В молекуле от безумия истории о том, как ломается мозг

Глава 4. Зомби-апокалипсис

долгое пребывание в больнице само по себе способно вызывать дезориентацию. Она не выходила на улицу несколько недель, и только через маленькое окошко в ее палате можно было заметить, когда день сменяется ночью и наоборот.

Вдекабре 2016 года, через три месяца после того, как мама привезла Лорен в местное отделение экстренной медицинской помощи, ее перевели из больницы в реабилитационный центр. Она провела в постели так много времени, что ее мышцы ослабели и нужно было пройти курс физиотерапии, чтобы снова научиться ходить. Ей приходилось придумывать всякие уловки, чтобы удерживать в голове нужную информацию. Ее память улучшилась, но пока не пришла в норму. Врачи говорили, что однажды это произойдет и вернется та сообразительная Лорен, которой так легко давалась учеба, однако на это могут уйти месяцы лечения и годы практики. И более того, болезнь может вернуться в любой момент13. У каждого пятого пациента с антителами к NMDA-рецепторам случаются рецидивы.

В2020 году один из рассказов Лорен отобрали для участия

внациональном конкурсе художественной прозы — он стал ее первой публикацией за гонорар. Она подумывает написать книгу. «Я по-прежнему ничего не могу вспомнить о том, что тогда происходило, — говорит она о времени, проведенном

вбольнице, — но на самом деле я этому даже рада. Судя по тому, что я слышала, мне лучше ничего не помнить о тех событиях».

Если бы эта история произошла раньше, до открытия молекулярной причины болезни, Лорен при появлении первых же симптомов поместили бы в психиатрическую клинику. Врачи отметили бы, что у нее как раз тот самый возраст, когда начинаются психические расстройства. Ей бы выписали нейролептики и отправили домой, предупредив

101

Гл а в а 5

Человек-мускул

Майк Беллоуз познакомился с Эми Холмс в начале 1980-х

вшкольном коридоре под лязг запирающихся шкафчиков1. Майкл, красивый мускулистый девятиклассник, ездил на мотоцикле и регулярно посещал церковь. Он родился

всемье котельщиков, где его учили, что пропитание добывается в поте лица, а самое важное — сила и выносливость. Эми была на два года старше — высокая привлекательная блондинка с волосами, собранными в хвост, который задорно подпрыгивал над головами других учеников.

Обменявшись взглядами на перемене, среди сновавших вокруг одноклассников с рюкзаками, они начали присматриваться друг к другу. Эми поглядывала на Майка в столовой, надеясь, что он наконец заметит ее интерес. Майк заводил с ней разговоры на вечеринках, пытаясь увидеть признаки того, что он ей нравится.

Тянулись учебные годы, проходили летние каникулы. Флирт так и не перерос в нечто большее. Подростки мечтали друг о друге молча, не думая, что их интерес взаимен. Эми окончила школу и уехала первой, Майк двумя годами позже.

Отслужив четыре года в морской пехоте, Майк стал котельщиком, как отец и дед. Зависнув на высоте около 100

103

Часть II. Мятежные молекулы белка

метров, он обматывал 50-килограммовыми цепями куски стали весом в полтонны на атомных электростанциях и нефтеперерабатывающих заводах. Он выходил на работу по выходным

ирано утром, иногда занимаясь плавкой и отливкой металла по 60 дней подряд, а потом проводил выходные в тренажерном зале. Он женился на женщине, которую любил, и стал отцом двоих детей, а через некоторое время подписал документы о расторжении брака. Эми тоже воспитывала детей

изанималась оформлением развода.

Через 20 лет после школы Майк встретил Эми в магазине

вих родном городе. Он пустился в воспоминания о юношеских годах и признался ей в своей школьной влюбленности. Прежде чем они расстались, он сделал то, что должен был сделать еще тогда, — пригласил ее на свидание.

Они стали часто ужинать вместе. Майк шутил о разнице

ввозрасте, которая когда-то пугала его, а теперь уже ничего не значила. Эми пришла к выводу, что Майкл — самый разносторонний из мужчин, которых она знала, одинаково непринужденный и в баре, и на официальном приеме. Пара с головой погрузилась в новые отношения: они вместе занимались спортом, вместе готовили и познакомили друг с другом своих детей.

Майк купил билеты на фешенебельный курорт Теркс и Кайкос, чтобы там отметить 40-летие Эми. В ближайшем ювелирном магазине он выбрал обручальное кольцо и спрятал коробочку подальше в шкаф, чтобы взять ее с собой

впоездку. Он представлял, как встанет на колено на белоснежном пляже и они с Эми будут только вдвоем, отделенные от мира шумом волн.

Апотом, за несколько недель до вылета, жизнь дала трещину. Все началось с пляжного отдыха в конце лета, на ежегод-

ной встрече Майка со старыми друзьями. Майка всегда было

104

Глава 5. Человек-мускул

сложно вывести из себя и легко развеселить, но Эми заметила, что в этот выходной что-то изменилось: во время разговора Майк смотрел не в глаза собеседнику, а на бутылку с пивом или на океан. Когда друзья поставили шезлонги и зонтики поближе друг к другу, он передвинул свой на другой конец пляжа.

Чуть позже в том же месяце Майк начал сильно потеть по ночам. Утром Эми проводила рукой по его стороне кровати — вся постель была мокрая насквозь. Она установила вентиляторы, попробовала новый стиральный порошок, купила охлаждающие простыни из дорогого материала, но ничего не помогало.

Майк снова закурил, хотя бросил эту привычку много лет назад. И если в старших классах он затягивался легко, то теперь вдыхал изо всех сил, как будто никотин мог избавить его от растущего напряжения. Даже когда рядом никого не было, его сердце сокращалось с необычайной силой и огромной скоростью, как будто он всегда был в состоянии боевой готовности. Он пытался найти разрядку в тренировках, алкоголе, хоть в чем-нибудь. Но ничего не срабатывало.

Когда стало прохладно и листья окрасились в яркие цвета, Майк и Эми сели в самолет на Теркс и Кайкос. Оба надеялись, что теплый морской бриз на роскошном курорте вернет их в прежние легкие и беззаботные отношения. В самолете Эми прикоснулась к колену Майка. Внезапно его нога с силой распрямилась, ударив снизу стоящее впереди кресло. Сидевший в нем пассажир обернулся и хмуро посмотрел на них. Эми убрала руку.

Когда они спускались по лестнице у стойки регистрации отеля, Майк споткнулся и упал на вымощенный плиткой пол. Казалось, что он стал более напряженным, чем раньше, чаще вздрагивал от неожиданности, как будто те сила и ловкость,

105

Часть II. Мятежные молекулы белка

которые делали его таким искусным котельщиком, куда-то ушли.

Перекатив чемодан через порог гостиничного номера, Эми показала на огромную кровать, застеленную белыми простынями. «Не хочешь расслабиться?» — спросила она.

Лицо Майка смягчилось. «Пожалуй, прилягу с тобой», — сказал он.

Через несколько минут он опустил ноги на пол, встал

ипринялся взволнованно мерить номер тяжелыми шагами. Грудь его вздымалась. Он ударил кулаком в стену. На пол посыпались куски штукатурки. В воздухе повисла пыль.

Майк подошел к окну, открыл дверь и вышел на балкон. С постели Эми было видно, что до земли довольно далеко

идаже такой крепкий человек, как Майк, может разбиться вдребезги, если упадет. Она надеялась, что он останется там стоять, не приближаясь ни к краю балкона, ни к ней. Она умоляла его успокоиться. Секунды летели одна за другой. Наконец она дотянулась до телефона и вызвала охрану. Тут же появились сотрудники в униформе и спокойно уговорили Майка перейти в отдельный номер, где он и провел ночь.

Эми переночевала в их номере, а рано утром стала думать, как ей поступить: уехать с острова и вернуться домой или попытаться уладить ситуацию с Майком. Первый вариант был невыносимо тоскливым. Второй — неприятно пугающим. Она протянула руку к тому краю кровати, где должен был спать Майк, не понимая, чувствует облегчение или разочарование от того, что его там нет и простыни сухие.

На следующее утро расстроенные путешественники встретились за завтраком в ресторане отеля.

—С тобой все в порядке? — спросил Майк, сидевший по другую сторону белой скатерти. — Я не помню, что случилось прошлой ночью.

106

Глава 5. Человек-мускул

Он подумал об обручальном кольце, которое все еще лежало в темноте в квадратной коробочке.

—Ты очень разозлился, — сказала Эми, — и мне пришлось вызвать охрану.

—Я ничего не помню. Прости.

—В последнее время я тебя не узнаю.

—Я и сам не понимаю, что происходит.

Сначала разговор шел спокойно, и каждый выражал надежду вернуться к прежним отношениям. Потом Майк случайно опрокинул стакан апельсинового сока. «О боже!» — заорал он, вскакивая и роняя стул. Ресторан как будто замер — и официанты, и гости уставились на разбушевавшегося Майка. Он размахивал руками и ругался, потом закричал на Эми. И пошел прочь, громко топая ногами.

Пара осталась на островах Теркс и Кайкос до конца запланированного путешествия, но чистые нетронутые пляжи и жаркая сухая погода не радовали их. Майк хотел успокоиться, но не мог. Эми то злилась, то волновалась за него. И оба думали, возможен ли для их истории счастливый конец, о котором они мечтали, — радость от вновь обретенной любви и второй шанс.

Когда они вернулись домой, поведение Майка стало еще более странным. Однажды Эми увидела, что он сидит на мотоцикле посреди двора, уставившись на забор. Он сказал ей, что едет по платной дороге, и сделал такое движение, как будто протянул кому-то деньги. После чего у нее на глазах свалился в траву. На следующий день Майк решил, что Эми — это паук, висящий в паутине за окном его машины. «Ты как там? — отправил он ей сообщение. — Страшно, наверное?» Он начал считать себя президентом США, отдавал распоряжения о выполнении несуществующих заданий. Однажды вечером Эми застала его сидящим за кухонным

107

Часть II. Мятежные молекулы белка

столом в трусах и ботинках, с удочкой в руках. «Давай выбираться отсюда, — сказал он. — Надо уходить». Эми вызвала скорую.

«Посмотри, это не мой приятель там в коридоре?» — спросил Майк Эми на следующий день, когда она пришла его навестить. Она повернулась к двери, мимо которой проходили врачи и медсестры. «На чем это он, на универсале? Или на внедорожнике?» — спрашивал он.

Он малейшего звука или легчайшего ветерка мышцы Майка сводили судороги. Скованность мышц, впервые проявившаяся на Теркс и Кайкос, переросла в конвульсии, такие сильные, будто Майка било током. Челюсти его плотно сжимались, зубы как ножи врезались в язык, едва не откусывая его. Скулы резко поднимались вверх, обнажая десны в жуткой гримасе. Его пытались лечить горячими

ихолодными компрессами, физиотерапией и миорелаксантами. Но мышечные спазмы не ослабевали, то и дело взрываясь как петарды.

Врачи рассматривали разные диагнозы, иногда ненадолго останавливаясь на том или ином, пока не понимали, что

ив эту картину симптомы Майка до конца не вписываются. Ни одно заболевание, казалось, не могло объяснить постоянное напряжение тела и разума, в котором находился Майк. Несколько месяцев его возили по разным больницам

иреабилитационным центрам, где проводили все новые обследования, но так и могли найти ответов.

Азатем, спустя полгода после начала болезни, очередная скорая привезла его в клинику, где работал доктор Грег Маккарти. Этот поджарый человек с невозмутимым чувством юмора был ходячей энциклопедией редких неврологических заболеваний, Шерлоком Холмсом, распутывающим самые странные дела. Для него история Майка складывалась

108

Глава 5. Человек-мускул

в знакомую картину: спазмы, тревожность, потоотделение. Cовокупность симптомов подсказывала диагноз.

История заболевания, которым страдал Майк, началась задолго до рождения самого Майка, в те времена, когда ученые только начинали разбираться в работе нервной системы.

Вконце 1880-х, в эпоху Алоиса Альцгеймера и Арнольда Пика, молодой испанский ученый Сантьяго Рамон-и-Кахаль сделал одно замечательное открытие.

Рамон-и-Кахаль не был похож на того, кто способен произвести революцию в только зарождавшейся тогда нейробиологии. Его отец, довольно властный человек, занимался анатомией. При этом маленький Сантьяго не слишком считался с правилами, за что частенько подвергался наказанию2.

В10 лет он угодил в тюрьму за то, что смастерил самодельную пушку и разгромил из нее имущество соседа. Поучившись и парикмахерскому, и сапожному делу (и ту и другую работу он выполнял через силу, мечтая о чем-то совсем другом), он стал ездить с отцом на кладбища собирать человеческие кости для изучения. В темноте, среди могильных плит, Сантьяго Рамон-и-Кахаль влюбился в анатомию. Потратив годы на обучение, он стал профессором в Барселоне, где и наткнулся на любопытную находку.

До тех пор большинство ученых считало, что нервная система — это нечто единое и неразрывное3. Эта идея была не лишена здравого смысла, поскольку именно физическая неразрывность наиболее очевидным способом объясняла способность нервов мозга управлять пальцами рук и ног, находящихся от него на таком большом расстоянии. Логично было предположить, что все связано. Имелись даже микроскопические подтверждения этого — на детальных изображе-

109

Часть II. Мятежные молекулы белка

ниях нервов не было видно четких разрывов между нервными волокнами. Эксперименты показали, что все остальное тело состоит из отдельных клеток, но нервную систему считали исключением и рассматривали ее как единую структуру, похожую на сеть.

Но это было не так. В 1888 году Рамон-и-Кахаль нарезал тонкими слоями имевшиеся у него образцы птичьего мозга

ипропитал их раствором, содержащим серебро, который окрасил нервные волокна в черный цвет. Под микроскопом он не обнаружил в этих образцах той неразрывной сетевидной структуры, которую ожидал увидеть. Напротив, клетки имели четкие границы. Они примыкали друг к другу, но не были единым целым.

Заподозрив, что нервная система человека тоже может состоять из отдельных клеток, Рамон-и-Кахаль обратил микроскоп на образцы мозга представителей своего вида. Здесь он заметил тот же феномен, что и в образцах мозга птиц. Человеческая нервная система, как и все остальное тело, состояла из отдельных частей. Ее составляли нейроны.

Воодушевленный открытием, Рамон-и-Кахаль сделал копии своих наблюдений, чтобы поделиться ими с другими учеными. Печатные работы стоили так дорого, что ему пришлось на целый год отказаться от няни для своих пятерых детей4. Уверенный, что его достижение высоко оценят, он разослал монографии исследователям в разные части света.

Однако его надежды не оправдались. Научное сообщество практически не отреагировало на его послания. Видя такой слабый отклик, Рамон-и-Кахаль начал сомневаться в себе

идумать, что коллеги считают его мошенником. Он очень переживал, что написал статьи на испанском языке, которым, как он теперь понимал, его аудитория в большинстве своем не владела. В конце концов он решил, что все дело в рассто-

110