Генезис музыкального фольклора Сибири (на материале Кемеровской области). Монография

Глава III

первом этапе его изучения рассматривался как компонент многослойного, «пёстромиграционного» (Б. Н. Путилов) комплекса сибирских традиций восточнославянского происхождения. Накопление полевых материалов неминуемо подводило к выделению этнических элементов в качестве объектов для самостоятельного изучения, но это направление ограничивается пока описательными и обзорными работами.

В середине ХХ в., приступив к изучению этнокультурной дифференциации народов Западной Сибири, сибирские исследователи столкнулись с проблемой классификации историко-культурных общностей Сибири в целом, а среди них – историко-этнографических общностей, складывающихся на определённых территориях благодаря взаимодействию ряда этносов и возникшей культурной общности. Н. А. Томилов предложил употреблять общее понятие «историко-этнографическая общность» (в противовес распространившейся с конца 1940-х годов дефиниции «историко-этногра- фическая область») и ввести деление таких общностей на континентальные, субконтинентальные (провинциальные), областные, региональные и районные историко-этнографические общности92.

Это помогло выделить Западносибирскую и Южносибирскую областные историко-этнографические общности, в составе последней – СаяноАлтайскую и Южнозападносибирскую региональные историко-этногра- фические общности, а также поставить вопрос о существовании Сибирской (Северо-Азиатской) провинциальной историко-этнографической общности. Разработки историко-культурных общностей Сибири были осуществлены на основе изучения традиционно-бытового (народного) слоя культуры. А с введением в объект изучения и профессиональной культуры стала возможна постановка проблемы сибирской цивилизации в рамках российской, европейской и мировой цивилизаций во взаимодействии её с восточными (азиатскими) цивилизациями. Собственно понятие «сибирская цивилизация» во второй половине XX в. было в употреблении ряда учёных Сибири, в том числе оно встречается и в высказываниях выдающихся академиков А. П. Окладникова, А. П. Деревянко и др.

92 Томилов Н. А. Сибирская культурная провинция, её место и роль в мировом культурном поле // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Новосибирск, 1999. Ч. III. С. 37–40.

81

Глава III

Проблема сибирской цивилизации и её характеристик, а также проблема складывания особого психологического и культурного типа сибиряка обсуждалась с периода общественного движения областников (Г. Н. Потанин, Н. М. Ядринцев и др.), во второй половине XIX в. Н. М. Ядринцев писал о сложении «областного типа русской народности в Сибири» и характеризовал локальные группы русских сибиряков, отличающиеся друг от друга языком, культурой и самосознанием93.

В своем исследовании мы рассматриваем специфику формирования сибирского музыкального фольклора и анализ современных форм его функционирования на примере фольклора русских, проживающих на юговостоке Западной Сибири (территория Кемеровской области). Выделяя Кузбасс как район бытования особой фольклорной традиции, мы понимаем, что границы распространения фольклорных явлений условны, так как исторически территории соседних областей (Новосибирская область, Красноярский край, Томская область, Алтайский край) имели много общего.

Первое административное устройство современной территории Кемеровской области относится к ХVII веку. В 1618 г. служилыми людьми был построен Кузнецкий острог, позже ставший городом Кузнецком. В начале ХVIII века территория области входила в состав Сибирской губернии (Тобольской и Енисейской провинции). Позже Кузнецкая земля вошла в состав Томского и Кузнецкого округов Колыванской области, а в 1804 г. – в состав Томского, Красноярского и Кузнецкого округов Томской губернии. В 1822 г. Кузнецкая земля была разделена на две части: Томский и Кузнецкий округ Томской губернии отошли к Западно-Сибирскому гене- рал-губернатору, восточная часть – к Восточно-Сибирскому генералгубернатору. С 1858 г. Кузнецкая земля входила в состав Кузнецкого, Мариинского и Томского уездов, накануне революции 1917 г. – в состав Томской губернии. В советское время территория области также подвергалась различным административным преобразованиям. С 1937 г. территория Кузбасса – часть Новосибирской области. А в 1943 году была образована

93 Цит. по Шиловский М. В. Сибирские корни евразийства // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып.1: Культурный космос Евразии. Новосибирск, 1999. С. 104.

82

Глава III

Кемеровская область с административным центром г. Кемерово. В настоящее время область включает в себя 19 районов с двадцатью городами, 47 рабочими поселками и 1137 сельскими населенными пунктами. На территории области проживает около 90 национальностей, подавляющее большинство – русские (90 %), доля коренного населения – шорцев и теле-

утов – 0,5 %.

Население Кемеровской области формировалось в процессе колонизации юга Западной Сибири в течение XVII–ХХ веков. В заселении этих мест приняли участие выходцы практически изо всех губерний России, различные по социальному и конфессиональному составу. Процесс формирования и укоренения русского этноса в Сибири был весьма сложным. Многое зависело от того, как формировалась и в какой среде оказывалась та или иная этническая общность. Для одних групп объединяющим признаком был сословный (казаки). Для других фактором формирования этнографической группы явились своеобразие промысловых занятий (рыболовство, охота вкупе с собаководством) и тесные хозяйственные, культурно-бытовые контакты с аборигенным населением. Для третьих основным консолидирующим признаком стал конфессиональный (например, принадлежность к старообрядчеству) и т. д.

Формирование русского этноса происходило в процессе земледельческого преобразования природного ландшафта. В племенных объединениях славян, по мнению В. В. Седова, имели место миграции и ассимиляции других этнических групп (иранских, финно-угорских, южнобалтийских)94. Таким образом возникло большинство этносов. Однако, по завершении процесса формирования древнерусской, а затем и русской этнической общности, движение и включение в культурную орбиту иноэтнических элементов не прекратилось, а, наоборот, превратилось в важную особенность этнической истории русских95. В ходе продвижения по Вос- точно-Европейской равнине русские заселяли этнические территории других народов, это было возможно благодаря наличию большого количества

94Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979. С. 142.

95Этнография восточных славян. М., 1987. С. 44.

83

Глава III

резервных земель. Последнее обстоятельство открывало для русского человека «возможность движения в сторону экстенсивности», характерной для земледельческого хозяйства русских.

Ещё на территории Европейской России заселение русскими свободных земель носило характер естественного расселения. Русские люди, по преимуществу земледельцы, искали свежие, нетронутые земли. Пространства, которые осваивали переселенцы, превращались в земледельческие области96. Освоение Сибири являлось продолжением этого процесса.

Поход Ермака положил начало присоединению Сибири к Русскому государству. Вслед за землепроходцами шли военные отряды, казаки, служилые люди, которые закрепляли окончательно вновь открытые земли за Русским государством. На этом этапе освоения русскими Сибири основную роль играло её вольное заселение, при котором постепенно первопоселенцы оседали на постоянное жительство. «Община Ермака указала дорогу переселенцам, народ кинулся толпами в новую землю, как в убежище от разных притеснений в царствование Иоанна Грозного, впоследствии от немецких реформ Петра. Народ бежал, чтобы избавиться от притеснений воевод, от официальной приписки к городам, от тяжелой подати и бюрократизма. Раскольники шли сохранить свою веру в скитах, промышленники – добыть мехов, торговцы – свободно торговать с сибирскими инородцами»97.

Освоение края русскими началось с основания в 1618 г. долговременных укреплений Кузнецкого острога. Нет прямых доказательств, но можно полагать, что с появлением «пашенных крестьян» уже в начале 1620-х гг. вблизи Кузнецка возникли и первые русские деревни, как это было в других уездах Сибири. По мере прироста крестьянского населения, которое складывалось из переводимых сюда «государевых пашенных крестьян», ссыльных и беглых, и по мере того, как служилые люди составляли себе семьи и обзаводились хозяйством, вокруг Кузнецка постепенно раз-

96Савицкий П. Н. Степь и оседлость // Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. М., 1993.

С. 126.

97Шиловский М. В. Сибирские корни евразийства // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып.1: Культурный космос Евразии. Новосибирск, 1999. С. 105.

84

Глава III

растались деревни и возникали очаги новых поселений. В 1698 году Петр I, узнав о найденных у реки Китат серебряных рудах, дал предписание томскому воеводе «содействовать со всяческим прилежанием и усердным радением рудоискательскому и рудоплавному делу на притоках реки Кии». Так были открыты серебряные руды Салаира, железные руды в Горной Шории, золото в Кузнецком Алатау. В 1721 году казачий сын Михайло Волков обнаружил на берегу реки Томь «горелую гору», став первооткрывателем кузнецкого угля. Промышленное освоение земли Кузнецкой началось в конце XVIII века. Первым интерес к разработке кузнецкого угля проявил уральский промышленник А. Н. Демидов. Позже колывансковоскресенские заводы Демидова с прилегающими к ним недрами перешли в собственность императорской фамилии. С этого времени большая часть Кузбасса, вошедшая в Алтайский горный округ, находилась в ведении Кабинета его императорского величества. Затем появляются промышленные предприятия: Томский железоделательный, Гавриловский и Гурьевский сереброплавильные заводы, Сухаринский и Салаирский горные рудники. Но поскольку долгое время промышленность России развивалась преимущественно в европейской части страны, Кузбасс не имел возможности достойно развиваться и осваиваться. Только через столетие, когда в экономической стратегии России усилилась ориентация на использование ресурсных потенциалов восточных районов, была построена Транссибирская железнодорожная магистраль и Кузбасс получил толчок к промышленному использованию железных руд, цветных металлов, каменного угля и древесины.

Число и состав русских деревень на Кузнецкой земле в конце XVII в. документированы картой С. У. Ремезова. Как пишет В. И. Панов, «судя по фамильным и сословно-чиновным признакам лиц, упоминаемых в просмотренных документах 1620–1722 гг., служилые люди Кузнецка этого времени были в подавляющей массе русскими. Наряду с русскими, среди кузнецких служилых людей были украинцы и белорусы, а также местные тюрки, поляки и отдельные иноземцы иного происхождения»98. Историки

98 Панов В. И. История заселения Кузнецкого района (XVII-нач. XX вв.): областной и этнический состав переселенцев. URL: http://www.admnkz.ru/document.do (дата обращения: 26.08.2012).

85

Глава III

В. И. Шупков и З. Я. Бояршинова в своих исследованиях отмечают, что в ХVII веке на территории области преобладали самовольные переселенцы из Поморья, Поволжья, Среднего Урала, которые дали основную массу населения99. Например, среди салаирских горняков Кемеровской области были Тюменцовы, Колмогоровы, Тагильцевы, Мезенцевы, Устюжанины, Печерины, фамилии которых точно определяют, откуда прибыли их предки. Об этом же свидетельствуют, например, названия сёл Кемеровской области: Устюжанино, Поморцево, Колмогорово.

В целом, в формировании русского населения Западной Сибири исследователи выделяют два основных периода: ХVII – начало ХVIII вв. (старожилы) и конец ХIХ – начало ХХ вв. (поздние переселенцы).

Мы приходим к выводу, что одной из особенностей музыкального фольклора русских Западной Сибири является то, что он относится к числу традиций позднего формирования, иначе – к числу вторичных фольклорных традиций, образованных на базе европейско-материковых источников. Всего различают четыре условных типа «вторичных форм» культуры: «квазиподобные» (внешне схожие с традицией, но возникшие без прямой связи с ней), регенерированные (уже изжитые, но восстановленные по ка- ким-либо факторам), стилизованные (сходные внешне, но включённые в новые культурно-бытовые системы), обобщённые (выраженные в форме

языка, деловой письменности, технических средствах массовой коммуникации)»100.

Фольклорные образцы, сохранившиеся в народной памяти жителей Западной Сибири, можно отнести к вторичным формам, называемым «фольклоризмом» (стилизацией). Признак, способствующий такому распределению, заключается в сходности с традиционными формами (народная манера пения, тематика песен, композиционные особенности построения и т. п.). Но они включены в новые культурно-бытовые условия и выполняют нетрадиционные функции. Скорее всего, на современном этапе они необходимы как эмоционально-эстетическая составляющая духовной жизни народа101.

99Шупков В. И. Очерки по истории заселения Сибири (ХVII век). М., 1956. С. 86; Бояршинова З. Я. Население Томского уезда в ХVII веке // Труды Томского университета. Томск, 1950. Т.112. С.156–173.

100ЧистовК. В. Народныетрадицииифольклор. Очеркитеории. Л., 1986. С. 37.

101Фибих Л. В. Песенные традиции юга Западной Сибири // Теория и практика народно-певческого искусства. Кемерово, 1993. С. 75.

86

Глава III

В. Ключевский, изучая историю народа, большое внимание уделяет влиянию на неё русской природы. «Русская равнина и её почвенное строение, речная сеть и междуречье, лес и степь, река и бескрайнее поле, овраги

илетучие пески – всё это формировало и мировоззрение русского народа,

итип преимущественной хозяйственной деятельности, и характер земледелия, и тип государственности, и взаимоотношения с соседними народами, и фольклорные образы, и народную философию»102. Адаптация русского этноса в Сибири происходила в условиях его вживания в новый географический ландшафт, в тот самый, который «воздействует на организм принудительно, а стало быть, при его смене этнос вынужден либо исчезнуть, либо выработать новые формы адаптации, что означает смену стереотипов поведения. А это уже свидетельствует о появлении нового субэтноса»103. Однако до сих пор пока не представлено серьёзных доводов в пользу того, что русские сибиряки – это субэтнос русского народа, равно как никто и не опроверг этого мнения. Поэтому наше использование термина «сибиряки» имеет скорее нарицательный характер, и не претендует на категориальный характер. В том же смысле можно использовать термин «жители Сибири».

На людей, приехавших в Сибирь, повлияли и разнообразие ландшафта на сравнительно небольших площадях, и необозримость пространства, вынуждающая преодолевать страх перед его бесконечностью, и сибирский климат (суточные перепады температуры, глубокий снежный покров, продолжительная холодная зима, разливы рек, лесные пожары и тому подобные капризы природы). К таким условиям приспособлен весь уклад жизни сибиряков: их одежда, жилище, технология обработки земли, ка- лендарно-обрядовые праздники и т. д. Как отмечает В. М. Щуров, окружающая природа оказывает сильное эмоциональное воздействие на народных певцов. «Песни жителей степи отличаются от песен, звучащих в лесной полосе; народное искусство суровых северных районов не может быть абсолютно тождественным фольклору, бытующему в местности с солнеч-

102Ключевский В. О. Сочинения: в 9 т. / под ред. В. Л. Янина. М., 1988. Т. 3, ч. 3. С. 83.

103Гумилёв Л. Н. Ритмы Евразии. М., 1993. С. 168.

87

Глава III

ным климатом. Особенности окружающего певцов пространства безусловно влияют на характер пения: в горах голос звучит иначе, чем в степи, а в лесу не так, как в открытом поле»104.

Таки образом, формирование особенностей музыкального фольклора связано и с такими внефольклорными факторам, как особые природноклиматические и хозяйственно-экономические условия Сибири. В новых условиях переселенцы из Европейской части России внесли изменения и в свою хозяйственную деятельность, и в быт. Это нашло своё отражение в календарно-обрядовом фольклоре, однако этот фактор сказался и насемейной обрядности, так, например М. Ф. Кривошапкин еще в 1865 г. по поводу свадебной обрядности писал: «…свадьбы бывают уже после Святок, потому что с осени кто оканчивает занятия по хлебу, кто собирается в леса за зверем, кто управляется по дому, например, люди бедные хлопочут вместо желобника (пихтового лесу), расколотого надвое, накрыть скотские дворы соломою. Кто приступает к рубке дров и себе и на продажу. Словом, у всех работа, отдыхать и играть свадьбы некогда»105. Таким образом, переместились календарные приметы, изменился акцент того или иного праздника, переосмыслялись некоторые даты, ритуалы, значение и функции святых, но всё это не разрушало, а лишь адаптировало обрядность сибиряков к новым условиям.

Осваивая новые земли, переселенцы тесно взаимодействовали с местными жителями, торговали с ними, перенимали опыт хозяйствования. На ранних этапах заселения имели место браки русских поселенцев с местными женщинами. Их дети вливались в среду русского населения. В местах, отдалённых от крупных центров, там, где русские семьи не получили численного преобладания, брачные связи с местными женщинами продолжались и в более позднее время106. В результате большого числа брачных связей переселенцев с местными тюрками, в Кузнецком районе сложилось особое поколение русских ясачных людей. Эти русские старожилы сообщают о себе, что близкими их предками были татары. Те же старожилы го-

104Щуров В. М. Стилевые основы русской народной музыки. М., 1998. С. 85.

105Фольклор Красноярского края: Библиогр. указ. 1820–2000 / сост. В. А. Макарова; науч. ред. и вст. ст. Новоселовой Н. А. Красноярск, 2001. С. 9.

106Русские старожилы Сибири. М., 1973. С. 123.

88

Глава III

ворят о себе: «Раньше нас, русских, звали инородцами». Часть деревень, основанных русскими еще в XVII в., поглощая обитателей близлежащих улусов, сами переходили в разряд улусов. Так было с деревней Мокроусово (Новокузнецкий район). В настоящее время это снова русская деревня, в ней всего пять тюркских семей. Но почти все русские старожилы деревни Мокроусово носят выразительные фамилии: Ереметовы, Куртабаевы, Сибиргины и называют себя в прошлом «ясашными». 86-летний русский старожил Е. из деревни Мокроусово, как бы воспроизводя не только событие, но и стиль прошлого, говорит: «Наш князёк отдал наш народ белому царю». Он же сообщает: «Отец у нас по-татарски разговаривал дак куды угодно!» 45-летний старожил С., говоря о своем дедушке: «Батька – шорец»; 74-летний старожил К. рассказывает о дедушке: «Батьку помню: вовсе татарин был»107. На русских ясачных переносились все обязанности и права туземного ясачного населения, они были подчинены особому «инородческому» правлению. В военном обзоре 1849 г. говорилось, что в состав населения Томской губернии входят «русские ясашные и разноплеменные инородцы, которые имеют свои отдельные правила администрации, не несут воинской рекрутской повинности для укомплектования войск и не могут быть обременены никаким воинским постоем»108.

Подобно другим авторам XIX в. (например, А. П. Щапов), Н. М. Ядринцев доказывал, что сложение русско-сибирской народности происходило в результате смешения русских жителей Сибири и нерусского аборигенного населения. По его мнению, люди, выросшие в смешанных семьях, отличались от русских европейской части России антропологическим типом, особенностями психики, образа жизни и бытовой культуры. Особое место в этих рассуждениях уделялось говору русских сибиряков, прежде всего, влиянию на него местных языков (заимствования слов, изменение качества звуков, особенности в построении фраз)109. Однако автор находил изменения в хозяйстве и традиционной культуре и у тех сибиряков, кото-

107Панов В. И. История заселения Кузнецкого района (XVII-нач. XX вв.): областной и этнический состав переселенцев // URL: http://www.admnkz.ru/document.do (дата обращения 21.03.2012).

108Там же.

109Шиловский М. В. Сибирские корни евразийства // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып.1: Культурный космос Евразии. Новосибирск, 1999. С. 102.

89

Глава III

рые не имели примеси «инородческой» крови, но долго, порой на протяжении нескольких поколений, жили в Сибири.

Сибиряк, получившийся от слияния славянской порывистости и стихийности с азиатской природностью и самоуглубленностью, быть может, как характер и не выделился во что-то совершенно особое, но приобрел такие заметные черты, как острая наблюдательность, возбуждённое чувство собственного достоинства, не принимающее ничего навязанного и чужого, необъяснимая смена настроения и способность уходить в себя, в какие-то свои неизвестные пределы, исступленность в работе, перемежающаяся провалами порочного безделья, а также хитроватость вместе с добротой, хитроватость столь явная, что никакой выгоды от неё быть не может110.

Отношение русского человека к коренным народам Сибири не было одинаково в каждом конкретном случае. В восприятии русских одна этническая группа отличалась от другой. Отличие было обусловлено характером исторических взаимоотношений русского населения с каждой группой аборигенного населения. Так, например, к тюркам Алтая отношение было более осторожным, чем к другим народам Сибири, вследствие того, что вплоть до XVIII в. в этом регионе существовала нестабильная обстановка: периоды мирных, добрососедских контактов сменялись разрывами и военными столкновениями111.

Наиболее тесные и добрососедские контакты складывались у русских с сибирскими татарами, которых высоко ценили за трудолюбие. Под влиянием русских татарское население стало заниматься земледелием по русскому образцу112, хотя земледелие было известно ему до прихода русских, перешло на оседлый образ жизни со стойловым содержанием скота113. Татары сохранили свою этническую специфику, т. к. в духовной культуре они выступали приверженцами мусульманской традиции.

110Распутин В. Г. Сибирь, Сибирь. М., 1991. С. 35.

111Уманский А. П. Телеуты и русские в ХVII–ХVIII вв. Новосибирск, 1980. С. 25.

112Сатлыкова Р. К. Культурно-бытовые взаимодействия населения Среднего Прииртышья // Этнокультурные процессы в Западной Сибири. Томск, 1983. С. 169.

113Емельянов Н. Ф. Татары Томского края в феодальную эпоху // Русские Сибири: культура, обычаи, обряды. Новосибирск, 1998. С. 80.

90