Говори! Ты это можешь. Как развивать речь ребенка и учить его читать, особенно в «безнадежных» случаях

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 211

ного подлежащим, и отвечающий на вопрос “что делает предмет?” или “что делается с предметом?”». Но когда я спросила его: «Что делает мальчик?», показав картинку, на которой упомянутый мальчик сидел на полу и листал разорванную книжку, ответить на вопрос он не смог. Тем более не смог он определить, где сказуемое в самом моем вопросе. И это в 14 лет!

В очередной раз мы сталкиваемся с фактом формального, по обязанности, зазубривания определений, смысла которых ребенок совершенно не понимает. Так какая же при этом преследуется цель?

Постижение содержания и смысла заучиваемых формулировок должно быть непременным. Готовить ребенка к их пониманию нужно заранее, постепенно обогащая упрощенные поначалу представления, конкретизируя их, делая более точными.

Раскладывая перед ребенком карточки, я говорю ему: «Покажи, где ромашка, а где колокольчик». «Покажи, где дятел, а где синичка». И затем: «Покажи мне цветок ромашку и цветок колокольчик, насекомое муху и насекомое бабочку, птичку воробья и птичку синичку».

Я говорю это постоянно, всякий раз, и через некоторое время ребенок уверенно разделит карточки: насекомых положит в одну сторону, цветы – в другую, животных – в третью. К колокольчикам и ромашкам он самостоятельно добавит подсолнух, к мухам и бабочкам отправятся осы и комары и т. д.

Ему позволяет сделать это некое не осознаваемое им синтезирование качеств, которые делают насекомое – насекомым, а цветок – цветком.

Он их не только на картинках видел. Из цветов он букеты составлял, нюхал их, обрывал лепестки. За бабочкой бегал, за жучком наблюдал, когда тот ползал по травинке – если вы, конечно, обращали его внимание на такие неприметные действия. «До чего

212 РОМЕНА АВГУСТОВА

же надоедливое насекомое этот комар!» – говорит мама, хлопая в воздухе руками. Все это знакомо из практики, и все он усвоит, если будет не только видеть, но и постоянно слышать: «насекомое», «цветок», «зверек» и т. д. Он сам все поймет, объяснять ничего не придется. И безусловно, он никогда не поймет меня, если я скажу ему, что насекомое – это «маленькое членистоногое животное с суставчатым телом», что мы и имеем в случае с мальчиком, о котором говорилось выше. Для этого мальчика школьные правила, которые он механически зазубрил, являются столь же непостижимой абракадаброй. Ибо он оказался не подготовлен к их осмыслению.

Яговорю ребенку: «Скажи “луна”, скажи “вода”

ит. д.» И затем – «Скажи мне слово “луна”, слово “вода” и т. д.» И он начинает понимать, что «луна» и «вода» – это слова. А что значит слог – тут вообще не запутаешься. Говорили мы по слогам, на карточках, по которым учимся читать, тоже были написаны слоги – «ба», «ва», «га» и т. д. «Слоги дома забыли!» – говорит Коля, не находя этих карточек в пакете.

– Ну расскажи мне, Коля, что изображено на этой картинке?

– Подметает.

– Я ничего не понимаю. Кто подметает? Что подметает?

– Мальчик пол подметает.

– А еще больше слов, подлиннее предложение.

– Мальчик пол подметает, бумажки набросал и подметает.

Вася диктует письмо Грише:

– Здравствуй, Гриша. Мороз.

– Что «мороз»?

– Сегодня мороз.

– Так, хорошо. Остановились, передохнули. Поставили точку. Теперь дальше диктуй.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 213

–Сегодня мороз, и я в школу не пошел.

–Ну вот, очень хорошо. Уже два предложения вышло. Теперь Гриша все поймет.

Я не заостряю на всем этом внимание 5-летнего ребенка, поясняю мимоходом. Для 5-летнего Коли и для Васи, который совсем недавно заговорил, вполне достаточно. Точное определение того, что такое предложение, они выучат позднее. Важно, чтобы не только выучили, но и поняли бы. А вернее сказать, сначала поняли, пусть и приблизительно, а потом заключили свое приблизительное представление в конкретную форму. Наблюдая за тем, как я записываю продиктованное им предложение на бумаге, ребенок строго следит за тем, чтобы я поставила точку.

Слова состоят из слогов, а предложения – из слов. Ребенок это видит, он к этому подготовлен – особенно если ужe учится читать. «Покажи мне в книжке, где слово. А где предложение?» – на все эти вопросы ребенок отвечает без труда. И, стараясь выполнить мою просьбу сказать или продиктовать «предложение», «много слов», интуитивно чувствует, что без сказуемого в предложении не обойтись, да и вообще к тому, что им уже сказано, можно многое добавить.

Дополнением, позволяющим несколько уточнить расплывчатое понятие, послужит игра в «последнее слово». «По дороге шел слон, – говорю я. – Какое здесь последнее слово? Правильно, “слон”. Ну так составь мне предложение с этим словом». Первое, что приходит в голову Грише: «Слон был большой». Ответ самый незамысловатый. Но затем дело набирает обороты. «У слона был хобот. Тебе досталось слово “хобот”», – говорю я. И Гриша изрекает: «Хобот служит слону носом, рукой и одновременно ложкой».

Очень возможно, что ребенок не сразу поймет, чего вы от него хотите, если вы попросите его назвать последнее слово в сказанном вами предложении.

214 РОМЕНА АВГУСТОВА

Используем хорошо зарекомендовавший себя прием «плюс-минус». Выделяя последнее слово голосом, спрашиваем: «Какое слово самое громкое?» Это понятнее. Очень хорошо. Затем прибавляем известное к неизвестному: «Какое самое громкое, самое последнее слово?» И наконец: «Где здесь последнее слово?»

Все это вместо того, чтобы, выходя из себя, вбивать ребенку в голову что-нибудь вроде: «Я тебе еще раз говорю – по-след-не-e! Которое в конце стоит, понимаешь?!»

К такого рода приемам приходится прибегать постоянно. Объяснять не объясняя. При этом мы очень часто не понимаем, почему нас не понимают. Герой моих поэтических творений Юрочка, мальчик, перенесший менингит, еще не говорит, но без особого труда учится читать. «Ракушка, бусы, каштан, катушка» – написано на лежащем перед ним листочке. Соответственно тому, что он прочитал глазами, мальчик должен указать пальцем на ракушку, бусы, каштан, которые находятся тут же, на столе. «Что ты прочитал?» – спрашиваю я. Никакой реакции. В чем дело? Ведь он уже вполне успешно справлялся с заданием. Наконец меня осеняет: раньше я говорила ему «покажи». Он давно знает это слово, множество раз показывал на карточках, где ягодка, где мышка, где котенок. «Покажи, что ты прочитал», – говорю я. Спасительные «плюс-минус» и на этот раз выручают и меня, и ребенка.

Глава8

ДАЛЬНЕЙШАЯ АКТИВИЗАЦИЯ РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Сложносочиненные и сложноподчиненные предложения. Диалоги. Коварные вопросы. Какого цвета колечко? Расскажи мне о кошке. Понятие об общем и частном. Дальнейшее освоение литературной лексики. Что растет у вас на огороде? Говорите внятно, чтобы было понятно

Вполне понятно, что, только накопив достаточный запас представлений и наблюдений, расширив свой кругозор, владея довольно-таки обширным словарем, включающим в себя в том числе и литературную лексику, ребенок с синдромом Дауна может приступить к работе над все более сложными речевыми конструкциями, которые позволили бы ему свободно изъясняться уже в дошкольном и младшем школьном возрасте.

При этом многое зависит от уровня речевой культуры окружающих ребенка людей. Насколько развита ваша собственная речь, дорогие родители, как разговариваете между собой вы сами? Что вас интересует, какие темы вы обсуждаете? Теперь уже можно совершенно свободно употреблять в разговоре с ребенком незнакомые ему слова и обороты, он достаточно развит, чтобы понять их по контексту. И книги мы уже

216 РОМЕНА АВГУСТОВА

читаем ему так же, как читали бы их нормальному ребенку, – почти без сокращений.

Напомню, в основе распространенных предложений, которыми дети с синдромом Дауна оперируют к 5–6 годам, лежат цепочки, возникшие из соединений существительных и совершенно определенных, отобранных нами глаголов, некоего ядра, к которому последовательно присоединялись все новые и новые звенья.

Занимаясь глаголами, мы уже составляли предложения, хотя и достаточно однотипные. Вначале было: «Мальчик сидит, держит ложку и ест». Затем: «Маленький мальчик сидит на стуле, держит в руке ложку и с аппетитом ест кашу». Я говорю ребенку: «Коля взял лопатку и...» – «Пошел копать грядку», – продолжает мальчик. «Буратино вырыл ямку и...» – «Положил туда денежки». Это уже вполне развернутое определение того, что ребенок видит на картинке.

Фразовой речью на бытовом уровне он уже владеет достаточно свободно, и составление сложносочиненных предложений не представит для него особых трудностей.

Собака громко залаяла, и мальчик испугался. Коля хорошо занимался, и бабушка его похвалила. Коля проголодался, и мама дала ему поесть. Машинка сломалась, и папа ее починил.

Мячик закатился под шкаф, и мы доставали его палкой.

Пошел сильный дождь, загремел гром, и сверкнула молния.

«Мама вошла в комнату, запустила руку в цветок, вытащила Ваню, и Ваня очень обрадовался», – Ваня рассказывает о том, как он превратился в Дюймовочку.

Мы приступаем к следующему этапу.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 217

Довольно непростым делом является освоение ребенком соподчиненных предложений. Для начала, как и раньше, я даю ему образец (pattern), который должен быть прочно усвоен. Теперь ребенок говорит не «дай мне книгу», а «я хочу, чтобы ты дала мне книгу». Фраза хоть и длинная, но состоит из одно- и двусложных слов, которые он без труда повторяет за мной на каждом уроке. Она, эта фраза, как и все прочие образцы, привязана к постоянно повторяющейся ситуации. Ребенок усваивает образец, и мы начинаем двигаться дальше.

«Я хочу, чтобы ты...» – говорю я малышу, держа в одной руке чашку, в другой чайник и таким образом подсказывая ему продолжение начатой мной фразы. «Налила мне чай», – соображает он.

«Я хочу, чтобы ты...» – Я установила проектор, повесила на стенку экран. «Показала слайды».

В комнате темно. «Я хочу, чтобы ты...» – «Зажгла свет».

Какое-то время малыш говорит только вторую половину фразы, затем вместе со мной проговаривает ее целиком. И так до тех пор, пока незаметно для самого себя не станет справляться без посторонней помощи.

Ребенку следует предлагать фразы, которые он был бы в состоянии самостоятельно закончить. В затруднительных случаях вы приходите ему на помощь, говорите вместо него или вместе с ним.

Мама взяла зонтик, потому что на улице идет дождь.

Мама зажгла свет, потому что в комнате было темно.

Коля надел сапожки, потому что на улице было холодно.

Ключик выпал из кармана, потому что в кармане была дырка.

218 РОМЕНА АВГУСТОВА

Дед Мороз принесет Коле подарок, потому что Коля хорошо занимался.

Поросята крепко заперли двери, потому что боялись волка.

Старушка хромает, потому что у нее болит нога. Мама налила в лейку воду, чтобы полить цветы. Ромена надела очки, чтобы лучше видеть.

Коля взял желтый карандаш, чтобы нарисовать одуванчик.

Лиса и Кот догоняли Буратино, чтобы отнять у него деньги.

Буратино спрятался в кувшин, чтобы узнать важную тайну.

Постепенно ребенок начинает вводить придаточные предложения, самостоятельно придумывая всевозможные варианты ответов. Потренировавшись таким образом, Коля, придя на урок, неожиданно заявляет: «Ромена постелила в коридоре газеты, чтобы дети не пачкали пол». А Ваня, которому я должна рассказать «все о шишке», дополняет сказанное мною: «Белочка бросила шишку в волка, чтобы на лбу выступила шишка».

Смысл союзных слов ребенок как будто бы понял. Но, выбирая нужный союз, довольно долго будет путаться и свободно ввести в свою речь сложноподчиненные предложения сможет далеко не сразу. Готовить его к этому нужно не торопясь, постепенно. Работа должна вестись на примеpax, которые могут увлечь ребенка, подтолкнуть его собственную инициативу.

«Коля! – говорю я внезапно посреди урока – так, как будто какая-то совершенно неожиданная мысль озарила меня. – А где б ты жил, если б был мышкой?» Действительно – где? Коля хорошо знает, что он отнюдь не мышка, что за странная идея! Вопрос, тем не менее, привлек его своей новизной. Где б он жил?

Стоит подумать.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 219

Я продолжаю: «Если бы ты был Буратино, ты отдал бы Лисе и Коту деньги? А куда спрятал бы? А кому бы отдал? А если бы золотую рыбку поймал, что сделал бы?» И, то вместе, то порознь продолжая начатое предложение, мы говорим с Колей, что сделали бы на месте Буратино, папы Карло, Деда Мороза, как поступили бы, если б нашли кошелек, и т. д.

Если бы я был великаном...

Если б на улице было холодно...

Если бы на улице шел дождь...

Если бы я хорошо себя вел...

Предложение «если бы в квартире не было потолка...» Гриша продолжает следующим образом: «Нас намочил бы дождь и соседи провалились бы к нам на диван». А предложение «Если мальчик промочит ноги в луже...» Коля заканчивает : «Дверь закрою и не пущу домой!» – Коля у нас суров, пусть бедный мальчик не надеется на то, что кто-то будет возиться с его мокрыми ногами.

В своей повседневной речи 5-летний ребенок не так уж часто употребляет такого рода фразы. Но без достаточно развернутых предложений не обойтись в письменной речи, а мы уже учимся диктовать дневники и письма, сочинять рассказы и сказки.

И если речь зашла о сочинении сказок, то надо уметь беседовать с зайцами и медведями, которых герой встречает в глухом лесу, на полянке, взобравшись на дерево, очутившись в вороньем гнезде и т. п.

Распределив между собой и ребенком роли Волка и Красной Шапочки, Деда Мороза и Снегурочки, Буратино и Мальвины, мы будем, меняясь ролями, вести диалог и задавать друг другу вопросы – иногда

самые неожиданные.

Волк спрашивает (на первых порах я обязательно добавляю это слово): Здравствуй, девочка! Откуда у

тебя эта шапочка?

220 РОМЕНА АВГУСТОВА

Красная Шапочка отвечает: Мама связала. Волк. А нитки где взяла?

Красная Шапочка. Купила. Волк. Где?

Красная Шапочка. В магазине.

Волк. Дай примерить (примеряет шапку, возвращает ee девочке). Мала. И уши не помещаются.

Идешь-то ты куда?

К р а с н а я Ш а п о ч к а. К бабушке. Она болеет. Простудилась.

Волк. Врача вызывали?

Такой диалог можно вести до бесконечности. Вспоминаем Муху-цокотуху и ее гостей, старика и золотую рыбку. На первых порах ребенок цитирует книжный текст, но затем входит во вкус, многое придумывает сам, отказываясь от привычных стандартов.

Маленький мальчик. Леший, иди сюда, ви-

дишь, это зайчик, это медведь, а это мой щеночек. Леший (с рогами на голове, хвостом из шарфа и

картофельными зубами – берете пластинку, вырезанную из картофеля, острым концом ножа проделываете в нем зубчики, засовываете под верхнюю губу – очень впечатляет!). А кто твои мать, отец?

Маленький мальчик. Папа у меня работает далеко, там, где надо ехать в детский сад.

Леший. А у меня бабушка ведьма. Чай из мухоморов варит.

Маленький мальчик. Моя мама сказала, что ты, леший, нечистая сила.

Леший. Почему это?

Маленький мальчик. Ты зло всем делаешь. Леший. Ничего я не делаю. Живу просто в лесу,

и все.

Маленький мальчик. Нечистая сила...

Леший. Я уже сказал тебе!