«Тоталитарная» лингвистика и её проявление в языковой политике. Монография

Вконцепции австрийского и британского философа и социолога К. Поппера (1902–1994) [83; 84] основополагающими признаками являются национализм, понимание государства как воплощения духа нации или расы. По мнению учёного, своё существование государство утверждает с помощью войны, которая получает этическое и моральное одобрение, так как исторический успех — единственный судья в общественном развитии. В подобном обществе, согласно К. Попперу, преувеличивается роль все- мирно-исторической личности и поддерживается идеал героическойжизнии«героическогочеловека».Длянашейконцепциизначимой считаем идею Поппера о национализме, который проецируется на многие аспекты «тоталитарной» лингвистики и находит своё воплощение в насильственных ассимиляционных действиях.

Известный французский политолог Р. Арон (1905−1983), отмечая зависимость определения тоталитаризма от точки зрения наблюдателя, выделяет пять основных критериев тоталитаризма, среди которых отмечаются монопольное право одной партии на политическую деятельность, огосударствление хозяйственной деятельности и подчинение её господствующей идеологии, идеологический террор (полицейский и идеологический). Идеология представляется единственным авторитетом, а в дальнейшем и официальной государственной истиной [30: c. 230].

Вэтойконцепциисущественнымидлянасявляютсяпунктыо значении идеологии в тоталитарном государстве и об огосударствлении хозяйственной деятельности. В контексте, обозначенном

вработе, эти положения воплощаются в специальном законодательстве по языковым вопросам. Монопольное право одной партии на политическую деятельность при проецировании на лингвистику рассматривается нами как монополизация научной языковедческой деятельности, её подчинение господствующей идеологии, создание государственного аппарата, контролирующего и управляющего деятельностью учёных-лингвистов.

Однако наибольший интерес среди специалистов по сравнительной политологии получила модель тоталитаризма, предложенная в 1965 году американскими политологами К. Фридрихом

11

(1901−1984) и З. Бжезинским (р. 1928) [127: c. 15–27] и вошедшая в современную историографию под названием «тоталитарный синдром». Эта модель состоит из восьми признаков, среди которых шесть являются определяющими для тоталитарного режима:

1)развёрнутая идеология, состоящая из официальной доктрины,котораяохватываетвсежизненноважныесторонычеловеческого бытия и которой придерживаются все живущие в данном обществе;

2)единственная массовая партия, как правило, возглавляемая одним человеком («диктатором») и вбирающая в себя относительно небольшую часть населения (до 10 %), партия, чьё ядро страстно и непоколебимо предано идеологии и готово всемерно способствовать её широкому распространению, партия, которая организована по иерархическому, олигархическому принципу и либо стоит над бюрократической государственной организацией, либо полностью переплетена с ней;

3)система террористического полицейского контроля, поддерживающего партию, но также осуществляющего надзор над ней самой в интересах её вождей и направленного не только против«врагов»режима,ноипротивпроизвольновыбираемыхклассов населения;

4)технологически обусловленный и почти всеобъемлющий контроль партии и её преданных кадров над всеми средствами массовой информации: прессой, радио, кино;

5)аналогичный, технологически обусловленный, почти полный контроль над всеми вооруженными силами;

6)централизованный контроль и руководство всей экономикой посредством бюрократической координации её ранее независимых составных частей; этот контроль, как правило, распространяется также на большинство других общественных организаций и групп.

Наиболее ценным для нас является, во-первых, расширение списка критериев тоталитарности, что позволяет спроецировать на «тоталитарную» лингвистику организованную систему политического контроля, и, во-вторых, мнение авторов о том, что со-

12

ставленный ими список не означает, что любой режим, которому присущ хотя бы один из этих признаков, можно с полным правом отнестиктоталитарному.Висторииизвестныслучаи,когдавопределённый период и демократическим режимам были свойственны чертытоталитаризма.Соответственноиотсутствиеодногокакоголибо критерия не является основанием для причисления режима к нетоталитарному. Изучая лингвистику в тоталитарном обществе, мы также можем отметить ряд признаков, проявляющихся в лингвистике государств с иным общественным устройством.

Идея представить тоталитарное государство в виде модели с основными и дополнительными признаками побудила нас составить модель «тоталитарной» лингвистики и вычленить её признаки.

Иная точка зрения на тоталитарность государства представлена, например, в Kleines Lexikon der Politik (Малый словарь политики), где говорится о полутоталитарных (unvollständig totalitär), претоталитарных (prätotalitär) и посттоталитарных (posttotalitär) государствах. При этом под полутоталитарными подразумеваются государства, имевшие тенденции к развитию тоталитаризма, но по тем или иным причинам остановившиеся на начальной фазе его развития. Однако руководитель такого государства представляет собой сильную фигуру на мировой арене. В качестве примера полутоталитарного государства авторы называют Испанию в период, следующий непосредственно за гражданской войной. Под претоталитарными понимаются государства, находящиеся в стадиистановлениятоталитарногорежима.Примеромтакогорежима является Третий рейх в первое время после прихода А. Гитлера к власти. В качестве посттоталитарных авторитарных государств в данном словаре рассматриваются страны социалистического лагеря Восточной Европы. Однако и здесь проводится дальнейшая дифференциация коммунистических режимов: так различаются тоталитарныегосударствабезтеррора,консультативно-авторитар- ные режимы и анархо-авторитарные режимы [211: c. 36].

По мнению другой группы исследователей-политологов, все страны Восточной Европы, вставшие на путь социализма, одно-

13

значно должны считаться тоталитарными, так как для этого периода было характерно наличие таких признаков, как поиск врага, приводивший к массовому уничтожению отдельных слоёв общества, принудительная индоктринация [94: c. 9–10]. Авторы оговаривают, что массовые репрессии не были настолько масштабны, как в СССР, и что после смерти И.В. Сталина и ХХ съезда КПСС начался отход от тоталитаризма.

Подавляющаячастьспециалистовпототалитаризмусходится во мнении, что наличие именно одной официальной идеологии и однопартийной системы в бо́льшей степени, а также наличие монополии на средства массовой информации и средства вооружения, террористический полицейский контроль и управление экономикой в меньшей степени, являются основанием для характеристики государства как тоталитарного. Использование в качестве критерия наличие определённых признаков, число которых варьируется в зависимости от философско-политических взглядов конкретных исследователей, позволило учёным обозначить список государств с тоталитарным устройством общества, к которым в современной историографии относят следующие политические режимы ХХ века: фашистские Италия и Германия (на это указывает, в частности, БСЭ в статье «Тоталитарное государство»), сталинский Советский Союз, режим Ф. Франко в Испании, маоистский Китай, полпотовская Кампучия, Албания времён правления Э. Ходжи и Румыния при Н. Чаушеску, страны социалистического лагеря Восточной Европы, Северная Корея, Куба, политические режимы А. Пиночета в Чили и С. Хусейна в Ираке [139; 61; 94; 120].

Описание лингвистики всех перечисленных государств не представляется возможным в рамках одной работы, поэтому мы ограничились в нашем исследовании несколькими странами, опираясь на следующие положения:

− Сравнение ряда концепций тоталитаризма и тоталитарного государства дало нам возможность вычленить родовые признаки тоталитаризма, к каковым относятся:

14

1)культ вождя и наличие возглавляемой им единой массовой партии;

2)система физического и психологического террора;

3)монополия одной официальной идеологии, опирающаяся на неиндивидуализированные ценности (государство, раса, на-

ция, класс) [34: c. 51];

4)монополизация и централизация власти.

Внашей работе остановимся на изучении лингвистики в государствах, где эти признаки воплощаются в крайних формах. К их числу относятся, по нашему мнению, национал-социалисти- ческая Германия; фашистская Италия; Испания под диктатурой правящей крайне правой партии Испанская Фаланга (Falange Española),основаннойв1933годуХ.А.ПримодеРиверойиединственной при политическом режиме Ф. Франко; КНР во времена «культурной революции».

Вто же время мы не разделяем мнение о том, что все без исключения социалистические страны были тоталитарными, однако к таковым с полным правом можно отнести Албанию, так как в этой стране, в отличие от других социалистических стран, даже после разоблачения культа личности Сталина продолжался массовый политический террор и существовал неограниченный вождизм. Что касается Румынии, то в российской историографии принято считать, что тоталитарный режим в этой стране был связан прежде всего с именем Н. Чаушеску. Отметим, что эту точку зрения не разделяют зарубежные политологи и историографы. Н. Чаушеску пришёл к власти в 1965 году, но и до этого советизация румынского общества проходила по сценарию тоталитарного (советского) государства, а именно: насильственная коллективизация, депортации, принудительные работы, насильственное внедрение атеизма в сознание, нетерпение к инакомыслию и т. д. Отмечается, что Румыния стала тоталитарной ещё при правлении Г. Георгиу-Дежа [119: c. 23]. Режим Н. Чаушеску явился следующим этапом развития тоталитарного государства. Таким образом, лингвистикаэтихдвухпериодоввисторииРумыниитакжестановятся предметом нашего изучения.

15

− Развитие любого государства, в том числе и тоталитарного, претерпевает несколько этапов, тоталитаризм не начинается и не заканчивается в один конкретный день, а представляет собой целенаправленную политику, имеющую начальный этап (становление), серединный этап (апогей развития, утверждение) и завершающий этап (крах). В этой связи представляется весьма сложным определить временны́е рамки тоталитаризма. В нашей концепции решением данной проблемы стало соотнесение периода тоталитаризма с датами правления лидеров тоталитарного государства. Этот подход представляется логичным и оправданным, так как в политической и исторической литературе существуютпривязкикконкретнымименамифамилиям,вчастности, говорится о Китае периода правления Мао Цзэдуна, об Италии при Б. Муссолини и т. п.

Такимобразом,впредлагаемойработеизучаетсялингвистика следующих тоталитарных государств: СССР (1923–1953), Герма-

нии (1933–1945), Италии (1922–1943), Испании (1933–1975), Албании (1941–1985), Румынии (1948–1989) и Китая (1949–1976).

Тем самым мы имеем возможность проанализировать материал разных временны́х периодов, начиная с 1920 года и заканчивая 1980-ми годами, и, кроме того, разных регионов, географически отдалённых друг от друга, но имеющих общие тенденции политического развития, что призвано аргументированно подтвердить нашу гипотезу.

1.2. Концептуальное значение термина «тоталитарный»

Феномен тоталитаризма принадлежит к одному из основных наиболеесложныхиспорныхвидовценностейилиантиценностей в общей аксиологии современной философской парадигмы. Ключевым понятием данной аксиосферы является термин «тоталитарный». Приступая к исследованию, мы задались вопросом о его содержании, происхождении и использовании. Проведённый нами лингвистический анализ дал возможность не только проследить историю его возникновения, но также установить основные эта-

16

пы, закономерности в концептуализации и осмыслении явлений, входящих как в общественно-политическую парадигму (тоталитарное государство), так и в лингвофилософскую парадигму

«тоталитаризма»(тоталитарный дискурс,тоталитарный язык).

Методологической базой данной работы на первом этапе послужил семиометрический анализ ключевого слова, разработанный Е.Ф. Серебренниковой [93: c. 41–57]. К основным процедурам данного метода относятся установление значимой фактологии, её комментирование и обобщение данных согласно определённой классификации, что позволяет создать объективную картину социально значимых тенденций и ценностных предпочтений общества. В нашем исследовании использованы компоненты анализа в диахроническом аспекте, при рассмотрении эволюции термина тоталитарный в историческом контексте ХХ века.

Лексикографические источники двояко трактуют происхождение концепта «тоталитарный». Его считают либо заимствованием из французского языка (totalitaire со значением полный, весь): так толкуется в большинстве немецких толковых словарей разного года изданий, в Словаре иностранных слов Duden [208], Итальянскомэтимологическомсловаре[212]иCловаресовременного русского литературного языка [198]; либо в качестве перво- источникауказываетсяноволатинскоеслово-основаtotaliter (объ-

емлющий целиком, полностью)1.

Отметим, что в этимологических справочных изданиях некоторых бывших тоталитарных государств это слово не фиксируется вообще, как, например, в албанском этимологическом словаре, испанских этимологических словарях. Причина этого кроется, очевидно, в нежелании проецировать данное понятие и связанную с ним отрицательную коннотацию на собственные страны.

По нашему мнению, термин «тоталитарный» этимологически восходит к латинскому слову totalis (весь, целый, полный).

1 Ср., например, totalitar — Din. franz. totalitaire [212: c. 963], тоталитар-

ный, ая, ое; -рен, -рна, -рно [новолатин. totaliter - объемлющий) целиком, полностью] [200: c. 759]. Заметим, что слово тотальный согласно данному словарю имеет также латинское происхождение: тотальный [латин. totalis весь,

целый] [200: c. 759].

17

Утверждение о французском происхождении мы считаем ошибочным, так как большинство словарей относит появление этого слова в активном узусе в конце 20-х – начале 30-х годов ХХ века1, т. е. позднее первого использования слов тоталитарный и тоталитаризм в печатных изданиях.

Слову «тоталитарный» предшествовала лексема «тотальный», которая была также образована от латинского totalis. Об этомсвидетельствует,например,«Словарьнемецкого языка»братьев Гримм [209: c. 906], где указывается, что слово «тотальный» попало в немецкий язык лишь в начале XVII века из французского языка, в который оно, в свою очередь, пришло из латыни, образовавшись от слова totalis. Появление этого слова в XIX веке (точнее, в 1837 году) было зафиксировано и в русском языке [202: c. 254]. Таким образом, можно констатировать, что в основе двух понятий — «тотальный» и «тоталитарный», отличающихся друг отдруганетольковременны́мирамками,ноивбольшинствеслучаев семантикой, лежит одно и то же латинское слово totalis.

Дальнейшая работа со словарями, анализ толкования значения показали, однако, что экспликация слов тотальный/тоталитарный аналогично их этимологии довольно противоречива. В современной лексикографической практике они либо являются синонимами, либо представляют собой разные понятия. Часть словарей определяет «тоталитарный» как слово, имеющее два значения, первое из которых обозначает «целиком, полностью», т. е. соответствует изначальному латинскому значению, а второе, метафоричное, соотносится с понятиями тоталитарности государства или режима. В качестве примера приведём выдержки из следующих словарных статей:

totalitario — 1. Di tutti, unanime. 2. Relativo al totalitarismo, dittatoriale [206: c. 1846];

totalitär — 1. die Gesamtheit umfassend 2. mit diktatorischen Methoden jegliche Demokratie unterdrücken, das gesamte politische,

1Не ранее 1927 г., согласно Французскому историческому словарю [205: c. 3858], около 1930 г. согласно Историко-этимологическому словарю русского языка [202: c. 254].

18

gesellschaftliche, kulturelle Leben s. total unterwerfend, es mit Gewalt reglementierend [207: c. 817].

Наличие у слова «тотальный» значения «тоталитарный» фиксирует современный словарь немецкого языка Wahrig с по-

метой книжн., редко: total 2. (bildungssprachlich, selten) totalitär [204: c. 258]. Большинство же лексикографических источников, относящихся в основном ко второй половине ХХ века, отрицает дуализмзначенияиразводитпонятия«тоталитарный»и«тотальный», как например: тотальный — всеобщий, всеохватывающий; тоталитарный — характеризуемый открытой террористической диктатурой империалистических элементов буржуазии; фашистский [198: c. 724]. Практически все из рассмотренных нами словарей разной направленности отмечают историческую связь с «периодом подготовки и осуществления фашистского переворота в Германии» [202: c. 254] и самим фашистским режимом [200: c. 759], а также использование данного понятия для характеристики авторитарных режимов и государств [205: c. 3858].

Наблюдаемое расхождение в раскрытии концепта «тоталитарный» свидетельствует об определённой неоднородности в этой концептосфере, что заставило нас обратиться к истории его появленияииспользованиявразличныхсоциальныхструктурах, в политическом контексте.

Возникновение термина «тоталитарный» во многих работах по тоталитаризму связывается с именем Бенито Муссолини, однако это не соответствует действительности. Впервые слово «тоталитарный» было использовано в 1923 году, когда в политической жизни Италии создавалась новая избирательная система, согласно которой партия, получившая наибольшее число голосов, получала две трети мест в Палате депутатов, а оставшаяся треть доставалась другим партиям в соответствии с числом полученных мандатов. Этот законопроект встретил сопротивление со стороны противников нового режима Италии. Одним из таких выступлений была статья в итальянской ежедневной либеральной газете Il Mondo «Большинство и меньшинство» (Maggioranza e minoranza), автор которой итальянский журналист, политик-

19

либерал Джованни Амендола (1882–1926), и является, очевидно, создателем этого неологизма. В его основе лежит слово totalitá (целость). В своей статье, однако, Д. Амендола писал не о тоталитарном государстве, а о тоталитарной системе, имея в виду выборную реальность того времени. В регионах и на местных выборах фашисты пришли к власти, используя и насильственные методы, в том числе захватывая ратуши и заставляя мэров городов уходитьв отставку, после чего объявляли новые выборы. В списки кандидатов как от большинства, так и от меньшинства входили члены фашистской партии, которая обещала примкнувшим к ней абсолютную власть и абсолютный контроль над всеми областямиполитическойиадминистративнойжизни(lapromessa del dominio assoluto e dello spadroneggiamento completo ed incontrollato, nel campo délia vita politica ed amministrativa). Рассматри-

вая предложения назвать данную систему «мажоритарной» (фашистская партия) или «миноритарной» (Генеральный секретарь министерства внутренних дел Бьянки), Амендола считает­ , что было бы лучше назвать данное положение «тоталитарной систе-

мой» (sistema totalitario) [110: c. 102].

Неологизм получил широкое распространение в антифашистской среде Италии. В политическом дискурсе оппозиции появляются такие термины, как «тоталитарный дух» (anima totalitaria), «тоталитарные выборы», «тоталитарная душа фашизма» как «тоталитарное преобразование» (trasformazione totalitarian). После политического убийства лидера итальянской антифашистской оппозиции Джакомо Маттеотти (1885−1924) в июне 1924 года слово «тоталитарный» исчезло из употребления в оппозиционной прессе вплоть до конца декабря 1924 года, когда на страницах газеты Rivoluzione Liberale («Либеральная революция») (2 января 1925 г.) появилась статья молодого социалиста Лелио Бассо (1903−1978) «Антигосударство» (L’antistato), где впервые появляется лексема totalitarismo (тоталитаризм) [151: c. 393], подразумевающая, что все государственные органы и структуры «становятся инструментами одной партии, которая делает себя интерпретатором народной воли, неотделимого тота-

20