Генезис культуры единого целого и единства актуальной и исторической России изотерикус, социокультурные и философские основания. Ч. IV. Монография

осуществлялась диктатура в СССР, не будет. В царской России доля рабочего класса к 1917 году составляла не более 5 % от всего ее населения [48, S. 42]. Это обстоятельство до максимума увеличивало число как потенциальных, так и действовавших тогда врагов победившей в стране Советской власти. «Диктатура пролетариата есть самая ожесточенная, самая бешеная борьба, в которой пролетариату приходится бороться со всем миром, ибо весь мир шел против нас» [49, с. 163]. В этих обстоятельствах воевать большевикам предстояло со всеми [Ср.: 50, с. 528; 51, с. 369, 370; 52, с. 409, 410; 53, с. 416], кто не разделял их взглядов. Наличие множества внешних и внутренних врагов до минимума сузило коридор безопасности и возможностей [54, с. 374; 55, с. 416; 56, с. 246; 57, с. 198] для революционеров в их стремлениях достижения целей мировой пролетарской революции [Ср.: 58, с. 174]. В то же время миссия первых убежденных коммунистов в плане аскетизма и жертвенности в идеале была очень похожа на миссию монахов или врачей. Врачи по призванию в трудные времена с бедных людей, если они не могли заплатить за лечение, денег не брали. Ресурс успешной борьбы коммунистического руководства за освобождение рабочего класса от гнета капиталистов внутри страны и за ее пределами был значительно меньше, чем тот, которым располагала мировая капиталистическая система [Ср.: 58, с. 176], которая к тому времени в своем распоряжении имела большие материальные накопления, сложившиеся как результат большого длительного суммарного преемственного согласованного созидательного труда многих поколений, соответствующее воспитание, религию, знания, культурные традиции, образование, достаточные навыки физического и умственного труда [41, с. 131, 132]. Русские революционные марксисты всего этого были лишены. Их суммарный (духовный, физический, организационный) ресурс складывался из материальнотехнической базы СССР, унаследованной от капиталистической царской России, которая к началу образования СССР в ходе предшествующих революционных событий была почти полностью разрушена [41, с. 130], наличия в стране соответствующей общественно-политической надстройки, научного марксистского знания, общей культуры, которая также в ходе тех же событий значительно пострадала [49, с. 174], интернациональной поддержки мирового пролетариата (интенсивность ее оказалась ниже ожидаемой), знаний марксистско-ленинской науки побеждать, возможности творческого и правильного ее применения на практике, желания и умения выстраивать на международной арене мирные взаимовыгодные торговые и политические отношения со всеми государствами независимо от их политического строя и личных предпочтений, внутренних интеллектуальных резервов (наличия изначально внутри страны специалистов всех отраслей

21

знания и производства), способности русского и советского народа к плодотворному и героическому труду ради достижения высоких целей, готовности к самопожертвованию ради общей пользы почти каждого гражданина нашей страны, наличие потенциала внутренней энергии и воли у достаточного числа участников коммунистической культуры в нашей стране [49, с. 163, 164], направленной на достижение поставленных перед партией и народом целей. Только при соединении всех благоприятных обстоятельств борцы за торжество мировой революции могли рассчитывать на полную свою победу. Через несколько лет после 1917 года коммунистам окончательно стало ясно, что надежды большевистского руководства на скорую победу мировой революции оказались ошибочными [51, с. 366-369]. Это еще больше сужало коридор безопасности и возможностей марксистского руководства нашей страны и народа, власть над которым они захватили [41, с. 127-128]. Это означало, что марксистскому руководству нашей страны предстоит очень нелегкая борьба с собственными внутренними проблемами, эта борьба будет длительной, сопряженной с большими жертвами [Ср.: 58, с. 176]. Теперь (если ситуацию описывать в терминах мировых империалистических игроков, которые по примеру Наполеона международную арену принялись рассматривать как шахматную доску, а иногда как казино или карточный стол) выигрывать борьбу с хитростью, алчностью и жестокостью классовых врагов руководству Сталина фактически надо было исходя из сложившихся проигрышных позиций, которые вместе с ответственностью были им унаследованы от ленинского руководства. Иначе в положении обманутой жертвы мог навсегда остаться народ России. Сталину в возникшей таким образом политической игре, чтобы оправдать приход большевиков к власти в 1917 г. и самому не превратиться в обманщика, нужно было во что бы то ни стало за то короткое время, которое ему и его соратникам по классовой борьбе еще отпустила история до наступления решающего сражения с империализмом, суметь отыграться [57, с. 198].

В отличие от сталинского руководства Горбачев находился в борьбе с врагами России в абсолютно выигрышной позиции. В начале и первой половине 1980-х СССР переживал пик могущества своей системы, обладал статусом сверхдержавы, равным по мощи с США и всеми его сателлитами суммарным экономическим, военным и геополитическим потенциалом. Аксиомой в данном случае является то, что причиной отрицательного результата в сфере политики может быть только неверная политика того, кто ее осуществляет. Коммунисты, оставшиеся верными учению Маркса, пришли к выводу, что Генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачевым и его ближайшими соратниками по перестройке было совершено предательство

22

как классовых интересов мирового пролетариата, так и рабочих в нашей стране, которые как класс на тот момент официально продолжали находиться в статусе гегемона. Внутри нашей страны и КПСС возникла абсурдная с точки зрения марксизма ситуация: коммунист Горбачев за премиальные вознаграждения западных спонсоров начал брататься с прямыми врагами рабочего класса, буржуазными националистами внутри страны и их кураторами в лице политического руководства США и их сателлитов. Очевидно, что произошел сбой системы, ибо не в интересах большинства народа нашей страны было назначать или избирать в свою представительную власть предателей его интересов. Законы индукции говорят: если катастрофическое событие смогло произойти один раз, то и в дальнейшем при тех же условиях подобное событие сможет повториться. Чтобы в дальнейшем не допустить этого, необходимо для начала хотя бы на теоретическом уровне точно охарактеризовать нежелательные условия, понять механизм их возникновения, а затем попытаться найти способы недопущения возникновения тех условий, которые в нашей стране смогут открыть в очередной раз возможности для повторения подобных катастроф. Для выполнения данной культурной функции нам прежде всего необходимо выяснить, какие именно условия из всех остальных, характеризующих состояние бытия нашей культуры, создают возможности для повторения опасных как для жизни всего общества в целом, так и для жизней большинства отдельных наших граждан, событий. Поскольку мы знаем, что события в социуме совершаются не по волшебству, а в результате действия конкретных лиц, нам особенно важно выяснить роль, которую та или иная общественно значимая личность сыграла в таких событиях, которые мы для нашей страны и культуры называем ключевыми.

Поскольку культура как живое тело в исторической протяженности представляет собой трансэкзистенциальную систему, сбой в ней мы будем искать в виде лжи. Ложь может возникать либо в результате неправильных теоретических построений действующего частного разума, исполняющего ту или иную общественно полезную культурную функцию, либо, если теория верна, в неправильных ее практических исполнениях. Выяснив, от каких исторически значимых личностей исходили ошибки, можно понять их происхождение, исследовав генезис ошибок и соответствующий экспериенциал, возможно добраться до корней этой лжи. Прояснение генетической природы отрицательного явления и сопоставление его частных аспектов со всеобщим даст возможность либо создать общественный (социокультурный) инструмент борьбы с данным социальным отрицательным явлением либо выработать достаточно эффективный метод его искоренения.

23

Сталин хорошо понимал, что капиталистический мир за счет жестокой эксплуатации мировых ресурсов, ограбления своих колоний в индивидуальном плане и в пределах митрополий в сложившихся на тот момент условиях по внешнему лоску и благоустройству всегда будет выглядеть богаче, чем русский и советский народ под властью большевиков. Русский и советский народ также хорошо понимал, что в сложившейся политической ситуации только массовый трудовой героизм, личный подвиг каждого на своем рабочем месте за минимальную плату, готовность к самопожертвованию помогут ему выжить и выбраться из той экономической и социальной ловушки, в которой оказался каждый из них и страна в целом после революционных потрясений 1917 года [49, с. 163, 164]. Сталин также понимал, что после двух переворотов 1917 года, последующей гражданской войны и империалистических интервенций в основном за счет ограбления исторической России в 1917 году западные страны развитого капитализма объективно будут богаче СССР (актуальной России) как минимум на всем протяжении периода восстановления ее народного хозяйства. Это значит, что карьерист, корыстолюбец, просто трус, каждый из них может при желании враждебной стороной быть подкупленным, перейти за хорошее вознаграждение на сторону врага, стать предателем классовых интересов борющегося рабочего класса. Только страх перед революционным судом и уголовным наказанием будет удерживать какое-то время потенциального предателя от политической измены. Кроме того, для Сталина как хорошего диалектика было совершенно очевидно, что страсти и частные отношения, которых невозможно в реальной жизни было избежать, также должны будут уплатить дань своими жизнями и трагедиями в пользу прогресса и объективного развития марксистско-ленинской идеи. Трагичным было то, что страсти кипели и в среде революционеров, включая Сталина. В эту оптимистическую трагедию мировыми процессами был вовлечен весь наш народ, включая и все его коммунистическое руководство. Это означало одно, что каждый новый шаг в нашей стране, сделанный в сторону прогрессивного развития марксистской идеи, должен будет, с одной стороны, равен подвигу всего советского народа, с другой стороны – требовать от него новых и новых героических жертв [49, с. 166]. Причем за напрасные жертвы, если они возникали, кто-то обязательно должен был нести ответственность, иначе эти жертвы в условиях диктатуры могут выйти из-под контроля партийного руководства. Внутри социалистической системы и диктатуры пролетариата будет все развиваться правильно, если ее действия будут соответствовать марксистско-ленинскому знанию, если оно в своем продолжении будет верно. Правильное развитие с точки зрения марксизма-ленинизма будет называться прогрессивным. Регресс в системе будет возникать в результате

24

ошибочных действий ее участников, либо под воздействием каких-либо иных внутренних или внешних неотвратимых факторов. Исходя из вышесказанного, мы можем предположить, что в логике построения социализма в СССР на каком-то этапе наряду с марксистской истиной, положенной на русскую почву, и которая в своем реальном воплощении должна была бы стать русской правдой, в ее конкретной реализации где-то проскользнула какая-то ложь. Для того чтобы эту зловредную ложь обнаружить, нам нужно иметь соответствующие критерии, логические определители (кванторы) присутствия, общности, измерители истины. Главным критерием истины в марксизме является практика. Чтобы в оппозиции «истина или ложь» понять марксистскую интернациональную правду, нам необходимо из всего мирового социокультурного времяпространства для начала выделить ее экспериенциал во всей его исторической протяженности и целостности. Для достижения этой цели нам нужно проследить практическое воплощение марксистской идеи на всем ее трансэкзистенциальном протяжении и развитии, от ее теоретических и исторических начал до ее нынешних современных практик. Поскольку идеи, подобные коммунистической, для своей реализации могут потребовать не одно столетие, и даже не одно тысячелетие, для их воплощения в жизнь каждое из сменяющих друг друга поколений должно иметь в своей среде последовательность из защитников той или иной идеи, дальнейших ее разработчиков, приверженцев, представленных в исторической протяженности своими именами. Причем, поскольку эти имена являются одновременно и символическими вехами на пути развития данной идеи, приверженцы ее не должны терять имен своих предшественников из памяти. Для марксистов таковыми являются имена всемирно-исторических личностей Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина, Синь Цзиньпина. Как основатели учения Маркс и Энгельс стали учителями для всех своих последователей, приверженцев коммунистического интернационала. Ленину с его соратниками впервые в истории коммунистического движения удалось революционным путем свергнуть власть капиталистов в отдельно взятой стране, каковой стала Россия. На том этапе мировой революционной борьбы коммунистам важно было эту власть удержать. Продолжив практически и теоретически дело Маркса и Энгельса, Ленин стал вождем мирового пролетариата. С именем Сталина связано становление и укрепление СССР как первого в мире социалистического государства, первые пятилетки, коллективизация сельского хозяйства, индустриализация страны, победа во Второй мировой войне над гитлеровским фашизмом и дальнейшая реализация мировой коммунистической идеи через построение системы социалистических

25

государств (образование мировой системы социализма). С именем Сталина связано образование новых государств, например Израиля, создание ООН и глобальной системы международной безопасности. Для коммунистов он стал символическим отцом-основателем мировой социалистической системы, заботливым отцом всех народов и коммунистического интернационала, для которого с 1919 г. СССР стал официальной штаб-квартирой. Коминтерн для мирового коммунистического движения, ВКП(б) и СССР стал реальным инструментом осуществления на международной арене политики коммунистического пролетарского интернационализма. Существенным и очевидным положительным результатом во внешней политике СССР, политики пролетарского интернационализма Коминтерна (в какой-то степени Коминформа) [59, С. 72], революционной борьбы китайских коммунистов стало образование Китайской Народной Республики в 1949 году, которую возглавил соратник и товарищ Сталина по международной революционной борьбе коммунист Мао Цзэдун. Между СССР и КНР были установлены прочные межгосударственные связи, между двумя коммунистическими государствами был подписан договор о дружбе, взаимопомощи и международном сотрудничестве. СССР гарантировал безопасность КНР не только своей моральной поддержкой, но и физическим военным, экономическим и культурным присутствием на китайской территории [См.: 60, с. 167; 61, с. 31, 34, 35]. Совместно с Китаем мировая социалистическая система, образованная в немалой степени усилиями сталинского руководства, становилась непобедимой [См.: 60, с. 132]. Опираясь на положительные результаты политической практики ВКП(б), когда ее Генеральным секретарем был И. В. Сталин, после отставки Хрущева Н. С. в 1964 году руководство КПСС во главе с ее лидером Брежневым Л. И. пришло к выводу, что в партийной работе и деятельности на посту главы первого в мире социалистического государства в большей мере марксистскому учению удавалось оставаться верным И. В. Сталину [См.: 62, с. 10, 362], а не его преемнику по партийной и государственной должности Н. С. Хрущеву. Об этом говорят и факты. «По свидетельству М. И. Ульяновой, Владимир Ильич во время болезни из всех членов ЦК чаще всего вызывал к себе Сталина и обращался к нему с такими поручениями, которые можно было давать лишь человеку, пользующемуся особым доверием» [62, с. 330]. Исторически и стратегически также прав оказывался чаще Сталин, нежели Хрущев. Последовавшее 14 октября 1964 года смещение Н. С. Хрущева со всех занимаемых им партийных и государственных постов в данном случае только подтверждает эту истину [См.: 63]. В настоящее время большинство коммунистов России [См.: 64], в том числе и председатель ЦК КПРФ Геннадий Андреевич Зюганов, пришли к аналогичному выводу [См.: 65].

26

4.3. Идеальные и реальные линии развития социалистической культуры в составе трансэкзистенциального единого целого и единства актуальной и исторической России

После победы СССР в Великой Отечественной Войне нормой для мирового сообщества стала одна ключевая мысль: «Es stand nebeneinander: Von der Sowjetunion lernen heißt siegen lernen. Von der Sowjetunion (zu) lernen, heißt siegen zu lernen… Mit der Sowjetunion verbunden zu sein, heißt

Sieger zu sein (Рядом стояли всегда две объективные истины: Учиться у Советского Союза значит учиться побеждать. Быть в союзе с Советским Союзом значит быть победителем)» [66, S. 63]. Это была главная мысль того времени. Мысль, которую сумели передать миру послевоенные восточные немцы с помощью данных слов, превратилась раньше делами, потом и кровью наших солдат для каждого субъекта международного права в истину (объективную реальность, которую невозможно отрицать) не только абсолютную, но и азбучную [См.: 61, с. 241]. В России каждый мог найти защиту от мировой и классовой несправедливости [См.: 61, с. 14, 15, 19, 36, 188-189, 232, 233]. Сейчас возникли панические настроения в нашем обществе, что Ялтинские соглашения умерли, что сама ООН находится почти при смерти. Так иногда говорят и те, кто боится возрождения России. Чтобы ООН и Ялтинские соглашения вновь заработали в той миссии, которая им предписывалась изначально, России необходимо всего лишь восстановить в полном объеме все свои естественные международные политические, экономические и юридические позиции, которые она раньше, начиная со времен горбачевской перестройки, по какому-то недоразумению начала сдавать врагам. Согласно авторской концепции, чтобы понять, почему изменения, происшедшие в нашей стране через 45 лет после Великой Победы советского и русского народа во Второй мировой войне над фашистскими захватчиками, привели в нашей стране сначала к отстранению КПСС от власти, а потом к распаду СССР, нам нужно в историческом экспериенциале практической и теоретической деятельности КПСС найти ошибки, т. е. такие отклонения от истины (правильных действий), которые в составе логических цепочек мировых событий должны рассматриваться как ложь. Это особенно важно в данном случае потому, что речь пойдет о той лжи, которая при определенных обстоятельствах начинает убивать правду жизни. У каждой зловредной лжи есть свой источник. Кто ее порождает с целью обмана жертвы, старается сделать ее как ложь незаметной. Для этого распространяется ложь среди тех, кого хотят обмануть, под видом правды. Имеет значение цель обмана. Ложь можно

27

обнаружить там, где она себя проявит. Проявить себя она может в словах обещаний, содержанием которых является исполнение ряда дел, смысл осуществления которых заключается в достижении определенной цели, того или иного желаемого результата. Не противореча марксистской теории, можно сказать, что ложь обнаруживается нами тогда, когда, вопервых, мы начинаем замечать, что слова обещаний расходятся с делами их носителей (не подтверждаются их делами), во-вторых, полученные результаты от действий тех или иных функционеров не сходятся с ранее ими нам обещанными и нами поэтому ожидаемыми. Начнем с маленькой неправды, которая скопилась вокруг имени Сталина. Репутационный вред для настоящих коммунистов от неполной правды Хрущева, которая со временем превратилась в его полную неправду, заключался в том, что обвинения Хрущева вступали в противоречие с объективной реальностью. Реальность была такова, что Сталина ценили и уважали не только товарищи по партии, но и идейные противники. Для выдвижения обвинений объективно не хватало достаточных оснований. Свергать Сталина необходимости не было, он и так умер. Мертвый помешать живым поступать как должно он уже не мог. Кроме того, обвинения Хрущева в адрес сталинского руководства были выдвинуты еще и так, что их можно было с помощью софизмов при желании повернуть заинтересованными лицами в нужный момент против всего русского и советского народа [См.: 61, с. 37]. К тому же обвинения должны были коснуться и самого Хрущева. На самом деле имя Сталина стало одним из естественных символов очень сложной для русского и советского народа, трагичной и героической одновременно, исторической эпохи [См.: 39, с. 377]. Имя вождя возникает всякий раз, когда мы вспоминаем о подвиге защитников Сталинграда, о подвигах героев Великой Отечественной войны. Именем Сталинграда названа одна из площадей в Париже. Подобных топонимов, связанных с именем Сталина, в Европе и мире много [См.: 67]. Президент Франции генерал де Голль, будучи в 1966 году с официальным визитом в СССР как бывший наш союзник по антигитлеровской коалиции, отдавая дань памяти великому подвигу русского и советского солдата, долго и молча стоял перед могилой Сталина [См.: 68]. Авторитет Сталина и уважение к нему во всем мире были непререкаемые. Уинстон Черчилль вспоминал: «Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний Россию возглавил гений и непоколебимый полководец И. В Сталин. Он был выдающейся личностью, импонирующей жестокому времени того периода, в котором протекала его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии и эрудиции, несгибаемой силы воли, резким, жестким, беспощадным как в

28

деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить… Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал заседаний Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали. И, странное дело, держали руки по швам. Сталин обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудные минуты пути выхода из самого безвыходного положения. В самые трагические моменты, а также в моменты торжества он был одинаково сдержанным, никогда не поддававшимся эмоциям. Он был необычайно сложной личностью… Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставляя нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов… Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием» [Цит. по: 69, С. 263]. Китаевед Рахманин О. Б. в статье «Взаимоотношения И. В. Сталина и Мао Цзэдуна глазами очевидца» свидетельствовал: «Моя первая встреча с Мао Цзэдуном произошла в советском посольстве в марте 1953 г. в связи со смертью И. В. Сталина. Сначала в посольство к послу A. C. Панюшкину… приехал глава правительства КНР Чжоу Эньлай. Оба расплакались… Позднее прибыл Мао Цзэдун в сопровождении всех членов политбюро ЦК КПК… Мао был искренне потрясен случившимся. В глазах стояли слезы… мимо портрета Сталина в посольстве день и ночь проходили десятки, сотни тысяч буквально ревущих китайцев» [70, С. 80-81]. Маленькая неправда, которая прозвучала в секретном докладе Хрущева 25 февраля 1956 года на дополнительном заседании XX съезда КПСС о культе личности Сталина, дала большие отрицательные плоды. Главным ущербом от такой политики стало то, что Хрущев надолго испортил отношения

СССР с Китаем. Именно с Китаем СССР был всегда сильнее США и их сателлитов [См.: 61, с. 86, 87]. Кроме того, этим Хрущев вносил раскол в международное коммунистическое движение, что также ослабляло международные позиции СССР. К Хрущеву в связи с его антисталинской политикой у Мао Цзэдуна возникла глубокая личная неприязнь. Страдали же от этого наши межгосударственные отношения. Бывший личный переводчик Мао Цзэдуна Ли Юэжань в книге «Вожди нового Китая», изданной в Пекине военным издательством в 1989 г., свидетельствовал, что Хрущев в глазах Мао выглядел обыкновенным хвастунишкой и глупцом: «Мао Цзэдун «весьма саркастически, пренебрежительно» отзывался о Хрущеве, особенно после XX съезда КПСС, начала разногласий КПК и КПСС… Неизвестный в истории второй мировой войны, всего-навсего генерал-лейтенант Хрущев за обедом соловьем разливался о том, что он выше и умней Верховного главнокомандующего

29

советскими вооруженными силами и, кроме того, демонстрировал свой военный талант перед Мао Цзэдуном. Мао Цзэдун… бросил фразу: «Товарищ Хрущев, я уже пообедал, а Вы никак не можете завершить операцию на Юго-Западном фронте» [Цит. по: 70, С. 80-81]. Репутацию глупца в глазах Мао мог получить тот, кто, по его мнению, распространял глупые мысли. Опасность заключалась в том, что исходя из уст Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева, глупость, если она действительно была таковой, функционируя в его окружении под его крышей, становилась как бы непобедимой. Кроме того, у многих окружающих создавалось впечатление, что Хрущев ждал смерти Сталина, чтобы мертвому предъявить обвинения. Это неправильно. Критическое отношение к действительности необходимо. Утрата критики означает утрату части разума. Но критического отношения к окружающим не бывает без критического отношения к себе, что у Хрущева в значительной мере отсутствовало. По его указанию фактически вступил в силу запрет на все произведения Сталина. Отлучив общество от первоисточника и части исторического знания, Хрущев, пользуясь авторитетом вождя партии, который он унаследовал от Сталина, лишил наших граждан возможности критически и полноценно осмысливать свое собственное прошлое. Поскольку главными партийными принципами руководства и государственного управления в СССР были демократический централизм и партийность во всех научных, общественных и гуманитарных сферах

[См: 71, с. XV; 72, с. 365-367; 36, с. XIX, 363, 380; 73, с. 104], сложилась такая ситуация, что во всех художественных произведениях, школьных и нешкольных учебниках, искусстве, кинематографе сюжеты отныне должны были содержать обязательную антисталинскую интерпретацию. Пропагандистский эффект был такой, что в общественное сознание граждан вбивалось на подсознательном уровне отрицательное отношение как к Сталину, как ко всему, что делалось при сталинской администрации, так и ко всем тем, кто воплощал эти планы в жизнь. Даже зарубежным делегациям, прибывающим в СССР с официальными визитами, настоятельно не рекомендовалось советским руководством отдавать какие бы то ни было почести памятным местам, связанным с именем Сталина [68]. Неправда заключалась в отсутствии подлинной критики. Критика предусматривает глубокую аналитику явления. Н. С. Хрущев явно избегал этого, поскольку критика того, что делал Сталин, должна была очень скоро перейти на то, что в это время делало его окружение, в том числе и сам Хрущев. А его окружение занималось в то время тем же, что в то время делал Сталин. Это говорит о том, что действия, которые совершал Сталин вместе со своим окружением, были с партийной точки зрения чем-то

30