Генезис культуры единого целого и единства актуальной и исторической России изотерикус, социокультурные и философские основания. Ч. IV. Монография

существовать. Из осознания того, что историческое развитие государства является простой реализацией его природных свойств [См.: 151, с. 376, 378, 379], вытекает осознание собственной правоты и правды, рождение положительного права на историческое развитие в пределах собственных экзистенциальных и трансэкзистенциальных границ, воли народа защитить собственный суверенитет. Именно этот факт марксисты в свое время поставили в центр своего внимания и определили в своей науке термином «буржуазный национализм» [74, с. 130], противопоставив буржуазной государственной политике (в идеале) защиты национальных интересов собственную политику пролетарского интернационализма [См.: 105, с. 427,

434, 435, 444, 459; 152, с. 10, 11; 153, с. 194, 195; 154, с. 336; 155, с. 707].

«Буржуазный национализм и пролетарский интернационализм – вот два непримиримо-враждебные лозунга, соответствующие двум великим классовым лагерям всего капиталистического мира и выражающие две политики (более того: два миросозерцания) в национальном вопросе» [74, с. 123]. Соответственно, исходя из целей разрушения буржуазного государства [156, с. 565], тезису о государстве как божественной идее [См.: 88, с. 38], марксисты в своей диалектике выдвинули антитезис, в котором государство рассматривалось как паразитический нарост на теле нации [157, с. 345]. Отрицание буржуазного национализма в марксистской идеологии было неотъемлемой частью отрицания самой идеи государственности и государства. Государство как общественный институт в победившем социализме классиками марксизма было объявлено в лучшем случае хламом и злым наследием капитализма [См.: 158, с. 201], объективно исторически отживающего строя. В коммунистическом будущем государству как машине угнетения за ненадобностью самой судьбой неизбежно предписывалось отмереть [См.: 159, с. 225, 229, 230; 160, с. 359; 143, с. 62, 63]. В качестве объективно существующих элементов отрицания и разрушения буржуазных государств марксистами в так называемый национальный вопрос и классовую теорию общественного развития дополнительно ввелись категории наций угнетающих (сильных) и наций угнетаемых (слабых), наций революционных и наций контрреволюционных [См.: 161, с. 178-183]. Вообще, нации как более широкие общности, чем народности, согласно марксистской теории, складываются в основном в период развития капитализма, который приходит на смену феодальной раздробленности [См.: 162, S. 172]. Начала своего развития идея коммунистического и социалистического преобразования мира получила во Франции, Германии, распространилась по всей континентальной Европе, США и, наконец, вместе с Марксом обосновалась в Англии, где к марту 1848 года завершила свое

91

формирование. «В этот период в основном завершается процесс формирования марксизма, который отныне выступает как сложившееся, непрерывно развивающееся научное мировоззрение рабочего класса, как могучее идейное оружие в его борьбе за революционное преобразование общества, за коммунизм» [163, с. V]. К этому времени в ряде своих работ Маркс и Энгельс дают описание существующего буржуазного общества, достаточно полное, с их точки зрения, для того, чтобы вынести ему окончательный приговор. «Буржуазия все более и более уничтожает раздробленность средств производства, собственности и населения. Она сгустила население, централизовала средства производства, концентрировала собственность в руках немногих. Необходимым следствием этого была политическая централизация. Независимые, связанные почти только союзными отношениями области с различными интересами, законами, правительствами и таможенными пошлинами, оказались сплоченными в одну нацию, с одним правительством, с одним законодательством, с одним национальным классовым интересом, с одной таможенной границей… буржуазия выковала оружие, несущее ей смерть; она породила и людей, которые направят против нее это оружие, – современных рабочих, пролетариев» [105, с. 428, 430]. Марксизм, в который многие космополитически настроенные интеллигенты поверили, как в науку, стал существенной частью западного цивилизованного общественного так называемого буржуазного демократического сознания [164, с. 43]. Центром деления и распространения идеологической клетки марксизма становится Лондон, где в декабре 1847 – январе 1848 года Марксом и Энгельсом был написан, а в феврале 1848 года впервые издан «Манифест коммунистической партии». Годы с 1789 по 1871 в Западной континентальной Европе Ленин характеризует как эпоху буржуазнодемократических революций, национальных движений и создания национальных государств. «По окончании этой эпохи Западная Европа превратилась в сложившуюся систему буржуазных государств, по общему правилу при этом национально единых государств» [113, с. 269]. Россия как одна из ведущих шести мировых держав органически была вплетена в этот европейский концерт буржуазных национальных государств, в качестве значительной гармонизирующей и системообразующей его части. Несмотря на объективно существующую межгосударственную конкуренцию, ведущие мировые державы постоянно нуждались во взаимной поддержке, особенно тогда, когда в результате нарушения того или иного равновесия в международных или внутренних государственных отношениях возникала угроза нарушения существующего политического или экономического порядка [165, с. 156, 157]. Марксистов в принципе не

92

устраивал исторически обусловленный и реально существующий порядок буржуазных отношений, и они стремились его сломать. В связи с этим марксистов не устраивала роль эволюционно-революционным путем складывающихся буржуазных государств, которые располагали армиями, полицией и легитимным правом использования оружия (насилия) [166, с. 486 – 487] для поддержания того порядка, который марксисты стремились разрушить. Особенно марксистов не устраивала функция мирового полицейского, которую в связи со своей особенной государственной мощью играла православная Россия. Как у преступника, который испытывает ненависть к блюстителю порядка, так и у марксистов возникал страх перед международным жандармом, который всякий раз появлялся в их воображении в образе России, когда они начинали размышлять о неизбежной победе мировой коммунистической революции. В России и русских вообще [См.: 167, с. 536, 537] марксистам в конце концов стало видеться то единственное и непреодолимое препятствие, которое вопреки всем их научным открытиям и вне всяких правил исторического материализма, могло не позволить осуществиться закономерному воцарению коммунизма на всей нашей планете. Эта фобия перед русскими у определенной части марксистов и псевдоинтеллигентов-космополитов превратилась в некую наследственную болезненную и навязчивую идею (патологию). «Кельн. 21 апреля [1849 г.]… «Neue Rheinische Zeitung»… первой… заговорила о концентрации русских войск у нашей восточной границы… Русские, сперва лишь охранявшие свои границы, стали по мере усиления контрреволюции переходить в наступление. Июньская победа в Париже привела их в Яссы и Бухарест; падение Вены и Пешта – в Германштадт и Кронштадт… Рядовые русские… и офицеры… на вопрос, зачем они стоят на границе… дают один и тот же ответ… : Наш император – шурин прусского короля. После того как русские разбили французов в великой войне, вся земля вплоть до Парижа принадлежала императору; он поручил управление различным мелким немецким князьям (Fürsten), а главным военным губернатором назначил своего шурина, князя прусского. Теперь французы и немцы взбунтовались, и немецкие князья, а также главный губернатор попросили у императора помощи, – вот почему мы и стоим здесь на границе. Если в скором времени не восстановится спокойствие, мы перейдем границу и наведем порядок… Полмиллиона вооруженных и организованных варваров только и ждут подходящего момента, чтобы напасть на Германию и превратить нас в крепостных православного царя. Подобно тому как Трансильвания однажды уже была занята русскими… подобно тому как банатские сербы тоже умоляют православного царя о помощи, – точно так же будет и у нас. Мы еще

93

дождемся, что правительство и буржуазия призовут в нашу страну русских, как это было недавно в Трансильвании» [168, с. 468-470]. Как раз в этом его значении против буржуазного национализма и институционального права государства на свое существование в принципе и направлялось острие борьбы марксистов в конечной ее перспективе [169, с. 16 – 21]. Признание же за государством права обладания собственными национальными интересами означает признание того, что государство является по своей природе живым целостным политическим организмом, имеющим собственные физические границы и историческую протяженность, длительность жизни и интересы которого могут простираться из глубины многих веков на многие тысячелетия дальше и в далекое будущее [См.: 17, с. 8 – 9; 18, с. 5, 14-18, 22-23; 19, с. 19-20].

Проблема заключается в том, что отказавшись от коммунистической идеологии на конституционном уровне и не получив ничего взамен, стоящие около власти в России в постсоветский период некоторые молодые управленцы в общении друг с другом и внешним миром хорошо, если продолжат думать и общаться по-прежнему в марксистских терминах, хуже, если они, потеряв метод, утратят вообще способность мыслить по-государственному. В нашей работе мы постарались универсализировать такие категории и определения как нация, культура и государство, практическое применение которых в ряде случаев сможет в перспективе способствовать упрочению многих российских переговорных позиций на международной арене.

4.9.Два альтернативных основания для культуры единого целого

иединства актуальной и исторической России. Изотерикус, цивилизационный стандарт, исторический русский

Марксистское определение государства противоречит буржуазным идеалистическим. С точки зрения марксистской диалектики данное противоречие в объективной политической реальности бытия социалистического государства разрешается простым отрицанием буржуазного толкования термина государства [169, с. 79, 107-108] и практикой осуществления социалистических революций, заключающихся в сломе буржуазной государственной машины угнетения пролетариата и ликвидации частной собственности на средства производства путем ее обобществления [См.: 105, с. 426, 435, 436; 170, с. 545-548; 171, с. 28, 29].

При этом ожидаемая победа социалистической революции должна обязательно произойти хотя бы в нескольких ведущих и экономически наиболее развитых мировых державах, таких как Англия, Франция, США,

94

Германия [См.: 172, с. 329, 330, 334]. Ленин также исходил из этих общих положений марксизма и рассчитывал на помощь международного рабочего движения при разработке и осуществлении своей конкретной политической программы [173, с. 2-3; 174, с. 13-18; 175, с. 19-22], теоретически обосновывая возможность победы социалистической революции сначала в одной стране, а затем и во всем мире [176, с. 354, 355]. В ленинской резолюции, принятой на заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября (7 ноября) 1917 года было указано: «Совет убежден, что пролетариат западноевропейских стран поможет нам довести дело социализма до полной и прочной победы» [173, с. 4-5]. Данный факт нашел отражение и в первой большевистской конституции, разработанной марксистами после октябрьского переворота 1917 года. Действие их конституции они устанавливали в захваченной ими стране [41, с. 127-128] как носители высшей и единственной реально действующей на тот момент революционной власти (осуществляемую в форме диктатуры от имени пролетариата) в качестве Основного Закона для всех граждан нашей страны. Первым разделом в Конституцию, Основной Закон, которому теперь были обязаны подчиняться все граждане и не граждане Российской Социалистической Федеративной Советской Республики на всей ее территории, была включена Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Проект этой Декларации был непосредственно разработан председателем Совета Народных Комиссаров (первого и единственного реально и успешно действующего на тот момент революционного правительства) В. И. Лениным [177, с. 221-223]. В. И. Ленин относился ко второму поколению политиков-интернационалистов, которым, наконец, удалось через захват власти в России начать марксистскую идею практикой собственной диктатуры обращать в объективную реальность. Ленину с его соратниками уже после смерти Маркса (14 марта 1883, 2:45) и Энгельса (5 августа 1895, 22:30) удалось осуществить то, о чем основоположники марксизма могли только мечтать. «Наша иностранная политика была проста… призыв ко всеобщей войне революционной Европы против могучей опоры европейской реакции – России… если бы удалось толкнуть Германию на войну с Россией, то Габсбургам и Гогенцоллернам пришел бы конец», – писал Ф. Энгельс в статье «Маркс и “Neue Rheinische Zeitung”« и газете «Der Sozialdemokrat» в

феврале – марте 1884 года [См.: 178, с. 20-22]. Утвержденное III Всероссийским съездом Советов в январе 1918 года и полностью вошедшее в раздел первый Конституции (Основного Закона) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики 1918 года положение о «достижении победы социализма во всех странах» было

95

включено в число основных задач, которые должны будут решены трудящимися Советской рабоче-крестьянской Республики [177, с. 221]. Решение любых задач достигается путем использования определенных ресурсов. Поскольку в число свойств ресурсов входит их ограниченность и исчерпаемость, расходование последних должно сопровождаться ответственностью [179, с. 487-488; 43, с. 39-40; 44, с. 339; 45, с. 231] за их рациональное использование тех, кому эти ресурсы доверены, и наказанием ответственных работников за невыполнение тех задач, на решение которых тот или иной ресурс был ими потрачен [42, с. 401]. Таковую ответственность на себя приняла марксистская партия большевиков [См.: 38, с. 21; 26, с. 290-291; 39, с. 377; 40, с. 56; 41, с. 157;

44, с. 339; 45, с. 231]. Поначалу марксистско-ленинское предвидение хода мировых революционных событий как будто бы начало сбываться. Однако в итоге коммунистам не удалось прийти к власти ни во Франции, ни в Германии, ни в Англии, ни в США. С приходом к власти в России большевиков страна и народ оказались в трагической ситуации. Весь мир продолжал жить и развиваться по прежним законам, питаясь достижениями капитализма [51, с. 366-367]. Россия же по результатам событий 1917 г. от значительной части достижений собственной многовековой культуры, от всего того, что она вложила в развитие мировой цивилизации, в развитие своей и мировой экономики, оказалась отрезанной [31, с. 92]. Национальное достояние России, почти все то, что наша страна достигла в ходе своего более чем тысячелетнего развития и построила, оказалось частично разрушено [49, с. 161; 53, с. 415-416; 426], в значительной части похищено и присвоено зарубежными банками. Народ, отделенный от государства, лишенный последних средств и орудий выживания в ходе двух революций 1917 года и гражданской войны 19181922 годов, в значительной степени был истреблен [97, с. 32]. В результате множества хитроумных политических, военных и финансовых операций у народа России было украдено почти все, кроме винтовок, теми самыми хищниками мирового капитализма [31, с. 92], от гнета которых марксисты хотели избавить русских рабочих. Вместо освобождения от эксплуатации трудящиеся всей исторической России были введены противоборствующими сторонами в еще более сильную зависимость от международного капитала [39, с. 377; 97, с. 24, 25]. Это означало, что тактически (на международной шахматной доске) русские марксисты на том этапе борьбы за победу мировой коммунистической революции свою битву частично проиграли. В целом в этой мировой конфигурации в проигрыше оказался и русский мир. За русский мир, за русскую культуру, за жизнь ее участников предстояло еще биться как внутри России, так и за

96

еепределами. Мир вне России пошел по пути отличному от ожидаемого марксистами [53, с. 420], таковой оказалась объективная реальность. Это еще более усилило трагедию и бедственное состояние нашего народа. Признать и учесть в политике советской власти этот новый факт, ставший принадлежностью нашей истории, предстояло И. В. Сталину и его политическому руководству [См.: 76, с. 292-293]. Коллективное осознание действительности сопровождается преломлением интегративной частью Я

ееотпечатка в нашем разуме. Преломление отпечатка действительности (осознание) интегративной частью Я Allein-Dasein происходит в ходе ее проецирования на соответствующие области нашего сознания. Кроме стимулирующих воздействий среды (моего Не-Я) на организм Я к проекции действительности Не-Я в сознании Alein-Dasein добавляются произведенные его фюзисом защитные реакции в ответ на воздействия на организм Allein-Dasein стимулов Не-Я. Ощущения от стимулов преобразуются стороной Я в волевые импульсы, направляющие ответные реакции организма на восстановление идентичности Allein-Dasein. Ощущения вместе с вызывающими их обстоятельствами запечатлеваются в памяти мыслящего субъекта вместе с их символическими адресами. Защитные реакции интегративного и единичного Я запечатлеваются в качестве ответных изменений и превращенных общественных форм в наружном экстерьере культуры Allein-Dasein. Таким ответным изменением в мировом социуме после 2 Мировой войны стало образование ООН. С образованием ООН утвердилась та новая политическая конфигурация мира, которая в реальности сложилась по результатам победы Советского Союза в Великой Отечественной войне. ООН была создана с целью сохранения мира и предотвращения войн, чтобы борьба за защиту собственных национальных интересов не привела к возникновению третьей мировой войны и гибели земной цивилизации. Организация Объединенных Наций (ООН) в качестве «всеобщей международной организации безопасности» [180, с. 70, 71] была создана 24 октября 1945 года при самом активном участии СССР [См.: 180, с. 79], что еще раз подтверждало то, что Советский Союз как единое государство в качестве субъекта международного права по буржуазным стандартам сам представлял собой единую нацию, исторических русских. Сам Сталин в ходе планирования и осуществления совместных военных операций против гитлеровской Германии с союзниками и членами антигитлеровской коалиции в ходе обсуждения той или иной критической ситуации в качестве главного и решающего аргумента выдвигал собственную, именно русскую точку зрения. Это означало, что, несмотря на то, что еще в «Докладе о внешней политике на объединенном заседании ВЦИК и

97

Московского Совета 14 мая 1918 г.» Ленин констатировал как свершившийся факт: «От России ничего не осталось, кроме Великороссии» [181, с. 341], Россия, хотя она и стала называться с 1922 г. СССР, как страна продолжила жить как в качестве одной из наиважнейших активных образующих единиц мирового общественного сознательного, так и в качестве одного из главных архитекторов мирового культурного общественного бессознательного. В своих объективных жизненных интересах как суверенная единица собственной органической целостности и воли в составе мировой цивилизации историческая Россия по месту в земной цивилизации оказалась наиболее жизнеспособной культурной формой, обеспечившей возможность победы СССР в Великой Отечественной войне и дальнейшее существования Советского Союза. После победы союзников во Второй мировой войне над нацистской Германией Сталин, Рузвельт и Черчилль стали отцами-основателями нового мирового порядка. «Еще в декабре 1944 года президент США Ф. Рузвельт в послании на имя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР И. В. Сталина писал, что постоянные члены Совета Безопасности "как главные хранители мира в будущем, никоим образом не подвергая опасности свои жизненные интересы", должны действовать единогласно "во всех решениях Совета в отношении определения угрозы миру, так же как и в отношении действий для устранения подобной угрозы или для подавления агрессии или других нарушений мира"» [180, с. 71,7273]. Предложения Рузвельта по порядку принятия важнейших решений, «относящихся к сохранению мира, включая все экономические и военные принудительные меры», были приняты в феврале 1945 года на Ялтинской конференции руководителей трех великих держав. Эта процедура принятия важнейших решений требовала безусловного единогласия постоянных членов Совета Безопасности ООН [180, с. 73, 74]. В контексте послевоенного мирового порядка, главным элементом которого стал ООН, в международном смысле нация и государство стали синонимами. Членами ООН могли стать нации, обретшие свое государство. Термин «государство» как юридическая категория подразумевает для его граждан обладание соответствующими политическими правами. С другой стороны, гражданский долг делает участников культуры (нацию) носителями бремени правовой ответственности друг перед другом за сохранение целостности и жизнеспособности того политического организма, частью которого они сами являются. Это бремя правовой ответственности граждан за сохранение целостности и жизнеспособности их государства друг перед другом по сущности и превращает народ в нацию [182, с. 165]. Нация с точки зрения гражданского общества – это совокупность граждан,

98

несущих бремя правовой ответственности друг перед другом за сохранение целостности и жизнеспособности своего государства, связанных между собой взаимными правами и обязанностями. Это значит также, что граждане государства и участники культуры в соответствии с существующим внутренним разделением общественного труда несут ответственность не только перед будущими поколениями, но и перед своими предками, и это заложено в нашей действующей Конституции РФ. Так, в этой ответственности и в осознании этой ответственности и образуется объединенная нация. Ответственность граждан друг перед другом за жизнеспособность, самостоятельность и целостность их государства, обеспеченную соответствующими структурами, которая их всех объединяет, является субстанцией изотерикуса гражданского. Собственно, из таких объединенных и ответственных наций и образовалась ООН.

На данном этапе исследования мы смогли прийти к определенным выводам. Наши предки трудились и жертвовали жизнями ради будущих поколений. Государство как раз и является таким механизмом, который процесс передачи ценностей между поколениями обеспечивает и защищает. Стать достойным наследником исторического труда наших предков, живших ранее на нашей земле, может только народ, осознавший свое историческое единство. Таковым народом является наш единый народ [См.: 183, с. 180] единой исторической и актуальной России. Задача участников нашей культуры – быть достойными продолжателями жизни наших отцов. Результаты трудов наших исторических отцов и матерей являются превращенными формами их любви к нам. Наша задача не обмануть и оправдать их веру в нас, надежду и любовь. Своим трудом мы с благодарностью возвращаем им теперь уже в качестве нашей любви к ним (нашим предкам) их любовь к нам. Любовь наших исторических предков к нам и наша любовь (исторических сыновей и дочерей) к ним, нашим историческим отцам и матерям, замыкаясь в один охватывающий всю нашу историю поток, сшивает, образуя изотерикус как одно онтологическое основание, единым штромом, как одним стяжком, в одно нераздельное культурное сознательно-бессознательное целое историческую и актуальную Россию. Наша реальная взаимная любовь создает общую платформу для нашего будущего и спасения. Граждане РФ (как полноценные участники, носители и достойные хранители многообразной по форме, единой, уходящей вглубь тысячелетий, богатой по содержанию культуры), соединенные судьбой в одно историческое государство, все вместе и в совокупности пользующиеся в нем правами суверена и сознающие себя таковыми, уже есть фактически объединенная

99

всебе нация [См.: 184, с. 161-162]. Бытие культуры единого целого и единства актуальной и исторической России трансэкзистенциально. Жить здесь означает иметь место на земле и вообще в нашей жизни. Здесь-бытие

внашем мире дается с местом в просвете бытия, которое образует и освещает своим присутствием сознание экзистенции. Здесь-бытие начинается с его приходом в наше сознание. С ним оно вступает в просвет бытия Allein-Dasein. Исторический русский создается слитыми в один поток трудами наших предков. Сущность русской земли заключена в изотерикусе. Русские князья составили у ее истоков боевой наряд, который своим ратным, мирным трудом и подвигом защитил земский порядок и единство русской земли [182, с. 166]. Созидательный труд составляет главное содержание, сущность, смысл и высшее благо жизни человека. Жить для человека – значит сознательно трудиться на благо общества и культуры. Труд – благо и источник его жизни. Чтобы труд участника культуры находил со стороны общества уважение и признание, общественно полезный труд должен быть осознанным, творческим и целенаправленным, вливался в штром производства всеобщего блага и блага родной культуры. Такой труд становится сам по себе свободным, делает человека свободным, служит источником новой силы и продолжения его жизни. Главной задачей жизни после возникновения остается ее продуктивное воспроизводство. Главная цель человечества заключается в спасении и восхождении по этой лествице. Ступенями лествицы спасения являются уровни знания, горизонты постижения и освоения мира, включая космос [См.: 185, с. 168-171]. Постижение мира невозможно без постижения его идеи и состава. Постигаемой идеей мира может являться идея содержащегося в нем блага. Постигнутая идея борьбы со злом уже является благом. Абсолютное зло победить окончательно (уничтожить) невозможно. Побороть на время мы можем относительное зло, которое мы здесь сами среди нас и порождаем. Для этого мы должны вести с ним постоянную борьбу везде и всегда. Нельзя в одном месте бороться со злом, а в другом давать ему хозяйничать. Чтобы побороть относительное зло, его нужно ограничить в действии здесь среди нас в нашем бытии во времени и пространстве. Чтобы максимально ограничить

вреальном действии относительное зло, ему нельзя давать своего места на нашей земле, тем более награждать его собственной государственностью. Злу на земле вообще не должно быть места. Чтобы вести борьбу со злом, его необходимо различать. Отличить зло можно по его негативному проявлению. Постигнутая идея может составить основу идеологии. Политическая партия должна иметь в своем арсенале такую идеологию, которую она в случае прихода к власти сможет использовать как

100