«Авторская исповедь» Н. В. Гоголя текст и контекст. Монография

Свобода воли и Промысел

Вопрос о соотношении свободной человеческой воли и Божьего промысла стал одним из ключевых вопросов для человека новоевропейскойкультуры.Традиционнаяправославнаямонашескаяаскетикапредполагалаполноеотсечениесвоейпадшейволиипредание себя на волю Божию, которая выражалась через слово духовника, старца: «Но горделивые и непослушливые не хотят предаваться на волю Божию, потому что любят творить волю свою, что так вредно для души. Великий Пимен сказал: „Наша воля есть медная стена между нами и Богом, и не дает с ним сблизиться или созерцать Его милость“»215. Идея предания себя на Божью волю включала в себя и представления о необходимости безропотного принятия обстоятельств жизни, как посланных Божественным промыслом: «Душа, котораяпредаласьволеБожией,ничегонебоится:нигрозы,ниразбойников, ничего. Но что ни случится — она говорит: „так Богу угодно“. Если болен, — думает: значит мне нужна болезнь, иначе бы Бог не дал мне ее»216.

Однако человек, воспитанный в новоевропейской традиции уважениякличности,довериякприсущимей«самостоянию»итворческомуначалу,сталвосприниматьигнорированиесвободнойволичеловека какискажениенетолькочеловеческого,ноиБожественного начала. Так, И. С. Аксаков в письме к А. С. Хомякову от 21 июня 1853г.,цитируяшвейцарскогобогословаА.Р.Вине(1797–1847),вы- сказываетнесогласиесмысльюпоследнегоотом,что«несчастиепосылаетсяотБогачеловекукакнаказание,тоестьчтоБогнаказывает человеказагрехистраданиемигоремсцельюобразумитьиобратить егоксебе»217.СточкизренияАксакова,недопустимоперекладывать наБогаответственностьзаличныегрехииошибкичеловека,которые

тоговаривалдляуспокоенияШевыреваиособенноПогодина:„Господа!нукакмы можем судить Гоголя по себе? Может быть, у него все нервы вдесятеро тоньше наших и устроены как-нибудь вверх ногами!“» (Аксаков С. Т. История моего знакомства с Гоголем. Москва: Изд-во АН СССР, 1960. С. 17 («Литературные памятники»)).

215Софроний (Сахаров), архим. Старец Силуан. Москва: Изд-е Сретенского монастыря, 1999. С. 450.

216Там же. С. 449.

217Переписка А. И. Кошелева… С. 62.

81

чащевсегоявляютсяпричинойегонесчастий:«Слова:„Богнаказал, Богу так угодно, Бог испытует человека“ — раздаются при каждой беде, даже при каждой неудаче. За этой мыслью непосредственно следует другая: попросить Бога об отвращении горя и несчастия. Мне кажется, что все эти слова, взятые из ежедневного обихода, несовсемверны;малотого,онизатемняютистинудлясамогочеловека, дают ему ложное направление: „Видно, Богу так угодно“, — скажет набожный человек, ударившийся в темноте лбом об стену, хотянетсомнения,что,взявшиврукифонарь,оннерасшиббысебе лба. Приведенный мною пример только по-видимому мелочен: разве наши несчастия не происходят большею частию от того, что мы блуждаем в потемках и потому не видим опасности внешней или нравственной?»218; «Бог не создавал несчастия, как не создавал зла <…>.Несчастьеестьвсегдазаконноелогическоепоследствиенашей ошибки, или невежества, нашего греха»219.

ОтвечаяАксакову,А.С.Хомяков,человекболеезнакомыйсцерковным преданием, соглашается, что «Бог не наказывает человека, а что зло само себя наказывает по неотразимому закону логики»220, однако с большей диалектической сложностью описывает соотношение«свободычеловеческойиБожьегостроительства»221:«Богне посылает страдания,логическогопоследствиягреховностинашей; нет,Онпостоянноумеряетегоедкость;ноОннеустраняетего,дабы человек не впал в тупое довольство собою и миром»222.

ХомяковуточняетпозициюАксаковатакжеввопросеобучастии Бога в «ежедневной судьбе человечества»223. Если Аксаков видит участие Бога в судьбе человечества прежде всего в «гармонической связи всех отдельных явлений между собою, стройной последовательности событий и непреложности законов, установленных Богом»224, указывая на то, что Бог не для того создавал эти законы, чтобы с легкостью их нарушать, то Хомяков полагает, что невозможно ограничивать идею воли Божьей логическим развитием

218Там же.

219Там же. С. 63.

220Хомяков А. С. Полн. собр. соч. и писем. Т. 8. С. 344.

221Там же. С. 342.

222Там же. С. 346.

223Переписка А. И. Кошелева… С. 63.

224Там же.

82

мировых законов: «Они — выражение Его воли, но не оковы, наложенные на Его волю»225.

Комментируя позицию Аксакова в письме к А. И. Кошелеву, Хомяков формулирует две универсальные общечеловеческие позиции, определяющиеотношенияБожьегопровиденияичеловеческойсвободы: «Из этого, не вполне для нас разрешимого противоречия возникаютдвавзглядаилидвесистемы:одна,вездепризнающаятолько закон мировой и называющая всякое нарушение его чудом, то есть явлением редким, почти никогда не допускаемым приверженцами этой системы; и другая — везде признающая только частный закон каждого отдельного явления, прямо возводимого к воле Божией»226. Приверженцем первой системы Хомяков называет И. С. Аксакова; второй — И. В. Киреевского. Признавая позицию Аксакова, стесняющую «влияние воли человеческой и, следовательно, молитвы на жизненные явления»227, «крайностью» и «ошибкой», Хомяков тем не менее сильнее обеспокоен распространением противоположной крайности, в которую «вообще все люди религиозные и даже самые святые отцы впадали»: «Богом данные силы разума оставляются в каком-то преступном пренебрежении от вечного ожидания чудес. Это наша болезнь. Удержать настоящую середину трудно и едва ли вполне возможно человеку, каков бы ни был его разум и какова бы нибылачистотаволи,освященнойБожиеюмилостьюиблагодатию. Тутдажеспорпочтиневозможениостаетсятолькокаждомусмиренносознавать,что,неслишкомстрогостроясвоюсистему,ондолжен повиноваться в случаях исключительных простым требованиям сердца,авообщенапрягатьвсеБогомданныесилы,нетребуяотнего чудес и исключений из общих законов»228.

ЕслииспользоватьвведенноеХомяковымразличениедвухсистем, нужно отметить тяготение Н. В. Гоголя ко второй из них, «везде признающей только частный закон каждого отдельного явления, прямо возводимого к воле Божией»229. Стремление Гоголя события своейжизнивозводитькпрямомудействиюБожьегопромыслаосо-

225Хомяков А. С. Полн. собр. соч. и писем. Т. 8. С. 348.

226РО ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН. Ф. 3. Оп. 20. Д. 110. Л. 1–1 об.

227Там же.

228Там же.

229Там же.

83

бенноявнообнаруживаетсявегописьмахвторойполовины1840-хгг.: «Богу угодно было послать мне страдания душевные и телесные, всякиеигорькиеитрудныеминуты,всякиенедоразумениятехлюдей, которыхлюбиладушамоя,ивсёнато,чтобыразрешила<сь>скорей вомнетатруднаязадача,котораябезтогонеразрешиласьбывовеки» (XIII, 39); «Ради Бога, употреби все силы и меры к скорейшему отпечатанью книги. Это нужно, нужно и для меня, и для других; словом, нужно для общего добра. Мне говорит <это> мое сердце

инеобыкновенная милость Божия, давшая мне силы потрудиться тогда,когдаянесмелужеидуматьотом,несмелиожидатьпотребной для того свежести душевной, и всё мне далось вдруг на то время: вдруг остановились самые тяжкие недуги, вдруг отклонились все помешательствавработе,ипродолжалосьвсёэтодотехпор,покуда не кончилась последняя строка труда. Это просто чудо и милость Божия,имнебудетгрехтяжкий,еслистанужаловатьсянавозвращенье трудных, болезненных моих <припадков>» (XIII, 112).

Та же интенция — показать, что все свершающееся с ним свер- шаетсяпоБожьейволе,—являетсяосновнойавторскойстратегией в тексте <Авторской исповеди>. В <Авторской исповеди> Гоголь, отвечаянамногочисленныеупрекичитателейпоповоду«Выбранных мест из переписки с друзьями», излагает повесть своего авторства

ипрямо формулирует свою цель: убедить читателя в том, что он «оставил тот род и поприще, которое за собою уже утвердил, где был почти господин, и принялся за другое, мне чуждое» (VIII, 438) не по своей воле, а по воле «Того, Кто располагает миром не всегда сообразно тому как нам хочется, и с Которым трудно бороться че-

ловеку» (VIII, 438).

Возникающая в процитированных строках аллюзия к Библии (кэпизодуборьбыпатриархаИаковасБогом(Быт.32:24–31))дале- конеединственнаянастраницах<Авторскойисповеди>.Прояснение Гоголем логики собственного жизненного пути происходит благодаряскрытымиявнымотсылкамксудьбамбиблейскихперсонажей, таких как псалмопевец Давид, невинный страдалец Иов, богоизбранныйпророкМоисейит.д.Этиотсылкистановятсяустойчивым приемом,позволяющимувидетьсквозьпризмуконкретнойистории жизниписателя«притчу»одуховномпутичеловека,прозревающего Божий замысел о себе.

84

Другой прием, позволяющий реализовать намеченную стратегию, — активное использование пассивных конструкций, предполагающих умаление личной воли говорящего ради слышания и исполнения Высшей воли: «мне хотелось», «мне казалось», «я был останавливаем вопросами» (VIII, 440), «всё меня приводило» (VIII, 445), «во мне родилось желанье» (VIII, 446). В пределе Гоголь распространяет этот принцип отказа от личной воли на сферу своего художественного творчества и формулирует утверждение, шокировавшее многих его современников: «Я никогда ничего не создавал

ввоображении и не имел этого свойства» (VIII, 446).

В<Авторскойисповеди>настойчивозвучиттемаобстоятельств, которые действовали в жизни автора и, помимо его воли, толкали егокисполнениюБожественногопредназначения:«Зачемслучились многие такие обстоятельства, которых я не призывал?» (VIII, 453); «Зачем, наконец, были такие обстоятельства, о которых я не могу даже сказать, но которые заставляли меня, против воли моей собственной, входить глубже в душу человека?» (VIII, 454); «Я старался действовать наперекор обстоятельствам и этому порядку, не от меня начертанному. Я пробовал несколько раз писать по-прежнему, как писалось в молодости, то есть как попало, куда ни поведет перо мое;ноничтонелилосьнабумагу»(VIII,454).Непреложность,непреодолимостьобстоятельств,которыеГогольразделяетнавнешние и внутренние (душевные), становится главным аргументом, призванным свидетельствовать о Божественном вмешательстве в его судьбу: «Мои собственные душевные обстоятельства, наконец обстоятельства внешние, над которыми мы не властны и которые всякойразобращалименяпротивовольновновьктомужепредмету, как только я от него отдалялся» (VIII, 445). Аналогичные мысли Гогольвысказывает,например,вписьмеА.П.Плетневу,написанном

вфеврале 1846 г., еще до публикации «Выбранных мест из переписки с друзьями»: «О, как премудр в Своих делах Управляющий нами! Когда я расскажу тебе потом всю чудную судьбу мою и внутреннюю жизнь мою (когда мы встретимся у родного очага) и всю открою тебе душу, — всё поймешь ты тогда, до единого во мне движенья,инебудешьизумлятьсяничемутому,чтотеперьтактебя останавливает и изумляет во мне» (XIII, 39).

Гоголь подчеркивает особую детерминированность своей личности, невозможность идти «наперекор обстоятельствам и этому

85

порядку» (VIII, 454), но эта «детерминированность» принципиально иного свойства, чем социально-историческая обусловленность,

итребует принципиально иных форм для своего художественного воплощения.Так,например,Гогольнесколькоразиспользуетприем нагнетания вопросов: «Но на всяком шагу я был останавливаем вопросами: зачем? к чему это? что должен сказать собою такой-то характер? что должно выразить собою такое-то явление? Спрашивается:чтонужноделать,когдаприходяттакиевопросы?Прогонять их?Япробовал,нонеотразимыевопросыстоялипередомною»(VIII, 440); «Итак, всего того, что мне нужно, я не мог достать. А не доставшиего,мудреноли,чтоянемогработать?Каквоеватьссобою, еслисделалсятребователенксамомусебе?Какполететьвоображеньем,еслибоноибыло,еслирассудокнавсякомшагузадаетвопрос: зачем? Зачем случились многие такие обстоятельства, которых я не призывал? Зачем мне определено было не иначе приобрести познанье души человека, как произведя строгий анализ над собственной душою?»(VIII,453).Лавинообразноедвижениевопросовпризвано передатьнарастающуюэнергиюдействияБожественныхсил,устоять против которых человек не может.

Вероятно,еслибы<Авторскаяисповедь>былапризвана«создать легенду особой Судьбы поэта-пророка» (П. В. Михед), выявление логикидействияпромыслаБожьегодолжнобылобыстатьвнутренней пружиной развития сюжета всего текста. Однако реальность жизни и реальность текста оказываются сложнее заданных установок.

Уверенность Гоголя в том, что, создавая «Выбранные места из переписки с друзьями», он «действовал твердо во имя Бога», что книга нужна для «общего добра» (XIII, 112), была резко и внезапно поколеблена негативной реакцией на книгу читающей публики. Писатель был вынужден признать наличие в ней «неуместной проповеди», «мистически непонятных мест», «собственной темноты

инеумениявыражаться»(VIII,434).Описываяобстоятельства,толкнувшие его к публикации «Выбранных мест из переписки с друзьями», Гоголь признает их человеческую природу («издавая ее под влияньем страха смерти своей» (VIII, 434), «из боязни, что мне не удастся окончить того сочиненья моего, которым занята была постоянномысльмоявтечениедесятилет»(VIII,434))и,следовательно, допускает возможность подмены, ошибочного принятия своей

86

волизадействиеБожьегопромысла:«Ямогуошибаться,могупопасть взаблужденье,какивсякойчеловек,могусказатьложьвтомсмысле, как и весь человек есть ложь» (VIII, 437).

Характерно,чтопозициявнутреннегосомнениянаходитотражение в правке Гоголем текста <Авторской исповеди>. Фраза, первоначально однозначно отсылавшая к действию Божьей воли («если бы не отнял Бог у меня способность писать»230), исправляется на более нейтральную и безличную: «если бы не отнялась у меня способность писать» (VIII, 459).

«Провиденциальная стратегия» в тексте <Авторской исповеди> трансформируется.Гогольрешаетболеесложнуюжизненнуюихудожественную задачу — показать, как в его судьбе сопрягаются действияразличныхсиливоль:Божьегопромысла,еголичнойволи, обстоятельств отнюдь не Божественного происхождения и т. д.

Центральным понятием, соединяющим личную волю человека

иБожий замысел о нем, в <Авторской исповеди> становится понятие«поприще».ПоприщепонимаетсяГоголемкакпутьвоплощения Божественного призвания, которое должно быть не только узнано и принято человеком, но и реализовано в выборе и прохожденииопределенногожизненногопути.Напоприщеможно«вступать» (VIII,441),«выходить»(VIII,457),новнемможноошибиться,если неверноуслышатьБожественныйпризыв:«Янемогусказатьутвердительно,точнолипоприщеписателяестьмоепоприще»(VIII,438). Поприще—местопубличное,разворачивающеесянаглазахувсего света, тогда как призвание человек слышит в глубине своего духа. Поприще связано с трудом и крестом и требует особого приуготовления:«…воспитаетсякакгражданинсвоейземлиикакгражданин всегочеловечества,икаккременьстанетвовсемтом,вчемповелено быть крепку скале — человеку, тогда он выступай на поприще» (VIII, 456). Однако вне поприща невозможно раскрытие призвания

иобретение человеком подлинного служения.

Начинаяописаниесвоегожизненногопути,Гогольназываетцелый ряд факторов, повлиявших на выбор им поприща писателя: «меланхолической от природы характер» (VIII, 438), «душевная потребность» (VIII, 439) в веселости, «болезненное состояние» (VIII, 439), порождавшее припадки тоски, возраст («молодость подталкивала»

230 НИОР РГБ. Ф. 74. К. 1. Ед. хр. 1. Л. 16.

87

(VIII, 439)), мнение окружающих («говорили, что я умею не то что передразнить,ноугадатьчеловека…»(VIII,439)).Кромефакторов естественногодушевно-физическогохарактера,онотмечаетналичие некоторых «странных» предчувствий («мысль о писателе мне никогда не всходила на ум, хотя мне всегда казалось, что я сделаюсь человеком известным…» (VIII, 438)) и не объяснимых внешними причинами,ночрезвычайноустойчивыхмыслей(наязыкемонаше- ско-аскетическойтрадиции«помыслов»):«Она(мысльослужбе.— Ю. Б.) пребывала неотлучно в моей голове впереди всех моих дел и занятий» (VIII, 438).

Воздействие Божественной воли Гоголь ощущает, прежде всего, через сверхрациональную интуицию, обозначаемую им глаголом «почувствовал»: «Я сам почувствовал, что уже смех мой не тот…» (VIII, 440); «После Ревизора я почувствовал, более нежели когдалибо прежде, потребность сочиненья полного…» (VIII, 440); «На- против,ячувствовалчто-товродеотвращенья:всёуменявыходило натянуто, насильно…» (VIII, 441); «Чем более обдумывал я свое сочинение,темболеечувствовал,чтоономожетдействительнопринести пользу» (VIII, 442) и др.

ЗаэтапоминтуитивныхимпульсовуГоголяследуетэтапих«духовной верификации». В процессе проверки сверхрациональные движения, ощущаемые в душе, должны быть выведены на уровень мысли и опознаны с точки зрения их источника (от Бога ли они). Соднойстороны,Гогольпостояннофиксирует,чтоегочеловеческие мысли оборачиваются иллюзией, обманом. В тексте несколько раз повторяется конструкция «я думал — но»: «Я думал просто, что смешнойпроект,исполненьемкоторогозанятЧичиков,наведетменя сам на разнообразные лица и характеры <…>. Но на всяком шагу

ябылостанавливаемвопросами…»(VIII,440);«Ядумал,чтолирическая сила, которой у меня был запас, поможет мне <…>. Но я почувствовалвтожевремя…»(VIII,442);«Словом,ядумал,какдитя;

яобманулся некоторыми: я думал, что в некоторой части читателей есть какая-то любовь. Я не знал еще тогда, что мое имя в ходу толькозатем,чтобыпопрекнутьдругдругаипосмеятьсядругнаддругом» (VIII, 448). С другой стороны, именно вопросы, неожиданно для самого Гоголя, приходящие ему в голову, осознаются им и как идущие от Бога и направляющие его жизнь в сторону исполнения Божественного замысла о нем.

88

ТретьяступеньвпринятиииосознанииБожественногопризвания связанаскачественнымскачком,сизменениемсамого«видения»— когда то, что казалось смутным, неясным, спорным, вдруг проясняется, высвечивается особым светом, делающим открывшуюся истину непреложной. Описывая эти внутренние сдвиги, Гоголь неоднократно использует выражение «увидел ясно»: «Я увидел ясно, чтобольшенемогуписатьбезплана,вполнеопределительногоиясного» (VIII, 441); «Словом, я видел ясно, как дважды два четыре, что прежде, покамест не определю себе самому определительно, ясновысокоеинизкоерусскойприродынашей…»(VIII,443);«яувидел тоже математически ясно, что говорить и писать о высших чувствахидвиженьяхчеловеканельзяповоображенью»(VIII,443). Смысловыеконнотациинаречия«ясно»были,соднойстороны,обусловлены для Гоголя контекстом пушкинской поэзии231, в которой эпитет «ясный» стал эквивалентом «красоты и меры», «живым об- разомтворческойгармонии»232;сдругойстороны—литургической гимнографией, в которой славянским словом «ясно» было переведено греческое слово «τρανός» со значением «сильно, громко, отчетливо», обретшее значение яснослышания Бога233.

Прояснение зрения или слуха в монашеской антропологии было свидетельствомизменениякачестваума,указаниемнато,чтопростой человеческий ум уступает место уму Божьему, тождественному действию Святого Духа: «Простым умом можно познавать только земное,итоотчасти,аБогивсенебесноепознаетсяДухомСвятым»234. В тексте <Авторской исповеди> качество «ясности» нарастает по мере того, как «повесть писательства» приближается к точке, когда

231«Самыми любимыми словами, то есть обозначениями и признаками вещей, событий и людей, у Пушкина оказались прилагательные ясный и тихий и все производныеотэтихилиимродственныеслова»(СтрувеП.Б.ДухисловоПушкина// Пушкин в русской философской критике: Конец XIX — XX век. Москва; СанктПетербург: Университетская книга, 1999. С. 322).

232Струве П. Б. Дух и слово Пушкина. С. 324.

233Ср.:«Очистимчувствия,иузримнеприступнымсветомвоскресенияХриста блистающася, и радуйтеся рекуща ясно, да услышим, победную поюще»; «На божественней стражи, богоглаголивый Аввакум да станет с нами и покажет светоносна ангела, ясно глаголюща: днесь спасение миру, яко воскресе Христос, яко всесилен» (курсив наш. — Ю. Б.) (из песнопений Пасхального канона).

234Софроний (Сахаров), архим. Старец Силуан. С. 470.

89

автор«нечувствительно,почтисамневедаякак»,приходиткоХристу, «увидевши, что в Нем ключ к душе человека» (VIII, 443).

Однако,достигнувсвоегородадуховногоапогеянапутиосознания Божественного призвания, Гоголь внезапно утрачивает только что обретенную ясность: последовательно разворачивавшаяся «повесть писательства» прерывается новым потоком оправданий, пассивные конструкции слышания уступают место активным личным конструкциям («я наблюдал над собой» (VIII, 444), «я был уверен» (VIII, 444), «я поступил» (VIII, 444), «лишь бы только добиться своего» (VIII, 447), «как я желал» (VIII, 447)), фиксируются моменты сомнения и противоборства. Так, автору не ясна природа сил, влекущих его в заграничное путешествие: описывая странность этого влечения, намекая на его сверхчеловеческую природу, Гоголь в то же время замечает: «Может бы<ть>, это было, просто, то непонятное поэтическое влечение, которое тревожило иногда и Пушки-

на…» (VIII, 450).

Изображение жизни души в <Авторской исповеди> постепенно усложняется:«провиденциальнаястратегия»сменяется«стратегией поприща», которая затем перерастает в сложную систему взаимодействия внешних и внутренних сил, среди которых отнюдь не всегда легко различить «глас Божий». В числе разного рода сил, обнаруживаемых Гоголем в самом себе, — болезни и телесные недуги, неотрефлексированные движения души: «поэтические влечения», сила идеи, овладевшей сознанием (в <Авторской исповеди> такой идеей является, например, идея общественной пользы литературы) и т. д.

Церковная традиция предполагает необходимость различения духов, с которыми сталкивается человек в своем внутреннем мире («Возлюбленные, не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они…» (1 Ин. 4.1)). При этом критерием истинности полученногооткровения,егосоответствияБожьейволеявляетсяне только духовный опыт самого человека, но и рецепция Церкви. Эта экклезиологическаяпроблематика,хотяибылаобозначенавтрудах А. С. Хомякова, получила богословскую разработку намного позже — в исследованиях Н. П. Аксакова, прот. Николая Афанасьева, прот. Александра Шмемана.

Гоголь, безусловно, был знаком с воззрениями А. С. Хомякова, согласнокоторымцерковноеискусстворассматривалоськаквысший

90