Говори! Ты это можешь. Как развивать речь ребенка и учить его читать, особенно в «безнадежных» случаях

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 111

На вашем нелегком пути помимо все новых и новых проблем вас поджидают и некоторые приятные неожиданности. Когда вы доберетесь до, казалось бы, весьма сложных для произнесения звуков щ, ц, они получатся у ребенка без особого труда, сами собой, почти без вашего участия. У музыкантов есть шутливое выражение «прорезался слух» или «прорезался голос» – это тот самый случай. В результате настойчивой работы между органом слуха и органом речи восстанавливаются – или устанавливаются – нарушенные либо очень слабые и неустойчивые связи.

Если ребенок приступил к занятиям в том возрасте, когда он уже в состоянии более или менее координировать свои движения, может, хоть и с грехом пополам, бросать и ловить мяч (можно просто катать мяч по полу), вовлеките его в игру с мячом, попутно заучивая сначала отдельные слоги, а затем и слова.

Усадите малыша на стул или на пол. Держа в руках мяч, назовите слог или слово – пусть повторит их за вами, после чего бросьте мяч ребенку. Ребенок поймал его – и теперь уже сам называет вам слог или слово, а вы их повторяете. При этом он не только отрабатывает произношение. Игра приучает его координировать последовательность действий, тренирует выдержку, умение соблюдать очередность и т. д. Дети с удовольствием в нее играют, и в дальнейшем эту игру можно варьировать как угодно – перебрасываясь мячом, перечисляя имена людей, названия цветов, клички животных, синонимы и антонимы: высоко – низко, далеко – близко, тепло – холодно и т. д.

А вот мама или папа стоят на стуле. Как далеко, по всей комнате, раскатываются шишки, которые вы с размаху выбрасываете из ведерка – но не прежде, чем ребенок скажет нужное слово. «Как бросаем?» – «Вы- со-ко! Да-ле-ко!»

112 РОМЕНА АВГУСТОВА

Затем, держа в руках ведро, он и сам взбирается на стул, а то и на стол, охотно повторяя за вами все, что требуется: «раз-два-три», «ло-ви», «бро-сай». Шишки легко собрать, вреда от них никакого. Они закатываются под стол, под стул, под диван, под телевизор, – нагибаясь и собирая, поймем и запомним, что означает слово «под» и как этот предлог управляет следующим за ним словом.

Таким же самым образом объясняем ребенку значение предлогов в и за – в коробочке, в корзинке,

всумке, за креслом, за шкафом и т. д.

Ивот наконец некоторый начальный словарь усвоен. На новом этапе мы учимся употреблять слова

внужном месте и в нужный момент.

Яставлю перед Саркисом тарелку с кашей. Ложку

ядержу в левой руке, правой делаю энергичный жест, «рублю воздух». Это жест – напоминание, наш условный сигнал: Саркис вспоминает, что надо сказать «дай». «Дай!» – «Дальше!» – «Ло», – сказать слово «ложка» полностью он пока не может, но на первых порах и этого достаточно. Показываю чашку – «пусто». Снимаю с плиты чайник. «Налей!» – «Что налить?» – «Чай». Беру пакет с молоком: «А Ромене что налить?» – «Мо-ло-ко». Кладу на блюдечко крошечную капельку варенья – «мало». Роняю на пол ложку – «упала». Предлагаю Саркису кусок рыбы, он ее не любит – «не надо». Время от времени я выхожу из кухни, он должен позвать меня – «иди сюда».

Слова, которые мы произносим за едой, – это слова из нашего «джентльменского набора». Они повторяются из урока в урок, к ним добавляются все новые и новые – «убери», «спасибо», «хватит». Все они неизменно записываются мною – в тетради Саркиса имеется раздел «За столом во время еды», и дома он не просто завтракает, обедает и ужинает. Мама заглядывает в тетрадку и закрепляет с ним соответствующий словарь.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 113

Незаметно для себя, сидя за столом, Саркис начинает включать в свою речь слова, которые мы заучивали с ним в других ситуациях. Я проливаю воду на стол и беру тряпку, чтобы ее вытереть. «Пыль!» – говорит Саркис, вспомнив, как тряпкой он вытирал пыль с пианино. Закрыв сахарницу крышкой, он удовлетворенно произносит: «Вот так!» И вдруг кричит: «Паук! Паук!» Что такое? Надеваю очки – по столу бегают крошечные домашние муравьи, неразличимые невооруженным глазом. Теперь понятно. Как-то я показала Саркису попавшего в ванну паука. Он вспоминал об этом происшествии очень долго: «Паук где? Нету! Ушла!» – слова из «набора» стали складываться во фразы.

И всякий раз, как Саркис возвращается из кухни на свое рабочее место и садится на диван, я отхожу в сторону и жду, когда он опять-таки позовет меня. Сев рядом с ним и взяв в руки книгу, объясняю Саркису: «Это обложка. Вот заглавие. Это – страница, я тебе ее читаю». – «Коне(ц)», – говорит ребенок, когда мы закрываем книжку. На начальном этапе это были не самые необходимые слова. Но если каждый урок мы читаем книги и рассматриваем в них картинки, почему бы не использовать постоянно повторяющуюся ситуацию, чтобы эти слова запечатлелись у него в памяти?

К 4–5 годам в результате постоянного тренинга постановка звуков оказывается почти полностью завершенной, в отдельных слогах, словах и коротких фразах ребенок говорит их чисто. Однако автоматизм их произношения еще не наработан настолько, чтобы речь его стала совершенно отчетливой и внятной.

Лексикон ребенка к этому возрасту включает довольно сложные слова и обороты: работа над накоплением и расширением словаря велась параллельно с работой над дикцией. И по мере того как

114 РОМЕНА АВГУСТОВА

ребенок овладевает все более и более сложными грамматическими построениями, следует самым настойчивым образом уделять внимание тому, чтобы он не только не терял приобретенные навыки, но и совершенствовал их.

«Говорите внятно, чтобы было понятно» – каждый ребенок, занимающийся в моей группе, твердо усвоил эту формулу.

Многие дети с удовольствием заучивают стихи и охотно по многу раз рассказывают их родственникам и знакомым. Это прекрасный способ работы с трудными словами. Повторяя стихи, дети многократно эти слова произносят, и ваша задача – следить за тем, чтобы они говорили их все чище и чище. Чем больше стихов, тем лучше. Заучивание их полезно во всех отношениях.

Мы не представляем себе, как можно растить и обучать ребенка без книг. И когда речь идет об обучении ребенка с синдромом Дауна, работа над книгой приобретает совершенно особое значение и занимает в этом процессе особое место. Его первые книжки – это книжки-раскладушки, в них почти нет текста, зато картинки во всю страницу – крупные, яркие, привлекающие внимание малыша.

Почти все, что вы говорите ребенку в разных ситуациях, носит импровизационный характер. Сегодня вы говорите одно, завтра другое. Одну и ту же мысль можно выразить тысячью разных способов. И множество слов, прозвучав в вашем разговоре с ребенком, надолго исчезает, не оставив в памяти следа.

«Луна, сова, собака», – говорит ребенок вслед за вами. Можно заучить с ребенком, записав в тетрадь, тридцать, сорок слов, но попробуйте удержать в памяти весь лексикон, который к тому же все время пополняется все новыми и новыми словами и оборотами. А постоянно заглядывать в свои записи окажется весь-

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 115

ма затруднительным. И поэтому пишите слова карандашом на страницах книг, которые вы читаете и рассматриваете с ребенком.

В каждой новой книге, с которой вы будете знакомить ребенка, он вновь и вновь увидит на картинке все то, что должен уметь назвать. Он учится говорить и одновременно, опираясь на зрительное восприятие, расширяет свои познания.

Сколько бы раз ни попалась вам в книге луна на картинке, пусть ребенок назовет ее, обведет паль-

цем – круглая. Множество раз встретятся ему на картинках луна, пень, вода, ухо, нога, рука, зима, труба, небо, дым, дом, лес, ночь, день, сова, лужа, лапти, яма, губы, зубы, лапа, нос, лиса, палка, коза, усы, бантик, дырка, борода, собака, лопата! Многократное, от

книги к книге, повторение одних и тех же слов позволит ребенку уже на первых порах освоить достаточно обширное их количество и, отрабатывая правильное произношение, закреплять его.

Конечно, нам хотелось бы, чтобы ребенок прежде всего научился называть предметы, которые окружают его в быту: чашка, стул, хлеб, кресло встречаются ему чаще, чем сова и лапти. Но ведь мы учим его говорить, составляя слова из букв и слогов, которые он может достаточно чисто выговорить. А звук «ч», сочетания согласных (в данном случае «ст», «хл» – «сл» и «кр») неудобны для произношения. Да и кроме того, в сказках для самых маленьких лапти – атрибут непременный, а сова с ее большими глазами настолько выразительна, что ее рисуют чуть ли не на каждой ветке.

Все это кажется простым только на первый взгляд. Ведь вы учите ребенка не только говорить слова по слогам. Очень долго он не может выговорить слоги чисто, с трудом запоминает их последовательность в слове. Бесконечное повторение всевозможных «ла-ла-

116 РОМЕНА АВГУСТОВА

ла», «бу-бу-бу», «де-де-де», которые вы будете твердить с ним, потребуют от вас большого терпения.

Хорошо, если ребенок любит, когда ему читают,

ис удовольствием рассматривает картинки. А если нет?

Смаленькой книжкой-раскладушкой мы подступаем к малышу, желая приобщить его к прекрасному миру, который откроет перед ним книга. И очень часто с грустью и сожалением убеждаемся в том, что ни петушки, ни кошечки, изображенные так красиво

ипонятно, не интересуют его. Ребенок принимает книжку за игрушку, держит ее вверх ногами, беспорядочно листает, машет ею, рвет. Он не в состоянии сосредоточиться и поэтому не умеет рассматривать картинки, а текст слушает, лишь упиваясь плавным течением вашей речи. Водить пальцем по книге, показывая, где кошечка, а где собачка, он, увы, начинает слишком поздно – к тому времени, когда его нормальные сверстники уже слушают и понимают сказки с довольно сложным содержанием, а то и сами учатся читать. И тем не менее заинтересовать ребенка книгой, а затем сделать ее незаменимым пособием, без которого он уже не может обойтись, не так уж трудно.

Я напоминаю: мы занимаемся с детьми 2,5–3 лет. Для того чтобы ребенок легко мог охватить взглядом рисунок, первые его книжки должны иметь небольшой формат. Не следует предлагать ему иллюстрации с большим количеством изображенных на них предметов и персонажей, иначе eгo взгляд будет рассеянно скользить по странице, ни на чем не задерживаясь. Бывает и наоборот – глаза ребенка упираются в одну точку. Он не в состоянии связать воедино отдельные детали иллюстрации, воспринять ее в полном объеме. Ребенок не переводит взгляда, и мы приучаем его, отыскивая кошечку, собачку, ворону, водить пальцем по странице и охватывать все большее про-

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 117

странство. Вы уже начали обучать его речи, и если ребенок может назвать то, что видит, он обязательно должен это делать.

Иногда лучше начать не с книг, а с карточек. Карточки размером с половину машинописного листа вырежьте из плотной белой бумаги. Наклейте на них яркие, четкие, лаконичные картинки – дом, машина, кошка, собака. Но не перегружайте рисунок деталями. Картинки прикрепите над детской кроваткой – сначала по одной, по очереди их меняя. Утром и вечером, поднимая ребенка с постели или укладывая его спать, называйте изображенный предмет. Постепенно дополняйте рисунок деталями – у дома появляются окна, затем дверь, труба, на шее у кошки бант, на теле полоски и т. д.

Если речь идет о 2–3-летнем ребенке, то, безусловно, ваша речь должна быть очень краткой: «Дом. Это дом. Вот дом. Где дом?» Мы выделяем и конкретизируем основное, и поэтому поначалу не надо говорить много. «Видишь, окошечек не было, а теперь они появились. Бабушка будет в окошечко смотреть, помашет Сереженьке ручкой...» – такое предложение можно сказать ребенку постарше, который уже хорошо понимает обращенную к нему речь.

Карточки поменьше раскладывайте перед ребенком на столе. Пусть научится четко показывать, где дом, где кошка, где у дома труба, где у кошки хвост, усы и лапы. Количество картинок увеличивается очень постепенно. Не торопитесь. Лучше знать меньше, но как следует. Как только вы заметите, что ребенок начинает путаться, немедленно уберите новую карточку и вернитесь к уже пройденному. Вообще в работе над развитием речи карточки с изображением животных, птиц, всевозможных предметов служат незаменимым пособием, которым мы пользуемся в целом ряде случаев. Очень часто их при-

118 РОМЕНА АВГУСТОВА

ходится делать самим в соответствии с требованием момента.

Саркис, который два с половиной месяца учился показывать пальцем, где мама, где Ромена и где он сам, точно так же не мог взять в толк, чего от него хотят, когда я положила перед ним один-единствен- ный кусок картона с изображением дома: это дом, покажи – где дом? Тем не менее он привык, «отвечая» на мой вопрос, энергично прижимать картинку пальцем – так, как это делала я. Уже это было хорошо. Очень постепенно на доме появлялись окошки, дверь, труба – именно потому, что задачей Саркиса поначалу было не столько распознать дом с его атрибутами, сколько выполнить команду – «покажи!». Основные

отличительные признаки дома в их совокупности ничего для него не значили, он их не видел. Его вни-

мание к наличию этих признаков привлекло внезапное появление торчащей над домом трубы. А окна и дверь я вырезала по контуру – чтобы они открывались и закрывались, привлекая таким образом внимание мальчика.

Рядом с домом на картинке постепенно возникали забор, дерево, собака, девочка – и Саркис учился отличать их друг от друга. Одновременно с этим я раскладывала на столе карточки с изображением отдельно дома, дерева, собаки. Сначала по две, затем по три – Саркис не охватывал взглядом длинный ряд карточек, видел только те, что были посредине, и не видел тех, что были по краям. Мальчик не сразу освоил этот вариант, ведь дом, ставший привычным фоном для девочки и собаки, исчез, и это сбило его с толку.

Глава2

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

Кто ответит на вопрос, где у Коли глазки? Куда пойдем и что ты хочешь?

Чья это будочка? Дедушкины тапочки и бабушкины очки. Плюс и минус. Карточки

Но вот, хоть и с большими трудностями, начальный этап освоен. Ребенок в состоянии отличить петушка от курочки, уверенно показывает ягодку, дерево, домик, окошко и как будто бы любит, чтобы ему читали. Он знает уже довольно много слов, но на раннем этапе обучения ребенок больше слушает, чем говорит. Поэтому в разговоре о работе с книгой нам придется сделать некоторое отступление и поговорить о приемах, которые должны помочь активному вовлечению ребенка в диалог с вами. Активизации его речи послужат вопросы, которые вы будете ему задавать и которые он должен, во-первых, научиться понимать, во-вторых, отвечать на них и, в-третьих, задавать сам.

Это совершенно особая статья. Я записала как-то вопросы, которые нормальная девочка 5 лет без передышки, на одном дыхании задала мальчику, имеющему собаку: «Как зовут собаку? Лает ли она по ночам? А можно ли сделать из ее шерсти варежки? А как рано она будит твоего дедушку утром, чтобы он вел ее гулять? А есть ли у собачки собственная одежда для

120 РОМЕНА АВГУСТОВА

холода? А где лежит ее коврик? А просит ли она еду, когда вы сидите за столом? А кого она еще признает за хозяина?»

Трудно представить себе подобный «залп», если речь идет о вашем малыше. Давайте поговорим на эту тему.

Вопросы, которые мы задаем маленькому ребенку с синдромом Дауна, чаще всего имеют сугубо риторический характер и просто повисают в воздухе – ведь ребенок говорит очень плохо или даже вовсе не говорит и ответить нам толком не может. Постепенно малыш привыкает к тому, что ответа от него и не ждут, в вопросы не вслушивается и не придает им никакого значения. Самое парадоксальное – если он даже начал говорить, родители иной раз не дают ему ответить. Они настолько привыкли заслонять собой ребенка, что приходят ему на помощь даже тогда, когда это вовсе не требуется.

Вот папа и мама с маленьким Алешей пришли в гости и раздеваются в прихожей. Ребенка спрашивают: «Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Почему бабушка не пришла?» и т. д. Алеша смущается, молчит, и, желая сгладить неблагоприятное, как ей кажется, впечатление, мама немедленно устремляется на выручку. Она отвечает за Алешу, не давая ему

если не ответить на вопрос, то по крайней мере осознать его, понять, что вопрос этот обращен к нему,

и ни к кому больше.

Кстати говоря, точно так же родители «помогают» ребенку в ряде других случаев. «Дай мне машинку, пожалуйста», – говорит педагог. Не дав малышу ни подумать, ни сообразить, ни взять машинку, бабушка или мама уже водят его рукой по столу – где она, эта машинка? Ага, вот она! Руку ребенка держим, подталкиваем ее, машинку протягиваем.

Другая ситуация. У Васи церебральный паралич, до 8 лет он не говорил ни единого слова. Теперь ему 9,