Введение в психологию бессознательного З. Фрейд и К.Г. Юнг

91

психе, «не в пример сознанию, едва ли изменилась за многие столетия. ...Здесь мы найдем также те фундаментальные психические факты, которые остаются неизменными тысячи лет и будут оставаться неизменными еще тысячелетия» (19,

с.464). Во-вторых, современное сознание обращается к душе, преисполненное своих самых сокровенных ожиданий. Оно желает доискаться самых тайников души, как низменных, так и возвышенных, религиозных (не к этим ли тайникам обращался алхимик?). В третьих, алхимия содержит необходимый современной душе кладезь

символов, способных репрезентировать целостность и привести к ней.

Герменевтический анализ алхимических текстов, содержащих как символические описания и рецепты opus alchimicum, так и алхимическую философию,

позволил Юнгу обнаружить несомненную аналогию Великого Делания (Opus Magnus)

и исторического становления сознания. Богатство символики, мифологичность и разнообразие синонимических понятий приводит Юнга к выводу, что алхимия представляет собой игру архетипических мотивов, спроецированных в веществе.

Проективный характер Делания есть свидетельство того, что проекция - окольный путь становления сознания. А это предполагает непосредственное обращение к мифоподобным символам - архетипам и устойчивым мифическим образам.

Алхимики отличались психологической наивностью и проецировали свои

бессознательные процессы на опыты с веществом. «Благодаря безличной, чисто объективной природе вещества, эти проекции представляли собой универсальные,

коллективные архетипы, которые, проецируясь, в основном отражали коллективную духовную жизнь эпохи, образ духа, заключенного во тьму материального мира. Иными словами, состояние относительной бессознательности, в котором человек того времени находился, ощущалось как болезненное и нуждающееся в спасении; оно проецировалось на вещество и, вследствие этого, связывалось с ним» (19, с.464).

Конечная цель алхимической проекции - «философский камень», способный обращать свинец в золото, исцелять и даровать бессмертие. Но у алхимиков не было возможности достичь конечной цели. Эксперименты алхимиков для психолога -

идеальная модель процесса психологического развития, в котором Самость

(«философский камень») никогда не может быть полностью достигнута.

Великое Делание алхимиков основывалось на двух ключевых мотивах: а)

трансмутируемость (превращаемость) химических элементов; б) Coniunctio Oppositorum (соединение противоположностей). Существо же алхимической операции состояло в разделении первоматерии на два принципа - активный (душа) и пассивный

92

(тело), которые затем в персонифицированном виде снова соединялись в процессе

Coniunctio - свадьбы. Плодом их брака был гермафродит, обладающий природой обоих и представляющий собой целостного первоначального человека, для которого существовало множество синонимов. Самые известные из них - «живое золото», «философский камень», «превращенный Меркурий».

Суть же всех символов - отражение (проекция) той пограничной ситуации соприкосновения психики с материальным миром, которая обнаруживает мир,

нуминозный аспект бессознательного и непосредственно соприкасается с тем и другим.

Важно интегрировать содержание этой проекции в сознание в очищенном от наслоений виде.

У алхимиков исходный материал для начала операции - первоматерия - это Меркурий обыкновенный (в начальном состоянии его химический эквивалент ртуть),

нерасчлененная масса, первозданый хаос. По Юнгу это соответствует равновесию первобытного мира, в котором еще не появился феномен сознания. Природа и бессознательное содержание слиты воедино.

Синонимом стихии бессознательного в мифах, сказках и легендах может быть и чаще всего бывает «лес». Деревья в лесу - живые содержания бессознательного. В

алхимическом мифе параллельно лесу или вместо него появляется такие синонимы, как

«металлы» или «элементы». Среди них есть особо значимое содержание, особый элемент - Меркурий. Это центральная фигура среди всего содержания бессознательного, обладающая ярко выраженными личностными чертами - прототип Самости, символ истока и цели индивидуационного процесса (13, с.10). Это еще бессознательное ядро личности, «спящее», «слепое» (в отличие от осознанной Самости,

какой она станет в конце процесса индивидуации).

В алхимии скрытая Самость символизируется человеком с завязанными глазами,

что опирается на гностический миф о спящей, не помнящей себя личности,

блуждающей в потемках. Человек забыл свои настоящие духовные истоки и его сознание мучительно ищет путь к духовному восхождению. «Спящие» - это все те, кто не пробудился ото сна, не смог осознать себя и интегрировать свою грядущую, более объемную личность, или цельность.

Металл хранит эту великую тайну человека и требует, чтобы алхимик раскрыл ее -

освободил «заточенную» в металле душу. Личность пленена против своей воли, ее корни тянутся в мир неживой материи, в царство минералов. Это означает, что Самость укоренена даже в химических элементах тела, на языке алхимиков - меж четырех

93

первоэлементов (radices), которые составляют компоненты центрального символа алхимии - философского камня (lapis philosophorum) - цели индивидуационного процесса. Иначе говоря, основа личности – психосоматика, бытие между плотью и духом, в глубине которого таится Самость, дух (Меркурий).

«Что подразумевали под lapis древние философы, - пишет Юнг, - никогда окончательно не выяснится. На этот вопрос можно будет ответить лишь тогда, когда мы точно узнаем, какое бессознательное содержимое они сюда вкладывали. Только психология бессознательного в состоянии разрешить эту загадку. Она учит нас, что пока содержимое остается в проецируемом состоянии, оно недосягаемо, что и является причиной, по которой труды этих авторов столь мало раскрывают нам алхимические секреты. Но урожай символического материала очень обилен, и этот материал прямо относится к процессу индивидуации» (19, с.463).

Итак, среди четырех корней, или первоэлементов, спрятан дух Меркурий,

Самость. Он таится у корней не изначально, не естественным образом, но преднамеренно заточен.

Дух - нечто вроде «нумена», жизненного духа - это одно из определений Меркурия. В качестве жизненного принципа, или духовной квинтэссенции, он абстрагирован от «корней дерева» и его можно обозначить как принцип индивидуации

(principium individuationis), как то, на чем индивидуация будет основана, что следует понять, признать, осознать. Как пишет Юнг, «дерево в таком случае предстает внешним, зримым проявлением самоосуществления» (13, с.11). Поэтому алхимики искали центр дерева, растущего, посреди земного рая. Это может быть и райское дерево - Христос.

И дерево, и райское дерево (Христос) - символы самоосуществления,

спрятанного до поры благонамеренным мастером, в чьей власти заклясть и объявить вне закона принцип человеческой индивидуации, скрытую до поры «сущность». В чем же благо такого заклятия? Для алхимика как представителя христианской культуры человеческая природа рисуется обремененной первородным грехом, печать которого искупается только самопожертвованием Христа.

Мастер - это сам Бог и алхимик состязается с ним, стремясь сделать работу,

аналогичную сотворению мира. Алхимик изгоняет природное зло к «корням», в землю

(в тело). Цель изгнания - изоляция духа Меркурия от тела, ведь тело еще должно быть специально подготовлено. Для подготовки тела алхимики создавали философское вино или бальзам. Символом такого изгнания в алхимии является бутылка - искусственный

94

предмет, подразумевающий интеллектуальную преднамеренность и искусственность процедуры. Она опечатана «герметически», то есть знаком Гермеса. Бутылка должна быть круглой и прозрачной, чтобы изображать вселенную, в недрах которой творилась земля. Прозрачное стекло - нечто вроде твердой воды или воздуха (и то и другое -

синонимы духа), поэтому алхимическая реторта равнозначна мировой душе,

окутывающей вселенную.

Изначальное состояние духа безразличное. Когда-то дух не был отделен и заточен, его отделение - явление вторичное. Оно возникло из раскола человека и природы. В духе соединены три алхимических мира: «нигредо» (nigredo - черный), «альбедо» (albedo - белый) и «рубедо» (rubedo - красный). Разделяются и они,

свидетельствуя о ступенях достижении сознанием более высокой ступени, о разных аспектах Самости.

Мир нигредо мрачный, жуткий и тусклый. В нем нет проблесков света, а его тьма напоминает смерть. Проекция черного мира в алхимии – свинец. Мир альбедо -

свет сознания, пролитый во тьму. Его неверное сияние напоминает холодный свет луны. Проекция белого мира – серебро. В альбедо правит Меркурий-проводник душ умерших в темное царство. Он будоражит воображение отраженными образами и размытыми формами. Белый мир – также переход к яркому свету и поэзии. Яркий свет отчетливо появляется в мире рубедо, внося ясность и определенность. Это – красный мир, его проекция – золото, застывшее солнечное пламя, семя солнца. В красном мире борются страсти, рождая вдохновение, сопрягаются мужское и женское начала,

интенсивно протекает процесс превращения. Здесь Меркурий – могучий лев, пламя страсти, либидо. Сильный жар рубедо может испепелить все, сжечь самое себя. Тогда процесс снова вернется в нигредо и все придется начинать сначала. Чтобы этого избежать, необходимо действовать. В действии внутренние образы проецируются на внешнюю реальность, но на образы внешнего мира следует правильно реагировать.

Тогда рождается творчество, преодолевающее раскол цельности на внутренний и внешний мир. Активное воображение и творческое действие должны стать союзниками и слиться в цельность (1, с.51-54).

Раскол духа влечет за собой и феномен третьего порядка (еще более высокий уровень сознания) - момент моральной квалификации, объявляющий дух «злым», и

налагает на него заклятье. Подобным образом алхимик заклинает Меркурия,

бессознательную Самость.

95

Четвертый уровень, достигаемый сознанием, отвергает объективное существование духа - на этом уровне сознание полагает, будто вообще ничего нет.

«Злой» дух мог бы просто сойти со сцены, если бы не пятая ступень, когда сознание вынуждено рассматривать вещи «квинтэссенциально». Сознание полагает,

что нечто все же существует, когда алхимик заклинает Меркурия. Какое-то содержание

«выпирает» из бессознательного, не уступая в своем существовании никакой другой реальности. «Злой» дух продолжает быть, хотя и в заточении.

Проблема, следовательно, состоит не только в факте признания наличия духа, но и освобождения в превращенном, приспособленном к новому существованию виде.

Признавая наличие духа, обнаруживая его в себе, бессознательное проецирует символы, в частности, в вещество. Но без помощи сознания освободить дух и преобразовать его наше бессознательное не может. Сознание «проявляет» и

корректирует дух, а также осознает необходимость цельного существования, и потому становится на путь индивидуации.

«Освобождение» Меркурия, таким образом, психологическая проблема,

проблема развития души, высвеченная через алхимию. Для самой алхимии - это одна из существенных, если не сказать главных задач. При этом правильнее сказать, что

Меркурий желал освободиться. Сами же алхимики хотели не столько освобождения Меркурия, сколько его нахождения в реторте до тех пор, пока дух не подвергнется в ней внутренней метаморфозе, так как он слишком одержим бесом и способен обмануть.

Проекция природного инстинктивного духа не только в образе Меркурия, но и под другими символами, говорит о его изменчивой и многогранной сущности.

Меркурий в алхимии - душа металлов, рудный человечек, ревущий огненный лев,

дракон и ночной ворон. Алхимики в этой связи проводили строгое различие между

«сырым», необработанным Меркурием (ртутью) и философским как арканной субстанцией. «Арканная» означает «загадывающая», проецирующая, то есть психическая реальность. Она и есть объект алхимического процесса, а вовсе не Материя (обыкновенная ртуть), которая сама изменится под действием высшей субстанции.

Есть и другие обозначения Меркурия, говорящие о сублимированной духовной субстанции: вода жизни, белая вода, сухая вода, тонко-водянистое тело, влага - все текучее и влажное (альбедо). В качестве арканной субстанции и золотой тинктуры Меркурий обозначен как «золотая вода» и посох Гермеса - волшебный кадуцей.

Меркурий еще - «наш элементарный огонь» (рубедо). Во всем алхимическом процессе

96

Меркурий - единственный огонь, незримый и тайнодейственный, исполненный «Духа небесного», и в этом качестве он является источником мистического познания.

Меркурий, он же Гермес - бог откровения и одновременно, пишет Юнг со ссылкой на алхимика Мелиуса, «система высших сил в нижних пределах», нечто вроде духовных,

божественных сил в хтонической области материального мира.

«Вода» и «огонь» - противоположные, входящие в состав Меркурия элементы,

которые свидетельствуют о невозможности простого определения для загадочной сущности этого скрытого духа. Если Меркурий - ртуть, то совершенно особая. Это принцип изменчивости влаги, кроющийся за химическими элементами, или философская ртуть, «то непостижимое, завораживающее, раздражающее и ускользающее нечто, которое притягивает к себе бессознательную проекцию» (13,

с.29).

В силу этой природы философский Меркурий - в высшей степени насыщенное бессознательное содержание, грозящее развиться в целый ряд психологических проблем, которому, возможно, не будет конца. Меркурий - арканная субстанция превращения, которую алхимики прямо называли духом и душой. Так они подчеркивали психическую природу Меркурия, такую, которая спроецирована бессознательным содержанием и выражена в «разгадывающих» и зашифровывающих проблему архетипах - символах всеобщей духовной субстанции.

Безусловно, возникает необходимость разграничения духа и души. Юнг полагал,

что разграничение можно сделать исходя из самих алхимических проекций, разумеется,

при правильном их толковании. Предшественником алхимического Меркурия был Гермес, божество ветра, и соответствующий ему египетский бог Тот, заставлявший все души дышать. Отсюда spiritus (дух) имеет своим первоначальным значением «веяние», «дуновение воздуха». Следовательно, здесь еще одна метаморфоза, которую мы вправе ждать от Меркурия, - превращение его в воздух, на что и обращает внимание Юнг,

ссылаясь на трактаты гностика Валентина. Меркурий выступает даже как «дух мира,

ставший в земле телесным» (13, с.29). Такое превращение духа в материю свидетельствует о его особой, серединной природе (средней субстанции), какую и проявляет душа.

Душа (anima), согласно алхимикам, - понятие более высокого порядка, чем дух в смысле воздуха. Это нечто более тонкое, чем простой воздух. Она начало одушевляющее и одушевленное, а потому есть воплощение жизненного принципа. Но зачастую душа (anima) приравнивается к духу (spiritus), так как духу тоже присуща

97

жизненность. И если в случае Меркурия-души его сущность признается женской (anima

женского рода), то в случае Меркурия-духа - мужской (spiritus - мужской род).

Иногда Юнг уточняет, что под духом он понимает высшие умственные способности и влияние ведущих архетипических образов, а под душой весь тот психический материал, отражающий естественные глубины психики, который должен быть встроен в целостную структуру личности. У алхимиков Меркурий-душа,

извлеченный из тела и соединенный с духом, держится в закупоренном сосуде на медленном огне, постепенно доводимом до высшей точки нагрева, так как душа более склоняется к телу, чем к духу и данное соединение весьма непрочно. Серединное положение Меркурия между духом и телом есть anima mundi - мировая душа. Ее алхимики соотносили со святым Духом, оплодотворившим мир путем насыщения воды семенами жизни. Это надо понимать так, что сама природа человеческая, ее подвижность и текучесть, жизненность зависит от Меркурия.

Меркурий раздвоен даже в своей духовной природе и это отразилось в человеческой душе: с одной стороны, душа бессмертна и разумна (anima rationalis), ее вдохнул в человека Бог, с другой стороны, она обладает меркуриальной жизненной силой, является источником озарения и в этом качестве проистекает от святого Духа.

Двойственность души порождает двойственность источников озарения – божественный свет и свет души.

Итак, Меркурий многогранен, изменчив и обманчив. Это, говоря алхимическими символами, «два дракона», «близнец, возникший из двух природ». Его две субстанции - материальная и духовная - не равны: одна из них обыкновенна, другая имеет философскую природу. Меркурий состоит из земляной сухости и текучей влажности, заключает в себе и мужское и женское начало, то есть он - гермафродит,

порождение гермафродитной материи, хаоса (первоматерии). Если же говорить о его духовной природе, то он – Андрогин.

Несмотря на двойственность Меркурия, смысл проекций бессознательного состоит не только в импликации противоречивой природы духа. Активность бессознательного имеет истоком желание пробиться к изначальному и сознательно очищенному от наслоений единству, к Самости. Символом указанного единства естественно является тот же «камень» (lapis). Его можно осознать и как материю,

плотность которой вечна и незыблема.

Меркурий мог являться и в виде Антропоса, Космического Человека,

увенчанного звездным венцом. Он - дитя Солнца и Луны, маленькая звезда под боком у

98

Солнца и одновременно - «родитель своих родителей», дающий земные качества ртути и золоту. Ценность духовного не обязывает забыть тело, не принижает материю, но служит ей, ведь природа всего едина, дух укоренен в материи, в «союзе» с ней.

Символом такого Меркурия и такого превращения души является простой круг,

центр которого - земля (сила «низа»). Алхимическое делание» и есть такое превращение духа, которое включает в себя восхождение (очищение духа, отделение его от материи) и нисхождение (погружение духа в материю, «союз» материи и духа,

или цельность «камня»). Сам алхимик уподобляется великому Делателю вещей,

повторяя на земле ту коллизию, которая развертывалась в космическом масштабе.

Весь алхимический процесс, соответственно, представляет собой своеобразную мистерию, в которой алхимик входит в «изначальное время» мифа - время первотворения (измененное состояние сознания). Алхимик обязан заточить дух в материю (проецировать, воображать символы). И он помещает эти символы в реторту -

«ртуть», или «серу», или «соль». Все эти символы, в конечном счете, одно и то же -

Меркурий под разными именами и личинами. Дух Меркурий изгнан к корням, к земле.

Далее идет процесс очищения, при котором выпаривание отделяет дух от материи - испарение поднимается «вверх», а материя выпадает в осадок.

Продолжающийся процесс выпаривания для образования «тонкой» материи есть по сути дела превращение духа (процесс индивидуации): оставаясь в реторте и все более

«истончаясь» на материальном уровне, дух Меркурий претерпевает трансформацию,

приручается алхимиком и подчиняется ему. Непрекращающаяся циркуляция свидетельствует о том, что процесс восхождения связан не только с движением вверх,

но и с движением «вниз». При этом трансформация духа влечет за собой «внизу» такое

«утончение» материи, когда она приобретает свойства первоматерии, хаоса. На этом уровне Меркурий - гермафродит, цельный, совершенный дух.

Наконец, на уровне самой «тонкой» материи, «золотой тинктуры», материя обретает плотность «философского камня» - союз превращенного духа и материи, в

котором дух очищен от обмана и множественности материальных наслоений, а материя

- от хаоса. Он един с материей и в своей «чистоте» они тождественны. Полученный

«камень» (интегрированная Самость) целен и не разложим, ибо очищенный, цельный дух не разлагает его, а скрепляет небесными узами. В ежедневном труде алхимик не только участвует в процессе индивидуации, но и продвигается к цели индивидуационного процесса - очищенному, преобразованному и цельному духу,

99

погруженному в материю и нашедшему с ней согласие. Так «философский камень»,

или Самость, в процессе роста души кристаллизуется внутри личности.

Меркурий, как «изначальный хаос», райская земля, философское золото, «камень», как исток и цель собственных превращений, расположен, в том числе и в промежутке процесса. Он сам и есть средство своего осуществления - за счет скрытых сил его бессознательного происходит индивидуация. В качестве алхимического переживания бессознательный дух Меркурий представляет, с одной стороны, Самость,

с другой, - индивидуационный процесс, с третьей, в силу неограниченности определений, - коллективное бессознательное содержание.

Самость для алхимика - цельность психической реальности. Это не дифференцированное бессознательное, а дух, в котором соединены архетипы Меркурия

иХриста, тень и свет, образ бессознательного и образ сознания.

Ив первой, и во второй (алхимической) концепции индивидуации Юнг понимает под индивидуацией восхождение души к своему истоку, к единству,

цельности психического состояния с изначальными задатками и качествами.

Индивидуация - путь сознания к нерасчлененной Самости, какой она была, говоря языком мифа, в «начале времени». В алхимии превращение духа, в конечном счете,

предполагает обязательно и «возвращение» в первичную материю, движение в смерть,

только тогда обретается не подверженная разложению природа рая, существовавшего до сотворения мира (26, с.119). В ритуалах и мистическом видении алхимик совершает восхождение к своему «небесному» началу. Очищая душу, алхимик познает сотворение и вслед за этим снова идет от неба к земле. Он уже Великий Делатель, получивший силу в результате мистерии духа.

Для современного сознания, по мысли Юнга, важно выделить в алхимическом мифе не только и не столько факт проецирования бессознательного в символы (это узко психологическая задача), сколько ту первобытную, но вечную круговерть вещей,

архетипическое содержание бессознательного, на фоне которого наш мир предстает чередой непрерывно меняющихся декораций. Алхимические проекции - контраст с нашими рационалистическими убеждениями и ценностями и, быть может, эти проекции связаны с ними некими компенсаторными отношениями.

Смысл компенсации скрыт в символе неодушевленного «камня», который не живет, «но просто есть или «становится», которому жизнь выпадает в неохватной и неизмеримой игре противоположностей» (13, с.55). Эта жизнь никак не может быть постижима с помощью нашего рационально ориентированного интеллекта. В

100

современном человеке благодаря ratio душа и тело предстают раздельно. Но в таинстве жизни они едины и воссоединение их - необходимая задача будущего. Изолированное

«тело», или дух Меркурий, соответствует Я и на уровне моральных ассоциаций ведет к иллюзии обособленного существования.

Подобно образам Христа и дьявола, Меркурий основан на архетипическом образце - он никогда и никем не изобретался – он переживался. Он существовал до знания о нем как принцип «теневой», неизвестной и живой природы человека. В этом смысле и Христос - образ Самости, который, согласно Юнгу, переживался как принцип разумности, моральной, «светлой» стороны человека. В новом образе души они должны быть объединены.

Итак, фактически существовало два разных образа Самости, представлявших двойственность уже первоначальной формы. И если принять автономность этого феномена, то причина двойственности - не раскол между сознанием и бессознательным. Возможность раскола, двойственность, заложена в предсознательной психической активности и в присущих ей автономных и неосознанных, бесформенных факторах - архетипах. Иначе говоря, «сначала были две фигуры, одна светлая, другая сумеречная, и лишь позднее - свет сознания, отрешившийся от ночи с ее неверным звездным мерцанием» (13, с.66).

Причинный ряд, к которому привыкли наши современники, переворачивается:

Меркурий и Христос не выводятся из наших психических предпосылок, наоборот,

психические предпосылки выводятся из этих фигур тьмы и света у истоков души.

Христос тогда - архетип сознания, Меркурий - бессознательного. Последний искушает к чувственному миру, морочит и обманывает, он одновременно Гермес Хтоний и Эрос,

но по завершении земного пути от него исходит свет индивидуации, свет духа. Он -

инстинкт природы, но правильнее его надо понимать как бессознательное начало,

высший природный свет.

Поворот души, которая уже прошла через стадию рационализации и сохранит ее в себе, направив на интеграцию бессознательного ради целостности, и называется превращением, или алхимией духа. «Возврат к истокам», или индивидуация, настолько же необходима, считал Юнг, насколько неизбежной когда-то была дифференциации духа на архетипы света и тьмы для развития сознания. Превращение, метаморфоза духа не предполагает в полном смысле слова путь «назад». Это невозможно и не нужно.

Пройдя через дифференциацию, дух не может обрести первозданную бессознательную целостность, его единство становится «союзом» бессознательного и сознания.