обычаи и обряды. Постепенно складывались основные нормы брачного права, они формировались на фундаменте двух традиций: церковной, которая опиралась на византийское право, и народной, которая основывалась на старых брачных традициях.

При таком положении вещей церковь старалась занять главенствующее место. В вопросе брака последнее и решающее слово было за церковным настоятелем. И если раньше в брачном сговоре принимали участие непосредственно заинтересованные лица (родители жениха и не-

32

весты), то в XIV–XV вв. брачный сговор завершался церковным обручением, после которого выдавалась специальная грамота, подтверждая данный акт.

Несмотря на церковную настойчивость, с которой внедрялся церковный брак, народный обряд оставался обязательной частью бракосочетания. В русских летописях сохранились древние миниатюры и рисунки, на которых изображены свадебные обряды и, конечно же, свадебный пир [6, с. 103, с. 134]. Есть предположение, что в XIV в. с образованием великорусской народности складывался и развивался национальный свадебный обряд, который постепенно становился нормой для русского народа [118, с. 67]. Следует отметить, что свадебный обряд существовал в многообразных формах, т. е. «в разных регионах России, в свадебных обрядах предоставляется самая полная этнографическая картина с ее поверьями и обрядами» [78, с. 375]. Другими словами, в свадебном обряде существовали свои региональные компоненты. Так, обряд «окручивание» встречается только у русского населения Сибири, а в других волостях Северной, Южной и Центральной России этот обряд не зафиксирован. «По всей вероятности, отмечает Ф. Ф. Болонева, этому способствовала известная изоляция русских в отдельных регионах Сибири, либо религиозно-бытовая обособленность (у старообрядцев Забайкалья) и рутинный способ производства, зависимость хлеборобов от природы. К тому же в сибирских условиях постоянно приходилось отвоевывать землю у тайги. А для этого нужны были рабочие руки. Большие семьи Сибири были крепче и зажиточнее. Рождение ребенка, особенно сына, было всегда желанным, и надежды на это «подкреплялись» различными магическими способами и обрядами, которые были направлены на продление рода, на процветание семьи, на плодородие полей, на плодовитость животных» [19, с. 42].

Пренебрегая сложившейся ситуацией, церковь упорно борется за введение церковного брака и вводит в народный обряд православную символику и элементы ритуала. И уже к XVI в. сложилась терминология великорусского свадебного обряда, определилась номенклатура свадебных чинов и их функции. Была принята особая свадебная одежда, пища и атрибутика, также определились основные обрядовые этапы свадьбы, существовал свадебный фольклор [119, с. 43, с. 107].

33

Усилив противодействие народному обряду, церковь распространяет ограничения на время для венчания и на степень родства между женихом и невестой. Свадьбы играли осенью, от Покрова (1 октября) до Филиппова заговенья (14 ноября), или зимой, после Крещения и до Масленицы. На протяжении всей свадьбы совершались христианские моления, благословения иконой или крестом, зажигание свечей и т. д.

Венчание не совершалось по вторникам и четвергам (накануне среды и пятницы), ибо предстоящая ночь – постная. Не венчали и в субботу, так как ночь с субботы на воскресенье посвящается Богу. Церковное таинство брака не совершается в великопостный период, в период самого Великого поста и последующей Пасхальной недели. Венчание также не совершается в Петровский пост, в Успенский пост, в Рождественский пост и на Святках. Кроме того, венчание не совершалось накануне 12 важнейших церковных и храмовых праздников.

Брак запрещается в кровном родстве по прямым линиям (восходящей и нисходящей) во всех степенях. В родстве по боковым линиям православный брак запрещен до четвертой степени включительно.

ВXVI в. появился оригинальный памятник древнерусской литературы и в то же время исторический документ, отражающий взгляды правительства (а значит и церкви) того времени на семейно-бытовые вопросы, – «Домострой». Нормы «Домостроя» затрагивали проблемы морали и нравственности русской православной семьи. Книга также содержала рекомендации по ведению домашнего хозяйства [90, с. 4]; свидетельствовала о стремлении к упорядочению различных сторон частной жизни народа, к созданию таких форм, которые соответствовали бы народным традициям и, вместе с тем, отвечали бы требованиям светской и духовной власти. Это были некие назначения, которые давали представления о существующих этапах брачного обряда, его атрибутике, составе свадебных членов [44, с. 81].

ВXVII в. намечается граница между господствующими классами

инародом. Социальное расслоение нашло свое отражение в отношении

кстарому свадебному обряду. Этот обряд, ранее распространенный во всех слоях общества, теперь становится исключительно «привилегией» простого народа. Несмотря на энергичное влияние церкви «…свадебный обряд, – отмечает В. Белов, – сохранил свои языческие корни и после принятия христианства. Влияние христианства на это

34

народное действо выразилось лишь в некой религиозной стилизации» [13, с. 62]. Поэтому в народном свадебном обряде причудливо переплетались действия, связанные с языческими верованиями и христианской религией, которые сохранились и продолжают существовать в современном мире. Но элементы, использующиеся в свадебной традиции, в наше время воспроизводятся чисто механически, потеряв свой изначальный, глубинный смысл, в отличие от сознания человека, воспитанного на анимистических и магических архетипах. К таким элементам можно отнести множество действий, направленных на оберег участников свадьбы от враждебных сил. Также эти действия должны были способствовать благополучию молодых, деторождению, приумножению достатка в хозяйстве, приплоду скота. Желая обмануть темные силы, в разговорах пользовались иносказаниями (купец – товар, добрый молодец, сокол, голубка, курочка – петушок и т. д.). От порчи и злых духов можно уберечься с помощью воздержания от произнесения слов (молчание жениха и невесты), от еды (пост жениха и невесты до венца, специальное кормление перед общим пиром и воздержание от еды во время пира), избегая «несчастных» дней и периодов при выборе времени для брака.

Земледельческий свадебный обряд был пронизан магией. Использовались все ее виды: продуцирующая «производящая», обеспечивающая благополучие жениха и невесты, крепившая прочность и многодетность будущей семье, а также обеспечивающая получение богатого урожая и хорошего приплода скота; апотропейная, «отвращающая беду», которая проявлялась в многочисленных оберегах, направленных на предохранение молодых от всего плохого. Этому служила иносказательная речь, переодевание молодых, покрытие невесты, самые разнообразные предметы, обереги. Многие магические действия восходили к обряду инициации. Поскольку продолжение рода зависело от женщины, свадебный обряд, в сущности, отражал женскую инициацию. Вот почему на свадьбах было такое повышенное внимание к невесте, а не к жениху. Девушка должна была «умереть» в прежнем роду и «снова родиться»

вдругом, уже замужней, «мужатой» женщиной. Поэтому перед свадьбой невеста носила белую одежду (цвет траура), в день свадьбы – красную (символ жизни). Отъезд из дома к венцу переживался невестой как временная смерть, необходимая для последующего возрождения девушки

вкачестве женщины. Ритуальная «смерть» находила подтверждение

35

вследующем действии: жених вносил невесту через порог на руках (порог для древних славян был границей миров, где человек исчезал на одном «уровне» и «вновь появлялся» уже на другом, уже в новом качестве, он «умирал» и «снова рождался»), и невесте, прежде «чужой»

вэтом мире, надлежит превратиться в «свою» [120, с. 82]. Свадьба как социальный акт осуществляет инициацию девушки, освещает ее, превращая в женщину, узаконивает ее сексуальность. Таким образом, первая часть обряда посвящена символической смерти и погребению девушки, а вторая – ее возрождению в качестве замужней женщины, прошедшей инициацию.

Инициация включала в себя обряды, связанные с волосами: расплетение косы, продажа косы, окручивание. Этот древний обычай был связан с верой в магическую силу волос. Волосы подчеркивали принадлежность индивида не только к социальной, но возрастной группе,

атакже свидетельствовали о его семейном положении. Все обряды семейного цикла демонстрируют важность той символической роли, которая касается волос: стрижка или перемена прически могут выступать как метафоры глубоких перемен в жизни человека. Так, первая стрижка становится важным этапом социализации ребенка, его перехода из материнского мира в мир отца. На свадьбе расплетенные волосы означали переход девушки в статус замужних женщин. Хотя волосы и призваны защищать человека, они представляют собой весьма уязвимую часть тела именно в силу своей нечувствительности. Волосы, особенно у женщин, легко становятся добычей зла во всех его формах. Забота о сохранении цельности тела (индивида) объясняет обилие различных запретов, касающихся волос. Так, существовали твердые предписания о запрете ходить с непокрытой головой в определенные моменты. Особенно опасным считался сорокадневный период от Пасхи до Вознесения, когда границы между тем и этим светом становятся проницаемыми.

Если исходить из того, что любой обряд жизненного цикла вырабатывает и использует символический язык, а точнее набор стереотипных

формул, то в свадебном обряде символический язык используется в большей степени, чем в любом другом обряде. Как отмечает И. Г. Кабакова, прежде всего, это связано с тем, что «свадьба – это проверка основных ценностей, испытание не только вступающих в брак, их семей, но и всего сообщества в целом, так как новый брак изменяет структуру

36

сообщества и подтверждает, сакрализует новый порядок. Обряд с его обилием средств выражения призван доказать действенность образного языка, специфичного для данного сообщества, а значит и правильное функционирование этого сообщества» [60, с. 160].

Традиционный земледельческий свадебный обряд отличался красотой и монументальностью. Он принадлежал к наиболее сложным

иархаичным формам русского фольклора и включал в свой состав этнографические элементы, отображающие трудовой и общественный быт древних славян. В нем отражалась народная мифология, историкоправовые и магические пережитки, а так же элементы устной народной поэзии, – все это объединялось в единый комплекс обычаев, социальных

иправовых представлений, имущественных и семейных отношений на протяжении ряда столетий.

Литература о земледельческой свадьбе обширна и многообразна. Но до сих пор свадебный обряд считается одним из наиболее сложных комплексов традиционной бытовой культуры. Традиционный русский свадебный обряд принадлежит к наиболее развитому, богатому во всех отношениях и поэтому особенно сложному, многокомпонентному. Неудивительно, что русский свадебный обряд, несмотря на то, что этнография и фольклористика накопили сотни и даже тысячи описаний и записей свадебного обряда и свадебного фольклора, принадлежит до сих пор к числу недостаточно изученных [111, с. 3].

ВXVIII–XX столетиях было собрано множество этнографического материала о свадьбе в различных русских деревнях, уездах и губерниях. На основе этих описаний исследователи нового времени (Н. Ф. Сумцов, А. Н. Афанасьев, К. Д. Зеленин, И. В. Зырянов и др.) изучали структуру свадебного обряда, жанровый состав свадебных песен, символическую основу и элементы материальной культуры.

Смысл свадебного обряда всегда заключался в оформлении и закреплении брачного союза. Передача невесты из родного дома в семью мужа являлась основой всего обряда. Ритуальные действия, развивающиеся вокруг этого центрального события, придавали ему торжественность и весомость.

Традиционный русский обряд свадьбы повсюду был глубоко лиричен, поскольку свадебной поэзии принадлежит значительное место в русской народной обрядовой лирике. Потому многие свадебные песни

37

вне свадебного обряда никогда не исполнялись, и отчасти вне обряда они не имеют смысла [95, с. 240]. Широко понимаемая лирика полно и богато отражена в двух фольклорных жанрах – причитаниях и песнях, каждый из которых имеет свою поэтическую специфику. В связи с этим К. В. Чистов отмечал, что «…только свадебных песен, многие из которых можно считать художественными шедеврами, известно несколько тысяч» [131, с. 401]. Во многих случаях песни являлись своеобразными украшающими вставными эпизодами. Песни по своему содержанию и по характеру исполнения, в силу традиции, издавна были прочно закреплены за определенными разделами свадебного сценария: сватовство, девичник, отъезд к венцу и т. д. Лирическая свадебная песня – это широкое, многоголосное и обобщающее отражение обряда в его основных тематических преломлениях, не допускающих никакой импровизации. Текст был закреплен за соответствующим циклом свадьбы

изаранее известен исполнителям. В общей композиции песни не могло возникнуть ничего случайного и неожиданного. В характере свадебных песен высказывается приготовление к обязанностям жены и хозяйки, изображение замужней жизни; выражение тоски девичей при воспоминании о том, как волей-неволей она должна оставить дом родителей. Свадебные песни содержат в себе отметки старинных обычаев, так, например, в некоторых припевах упоминаются славянские боги любви

ирадости Ладо, Тур (Ярило) и Лель [41, с. 179].

Яркость образов, поэтичность приемов, сюжетная слаженность, единство и целостность замысла, – во всем этом состояла сила художественного воздействия песни на аудиторию, в которой она исполнялась. Благодаря этому лирическая свадебная песня всегда была произведением искусства, отточенного до мельчайших подробностей, всегда коллективного, отработанного целыми поколениями певцов. Крупных собраний причетов и свадебных песен насчитывается немного. Существует большой раздел со свадебной тематикой в «Причитаньях северного края» Е. В. Брюсова; во втором выпуске первого тома монографии П. В. Шейна «Великорусс», где песни и причеты даны в общей системе свадебной обрядности различных местностей; в первом томе новой серии «Песен, собранных П. В. Киреевским», увидевшем свет только в 1911 г., – том, где собраны песни различных стран русских губерний и перепечатаны тексты из свадебных разделов массовых песенников конца

XVIII–XIX вв. [73, с. 241].

38

Символическую основу свадебного обряда наиболее полно и доступно раскрывает Б. А. Рыбаков в своей работе «Язычество древних славян» [114]. Он отмечает, что весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, в первую очередь, – магией плодородия. Девушка, покидая дом, уносила с собой часть благополучия и плодородия (в широком смысле слова), эта часть доставалась ее новой семье. Поэтому вся семья – мать, отец, братья – несут ответственность за то, чтобы невеста соответствовала брачным требованиям и чтобы честь была благополучно передана новой семье.

Чувство взаимного влечения юноши и девушки, чувство любви, ведущей к брачному союзу, издревле выражалось под метафорическими образами грозы, связующей отца-небо с матерью-землею [7, с. 113]. Отсюда идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: как будущая плодовитость девушки-невесты и как плодовитость вспаханной и засеянной земли, где женщина уподоблена земле [114, с. 42]. Это нашло отражение в народных мифах и легендах: Лада и Лель (славянские); Деметра и Персефона (Др. Греция) [80, с. 305; 81, с. 365].

Следует отметить, что символическая основа земледельческого свадебного обряда тесно связана с элементами материальной культуры, где вся знаковая система на свадебных атрибутах и на свадебной одежде подтверждает магию плодородия. В бытовой жизни и обрядовой культуре русских поясу издавна придавалось большое значение. Считалось, что распоясать человека – значит обесчестить его. Если невеста во время сватовства передавала жениху пояс, то она уже не имела права изменить своего решения и отказать жениху. Во время «рукобития» руки жениха и невесты соединяли, оборачивая полотенцем, чтобы молодые жили в достатке (как в материальном, так и в духовном). Подобное предназначение элементов материальной культуры описаны в работах Г. В. Потанина, И. Белова, Н. А. Миненко и многих других исследователей.

Свое особое сакральное значение свадьба приобрела еще с утверждением моногамии (единобрачия) и патриархального брака. Первостепенную роль в скреплении брачного союза играли нормы обычного права [143, с. 4]. Вплоть до XX в. брачный союз считался недействительным, если не выполнялись свадебные обычаи.

39

Космогонический смысл любовь и брак приобретают в мифах. Становление всего мира раскрывалось через брачные отношения богов

ичерез их последовательную смену. Древние славяне делили год на две половины: летнюю и зимнюю; год начинался с первого весеннего месяца – марта, именно с этой поры «природа пробуждалась от мертвенного сна к жизни, и светлые боги приступали к созиданию своего благодатного царства» [8, с. 422]. Любовь и брак – жизненные важнейшие начала, могучие живительные силы, ежегодно воскрешающиеся в союзе Неба

иЗемли, Солнца и Месяца [154, с. 127]. Весенние «вьюны» свидетельствуют о великой животворящей силе любви. С этим связан обряд целования молодых, который применяется для того, чтобы молодая супружеская пара благотворно повлияла на пробуждение природы.

Во время свадебного ритуала люди сами уподоблялись светилам. Вот что пишет об этом И. В. Зырянов в статье «Свадьба и сказка»: «Солнечность, обожествление, золотая окраска видны не только на образах жениха и невесты, а также сватов и свадебных дружек. Невеста в поэзии рисуется через «девичью красоту», которая краше солнца, чище «злата-серебра», лучше «дорогих самоцветов». Исследователь также добавляет, что «свойства светил, перенесенные на человеческий брак, сделали последний таинством» [57, с. 43].

Отражение космогонического смысла любви и брака восходит не только к мифу, но и к сказке. Один из крупнейших фольклористов XX в. В. Я. Пропп по этому поводу писал, что обряд связан с мифом, а миф – со сказкой [94, с. 8]. В сказке свадьба также занимает важное место. Главный герой, прежде чем жениться, добивается своей невесты, проходит множество испытаний, вплоть до своей гибели. Всякая сказка заканчивается непременно свадьбой главного героя. Это подтверждает

иЕ. М. Мелетинский: «…ритуальным эквивалентом классической формы сказки является свадьба – ритуал молодой и индивидуализиро-

ванный» [76, с. 406].

Еще одно подтверждение, что сказка сопоставима со свадебным обрядом в целом, мы находим в древней ритуально-мифологической семантике, к которой восходит целый ряд сказочных мотивов и символов (башмачок Золушки, запекание кольца в пирог, подкладывание горошины и т. д.). В связи с этим женитьба на царевне является конечной сказочной целью главного героя. Сказочная свадьба представляет собой

40