Геополитика. Учебное пособие

перских интересов и осуществлялось путём целенаправленного создания в пределах, обозначенных учёным «колонизационных баз будущего» (Уральской, Туркестанской, Алтайской, Прибайкальской), то есть новых мощных в социально-экономическом отношении регионов, которые обеспечивали стране геополитическую стабильность, как в мирные годы, так и в годы мировой, «холодной» и последующих войн.

6.2.Развитие геополитических взглядов

врусском зарубежье в ХIХ–ХХ вв.

Первый, кто обратился к геополитической проблематике в русском зарубежье, был русский историк, социолог и публицист монархического толка И. Л. Солоневич (1891–1953). Этот учёный сопоставлял личные свободы как в России, так и в США, Англии. Наосновесвоегоанализаонпришёлквыводуотом, чтоонипрямо соотносятсясгеографическимифакторами. «Американскаясвобода, как и американскоебогатство, – пишет он, – определяются американскойгеографией; нашасвободаинашебогатствоограничены русской географией». Он говорит о том, что в России русский народ никогда не будет иметь такие свободы, какие имеют Англия и США, так как безопасность последних защищена океанами и проливами, а наша безопасность может быть обеспечена только лишь воинской повинностью. Поэтому он делает вывод, что воинская повинность является первой и главной для России. Вот почему для Россиивовсевременаактуалендевиз, которыйвыдвинулещёБисмарк: «Хочешь мира, готовься к войне». По сравнению с Европой Россия предстаёт как бедная страна. Богатые природные ресурсы, а народ живёт очень бедно, и это тоже российский феномен. Бедность России определена тем фактором, для которого евразийцы нашли очень яркое определение: «географическая обездоленность России». «История России есть история преодоления географии России», – делает вывод И. Л. Солоневич, получивший широкую известность как автор книг об СССР («Россия в концлагере» и др.) и теоретик монархизма.

Всесторонне учитывал влияние факторов среды, и прежде всего географических, советский и российский историк-этнолог Л. Н. Гумилёв (1912–1992) в своей пассионарной теории этноге-

41

неза. Лев Николаевич заметил, что формирование нового этноса всегда связано с наличием у некоторых индивидов необоримого внутреннего стремления к целенаправленной деятельности, что всегдасвязаносизменениемокружения. Чтоинтересно, индивиды достижениенамеченнойцелиставятпревышесвоейжизни, тоесть подавляют в себе инстинкт самосохранения. Такое явление редко встречается и является отклонением от видовой нормы поведения. Этот феномен до Л. Н. Гумилева нигде никем не описывался и не анализировался.

Именно особи, обладающие такими признаками, при особых, благоприятных для себя условиях могут совершать (и не могут не совершать) поступки, которые позволяют преодолеть инерцию традиции и создать новые этносы. Особенность, порождаемую этим генетическим признаком, видели давно, но именно Л. Н. Гумилёв предложил термин «социальная пассионарность» для её описания (от лат. passio – страсть) [23].

Согласно Л. Н. Гумилеву, пассионарность – это способность и стремление к изменению окружения. Что интересно, импульс пассионарности бывает столь силён, что носители этого признака – пассионарии не могут рассчитать последствия своих поступков. И это очень важное обстоятельство, которое указывает на то, что пассионарность – атрибут подсознания, а не сознания. И он свидетельствует о специфике нервной деятельности. У пассионарности могут быть различные степени, но для того, чтобы она была видима, необходимы исторические и фиксируемые её проявления. Пассионариев должно быть много, то есть это признак не только индивидуальный, но и популяционный. Пассионарность обладает очень важным свойством: она может быть заразительна. А это значит, что гармоничные и импульсивные люди, оказавшись в непосредственной близости от пассионариев, начинают вести себя так, как если бы они были пассионарны. Но как только они отдаляются на достаточное расстояние от пассионариев, то они вновь обретают своё традиционное поведение. Такое явление применяется чаще всего военными, потому как два, три пассионария могут поднять боевой дух целой роты. По этому же принципу в войсках формируют из пассионариев целые элитные ударные части. Суть состоит в том, что не пассионарий руководит воинской частью. Среди солдат имеется несколько пассионариев, и поэтому до сих

42

пор ничем не примечательная часть приобретает порыв, выручая подчас даже самого бездарного полководца. Это явление было названо пассионарной индукцией. Но как ни велика роль пассионариев в этногенезе, число их в составе этноса всегда ничтожно. Эти особи гармоничны, но представляют собой крайне важный элемент для этноса. Они воспроизводят его и умеряют вспышки пассионарности, умножают материальные ценности. Сообщество может обходиться без пассионариев, если нет внешнего врага.

Разрабатывали теорию геополитики и русские учёные-эми- гранты. Среди них можно назвать группу учёных, известных как «евразийцы». К ним относят Н. С. Трубецкого, И. А. Ильина,

П. Н. Савицкого, Г. В. Вернадского, Г. Ф. Флоровского, Л. П. Кар-

савинаидр. «Евразийцы» говорилиоРоссиикакособомфеномене, этнографическоммире. Оназанимаетсрединноеположениемежду Азией и Европой, то есть представляет собой особый социокультурныймир, объединяющийдваначала: западноеивосточное, при этом очень сильное влияние оказало на Россию именно восточное начало. Евразийскаяконцепциястроиласьнаосновепочвеннойтеории. Учёные ввели геополитический термин «месторазвитие». Под этим понятием понималась неповторимая географическая среда, на которой происходит становление и отдельного человека, и человеческих сообществ. Они использовали также идеи традиционалистов, такие как «кризис современного мира», «деградация Запада», «десакрализация цивилизации», которые были представлены у русских авторов лишь фрагментарно и были не достаточно аргументированы. Эти учёные досконально исследовали европейские проекты немецкого географа и социолога, основоположника германской школы геополитики Карла Хаусхофера (1869–1946). Авторы признают стратегическую важность Европы для геополитической законченности и полноценности евразийского «Большого пространства».

Первым и единственным русским автором, которого в полном смысле слова можно назвать геополитиком, был экономист, гео-

графифилософПётрНиколаевичСавицкий(1895–1968). Онокон-

чил экономический факультет Петроградского политехнического института и до Первой мировой войны был связан с кадетами. Ра- боталврусскомпосольствевНорвегиив1916–1917 гг. В1920 году

43

был секретарём П. Б. Струве. Выехав в Болгарию после поражения Белой армии, он работал там техническим редактором в журнале «Русская мысль», затем переехал в Чехословакию, где стал приват-доцентом на кафедре экономики и статистики Русского юридического факультета в Праге. Вместе с князем Н. С. Трубецким в 1921 году возглавил евразийское движение. В этом движении геополитические факторы играли главную роль. Именно П. Н. Савицкий в большей степени из всех евразийцев интересовался геополитикой.

По мнению П. Н. Савицкого, Россия представляет собой особое, цивилизационное образование, определяемое через качество «срединности». В статье «Географические и геополитические основы евразийства» (1933) онпишет: «Россияимеетгораздобольшеоснований, чем Китай, называться «Срединным Государством». И если «срединность» Германии ограничивается европейским контекстом, а сама Европа есть лишь «западный мыс» Евразии, то Россия занимает центральную позицию в рамках всего континента». Для П. Н. Савицкого «срединность» России является основой её исторической идентичности. Она не часть Европы и не продолжение Азии, Россия представляет собой самостоятельный мир и самостоятельную, особую духовно-историческую геополитическую реальность. Эту реальность П. Н. Савицкий называет «Евразией».

В это понятие вкладывается смысл о том, что это не материк и не континент, но это есть идея, которая отражает мысль о русском пространстве и о русской культуре, то есть историческую парадигму, особую цивилизацию. Он выдвигает концепцию, которая тождественна геополитической картине мира Х. Маккиндера. Только у П. Н. Савицкого абстрактные хозяева «хартленда» приобретают чётко выраженные черты русской культуры, русской истории, русской государственности, русской территории. П. Н. Савицкий представляет Россию-Евразию так же, как Ф. Ратцель [76].

П. Н. Савицкий утверждает, что Россия-Евразия равна «хартленду» Х. Маккиндера. Она представляет собой синтез мировой культуры и мировой истории, которая развёртывается в пространстве и времени. Что интересно, что П. Н. Савицкий считает, что природа России соучаствует в её культуре.

П. Н. Савицкий Россию понимает геополитически, а это значит, что она не национальное государство, но особый тип цивили-

44

зации, который сложился на основе нескольких её составляющих: арийско-славянской культуры, тюркского кочевничества и православной традиции. Все эти компоненты собранные вместе и создают уникальное, «срединное» образование, которое и являет собой синтез мировой истории.

П. Н. Савицкий считает великороссов не просто ответвлением восточных славян, но особым имперским этническим образованием, в себе оно сочетает славянскую и тюркскую основы. Именно это этническое сочетание и выводит его мысль на очень важную тему – тему Турана. Именно обращение П. Н. Савицкого к Турану, как позитивной ориентации, и было скандальным для многих русских националистов. Так как он косвенно оправдывал монголотатарское иго, благодаря чему по его выражению: «Россия обрела свою геополитическую самостоятельность и сохранила свою духовную независимость от агрессивного романо-германского мира». Позитивное отношение к тюркскому миру должно было отделить Россию-Евразию от Европы и её судьбы. Этим самым была обоснована этническая уникальность русских. В статье «Степь и оседлость» он пишет: «Без татарщины не было бы России». Это была ключевая формула евразийства. И далее прямой переход к геополитическому утверждению: «Скажем прямо: на пространстве всемирной истории западноевропейскому ощущению моря, как равноправное, хотя и полярное, противостоит единственно монгольское ощущение континента; между тем в русских «землепроходцах», в размахе русских завоеваний и освоении – тот же дух, то же ощущение континента». И далее: «Россия – наследница Великих Ханов, продолжательница дела Чингиза и Тимура, объединительница Азии. ...В ней сочетаются одновременно историческая «оседлая» и «степная» стихия» [76].

У П. Н. Савицкого геополитический смысл России-Евразии выступает как органическое единство двух реальностей: европейского Леса и азиатской Степи. Такой синтез не простое наложение двух геополитических систем друг на друга, оно представляет собой нечто цельное, оригинальное, которое обладает своими измерениями, своей собственной мерой и методологией оценок.

На основе этого понятна точка зрения неоевразийцев по поводу исламских стран. Они считали, что выбор этих стран в качестве важнейшегостратегическогосоюзникаявляетсяоченьважнымдля

45

России. Теоретический уровень этого выбора обосновывается на основе того, что объединяет традиционную русскую и исламскую цивилизации, и на том, что их противопоставляет нетрадиционному, светскому с либеральной традицией Западу.

Таким образом можно сделать вывод о том, что неоевразийский проект как в идеологическом, стратегическом и политическом, так и позиционно представляет собой полную, непротиворечивую, законченную и исторически обоснованную противоположность всем существующим разновидностям западных геополитических проектов: мондиализму и атлантизму. А европеизм и умеренный континентализм европейских геополитиков представляет собой промежуточную реальность [75].

Наконец, неоевразийская геополитическая мысль, которая была разработана в кругах оппозиции и представлена в работах авторов «Дня» и «Элементов», выражала радикально антизападную точку зрения. Эта точка зрения состыковывалась со всеми имеющимися остальными альтернативными геополитическими проектами, причём их вариативный разброс простирался от европейского национал-большевизма до исламского фундаментализма. Следует отметить, что имеет место преемственность русской геополитической школы, существующей вне России, и это проявляется, как только в контексте происходит употребление слова «евразийство» [84].

Существуют и другие разновидности неоевразийства, но они менее последовательны и адаптируют весь комплекс вышеназванных идей к меняющейся политической действительности. С одной стороны, это прагматическое экономическое «евразийство», которое призвано воссоздать экономическое взаимодействие бывших республик СССР, или чисто простое риторическое взывание к «евразийской общности, для сохранения единства русских и национальных меньшинств». Эти разновидности искусственны, фрагментарны и непоследовательны, а потому не могут претендовать на самостоятельную и серьёзную геополитическую идеологию и методологию.

В советское время геополитика во многом совпадала с концепциями П. Н. Савицкого и других евразийцев. К евразийцам во многом были близки и национал-большевики, а именно Н. В. Устрялов. Они имели влияние на большевиков, и в особен-

46

ности на И. В. Сталина, хотя никогда не занимали высоких постов и часто оканчивали свою жизнь в лагерях. Часть евразийцев, например Н. Эфрон, Л. П. Карсавин, сотрудничали с СССР, но сотрудничество это не помогло им заслужить благодарность у советского руководства. Анализ советской внешней политики до начала перестройки приводит многих исследователей к выводу о том, что она постоянно следовала именно евразийскому курсу, хотя никогда не заявляла об этом прямо и открыто [84].

Важно отметить и тот факт, что именно евразийская концепция, дополненная и переработанная, получила наибольшее распространение в постсоветской России.

6.3. Современная российская геополитика

Геополитика всегда фактически существовала в Советском Союзе, несмотря на то, что географы не принимали участие в её разработке. Можно назвать так называемую доктрину Л. И. Брежнева. В соответствии с ней СССР не мог допустить формирования всоседнихстранахпрозападныхрежимов, чтоиповлеклозасобой вторжение российских войск в Чехословакию и Афганистан.

Попытки решения геополитических проблем мы находим и в опубликованных в годы перестройки работах советских историков, политологов, экономистов. Ими на конкретном материале была сделанаоценкагеостратегиимировыхдержавиихвовлечённостьвдела разных регионов, а также прочность сформировавшихся глобальных и внутрирегиональных связей между странами, соотношения в них экономических, политических и военных компонентов. Исходя из позиций нового политического мышления была переосмыслена роль СССР, еёсостояниемеждународныхделв глобальноми региональноммасштабах, соотношениеинтеграционныхидезинтеграционных тенденций и особенностей в Европе.

В Москве с начала перестройки работали и имели своих корреспондентов мондиалистские центры. Можно назвать в качестве ключевой фигуры на тот момент директора НИИ системных исследований, академика Д. М. Гвишиани, который в 1965–1985 гг. был заместителем председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по науке и технике, а в 1985–1986 гг. являлся заместителем Госплана СССР.

47

Идеологической основой, на которую ссылались М. С. Горбачёв и его советники, осуществившие перестройку, была мондиалистская теория конвергенции. Интересен тот факт, что руководители «Трилатераля» Дэвид Рокфеллер и Жорж Бертуэн, тогдашний глава Европейского отделения, и Генри Киссинджер в январе 1989 года побывали в Москве. Их лично принимал Президент

СССР М. С. Горбачёв. А Жак Аттали поддерживал личные контакты с российским президентом Б. Н. Ельциным.

Вначале 1980-х гг., то есть за несколько лет до начала советской перестройки, аналогичный проект начал реализовываться и в Китае, с которым представители Трёхсторонней комиссии установили тесные отношения ещё с конца 70-х гг. ХХ столетия. Но геополитические судьбы китайской и советской перестроек были различны. Китайжёстконастаивална«справедливом» распределении ролейинасоответствующихсдвигахвидеологииЗападавсторону социализма. Зато СССР пошёл по пути уступок намного дальше, чем Китай.

Вэтой связи, следуя за логикой американских мондиалистов, М. С. Горбачёв начал структурное преобразование советского пространства в сторону «демократизации» и «либерализации».

Впервую очередь это коснулось стран Варшавского договора, затем и республик Советского Союза. Началось сокращение стратегических вооружений и идеологическое сближение с Западом. Но в данном случае правление М. С. Горбачёва приходится на период президентства в США крайних республиканцев Рейгана и Буша. Причём Рейган был жёсткий, последовательный и бескомпромиссный атлантист, либерал-рыночник, не склонный ни к каким компромиссам с «левыми» идеологиями. Поэтому шаги М. С. Горбачёва, направленные на конвергенцию, имели самые неблагоприятные идеологические последствия. Рейган и Буш просто использовали мондиалистские реформы М. С. Горбачёва в сугубо утилитарных целях. Добровольные уступки Москвы не сопровождались соответствующими уступками со стороны Соединённых Штатов Америки. Запад не пошёл ни на геополитические, нинаидеологическиекомпромиссыссамоликвидирующейся Евразией. Интересен тот факт, что НАТО не прекратил своего существования, а его представители не покинули ни Европу, ни Азию. Зато либерально-демократическая идеология ещё больше укрепила свои позиции в мире.

48

Однако всё имеет тенденцию возвращаться на круги своя. Геополитика снова стала в российском обществе актуальной после распада Варшавского договора и СССР. После отмены идеологической цензуры многие вещи стали называться своими именами. В возрождении геополитики приняли участие национальнопатриотические круги, стали выходить газета «День», журнал «Элементы». В скором времени после перестройки геополитика стала одной из популярнейших тем всего русского общества, так как её методология оказалась впечатляющей.

Русско-американский социолог и культуролог Питирим Александрович Сорокин (1889–1968) пришёл к выводу о том, что в геополитике существуют два раздела: геополитика «фундаментальная», которая изучает развитие геополитического пространства планетысосвоейточкизрения, игеополитика«прикладная», которая занимается выработкой принципиально новых рекомендаций по поведению государств или группы государств на мировой арене в данный исторический отрезок времени. Именно последнюю П. Сорокин именует «геостратегией». Такая позиция позволяет исследователям выйти за традиционные, чисто пространственные параметры. А, оторвавшись от географического детерминизма, геополитику можно разрабатывать как самостоятельную политологическую дисциплину, в рамках которой возможно всесторонне исследоватьосновополагающиезаконы, закономерностииособенности современного мирового сообщества [78].

С позиций известного российского историка, политолога и геополитикаК. С. Гаджиева, которыйвосновномсоглашаетсястакой постановкойвопроса, главнаяпроблемавидитсявтом, чтобыотказатьсяоттрадиционногопониманиягеополитикикакдисциплины, призванной изучать преимущественно пространственный аспект международных отношений на основе географического детерминизма. Учёный говорит о назревшей необходимости пересмотреть фундаментальные принципы, параметры, а также методологические принципы изучения современного мирового сообщества.

Доктор исторических наук, профессор К. С. Гаджиев считает, что в связи с выдвижением на политическую сцену новых стран и новых регионов происходит ослабление жёсткой структурированности биполярного мира, и это ведёт к тому, что идеи основоположников геополитики подвергаются существенным изменениям.

49

По мнению автора, это связано с тем, что всё большее число исследователей осознаёт конец евроцентристского мира с усилением тенденций, связанных с региональным сотрудничеством в различных частях земного шара.

Другой российский философ, политолог, социолог А. Г. Дугин строго придерживается традиционного взгляда на геополитику. Основным законом геополитики для основателя идейного течения «неоевразийство», профессора МГУ им. М. В. Ломоносова остаётся противостояние талассократии и теллурократии.

Вице-президент Академии естественных наук РФ, академик В. С. Пирумов в своей работе «Некоторые аспекты методологии исследования проблем национальной безопасности» обращает серьёзное внимание на концепции геополитики в связи с фундаментальными изменениями, происходящими в современном мире. Он говорит о несовершенстве методологии проведения геополитических исследований. Под «геополитикой» учёный предложил понимать науку, которая изучает процессы и принципы развития государств, регионов и мира в целом, при этом учитывать системное влияние географических, политических, военных, экологических и других факторов. К геополитическим факторам В. С. Пирумов относит следующие:

1)географические;

2)политические;

3)экономические;

4)военные;

5)экологические;

6)демографические;

7)культурные, религиозные, этнические [71].

А с точки зрения российского философа, политолога, критика глобализма, общества потребления А. С. Панарина (1940–2003), геополитика является разновидностью внешней политики. Она определяется территориальной близостью стран, которые могут являться как партнёрами, так и соперниками, и их национальногосударственными интересами. Эта наука исследует связи между пространственными и функциональными политическими характеристиками тех или иных регионов мира [68].

Представитель политической географии В. А. Колосов считает, что все бывшие геополитические константы, такие как географическое положение, расстояние и геопространство, территориальная

50