В молекуле от безумия истории о том, как ломается мозг

На предыдущих страницах этой книги мы познакомились с некоторыми наиболее крупными молекулами в человеческом теле. Мы узнали, какую угрозу может нести в себе самая большая молекула — ДНК. Мы увидели, какие мучения причиняют молекулы белка, настолько огромные, что

вXIX веке ученые сомневались, может ли отдельная молекула иметь такой размер1.

Но если мы хотим, чтобы история о том, как ломается мозг, была полной, нельзя обойти вниманием еще одну группу молекул. Речь о малых молекулах, которые не слишком впечатляют размерами, но столь же опасны для когнитивных способностей мозга. К малым относят молекулы, размеры которых превышают размер молекулы воды не более чем

в50 раз. Это название было придумано, чтобы отделить молекулы, способные легко проникать внутрь клетки и покидать ее пределы, от тех, которые для этого слишком велики. Средняя молекула белка в 50 раз превышает это пограничное значение. А самая маленькая из человеческих хромосом еще

в600 тысяч раз крупнее.

Вред человеческому мозгу от малых молекул может проявляться в двух ситуациях: либо их нет, когда они нужны, либо

141

В молекуле от безумия

они есть и их влияние губительно. Молекулы, которые относятся к первой группе, я называю уклонистами, поскольку мы от них зависим и нам плохо, когда их не хватает. Классический пример таких молекул-уклонистов — это витамины. Они настолько важны для здоровья, что при недостатке какого-то из них мы можем заболеть. Ко второй группе малых молекул, которые я считаю «захватчиками», относятся токсичные вещества из внешней среды, запрещенные наркотики и лекарственные препараты, то есть те вещества, которые в норме не должны присутствовать в нашем организме. Эти молекулы-захватчики проникают в мозг, нарушая работу нейронов, и тем самым воздействуют на наш разум.

Идея молекул-уклонистов возникла еще в начале 1800-х годов, когда французский естествоиспытатель Франсуа Мажанди доказал: то, что мы едим, так же важно, как и то, сколько мы едим2. Мажанди был знаменитым на весь мир специалистом в нейроанатомии. Он был известен тем, что препарировал еще живых животных, зачастую прикованных

коперационному столу.

Всвоих исследованиях, посвященных вопросам диетологии, Мажанди использовал менее жестокие, но такие же смертоносные методы. В те времена считалось, что для жизни человеку нужно употреблять в пищу азот, но достаточных подтверждений этому не было. Поэтому Мажанди купил собаку и стал кормить ее исключительно сахаром — продуктом, который считался питательным, но не содержал азота. Первые две недели собака жадно пожирала сахар, а потом начала болеть. За несколько дней она потеряла большую часть своего веса. Через шкуру проступили ребра. На одном глазу появилась язва. Всего через месяц такой однообразной диеты собака сдохла. Мажанди провел такие же эксперименты с другими продуктами, не содержащими азота, такими как

142

Часть III. Захватчики мозга и ук лонисты

оливковое или сливочное масло. Ни в одном из них собака не смогла выжить.

Мажанди и его коллеги поспешили сделать вывод, что собаки умерли от того, что не получали достаточного количества белка, тех самых молекул, богатых азотом, которые были открыты Антуаном де Фуркруа в разгар Французской революции. Сегодня мы сразу видим, в чем состояла ошибка этой теории: продукты, выбранные Мажанди, не только были бедны белком, но и не содержали тех витаминов и минералов, которые, как теперь известно, жизненно необходимы. Причиной смерти собак стал не столько недостаток белка, сколько отсутствие целого ряда важнейших питательных элементов.

Прошло несколько десятилетий, прежде чем большинство ученых убедилось: для здоровой диеты важны не только белки. Мажанди к тому времени уже умер, а его эксперименты оказались навечно вписаны в законодательство против жестокого обращения с животными.

Вконце концов ученые поняли, что в рационе должно присутствовать несколько необходимых питательных веществ. От цинги, как известно, возникающей из-за несбалансированного питания, лечились цитрусовыми соками, в которых вообще нет белка. В Швейцарии отважные физиолог и химик смогли подняться на гору после приема пищи с низким содержанием белка. Если бы дело было только в белках, на такое восхождение у них не хватило бы энергии.

Вначале XX века эту область окончательно переосмыслил Казимир Функ. Он был замкнутым по натуре ученым, проводившим свои исследования в шести разных странах

впопытках убежать от растущего в Европе антисемитизма. Он родился в Польше, в Варшаве. В известную государственную школу его не приняли из-за вероисповедания,

143

В молекуле от безумия

но он окончил частную школу с наилучшим результатом,

ак 20 годам уже защитил докторскую диссертацию по химии.

Всвоей самой известной работе Функ писал, какие заболевания возникают у человека в случае недостатка того или иного питательного элемента. Он предполагал, что существует целый ряд заболеваний, вызванных отсутствием одной определенной азотсодержащей молекулы. Эти необходимые для здоровья питательные вещества он назвал витаминами (vitamines), соединив слова vital, что значит «жизненно важный», и amine. Последняя часть слова указывает на сочетание атомов азота и водорода — по мнению Функа, оно было общей особенностью всех подобных молекул*.

Функ утверждал, что недостаток каждого витамина приводит к появлению определенного набора симптомов. Он предположил, что развитие некоторых болезней, причины которых установить пока не удается, может быть вызвано дефицитом некоего пока не открытого витамина. Впоследствии другие ученые доказали, что эта теория верна.

Отчасти благодаря энтузиазму самого Функа в начале XX века толпы исследователей обратились к нутрициологии. Всего за 35 лет их общими усилиями было открыто 13 витаминов — впечатляющий темп, особенно с учетом того, что за этот период научный прогресс дважды останавливался из-за мировых войн. Сам Функ едва не стал жертвой холокоста3. Всего за несколько месяцев до оккупации Франции нацистами он вместе с семьей бежал из Парижа, оставив в Европе все свои химикаты, лабораторное оборудование

*Впоследствии выяснилось, что это не так. Многие витамины, открытые позже, совсем не содержат азота. Поэтому в английском языке слово vitamine стало на одну букву короче — vitamin, — чтобы избежать указания на группу аминов (amines).

144

Глава 6. Смертельный смех

икниги. Свою научную карьеру он продолжил в США

иумер в Нью-Йорке в 1967 году.

Теперь мы знаем, что, как и предполагал Функ, дефицит каждого из 13 жизненно важных витаминов приводит к возникновению определенного синдрома. Недостаток витамина В12 — часто возникающий из-за операций по снижению веса или из-за вегетарианства — проявляется вялотекущими расстройствами, слабостью в конечностях и трудностями с восприятием положения рук и ног в пространстве. Недостаток витамина В6 — частый побочный эффект медикаментозного лечения, может вызывать припадки, деменцию и спутанность сознания. Недостаток витамина В1 приводит к возникновению ложных воспоминаний. Витамины, о самом существовании которых до эпохи Функа ученые имели весьма смутное представление, теперь стали одной из самых широко изучаемых тем в нутрициологии.

Идея о существовании витаминов или других молекул-укло- нистов появилась лишь в последние несколько веков, а вот в существование «молекул-захватчиков» человечество верит давно. Нам с незапамятных времен известно, что проглатывание, курение или вдыхание так называемых лекарств способно повлиять на здоровье. Люди начали использовать лекарственные растения еще в период палеолита, 60 тысяч лет назад, если не раньше4. В документах, написанных в 1550 году до н. э., говорится о приеме пилюль, способствующем выздоровлению5. И даже первый синтетический медицинский препарат был выпущен более века назад6*.

*Препарат, получивший название хлоралгидрат, — это снотворное, которое применяется до сих пор.

145

Гл а в а 7

Как Люцифер

Дело «Штат Иллинойс против “Потрясающего” Куинна Харрисона» было чрезвычайно трудным даже для такого опытного адвоката, как Авраам Линкольн. В 1859 году в ходе драки в местном магазине1 Харрисон ударил ножом своего давнего соперника, Грека Крафтона. 10-сантиметровое лезвие ножа с белой рукояткой вонзилось в тело Крафтона прямо под ребрами и распороло ему живот до самого паха. Через три дня Крафтон скончался. Харрисон скрывался от полиции, прячась в местном колледже в подполе, пока его не арестовали.

Адвокатом Харрисона назначили Авраама Линкольна, и это стало его последним делом перед выборами, на которых он был избран президентом. Чтобы помочь своему клиенту, Линкольн начал выяснять подробности этой истории. Итак, Харрисон сидел за стойкой и читал газету, когда в магазин ворвался разъяренный Крафтон. Он схватил Харрисона, попытался оттащить его в подсобку и там избить, но Харрисон вывернулся и сбил Крафтона с ног. Они рухнули на гору ящиков, и тогда Харрисон, не видя иного выхода, выхватил нож и убил нападавшего.

147

Часть III. Захватчики мозга и ук лонисты

Защита Линкольна строилась на свидетельстве местного священника, который сказал, что перед смертью Крафтон взял на себя ответственность за эту ссору. Однако осенью 1859 года, когда священник выступил с этими показаниями в суде, сторона обвинения вынесла возражение: «Предсмертные заявления не могут считаться допустимым доказательством». Судья с этим согласился.

И тут из-за стола защиты раздался голос Линкольна. «Ваша честь, мы должны разобраться в этом до конца, во всех деталях!» Его слова прозвучали так неожиданно и настолько выбивались из обычного протокола судебного заседания, что даже стенографистка посмотрела на него, раскрыв рот от изумления. Всегда спокойный и невозмутимый Авраам Линкольн был на взводе. По словам одного из свидетелей2, Линкольн поднялся с кресла «как внезапно растревоженный лев». Он с такой горячностью устремился к судейской скамье, что присутствующим показалось, будто он собирается перелезть через ограждение и наброситься на судью. Линкольн был возмущен, он ругал суд и его председателя. «В жизни не видел такой ярости!» — говорил один из очевидцев этой сцены.

—Покойный имеет право быть выслушанным, — рявкнул Линкольн, размахивая своими длинными руками.

—Вы закончили? — спросил судья в надежде вернуть контроль над происходящим в зале заседаний.

—Да, ваша честь. — Линкольн, вновь обретя самообладание, вернулся на место. — Благодарю вас*.

Трудно представить, чтобы «Честный Эйб», президент, который славился невозмутимостью, вел себя подобно разъ-

*Линкольн выиграл это дело — свое последнее дело, перед тем как занять пост президента.

148

Глава 7. Как Люцифер

яренному быку. Один из сотрудников Белого дома позже говорил, что «никогда не слышал от него никаких претензий». Другие люди, работавшие с ним в бытность его президентом, считали, что «он обладал ровным характером, никогда не показывал недовольства». Поэтому большинство людей представляют себе Линкольна таким же непоколебимым, как статуя, установленная в его мемориале в Вашингтоне. На протяжении практически всего времени своего пребывания в Белом доме он придерживался именно такого образа действий.

Однако те, кто знал Линкольна до президентства, были знакомы и с другой стороной его характера. Его первый юридический партнер писал, что «сколь велико было его добродушие, столь велика была и его ярость»3. Другой его коллега вспоминал, что «ему ничего не стоило ударить человека кнутом». Временами Линкольн казался «таким разгневанным, что выглядел как Люцифер в безудержной ярости».

Осенью 1858 года Линкольн баллотировался на пост сенатора от штата Иллинойс. Его соперником был Стивен Дуглас, занимавший тогда этот пост. Напряженность между кандидатами была так сильна, что, когда они согласились принять участие в политических дебатах, публика собралась не столько ради политической дискуссии, сколько для того, чтобы послушать обмен колкостями. На протяжении первых трех раундов Линкольн выглядел величественным и спокойным. Он был вежливым, рассудительным и держался как подобает сенатору.

А потом все изменилось.

В ходе четвертого раунда кандидаты поспорили, поддерживал ли Линкольн войска в период недавней войны Америки с Мексикой4. В поисках кого-нибудь, кто мог бы поручиться, что он поддерживал солдат, Линкольн окинул взглядом участников и узнал среди них сторонника Дугласа, с которым

149