В молекуле от безумия истории о том, как ломается мозг

Глава 2. La bobera de la familia

но он был и более рискованным. Лопера потратил 30 лет, чтобы завоевать доверие семьи Гектора, и понимал, что не сможет восстановить эти отношения, если одобренный им препарат повредит тем, кто еще здоров. «Мы собираемся давать эти лекарства здоровым людям, — предупредил он других участников встречи, — и не можем допустить, чтобы они пострадали».

В итоге был выбран препарат, под воздействием которого плотные нерастворимые бляшки становятся растворимыми, и тогда иммунные клетки могут легко с ними расправиться. Это лекарство вводится внутривенно и, по сути, представляет собой мыло для вымывания бляшек16. Национальные институты здравоохранения США выделили 15 миллионов долларов, 15 миллионов поступило от частных пожертвований и еще 70 миллионов — от фармацевтической компании, производящей этот препарат. Благодаря этим средствам в 2013 году клинические испытания были наконец запущены.

Результаты исследований еще неизвестны, но уже сейчас можно сказать, что семьи, в которых есть la bobera, изменили представление о болезни Альцгеймера. Осенью 2019 года на первой странице The New York Times была напечатана фотография Франсиска Лоперы, а под ней — история колумбийской женщины по имени Алирия Роза Пьедрахита де Вильегас, которая дожила до 70 лет без каких-либо признаков деменции, несмотря на то что в ее ДНК присутствовала мутация пресенилина-1, вызывающая la bobera17.

Пьедрахита оказалась исключением, потому что у нее была еще одна генетическая мутация, препятствующая формированию клубков18. В 2020 году она умерла от меланомы, и к этому времени ее мозг был весь усыпан бляшками, но клубков при этом было очень мало, а когнитивные нарушения

61

Часть I. Му танты ДНК

практически отсутствовали*. После смерти Пьедрахиты образцы ее мозга были отправлены в лаборатории разных стран, в том числе и в лабораторию Косика в США, где с их помощью пытаются выяснить, что именно защитило ее мозг на молекулярном уровне от образования клубков19.

История Пьедрахиты — это молекулярное исключение из молекулярного исключения, пример настолько необычный, что второго такого человека еще надо поискать. «В ее биологии была загадка, — сказал как-то о ней Лопера. — Этот случай — большое окно, в которое мы сможем увидеть новые подходы». В настоящее время ведется поиск лекарства, способного дать такой же эффект, как мутация Пьедрахиты: предотвратить образование клубков в тканях мозга. Этот подход подкрепляет идею, на которую ставил Лопера на протяжении многих лет: лекарство от обычной формы болезни Альцгеймера будет найдено не в общей популяции, а где-то на молекулярной грани.

*Благодаря недавно разработанным радиоактивным молекулам, которые прилипают к бляшкам и клубкам в мозге, ученые еще при жизни Пьедрахиты смогли определить, что в ее мозге было большое количество бляшек и совсем немного клубков.

Гл а в а 3

Вы не видели моего отца?

Дэнни Гудман всегда отличался душевностью и уравновешенностью1. Когда его дети были маленькими, он покупал им шоколадное молоко перед ужином, объясняя это тем, что важно вкушать сладость жизни. Семейные обеды сопровождались бурными дебатами о прочитанных книгах и текущих событиях — Дэнни поощрял чтение, любознательность и дискуссии. Дочерям так нравился его мягкий характер, что они прозвали его Пушистиком и даже спустя годы, когда они повзрослели, а он стал мужчиной средних лет, продолжали так его называть. «Совершайте ошибки, — говорил он своим детям. — Признавайте их. Делайте выводы. А потом двигайтесь дальше и совершайте новые ошибки».

Прирожденный экстраверт, Дэнни был чрезвычайно успешен в бизнесе. Он купил 19 закусочных Burger King, а потом продал их и вложил деньги в 37 ресторанов Wendy’s. Он приобрел гриль-бар Ground Round, магазин постельного белья и центр декоративно-прикладного искусства. В 1990-е годы один деловой журнал назвал его «волшебником от бизнеса», но Дэнни ответил: «Мне кажется, это звучит слишком пафосно. В том, что я делаю, нет никакой магии».

63

Часть I. Му танты ДНК

В 2012 году в известном ИТ-журнале была опубликована статья о новом предприятии Дэнни — сайте, на котором каждый день продавался какой-то один сорт вина, пока не заканчивался его запас. В статье рассказывалась невероятная история успеха Дэнни и его брата: обоим за 60, оба не разбираются в компьютерах и при этом сумели создать один из самых прибыльных интернет-магазинов по продаже вина в стране. Всего за несколько лет существования компания выросла во многомиллионного гиганта с десятками тысяч клиентов. В том возрасте, когда многие уже сворачивают карьеру, Дэнни свою только развивал.

«Мне нужен финансовый директор, — сказал Дэнни своему сыну Расселу вскоре после создания винной компании. — Я бы хотел, чтобы им стал ты». Рассел был похож на отца: с таким же живым лицом и широкой душой, открытый, общительный, мгновенно располагающий к себе. У него была докторская степень по молекулярной патологии, степень MBA в сфере финансов, резюме пестрело наградами за научные достижения. За всю свою жизнь Рассел не продал ни одной бутылки вина, он никогда не руководил компанией, работающей напрямую с клиентами, но хотел, чтобы эта новая компания осталась в семье. Прислушавшись к просьбе отца, Рассел оставил фармацевтические исследования и занялся продажами вина.

Через полгода Дэнни стал меняться. Он перестал обнимать Рассела. Он заказал сотни DVD, импульсивно нажимая на кнопку «Купить» по шесть-семь раз, и, к ужасу его супруги, из почтового ящика вываливались пачки одинаковых дисков. Он тратил тысячи долларов на обувь и ел огромное количество пиццы, совершенно не считаясь ни с худеющим банковским счетом, ни со своим растущим животом.

На работе, глядя на финансовый отчет за февраль, Дэнни спрашивал, куда подевались данные за 29-е и 30-е число.

64

Глава 3. Вы не видели моего отца?

Он написал с ошибкой слово «каберне» на главной странице сайта компании и усыпал прейскурант вин восклицательными знаками: «Пино!!! Гриджио!! Ме!!рло!!!!» Он в последнюю минуту вносил изменения в планы поставок, так что компания оказалась завалена заказами, которые не могла выполнить. Если ему звонили, телефон трезвонил, пока вызов не уходил в голосовую почту, — Дэнни больше не считал себя обязанным снимать трубку.

Однажды утром Рассел застал своего отца за просмотром порнографии на рабочем компьютере. Монитор был развернут в сторону двери в кабинет, и это видели все, кто проходил мимо. Сотрудники краснели. Разговоры смолкали.

Рассел сделал ему замечание, но Дэнни начал доказывать, что не занимается ничем неуместным. «Это моя компания! — кричал он. — Что хочу, то и делаю!»

Озадаченный участившимися неприятностями и зажатый в тиски противоречия между бизнесом отца и его нежеланием прислушаться к чьему-либо мнению, Рассел сделал фиктивный сайт компании, чтобы отец работал на нем. Каждое утро Дэнни включал компьютер и видел на экране привычный набор кнопок и текстовых окон. Система функционировала точно так же, как и старый интерфейс, за исключением одной детали, о которой Дэнни не подозревал: внесенные им изменения не сохранялись на сайте. Так в возрасте 62 лет он был незаметно отправлен в отставку.

Похоже, у каждого имелось свое мнение относительно того, почему изменилось поведение Дэнни. Невролог диагностировал синдром дефицита внимания и порекомендовал обратиться к психотерапевту на предмет депрессии. Друг семьи был убежден, что всему виной проблемы с желудком. Еще один знакомый считал, что эти симптомы связаны с заболеванием позвоночника.

65

Часть I. Му танты ДНК

Докторская степень Рассела по биологии направила ход его мыслей в другое русло — он заподозрил, что проблемы отца могут иметь генетическую природу. У деда Дэнни со стороны матери в раннем возрасте началась деменция. Двоюродный брат по той же линии потерял способность говорить, а дядя, как рассказывали в семье, скончался от редкого вида деменции — болезни Пика. Рассел задумался, не связаны ли эти три необычные истории с его семейной ДНК и не унаследовал ли Дэнни эту болезнь. С растущей тревогой Рассел осознал, что в какой-то момент недуг может поразить и его.

Болезнь, преследовавшая семью Гудман, была впервые описана более века назад строгим и консервативным немецким психиатром Арнольдом Пиком. Пик был библиоманом, знал множество языков, и все поверхности в его доме были завалены книгами. «Дорогой, если так будет продолжаться, — воскликнула однажды его жена, — я заберу детей и уеду, а ты оставайся тут со своими книгами».

С академической точки зрения Пика взрастили короли нейроанатомии2. В 1874 году он работал под началом Теодора Мейнерта, выяснившего, какая именно часть мозга играет важнейшую роль в работе памяти. Пик занимался исследованиями вместе с Карлом Вернике, выдающимся экспертом

вобласти биологии языка. Он был практикующим врачом под руководством Карла Вестфаля, который описал теперь уже хорошо известную группу нервов, управляющих движениями глаз. Имена всех троих его наставников связаны с важными структурами головного мозга, и память о них увековечена

вмедицинских учебниках, которыми пользуются до сих пор. К концу карьеры Пика его имя тоже станет синонимом серьезной неврологической патологии.

66

Глава 3. Вы не видели моего отца?

Однако карьера Пика была ограничена недостатком средств и бюрократией. В 1875 году, окончив медицинскую школу, он устроился на работу в мрачного вида психиатрическую лечебницу в центре Праги, на улице Катержинска*. Здание было старым, грязным и настолько переполненным пациентами, что по вечерам сотрудники стелили для них матрасы между кроватями. Политическая напряженность

иязыковой барьер между немецкоязычным персоналом

ипациентами, говорящими на чешском языке, очень затрудняли взаимодействие — пациенты воспринимали врачей как оккупантов, захвативших их в плен. «Das muss jetzt ertragen werden», — говорил Пик, огорченный тем, что приходится тратить время на политику. «И это тоже надо пережить».

Со временем Пик стал профессором, склонным к академической осторожности, который предпочитал консервативную интерпретацию фактов риску научной неточности3. Он отказался от написания учебника, боясь изложить как истину то, что впоследствии будет опровергнуто4. Он полагал, что существуют тайны, разгадать которые не под силу ни науке, ни философии. «Ignorabimus», — говорил он на латыни, цитируя знаменитого ученого столь же консервативных взглядов**. «Мы никогда не узнаем».

* Больница на улице Катержинска была окутана легендами, в народе ее называли «дом хаоса», поэтому и само название «Катеринка» стало синонимом столпотворения, так же как слово «бедлам» произошло от названия лондонской Бетлемской королевской больницы (Bethlem Royal Hospital), где царили страшный шум и неразбериха.

**Ставшая крылатой фраза швейцарско-немецкого физиолога Эмиля Дюбуа-Рэймона (1818–1896) из лекции «О пределах естествознания» целиком звучит как «Ignoramus et ignorabimus» (лат. «Не знаем и не узнаем»). — Прим. ред.

67

Часть I. Му танты ДНК

В работе Алоиса Альцгеймера резкий сдвиг произошел благодаря Августе Детер, а в исследованиях Пика таким же переломным моментом стал случай его пациентки Анны Жиринец5. Анна, 75-летняя жена портного, поступила в клинику Пика в 1900 году после того, как соседи обнаружили ее блуждающей по их территории. Она была образованной и до недавнего времени вела спокойную размеренную жизнь, но в последние три года в ее поведении появились странности. Она выдергивала овощи у себя в саду и ничего не сажала взамен, оставляя разрытую землю. Она убегала из дома без всякой причины и бесцельно бродила по пыльным дорогам и чужим участкам, пока не натыкалась на кого-то знакомого, кто приводил ее назад к мужу. Родные гадали, не оглохла ли она, — казалось, она не понимала ни слова, когда ее бранили. Окружающие считали, что она помешалась.

Когда Анна беседовала с Пиком первый раз, ее речь была мешаниной бессмысленных фраз. «Иисус Мария, там нет одежды!» — сказала она, разозлившись на то, что работники больницы забрали ее одежду, подписали и убрали в чулан. Когда Пик спросил, сколько ей лет, она ответила: «Бедняжка умерла, малышка Анна не умерла».

Наблюдая за речью Анны, Пик обнаружил нечто необычное: она плохо понимала, что ей говорят, и не помнила названия предметов, но в остальном ее умственные способности не пострадали. Она могла объясниться жестами. Она помнила недавние события — например, где спрятала монету несколько дней назад. У большинства пациентов с деменцией, таких как пациентка Альцгеймера Августа Детер, к моменту возникновения проблем с речью уже наблюдалась выраженная потеря памяти. А у Анны, несмотря на серьезные проблемы с речью, память все еще работала хорошо.

68

Глава 3. Вы не видели моего отца?

Спустя четыре года Анна скончалась в той же больнице, где ее оставил муж. По просьбе Пика ее мозг был извлечен и доставлен в лабораторию для изучения. Увидев его, Пик начал понимать, что случилось с Анной.

Обычно наш мозг остается более-менее симметричным на протяжении всей жизни, а у Анны левое полушарие весило на 13% меньше, чем правое. Левая височная доля, управляющая речью, усохла. Это объясняло, почему у Анны возникли трудности с речью и пониманием окружающих. Она не оглохла, как думали ее родные. Ее уши работали хорошо. Она просто утратила способность понимать человеческую речь.

Случай Анны поставил под сомнение одну фундаментальную идею, которую Пик на протяжении долгого времени считал неоспоримым фактом. На протяжении десятилетий его наставники в области нейропсихологии делили заболевания мозга на две категории: очаговые и диффузные.

Очаговые процессы, такие как опухоли или инсульты, поражают определенный участок без ущерба для остального мозга. Причина повреждения при этом видна невооруженным глазом, и неврологическое обследование пациента покажет нормальные результаты, за исключением тех, которые непосредственно связаны с поврежденным участком мозга. Поражение, как и его структурная причина, в этом случае ограничено какой-то одной областью мозга.

Диффузные процессы поражают весь мозг без разбора, из-за чего он уменьшается в объеме, как ледяная скульптура в теплом помещении. Наставники Пика считали старческую деменцию исключительно диффузным процессом, которая примерно с одинаковой скоростью воздействует на все области мозга до единого нейрона.

Случай Анны говорил, что существующее убеждение могло быть ошибочным. Пик не увидел никаких признаков инсульта

69

Часть I. Му танты ДНК

или опухоли, которые могли бы объяснить разницу в весе между левым и правым полушариями ее мозга. Он считал, что единственной причиной, по которой левая височная доля мозга усохла, а весь остальной мозг остался практически нормальным, была старческая деменция. Вопреки тому, чему его учили, Пик предположил, что деменция не всегда представляет собой диффузное заболевание. Она может иметь и очаговый характер, как инсульты и опухоли.

Пик знал: доказать, что случай Анны не единичен, можно, лишь найдя других пациентов с такой же картиной заболевания. Чтобы быть уверенным в неопровержимости своих выводов, он за 14 лет описал больше дюжины пациентов, у которых, как у Анны, лобные или височные доли мозга усохли больше, чем весь остальной мозг*. В каждом из этих случаев симптомы пациентов соответствовали пораженной области мозга: те, у кого были уменьшены височные доли, испытывали трудности с речью, а пациенты со слабо выраженными лобными долями страдали дезорганизацией

ирасторможенностью.

Вконце концов работа Пика привлекла внимание6 Алоиса Альцгеймера, который к тому времени уже прославился открытием болезни, получившей его имя**. Альцгеймер был моложе Пика более чем на 10 лет, но уже стал знаменитостью с колоссальными академическими и финансовыми

* Одной из причин, по которым эти исследования заняли так много времени, было то, что в те времена еще не существовало технологий получения изображения, позволяющих оценить состояние мозга живого человека. Пику каждый раз приходилось ждать, пока пациент

умрет, чтобы извлечь мозг и оценить его форму.

**Фактически Пик и Альцгеймер были научными оппонентами, отчасти потому, что Пик был непримиримым противником Эмиля Крепелина, немецкого психиатра, наставника Алоиса Альцгеймера.

70