«Тоталитарная» лингвистика и её проявление в языковой политике. Монография

Глава II. Языковая политика тоталитарных государств

Главный принцип тоталитарного режима — наличие одной официальной идеологии, которая существует прежде всего в языке и посредством него внедряется в сознание и функционирует

вобществе [69: c. 7]. Официальная идеология воздействует на общество через языковую политику, под которой в современной лингвистике понимается «совокупность идеологических принципов и практических мероприятий по решению языковых проблем в социуме, в государстве. Она связана с сознательным воздействием на язык, его функционированием и развитием» [47: c. 616]. В современной прикладной лингвистике традиционными направлениями языковой политики являются следующие:

1.Выбор и установление государственного (официального) языка, стандартного языка.

2.Ликвидация неграмотности.

3.Определение положения других языков по отношению к государственному языку.

4.Определение сфер и типов языковых состояний и ситуаций каждого из языков.

5.Кодификация, нормализация и совершенствование существующего государственного (официального) языка [103: с. 303].

По мнению многих исследователей языковой политики тоталитарного общества [115; 116; 143; 146], языковая политика в таких странах весьма специфична и охватывает лишь такие области, как отношение государства к диалектам и языкам национальных меньшинств, пуризм, языковая экспансия. Но, на наш взгляд, список этот далеко не полон. Кроме вышеуказанных параметров, можно отметить и другие общие черты, например, орфографические реформы тоталитарных обществ, тенденции языкового образования в школе, обучение родному языку и т. д., поэтому

внастоящей работе мы считаем необходимым рассмотреть языковую политику в её традиционных аспектах и «тоталитарных» проявлениях.

41

2.1. Политика в отношении диалектов и языков национальных меньшинств

Прежде чем говорить о языковой политике в странах с тоталитарнымустройствомобщества,следуетрассмотретьэкстралингвистическую ситуацию становления и развития тоталитарных государств. Основной чертой большинства тоталитарных государств, о которых мы говорим, является многонациональный состав населения; проживающие на территории данных государств нации и народностииспользовалисвоиопределённыенациональныеязыки и/или диалекты, а также национальные языки в форме совокупных диалектов, находящихся на период становления тоталитарного государства на различных ступенях развития. Так, по результатам Всероссийской переписи населения 1926 года, в СССР насчитывалось более 177 национальностей [1]. В Китае таковых было более 70 [75]. В Испании в переписях населения фигурировали такие народы и народности, как баски, кастильцы, андалузцы, арагонцы, галисийцы, каталонцы, цыгане, евреи и т. д. В Италии, помимо диалектов итальянского языка, население пользовалось и такими миноритарными языками, как немецкий, ладинский, албанский, словенский и др. К нерумынским группам населения тоталитарной Румынии относились, например, венгры, немцы, болгары и др.ВГерманииминоритарнымязыкомбылязыклужицкихсербов, проживавших в районе города Баутцена (Bautzen). В Албании население говорило преимущественно на двух диалектах албанского языка: гегском и тоскском, но наряду с ними существовали и многочисленныеговоры,например,говорКрай,дукаджинскиеговоры, говоры Мата, Круи, Моры, Мирдиты и пр. [46].

Кроме того, большинство населения тоталитарных государств в то время было либо неграмотным, либо в недостаточной степени владело государственным языком общения. По этой причине, например, в Италии, несмотря на ряд принятых законов о всеобщем начальном образовании и о преподавании в школе итальянского языка [150: c. 603], занятия в школах проводились на диалектах.

42

Ситуация осложнялась политическим неравенством языков. В Испаниитрирегиона(Каталония,СтранабасковиГалисия)после установления II Республики (1932–1936) получили особый автономный статус. Свои органы управления, парламент и правительство — хенералидат (generalidad) получила сначала Каталония. Чуть позже были приняты автономные статусы Галисии и Страны басков, однако реально статус автономии, включая автономный характер языка, функционировал лишь в Каталонии [38: c. 6].

Втакой языковой ситуации перед государственными структурами и перед лингвистами, осуществлявшими языковую политику, встал вопрос как о функционировании и взаимоотношении национальныхязыков,такиоязыкемежнациональногообщения,

оформировании общественного сознания по отношению к данному языку, усовершенствованию его нормы.

Изученные материалы соответствующих исследований и документов того периода позволяют утверждать, что языковая политика тоталитарных государств в отношении национальных языков и диалектов претерпевает два совершенно отличных друг от друга этапа развития, идущих параллельно с изменениями в политической сфере и национальной политике [64: c. 121].

Напервомэтапе,которыйсоответствуетпериодустановления тоталитарного государства, как правило, проводится политика всяческой поддержки и развития национальных языков и диалектов. Основополагающим для тоталитарного государства является лозунг равенства всех наций и языков. Наиболее типичными чертами того времени становятся обучениенанациональных языках, создание и плодотворная работа издательства национальной литературы, языковое строительство.

ВСССР в 1923 году в решениях ХII съезда РКП (б), (а так-

же ещё в 1921 году, за год до официальной даты образования

СССР, на Х съезде) была поставлена задача всемирного расширения функций местных национальных языков в таких сферах, как официальное делопроизводство, администрация, публичные выступления, пресса, радио, литература и искусство и т. д. [49: c. 69]. Например, в докладе о национальных моментах в партий-

43

ном и государственном строительстве Двенадцатому съезду РКП (б) (1923 г.) содержится следующее высказывание И.В. Сталина: «Для того чтобы Советская власть стала и для инонационального крестьянства родной, необходимо, чтобы она была понятна для него, чтобы она функционировала на родном языке, чтобы школы и органы власти строились из людей местных, знающих язык, нравы, обычаи, быт нерусских национальностей. Только тогда и только постольку Советская власть, до последнего времени являвшаяся властью русской, станет властью не только русской, но

имеждунациональной, родной для крестьян ранее угнетённых национальностей, когда учреждения и органы власти в республиках этих стран заговорят и заработают на родном языке» [10: c. 482]. В 1929 году Центральное издательство (ЦИЗ) в Москве выпускало большими тиражами учебные книги на 56 языках народов России [49: c. 70].

Академик Н.Я. Марр (1864–1934) считал языковую политику

иязыковое планирование на благо небольших народностей основополагающей задачей прикладной лингвистики и связывал их с борьбой против великодержавного шовинизма и регионального национализма.

Большое значение уделялось школьному образованию. В 1925 году был принят Декрет СНК РСФСР «О подготовке преподавателей для школ национальностей нерусского языка». Данный документ предусматривал обеспечение нерусских школ педагогическим персоналом, «владеющим в достаточной степени, для педагогической работы, материнским языком». Для этого предусматривалось осуществление следующих мероприятий: в педагогических институтах и на педагогических факультетах университетов осуществлять преподавание родного языка и методики на национальном языке в соответствии с планом Народного Комиссариата Просвещения. Кроме того, согласно данному постановлению в 1925 году, следовало организовать лингвистические национальные отделения для подготовки преподавателей для работы

веврейских, чувашских и тюрко-татарских, украинских, эстонских школах. Это относилось, прежде всего, к педагогическому

44

факультету Второго Московского государственного университета, Восточному педагогическому институту (Казань), Кубанскому педагогическому институту и Ленинградскому педагогическому институту имени А.И. Герцена. В 1926 году предусматривалось создание латышского, финского, польского, марийского и вотского, осетинского, чечено-ингушского и адыгейского и др. отделений. Преподавание предметов на родном языке, в частности немецком, эстонском, латышском, чувашском и коми, предусматривалось и в трудовых школах первой ступени, для чего предполагалась подготовка соответствующих кадров в педагогических техникумах [5].

В 1930 году в РСФСР было восемь педагогических институтов с полным курсом преподавания различных предметов на национальных языках, а также 24 отделения по подготовке преподавателей на языках России в других педагогических институтах с общим числом студентов около четырёх тысяч человек. В Наркомпросе РСФСР был разработан план введения преподавания различных предметов на национальных языках в высших учебных заведениях различного профиля. Идею об осуществлении высшего образования на национальных языках активно поддерживал И.В. Сталин ещё в 1920-х годах [26: c. 40]. Данная политика способствовала росту национальных школ и обучающихся на национальных языках. Уже в 1930 году в РФСР в школах велось преподавание на 70 языках, а в 1935 году – на 80 языках. В одной только Московской области в 1932 году работали 50 татарских, 17 немецких, три казахских национальных школ [26: c. 73]. В Москве на начало 1936 года существовали две татарские школы, одна мордовская, одна латышская, одна еврейская, одна цыганская, еврейская и русская и одна татарская и цыганская. Заметим, что обучение иностранцев проходило лишь в двух школах: одной немецкой и одной английской [2: c. 392].

Велики были и успехи языкового строительства в СССР, в результате которого за короткий временнóй промежуток было создано около 50 новых письменностей [55: c. 3]. Проводимые мероприятия способствовали повышению статуса национальных языков и языков национальных меньшинств, а также культурно-

45

му сближению и культурному взаимообогащению русскоязычного и местного населения.

В Италии вопрос о едином языке и его взаимоотношениях с диалектамибылактуалензадолгодоприходаквластиБ.Муссолини. Ещё во второй половине ХIХ века после объединения Италии (1861 г.) встал вопрос об общем языке (lingua comune), требуемый для издания законодательных актов, для осуществления коммуникации служащими государственных органов, военнослужащими и т. д. В 1865–1870 годах столицей Италии была Флоренция, поэтому выбор итальянского языка, сложившегося на основе флорентийского диалекта, в качестве языка общения был политически и экономически оправдан [23: c. 52]. Последующее «экономическое чудо»привелокувеличениювнутреннеймиграции,оттокунаселения из деревень в города. В этой ситуации возросла роль крупных городов Флоренции, Милана, Турина, Болоньи, Рима и их койне. Урбанизация населения привела к росту школ и повышению значения школьного образования, к изменению культурных запросов населения и в связи с этим к распространению итальянского языка, элементы которого проникали в диалекты. Уже в то время актуальным стал вопрос о соотношении общего языка и диалектов, тем более что диалекты оказывали влияние на итальянский язык.

Показательным в этом плане является высказывание народного поэта Аурелио Гароббио (Aurelio Garobbio) в газете Popolo d’Italia (1934 г.): «Расцвет диалектов в Италии весьма велик во всехеёрегионах<…>.Зачастуюдиалектмогобладатьисобствен-

ной литературной традицией…» (La fioritura dialettale è maggiore nelle terre dell’Italia <…>. Ive il dialetto puó vantare una propria letturatura…). Автор усматривает ошибку в том, что диалект не всегда относили к единой итальянской системе, и подчёркивает тот факт, что диалект имеет исключительное значение не только с художественной точки зрения, но прежде всего с лингвистической: «Даже в условиях, представляющих угрозу для существования итальянского языка, он прекрасно развивался в диалекталь-

ной среде» (Chèla lingua italiana, là dove è minnacciata, si difende meravigliosamente col dialetto) [цит. по: 122: c. 323].

46

Таким образом, несмотря на придание итальянскому языку статуса общенародного, основной формой коммуникации народа был диалект, подкреплённый итальянизированным жаргоном, представляющим собой механически переведённый диалект [20: c. 251; перевод — А.А. Касаткин [57: c. 167].

Несмотря на определённые успехи в экономической сфере, к началу ХХ века Италия по-прежнему оставалась аграрной страной с высоким процентом безграмотного и малограмотного населения. Правительством Муссолини были предприняты решительные меры по борьбе с этими явлениями. Для искоренения неграмотности было введено бесплатное школьное образование на литературном итальянском языке. Однако на начальной ступени активно использовался метод преподавания «от диалекта к языку» (Dal dialetta alla lingua), разработанный Джузеппе Ломбардо Радичем [185: c. 303]. Суть его заключалась в использовании языковой компетенции родного языка учащегося как основы для изучения итальянского литературного языка. Обучение должно было осуществляться постепенно, переходя от текстов на диалекте к текстам на итальянском языке, включая их перевод, анализ орфографических ошибок, возникавших в результате интерференции. Первые и вторые классы должны были заниматься переводом итальянских текстов на диалект, а третьи, четвёртые и пятые классы должны были уметь переводить диалект на итальянский язык [143: c. 39–40]. Активно продолжали свою деятельность и итальянские диалектологи. Так в 1931 году появился «Итальянский лингвистический атлас» У. Пеллиса (Atlante linguistico italiano), а в 1935 году « Лингвистический этнографический итальянский атлас Корсики» Дж. Боттильони (Atlante linguistico etnografico italiano della Corsica) [118: c. 17–18] Правительственные круги поощряли и общественные мероприятия, проводимые на диалектах, такие как проведение конгрессов по народному искусству и традициям. На диалектах выпускались печатные издания, ставились театральные постановки [143: c. 52]. Лидер итальянских фашистов Б. Муссолини не препятствовал появлению сборников диалектных песен, так как очень часто такие произведения

47

носили явно пропагандистский характер. Примером тому служит сборник диалектальной поэзии Il Duce et il fascismo nei canti dialettali («Дуче и фашизм в песнях на диалекте») [122]. В этой книге собраны стихотворения, написанные разными авторами, прежде всего профессиональными мастерами слова. На диалектах из области Венеция мы можем прочитать 50 стихотворений, написанных 38-ю поэтами, а на диалектах, относящихся к сицилийскому языку — 69 стихотворений, написанными 35-ю авторами [122: c. 459–461]. Все произведения распределены по нескольким рубрикам, среди которых Duce (Дуче), Fascismo (Фашизм). Содержание стихотворений отражает основные этапы жизни Муссолини (рождение, издательская деятельность, политическая деятельность) и исторические события, связанные с именем Дуче (например, поход на Рим), при этом авторы восхваляют и превозносят их. По мнению составителя сборника, поэты представляли Муссолини как человека порыва, создателем фашистской партии, вождём, сравнивая его с королевой Марией.

В качестве примера приведём стихотворение Франческо Франчески (Francesco Fransceschi):

Benito Mussolini // L’é el Duce del Fascismo, // L’é el capo del governo, // L’é elTimonier d’Italia // Che buse e toche egualita (Бени-

то Муссолини, // Он вождь фашизма, // Он глава правительства, // Он — человек, наводящий ужас на Италию, // Он — тот, кто ласкает и бьёт одновременно) [цит. по: 122: c. 49].

Составитель сборника справедливо задаёт вопрос, а услышал ли Муссолини гимн поэтов (L’udi Mussolini l’inno dei poeti?) и от-

вечает на него следующим образом: «Разумеется, он слышал, как страдал народ и в стенаниях этого голоса проливал слёзы, стре-

мясь к новому правосудию». («Certo egli era in as colto guando il popolo soffriva e all ambascia di quelle voci affilava l’arme per la novella guistiria»). Известен и тот факт, что Муссолини лично встречалсяснекоторымипоэтами,чьистихотворениявходятвсборник. Помимо поощрения диалектов, лидер Итальянского государства прибегал и к другим популистским методам, как, например, использованиеинвективнойлексики,фразтипаme ne frego (меняэто

48

не колышет) от глагола fregarsene, что означает плевать, чихать,

относиться наплевательски к кому-либо, чему-либо [196: c. 434].

ВсёэтоспособствовалороступопулярностиДучесрединародных масс, тем более что лидер итальянских фашистов стремился всячески подчеркнуть своё крестьянское происхождение и, следовательно, тесную связь с народом. В связи с последним фактом заметим, что руководители тоталитарных государств принимали непосредственное активное участие в осуществлении языковой политики. Так, общеизвестно, что И.В. Сталин, будучи наркомом по делам национальностей, проводил в жизнь идею о максимальном развитии наций и языков [25: c. 39], при этом высказывался против «преимущества русской культуры» и «неизбежности победы более высокой русской культуры над культурами более отсталых народов», рассматривая такие положения, как «попытку закрепить господство великорусской национальности» [10]. В Германии 1930-х годов диалекты, в частности нижненемецкий диалект (Plattdeutsch), несмотря на наличие общего языка, использовались на радио и в прессе. Особую роль играл нижненемецкий диалект. Обращение к историческим корням немецкого народа было связано с определением его родового языка (Stammessprache), в качестве которого некоторые политические и общественные деятели рассматривали именно его [187: c. 89–93]. Возможное объяснение предпочтенияэтомудиалектуможнонайтивполитическойсфере, например,ещёв1928годуНСДАПодержаладовольнокрупнуюпобеду на выборах в земле Шлезвиг-Гольштейн. Воспользовавшись этим обстоятельством, фашистская партия начала вести активную пропагандистскую работу среди населения, целенаправленно используя диалект, служащий ораторам оружием для скорейшего достижения своих целей, в том числе критике противников зарождающегося режима. Пропагандистским целям способствовала также литература на платтдойче (Plattdeutsch), имевшая явный профашистский характер. Публикация стихов на нижненемецком диалекте с политическим подтекстом в локальных газетах быстро нашла последователей и превратилась в своеобразную традицию. Рифмованием политических стихов занимались не только графо-

49

маны, но аналогично Италии профессиональные поэты и знаменитые писатели. Газеты имели постоянную рубрику на диалекте, освещающуюполитическиесобытия[121:c.147–151].Некоторые официальные документы НСДАП были также напечатаны на этом диалекте [148: c. 243].

В Испании видные филологи того времени Р. М. Пидаль и Х. Ортега-и-Гассет выдвинули тезис о том, что кастильский язык стал общенациональным языком уже в Средневековье, и произошло это в тот момент, когда королевство Кастилия взяло на себя руководящую роль в деле единения Испании (Реконкиста) [145: c. 651]. Однако Пидаль, рассматривая проблему многоязычия испанского населения, выступал за такое сосуществование всех языков, которое не управлялось бы политико-административны- ми методами.

Со сменой общего политического и экономического курса происходит смена языковой политики. Под благовидным предлогом о якобы начавшемся процессе стирания национальных и языковых различий (СССР в 1930–1940 гг., Китай в 1957–1965 гг.), наличии «внешней угрозы» и связанной с ней необходимостью национального единения (Албания), выдвижением лозунга «национальное единство — языковое единство» (una nazione — una lingua) (Италия), (idioma uno en la España una) (Испания), пра-

вительственные круги отказываются от прежних концепций и установок,начинаютполитикуязыковойассимиляциинаселения. Отметим, что в тоталитарных государствах совпадают не только основные тенденции, но и методы проведения этой политики, приобретающей всё больше характер языковой ксенофобии. Языковойвопростеснопереплетаетсяснациональнымвопросом.Например, в июне 1930 года в политическом отчёте ЦК XVI съезду партии И.В. Сталин развил диалектику национального вопроса следующим образом: «Надо дать национальным культурам развиться и развернуться, выявив все свои потенции, чтобы создать условия для слияния их в одну общую культуру с одним общим языком в период победы социализма во всём мире. Расцвет национальных по форме и социалистических по содержанию культур

50