Говори! Ты это можешь. Как развивать речь ребенка и учить его читать, особенно в «безнадежных» случаях

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 181

«При слове “человек” гуси вздрогнули, как от выстрела, и в испуге отскочили назад. Ах, ты человек? Может быть, еще и охотник? Убиваешь диких гусей из ружья?»

Иногда дети не улавливают смысла сказанного, потому что забывают, о чем перед этим шла речь. И мы напоминаем им об этом.

«Нечего, нечего хныкать! – зашипели на мальчика гуси. – Заслужил! Заслужил! Заслужил! Зачем ты нам хвосты выдергивал?»

«А Нильс сидел верхом на Мартине и гордо на них поглядывал: молодец, Мартин, хоть он и домашний гусь, а летит тоже высоко и быстро».

«Он неожиданно замолчал, осекся и густо покраснел: он вспомнил, как обижал гусей».

Рассказ Куприна «Слон» и 5-летнему Ване, и 6-лет- нему Грише, и 7-летней Вере я читала почти без сокращений.

Маленькая девочка больна «равнодушием к жизни». Она ничего не хочет, худеет, бледнеет и вянет на глазах. Никто не может ей помочь. Но как-то ночью девочке приснился сон – и вот она просит привести домой настоящего, живого слона. Папа отправляется за слоном в цирк, и ночью слона по улице ведут к девочке. Слону покупают торт и дают его по маленьким кусочкам – иначе он отказывается подниматься по лестнице. В гостях слон прекрасно проводит время. Сидит, с салфеткой вокруг шеи, за столом вместе с девочкой – обедает. А после обеда, переворачивая хоботом страницы, листает книжку. О девочке и говорить не приходится, она думать забыла о «равнодушии к жизни». Девочка и слон ведут беседу о куклах, о маленьких слонятах. Кстати, слонята ждут своего папу, пора возвращаться. Девочка выздоравливает, все заканчивается хорошо.

Сколько возможностей для импровизаций, инсценировок и т. д.! Конечно, мы упрощаем обстоятель-

182 РОМЕНА АВГУСТОВА

ные переговоры папы с владельцем дореволюционного цирка, но все остальное сохраняем в неприкосновенности и детальнейшим образом прорабатываем.

Во-первых, что это за странная болезнь – «равнодушие к жизни»? Я изображаю больную девочку,

Вера – обеспокоенную маму.

В е р а (озабоченно). Может быть, тебе купить шоколада, конфет, печенья?

Я. Ах, нет, спасибо, ничего не надо. Я такая равно-

душная, безразличная, мне ничего не хочется (делаю безнадежный жест рукой).

В е р а. Может, подружек позвать? Потанцуем, попоем, будем бегать, прыгать. Елку поставим.

Я. Не надо подружек. Я равнодушна к ним, мне все это неинтересно.

Вера. Я тебе мультики покажу...

Беседа продолжается в том же духе. Теперь Вера изображает равнодушие к жизни – надо сказать, блистательно, она очень хорошая актриса. Затем мы импровизируем обед и беседу со слоном. Кормим слона тортом, рассматриваем с ним книжки.

С Виталиком мы читаем стихотворение С. Маршака «Старуха, дверь закрой!», Виталику оно очень нравится. Ужe месяц он не может расстаться с этой книжкой, давно знает стихотворение наизусть. «Про упрямую старуху!» – говорит он, хлопая ладонью по книге и радостно улыбаясь. Он с огромным удовольствием изображает и старика, и старуху, иллюстрирует все наиболее значимые моменты. «Бом-бом-бом» – двенадцать раз бьют часы, тихо-тихо входят в дом незнакомцы. Виталик на цыпочках пробирается к буфету. Делая вид, что пьет пиво, «сдувает пену». Мы чокаемся с ним воображаемыми кружками. Указывая рукой на дверь, он насмешливо говорит: «Старуха, дверь закрой!»

Я чувствую, что, хотя стихотворение Виталику очень нравится, суть его до него не доходит. И так же

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 183

как делают герои книжки, я предлагаю ему посидеть и помолчать – кто из нас первый заговорит, тот встанет с дивана и закроет дверь в комнату. Все становится понятно: не выдержала старуха – заговорила первая, теперь закроет дверь, да поздно, из дома все вынесли.

С течением времени по мере расширения и обогащения словарного запаса ребенок начинает догадываться о значении новых слов по контексту – так же как это делают нормальные дети.

Но это возможно не всегда. Возьмем всем известную книгу Ершова «Конек-горбунок». Ее читают уже почти двести лет. Подумать только, что сказка написана 19-летним автором! Язык ее необыкновенно музыкален, образен, пластичен. Однако встречающиеся на каждом шагу архаизмы затрудняют восприятие: не совсем понятного и совсем непонятного накапливается слишком много – к этому добавим еще и большой объем книги.

Мы прорабатывали с ребенком отдельные эпизоды, постепенно объединяя их. Там, где это было абсолютно необходимо, пришлось заменить устаревшие слова и обороты понятными ребенку словами, параллельно с этим, по принципу «плюс-минус», я читала ему изъятое из текста. Становясь понятным, текст автора возвращался затем на свое законное место, ибо, если речь идет о произведении талантливого писателя, нашей задачей является еще и воспитание любви к литературному языку во всей его прелести и своеобразии.

Наши уточнения – это временная мера. В сущности, это пояснения, подобные тем, которые мы делаем устно по ходу чтения, не слишком вдаваясь в подробности, если нормальный ребенок просит нас объяснить то, что объяснить толком пока невозможно. Но в случае с ребенком с синдромом Дауна пояснения такого рода мы вынуждены зафиксировать – именно

184 РОМЕНА АВГУСТОВА

для того, чтобы наши поправки не были беглыми и всякий раз разными. Иначе он не удержит их в памяти. Однако повторяю: уж если мы взялись читать хорошую книгу, то в конечном счете просто обязаны вернутьcя к подлинному тексту.

Вот несколько примеров адаптирования.

Стали думать да гадать, Как бы вора соглядать.

Стали думать да гадать, Как бы вора им поймать.

Братья ну ему пенять, Стали в поле прогонять.

Принялись его ругать, Стали в поле прогонять.

Побегай в дозор, Ванюша.

Вора нам поймай, Ванюша.

Озираючись кругом.

Огляделся он кругом.

Вдруг о полночь конь заржал, Караульщик наш привстал.

Вдруг о полночь конь заржал, Наш Ванюша тут привстал.

Тут Иван с печи слезает, Малахай свой надевает.

Тут Иван с печи слезает, Свою шапку надевает.

На спине с двумя горбами Да с аршинными ушами.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 185

На спине с двумя горбами

Сочень длинными ушами.

Ибалясы начал снова.

И болтать он начал снова.

Гей! Хозяин! Полно спать! Время дело исправлять.

Эй! Хозяин! Полно спать! Надо птицу нам поймать.

Все бока его изрыты, Частоколы в ребра вбиты.

Все бока его изрыты, И заборы в ребра вбиты.

«Конька-горбунка» любят все без исключения дети, занимающиеся в моей группе. Вот как отвечает на вопросы по тексту 5-летний Ваня Алексеев. Напоминаю – он начал заниматься, когда ему было 2 года 8 месяцев.

Я. Где был перстень?

Ваня. В море, под китом, глубоко. Я. Кто достал?

Ваня. Ёрш. Кит ему велел.

Я.Почему другие рыбы не достали? Ваня. Силы не было.

Я.Чей был перстень?

Ваня. Царь-девицы.

Я.А пшеницу кто мял? Ваня. Кобылица.

Я.А можно это делать?

Ваня. Нет. Надо муку делать, перетирать в больших камнях (жерновах. – Р. А.) на мельнице. Потом делать тесто, потом пироги.

Я. Царь хороший был? Ваня. Злой. Ивана губил.

186РОМЕНА АВГУСТОВА

Я.Конек-горбунок чей сын? Ваня. Кобылицын. Ивану друг.

Я.Зачем Иван перо жар-птицы в конюшню отнес? Ваня. Вместо фонарика.

Я.Куда царь Ивана посылал?

Ваня. Туда-сюда. Иди за перстнем. А потом – в котел. Обижал его все время.

Неменьшим успехом пользуется и «Сказка о рыбаке и рыбке».

Жадная старуха в который раз посылает старика к золотой рыбке: то ей требуется корыто, то изба, то одно, то другое. Ваня корыта никогда не видел и не знает, для чего оно вообще нужно. «Вот раскололось корыто, дырявое стало. В чем стирать? Стиральной машины нету», – говорю я. Ваня тут же указывает пальцем на картинку: «В море!»

Я уже должна привыкнуть к тому, что он в состоянии мгновенно оценить ситуацию, и все-таки всякий раз на секунду замираю от удивления – до чего сообразительный мальчишка!

Идем дальше. До чего же эта старуха привередлива. Все время ей что-то нужно. Никак ей не угодишь. Я ввожу новое слово и записываю его на страницах книги. Рассматривая старухину землянку, вспоминаем погреб, где во время урагана пряталась вместе с родителями Элли из всем известной повести О. Волкова. А вот еще кое-что знакомое:

На него прикрикнула старуха, На конюшню служить его послала.

«Ваня, скажи, что старичок будет делать на конюшне?» – «За лошадьми ухаживать». – «А кто еще ухаживал?» – «Иван, он конюх был». – «Но ведь ста- рик-то рыбак. Он к коням-то, может, и подойти боится, не знает, как ухаживать, как за дело взяться.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 187

А почему на море постоянно возникали сердитые волны?» – «Надоело ему! Старуха все просит и просит».

И т. д. и т. п. Ваня слушает сказку о рыбаке и рыбке не в первый раз, и мои комментарии к ней даются понемногу и постепенно. Ведь основное для нас на данном этапе – это именно пушкинский текст, его нельзя чересчур загромождать своими рассуждениями.

Но рассуждать Ваня любит. И с некоторых пор у него самого появились вопросы.

Я. Шли зайчик с ежиком и весело смеялись...

Ваня. Откуда шли?

Я (Ваниному дедушке): Мой племянник Тимур при-

летел вчера поздно вечером из командировки...

Ваня (мгновенно). Как это – прилетел???

Я.Ну, на самолете. Ты видел когда-нибудь самолет

внебе? Вот вырастешь и тоже полетишь. Люди не летают, а самолет летает.

Ваня. Я не полечу. Привяжу самолет к столбу и не полечу.

Надо сказать, Ваня у нас несколько трусоват. Он старается поскорее перевернуть страницу, где изображены мохнатый паук, страшный великан и прочее.

Быстрота его реакции иной раз просто поражает.

Я.Ваня, дедушке ты кто?

Ваня. Внук.

Я.А маме? Ваня. Сынок.

Я.А мне? Ваня. Друг.

Я ожидала другого ответа. Конечно, мы друзья, но

прежде всего он мне ученик. Наконец догадываюсь. «Друг мой, – говорю я иной раз. – Что-то ты здесь заблуждаешься», «Ну, друг мой, примемся за дело...» и т. д.

Мы постепенно заучивали с ним: много птиц – стая, много людей – толпа (он упорствует – «удавка»),

188 РОМЕНА АВГУСТОВА

много собак – свора. Все это встречалось на картинках – стаи, своры, толпы, стада. И вот новый вариант вопроса.

Я.Когда много пчел, это как называется? Ваня. Рой.

Я.А большое скопление народу?

Ваня смотрит на меня, и по его лицу я вижу – он соображает, ищет ответ. Я отчетливо наблюдаю работу мысли.

Ваня. Удавка.

Это типичный пример контаминации, столь характерной для детского речевого творчества.

Вот Ваня сидит с книжкой где-нибудь в сторонке, но не просто рассматривает картинки: он сам себе рассказывает сказку, самостоятельно ее комментирует. А вот он одну за другой вытаскивает из коробки карточки. И я слышу:

–Жук как будто. Жук-олень. Рога. Ноги кривые. Хорошо, хорошо, замечательно.

–Сковородка. Жарить омлет. Куда кладем? На тарелку.

–Сова. Похожа на филина. Улетает в темноту.

–Ромашка. Лицо полоскать.

Спрашиваю: «Как это – полоскать лицо?» Ваня делает вид, что протирает ваткой лицо и

глаза, полощет горло.

Вопросы, которые я задаю ребенку и на которые он так уверенно отвечает, неслучайны. Мы восстанавливаем в памяти, закрепляем и дополняем то, что встречалось не раз. В книге А. Волкова «Волшебник Изумрудного города» ураган унес домик Элли, а в сказке Пушкина «вздулись сердитые волны», воют воем – шторм. Девочку зимой послали в лес за подснежниками – поднялась метель. У нас, кстати, и репродукция «Девятого вала» Айвазовского есть, и слайды имеются: бури, метели, штормы, ураганы на картинах известных художников.

ГОВОРИ! ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ 189

Изобразим перекличку старика и рыбки. Ветер все сильнее и сильнее, море грозно шумит. Приложив ладони ко рту, взываем: «Смилуй-ся, госу-да-рыня ры-ы-б-ка!» Не слышит. Давай позовем громче. Ага, приплыла: «Чего тебе на-а-доб-но стар-че-е???» Всякий раз маленький спектакль.

Старуха какая? Жадная, злая, привередливая, неблагодарная. Поступает как? Несправедливо. А что это за круглые топорики на длинной палке-рукоятке? Мы таких топориков не видели. Это секиры.

Такого рода работа имеет смысл в том случае, если она ведется постоянно, если от книги к книге будет тянуться все удлиняющаяся цепочка сопоставлений, новых определений, если новые слова не канут в вечность, а будут закреплены постоянным повторением oт книги к книге. Всем предыдущим опытом ребенок должен быть подготовлен к восприятию нового, ни один вопрос не должен задаваться с бухты-барахты. И конечно, если ребенок занимается от случая к случаю, выстроить такую систему невозможно.

Глава7

«В НАУКАХ ТОЧНЫХ НЕ СИЛЕН, ЛЮБЛЮ ВОЛШЕБНЫЕ ВИДЕНЬЯ...»

Из чего мы варим суп? Заучил ли ты цвета? Треугольники, круги, квадраты.

Как мы шнуруем ботинки.

Что такое сказуемое? Посчитай поросят. Птичка синичка и цветок колокольчик. Тебе досталось слово «хобот»

С самого начала мы приучаем малыша вглядываться, вдумываться, вслушиваться. Вот нарядная муха, в лапке у нее – крохотная сумочка, а на дороге – огромная, с колесо телеги, монета. Как же она понесет такую монету на базар? «Потащит ее на голове, будет держать как кувшин», – отвечает образованный Гриша.

Возможно, ваш ребенок еще не в состоянии ответить подобным образом, но вы по крайней мере привлекли его внимание к этому несоответствию размеров.

Бабушка-пчела несет мухе банку с медом. Угостит ли муха гостей или спрячет банку в буфет на случай простуды? А вот ей дарят сапожки, и Коля, кряхтя, показывает, как муха их примеряет. «Малы», – говорит он с сожалением.

«Мухе подарили сапожки, а у тебя что за обувь? Что у тебя на ногах?» – «Тапочки». В следующий раз