«Авторская исповедь» Н. В. Гоголя текст и контекст. Монография

итворчествеГоголянебылдостигнутсинтез,какнебылисовершен окончательный выбор между двумя этическими моделями.

Монашеская этика признает «необходимым отречение от одного изаксиоматическихэлементовморальногосознаниякактакового— личнойволисубъекта»193;призваниеписателяпредполагаетсвободную реализацию личной воли в акте творческого делания. Парадоксальное сочетание этих путей станет возможным только в XX в., когда утверждение достоинства человека будет напрямую связано с его способностью в акте свободного выбора избрать путь веры, выявитьвсебеБожественныеобразиподобие,ахристианствобудет заново осознано не только как религия личного спасения и выхода из мира, но и как сила, действующая в истории и изнутри определяющая собой логику исторического развития человечества. В свете этих тенденций будет возможно появление понятий «духовного аристократизма»(Н.А.Бердяев)и«новогоблагородства»(Б.Л.Пастернак)194 и появление новой христианской этики, не регламентирован- нойжесткойсистемой«дозволенного—недозволенного»,«правиль- ного — неправильного», но призывающей реагировать на каждую новуюжизненнуюситуациювдухелюбвиисвободы,отвечатьнановый этический вызов каждый раз новым творческим усилием.

Просвещение европейское и православно-русское

Тема со- и противопоставления двух типов просвещения — европейского и русского — была одной из центральных тем рели- гиозно-философскойиисториософскоймыслиславянофилов.В1852г. в «Московском сборнике» была опубликована статья И. В. Киреевского «О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещениюРоссии»195,накоторуюА.С.Хомяковоткликнулсястатьей

193История этических учений / под ред. А. А. Гусейнова. С. 502.

194«Благородствохристиан,„царскогосвященства“»—однаизпостоянныхтем известного протестантского богослова XX в. Дитриха Бонхёффера. Как отмечает О.А.Седакова,«возрождениеблагородства,возрождение„качества“—однаизтех новыхзадачцеркви,которыеБонхёффервидитвнаступившейэпохе»(СедаковаО.А. Дитрих Бонхёффер для нас // Избр. соч.: в 4 т. Т. 4: Moralia. Москва: Русский фонд содействия образованию и науке, 2010. С. 500).

195КиреевскийИ.В.Полн.собр.соч.:в2т.Москва:Путь,1911.Т.1.С.174–222.

71

«По поводу статьи И. В. Киреевского „О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России“»196. Сходные идеи высказывались славянофилами в статьях середины 1840-х гг.: «Обозрениесовременногосостояниялитературы»(И.В.Киреевский, 1845), «Мнение иностранцев о России» (А. С. Хомяков, 1845) и др. Идеи Киреевского и Хомякова, безусловно, повлияли на взгляды Гоголя и определили собой тот образ «просвещения», который был созданписателемвкниге«Выбранныеместаизперепискисдрузьями».ОботношенииГоголякидеямславянофиловоразличныхтипах просвещения убедительно писали Е. И. Анненкова, М. А. Аверьянова, Е. В. Сартаков и др.197 В главе «Просвещение» Н. В. Гоголь противопоставилевропейскомупросвещению,задачакоторого«научить, или наставить, или образовать» (VIII, 285) человека, просве- щениецерковное,православно-русское,способное«насквозьвысвет- лить человека во всех его силах, а не в одном уме, пронести всю природу его сквозь какой-то очистительный огонь» (VIII, 285)198.

НедовериеГоголякевропейскомупросвещениювызвалорезкую критику В. Г. Белинского, высказанную как в статье «Выбранные места из переписки с друзьями Николая Гоголя. Санкт-Петербург 1847», так и в письме из Зальцбрунна от 15 июля 1847 г. Отвечая

196Хомяков А. С. Полн. собр. соч. и писем: в 12 т. Санкт-Петербург: Росток, 2021. Т. 1. С. 197–262.

197Аверьянова М. А. Н. В. Гоголь и славянофилы о характере русского просвещения // Литература и история: сборник научных статей. Вып. 2. Москва: [б. и.], 2001.С.84–91;АнненковаЕ.И.«Русскийчеловек»/«западныйчеловек»восмыс- ленииславянофилов//АнненковаЕ.И.Гогольирусскоеобщество.Санкт-Петербург: Росток,2012.С.289–298;СартаковЕ.В.«Выбранныеместаизперепискисдрузья- ми»Н.В.Гоголяирусскаяжурналистикапервойполовины1840-хгодов:проблема консервативной идеологии: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.01.01. Москва, 2013; Он же. «Просвещенный верою»: проблема сути истинного просвещения

вкниге Н. В. Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями» и русской кон- сервативнойжурналистикепервойполовины1840-хгг.//Медиаскоп:Электронный научныйжурналфакультетажурналистикиМГУим.М.В.Ломоносова.2013.Вып.4. URL: http://www.mediascope.ru/node/1420 (дата обращения: 01.01.2015).

198Ср. у А. С. Хомякова: «Просвещение не есть только свод и собрание положительных знаний: оно глубже и шире такого тесного определения. Истинное просвещение есть разумное просветление всего духовного состава в человеке или народе» (Хомяков А. С. Мнение иностранцев о России // Полн. собр. соч. и писем.

Т. 1. С. 26).

72

накритикуБелинского,Гогольв<Авторскойисповеди>дваждывозвращался к теме просвещения, в первом случае опровергая заключение, что он воюет против «просвещенья народного» (VIII, 435); во втором — вывод, будто он отвергает «потребность просвещенья европейского»исчитает«ненужнымдлярусскогознатьвесьтрудный <путь?>совершенствованьячеловеческого»(VIII,436).Нивтомни в другом случае Гоголь не отказывается от своих мыслей, изложенных в книге «Выбранные места из переписки с друзьями», но хочет подчеркнуть диалектическую сложность своей позиции, предполагающей, что, не отгораживаясь от европейской образованности, русское просвещение может и должно сохранить свой самобытный характер:«Ипреждеитеперьмнеказалось,чторусскийгражданин должен знать дела Европы. Но я был убежден всегда, что если, при этойпохвальнойжадностизнатьчужеземное,упустишьизвидусвои русские начала, то знанья эти не принесут добра, собьют, спутают

иразбросают мысли, наместо того, чтобы сосредоточить и собрать их» (VIII, 436).

Однако то, что сформулировано на уровне идеи, еще далеко не стало опытом внутреннего бытия личности. Отразившийся в <Авторской исповеди> процесс самосознания демонстрирует, насколько глубоко опыт европейского просвещения укоренен в личности самого писателя. Остановимся на двух примерах.

ОписываясвойпутькоХристучерезизучение«законов,которыми движется человек и человечество вообще», Гоголь отмечает: «Поверкой разума поверил я то, что другие понимают ясной верой

ичему я верил дотоле как-то темно и неясно. К этому привел меня

ианализнадмоеюсобственнойдушой:яувиделтожематематически ясно, что говорить и писать о высших чувствах и движеньях человека нельзя по воображенью…» (VIII, 443). В духовном опыте Гоголядвижущейсилойвпроцессеобретенияверыоказывается«разум», и хотя Гоголь использует слово, в славянофильском дискурсе намереннопротивопоставленноепонятию«рассудок»199,ноочевидно,

199 Ср. у А. С. Хомякова: «Полнота и целость разума во всех его отправлениях требуют полноты жизни; и там, где знание оторвалось от жизни, где общество, хранящее это знание, оторвалось от своей родной основы, там может развиваться ипреобладатьтолькорассудок,—силаразлагающая,анеживительная,силаскуд- ная, потому что она может пользоваться только данными, получаемыми ею извне,

73

чторечьидетскорееологической,аналитическойспособностидуши, а не о том целостном разуме, который И. В. Киреевский называл «жизненным и живым умозрением»200, «высшим смыслом ума»201. Отсюда появляющееся в тексте <Авторской исповеди> противопоставление «разума» — «ясной вере»; использование выражений научного словаря: «анализ», «математически ясно», «изучение законов» и др.

Длянашейтемыпринципиальноезначениеимеетсвидетельство Гоголяотом,чтоверадлялюдейевропейскойкультурыявляетсяне априорнойданностью,аплодомцеленаправленныхдуховныхусилий. АналогичныесвидетельстваможнонайтивличныхписьмахИ.А.Аксакова202 иА.И.Кошелева,вдневникахИ.В.Киреевского203.Вэтом процессепоискаверыособуюрольиграютспособностиразума,ума как мыслительной, познавательной способности человека, доверие к которой воспитывалось новоевропейской философией, начиная с Декарта, и вошло в плоть и кровь европейского человека. Знаменательны в этом отношении некоторые расставляемые Гоголем в<Авторскойисповеди>акценты:Христосназван«наиумнейшим» (VIII, 461) человеком, а главной руководящей силой жизни оказывается не дух и благодать, а «закон Христов» (VIII, 461).

Другимпримеромвлияниятрадицииевропейскогопросвещения на личность и творчество Гоголя можно назвать присущий ему как

сила одинокая и разъединяющая» (Хомяков А. С. О возможности Русской художественной школы // Полн. собр. соч. и писем. Т. 1. С. 73).

200Киреевский И. В., Киреевский П. В. Полн. собр. соч.: в 4 т. Т. 3. С. 231.

201Там же. С. 272.

202«Во мне так глубоко и сильно желание быть истинным православным, что

ямогу по одному этому им называться. И, я знаю, что приду к этому вполне, ночувствую,чтонедолженвэтомделепоступатьслишкомбыстро,таксказать,брать веруштурмом,натиском,наскоком»(АксаковИ.С.ПисьмоА.И.Кошелевуот19июля 1852 года // РО ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН. Ф. 3. Оп. 2. Д. 20. Л. 6–7 об.).

203«Нетолькосмысллогический,ноинравственныйсмыслидажесмыслизящного должен быть сильно развит в человеке для того, чтобы его ум был проникнут живым убеждением в бытии Единого Бога, Всеблагого и Самомудрого Промыслителя. Из собрания отдельных умственных и душевных сил в одну совокупную деятельность, от этого соединения их в первобытную цельность зажигается в уме особыйсмысл,которымонпознаетпредметы,зрениюодногорассудканедоступные» (КиреевскийИ.В.Дневник:1852–1854годы//КиреевскийИ.В.,КиреевскийП.В. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 272).

74

писателю способ познания действительности, по крайней мере ту его форму, которая была зафиксирована в тексте <Авторской исповеди>. Гоголь неоднократно повторяет, что ему как писателю для создания целостного образа человека или всей России необходимо сначаласобратьвсемельчайшиедеталииподробностиилишьзатем соединитьихвцелостноеединство:«Этополноевоплощеньевплоть, это полное округленье характера совершалось у меня только тогда, когда я заберу в уме своем весь этот прозаический существенный дрязг жизни, когда, содержа в голове все крупные черты характера, соберу в то же время вокруг его всё тряпье до малейшей булавки, которое кружится ежедневно вокруг человека, словом — когда соображу всё от мала до велика, ничего не пропустивши» (VIII, 453). Причемпроцесссинтеза,схватыванияцелогостимулировалсявтворческом опыте Гоголя внешним дистанцированием от постигаемого объекта — чтобы познать Россию, нужно покинуть ее пределы: «Словом — во всё пребыванье мое в России Россия у меня в голове рассеиваласьиразлеталась.Янемогникакеесобратьводноцелое»

(VIII, 451–452).

В гносеологических построениях славянофилов анализу и синтезу как логическим операциям и методам научного познания противополагался иной способ постижения истины, предполагающий качественноеизменениесамогоинструментапознания:«Новтом-то и заключается главное отличие православного мышления, что оно ищет не отдельные понятия устроить сообразно требованиям веры, но самый разум поднять выше своего обыкновенного уровня, — стремится самый источник разумения, самый способ мышления возвыситьдосочувственногосогласиясверою.Первоеусловиедля такого возвышения разума заключается в том, чтобы он стремился собрать в одну неделимую цельность все свои отдельные силы, которые в обыкновенном положении человека находятся в состоянии разрозненностиипротиворечия…чтобыпостоянноискалвглубине души того внутреннего корня разумения, где все отдельные силы сливаются в одно живое и цельное зрение ума»204. Безусловно, что для славянофилов обретение такого «корня разумения», позволяющеговидетьцелое,возможноневнешнимобразом,атольконапутях

204 Киреевский И. В. О необходимости и возможности новых начал в философии // Киреевский И. В., Киреевский П. В. Полн. собр. соч. Т. 1. С. 249.

75

личногодуховногоподвига(И.В.Киреевский)иливживомобщении Церкви (А. С. Хомяков).

Гоголь также ищет этого высшего умозрения, понимая, что его дает любовь, как внутреннее чувство сопричастности всему существующему («…точно как бы предчувствовал, что узнаю цену России только вне России и добуду любовь к ней вдали от нее» (VIII, 450)), но поиск не становится еще жизненной реальностью, возможно потому, что Гоголь ориентируется на личное самосовершенствование больше, чем на исцеление в живом церковном единстве.

Д. С. Мережковский в своей книге «Гоголь: Творчество, жизнь

ирелигия»писалоботношенииГоголякевропейскомупросвещению: «Гоголь не противопоставляет ни христианства просвещению, как славянофилы,нипросвещения—христианству,какзападники,—он соединяет эти „два начала“ в одно. Гоголь, с такой силой, как никто из людей современной Европы, почувствовал, что первая и послед- няясущностьхристианства—немрак,асвет,неотрицание,аутверж- дениемира,нераспятие,авоскресениеплоти,небесплотнаясвятость, а святая плоть»205. Делая скидку на определенную схематичность, присущую эссеистическому языку критика-символиста, можно согласитьсясегоутверждениемотом,чтоГогольинтуитивнообнаружилотсутствиежесткойграницымеждупросвещениемвновоевропейском и церковном смыслах этого слова. Пытливый, ищущий

исомневающийсяразумчеловекаевропейскойкультурыможетстать своеобразным путем к обретению веры, и наоборот, просвещение человека светом Христовой истины способно разбудить его разум

иоткрыть путь к богатствам общечеловеческого знания.

Уважение к писателю и сострадание к человеку

Вопрособавторскойсамопрезентации—одинизнаиболееслож- ных вопросов, связанных с <Авторской исповедью>. По мнению П.В.Михеда,<Авторскаяисповедь>была«призванасоздатьлегенду особой Судьбы — поэта-пророка, пережившего и стремящегося

205МережковскийД.С.Гоголь:Творчество,жизньирелигия.Санкт-Петербург:

Пантеон, 1909. С. 157.

76

утвердитьилиподтвердитьправотуимощьтакихпростыхивечных истин»206; «проповедь как наиболее прямой способ воздействия писателя-пророка повлекла за собой обращение к исповеди как формеукрупненияфигурыписателя»207. Однако анализрукописного текста <Авторской исповеди> убеждает нас в том, что Гоголь последовательноубирализтекстафразы,подчеркивающиеегоисключительность и избранность. Так, после слов «Исповедь человека, которыйпровелнескольколетвнутрисебя»зачеркнуто:«искрытно от других, который получил на долю свою некоторые свойства, необщие другим»208; предложение «В душевном деле трудно и над человеком обыкновенным произнести суд свой» (VIII, 437) в рукописи имело продолжение: «тем более над таким человеком, которогосудьбанепохожанадругихлюдейикоторый,попризнаниюсамих судящих, имеет»209; выражение «свойства, собственно мне принадлежащие» (VIII, 449) первоначально звучало: «мою собственную оригинальность»210.

Можнопредположить,чтоэтосамоумалениебылочастьюавторской стратегии, призванной исподволь убедить читателя, недоверчиво воспринявшего проповедь Гоголя в книге «Выбранные места изперепискисдрузьями»,вавторскомправенаэтупроповедь,через апелляцию к жизненным фактам, а не путем прямых деклараций. Однако очевидно также и то, что в тексте <Авторской исповеди> можно обнаружить сознательные усилия автора, направленные на создание образа писателя-человека, имеющего право на снисходительностьимилосердиечитателей:«Ямогуошибаться,могупопасть

взаблужденье,какивсякойчеловек,могусказатьложьвтомсмысле, как и весь человек есть ложь; но назвать всё, что излилось из души и сердца моего, ложью — это жестоко» (VIII, 437); «Как будто две весны бывают в возрасте человеческом! И если всяк человек подвержен этим необходимым переменам при переходе из возраста

ввозраст,почемужеодинписательдолженбытьисключеньем?Разве писатель также не человек?» (VIII, 445).

206МихедП.В.Место«Авторскойповести»втворческойсудьбеГоголя.С.157.

207Там же.

208НИОР РГБ. Ф. 74. К. 1. Ед. хр. 1. Л. 3 об.

209Там же. Л. 4.

210Там же. Л. 11.

77

Анализ текста <Авторской исповеди> позволяет выделить несколько авторепрезентационных моделей, несколько образов «я», создаваемыхГоголемсориентациейнаразличныекультурныеицерковные традиции. Полюса в этом спектре зеркал, отражающих авторское «я», можно определить формулами «всяк человек» (VIII, 445) и «писатель-творец» (VIII, 455). Смысловой диапазон между этимиполюсамивключаетвсебятакиесамоопределения,как«невполнеорганизовавшийписатель»(VIII,434),русскийписатель(поаналогии с «русский читатель» (VIII, 453)); «современный писатель» (VIII, 449), «писатель, не лишенный творчества» (VIII, 457), «гражданин земли своей» (VIII, 457), «монах» (459).

Выражение «всяк человек», являющееся цитатой из 115 псалма («Аз же рех во изступлении моем: всяк человек ложь» (Пс. 115, 2)), отсылает читателя к контексту библейского мира, утверждающего принципиальное равенство всех «сынов Адама» перед Единым Бо- гом-Творцом.ИсключительностьтогоилииногочеловекавСвящен- ной истории может быть обусловлена его особым Божественным призванием,нонеегоособымитворческимиспособностями.Следуя логикеэтойавторепрезентативноймодели,Гогольстремитсяубедить читателя в том, что не знает, «точно ли поприще писателя есть мое поприще»(VIII,438),иодновременновсяческиподчеркиваетдействие Божьего промысла в своей жизни. Вариантами этой модели представлениясебяможноназватьобразы«монаха»и«гражданина».Обе эти роли универсальны в том смысле, что не предполагают наличия особых талантов и способностей, но не общедоступны, поскольку подразумеваютособоеБожественноеизбрание.Всоциальнойутопии Гоголя, восходящей к византийскому теократическому идеалу, происходило смешение понятий «служба» и «служение» — функционирование в рамках государственной системы отождествлялось сослужениемНебесномуОтцу:«Незабыватьтольконужнотого,что взято место в земном государстве затем, чтобы служить на нем Государю Небесному и потому иметь в виду его закон» (VIII, 462).

«Писатель-творец» или «художник-творец» — ключевая фигура втворчественемецкихирусскихромантиков.Особенноевнимание к трактовке самого понятия «художник» и характеристике типов творцабылоуделеновэстетикеГегеля.В«Лекцияхпоэстетике»он указывал, что художник отличается от обыкновенного человека наличием у него особой способности — «гения, таланта», — пони-

78

маемой как «продуктивная деятельность фантазии, посредством которойхудожниквнутрисебясамоговырабатываеткаксокровенное свое творение реальный образ для разумного в себе и для себя содержания»211. Самосознание писателя-творца, видимо, более органичное для Гоголя в целом, проявляется в описании творческого процесса, в упоминании особых поэтических способностей: «Я думал, что лирическая сила, которой у меня был запас, поможет мне изобразить так эти достоинства, что к ним возгорится любовью русской человек, а сила смеха, которого у меня также был запас, поможетмнетакярко<изобразить>недостатки,чтоихвозненавидит читатель, если бы даже нашел их в себе самом» (VIII, 442); «Я сам писатель, не лишенный творчества; я владею также некоторыми из тех даров, которые способны увлекать» (VIII, 457).

Врамкахединойписательскойпарадигмыреализуютсебяеезападническийиславянофильскийварианты.Так,желаниебытьписателем современным, «разрешителем современных вопросов» (VIII, 456) коррелирует с задачами, которые ставил перед литературой В. Г. Белинский.Тогдакакустановканато,чтобывегопроизведениях«русский читатель действительно почувствовал, что выведенное лицо взятоименноизтогосамоготела,скоторогосозданионсам,чтоэто живое и его собственное тело» (VIII, 453), может быть соотнесена с представлениями А. С. Хомякова о соборной природе искусства: «…Искусство, невольное и, так сказать, не задуманное воплощение жизненныхидуховныхзаконовнародаввидимыеистройныеобразы, невозможно при отделении лица (как бы ни было оно одарено художественными способностями) от самой жизни народной»212.

Очевидно,чтовтексте<Авторскойисповеди>нетединойицелостной авторской стратегии по выстраиванию образа своего «я». Различныеавторепрезентативныемоделисталкиваютсяподчасврамках однойфразы.Разламываниеграницобраза«я»вавтодокументальных текстах И. Л. Савкина связывает с порывами «репрессированной телесности»213,свозможностьювыплеснутьнастраницахдневника или письма такие эмоции, которые запрещались для публичного выражения. То и другое имело место в тексте Гоголя, неслучайно

211Гегель Г. В. Ф. Лекции по эстетике: в 4 т. Т. 1. М.: Искусство, 1968. С. 294.

212ХомяковА.С.ПоповодуГумбольдта//Полн.собр.соч.иписем.Т.1.С.161.

213Савкина И. Разговоры с зеркалом и Зазеркальем… С. 109.

79

образы телесного страдания появились в первых же строчках его сочинения: «Над живым телом еще живущего человека производиласьтастрашнаяанатомия,откоторойбросаетвхолодныйпотдаже итого,ктоодаренкрепкимсложеньем»(VIII,432).Однакодлянашей темы особую важность имеет тот факт, что единства этих образов «я» не было прежде всего во внутреннем самосознании Гоголя. Внутренний труд по согласованию светского и церковного представленийоместечеловекавмире,опризванииписателя,частично отразившийся в «Выбранных местах из переписки с друзьями», оказался внезапно прерван ситуацией публичного суда, душевной обнаженности, которую Гоголь пережил после публикации книги: «Но, когда выставишься перед лицо незнакомых людей, перед лицо всего света, и разберут по нитке всякое твое действие, всякой поступок,илюдивсехвозможныхубеждений,предубеждений,образов мыслей взглянут на тебя каждый по-своему, и посыплются со всех сторон упреки впопад и невпопад, ударят и с умыслом, и невзначай повсемчувствительнымструнамтвоим,—тутпоневолевзглянешь на себя с таких сторон, с каких бы никогда на себя не взглянул; станешь в себе отыскивать тех недостатков, которых никогда бы не вздумал прежде отыскивать» (VIII, 464). Писатель оказывается вситуациисвоегогероя—АкакияАкакиевичаБашмачкина,прохо- дившего подвиг длительного внутреннего подвижничества, но внезапно выброшенного в ситуацию искушения-испытания, экзистенциальной катастрофы и утратившего покровы, защищавшие его от отчуждающего холода мира, объективирующего внешнего взгляда: «…никогда, даже с наиискреннейшими приятелями, я не хотел изъясняться насчет сокровеннейших моих помышлений» (VIII, 463).

В ситуации суда, выставленности на всеобщий позор, душевной обнаженностиГогольищетвозможностиоправдаться,защититьсвое сокровенное «я». По сути две основных репрезентативных модели обусловлены двумя возможными оправдательными стратегиями: утвердитьсвоюинаковостьи,следовательно,неподвластность«суду толпы»214 илипродемонстрироватьсвоювсечеловечность,темсамым завоевав право на милосердие и сострадание.

214 Право Гоголя на особое отношение, обусловленное его нетипичным для обыкновенного человека устройством, признавали за ним даже его ближайшие друзья.Так,С.Т.Аксаковв«ИсториимоегознакомствасГоголем»писал:«…Ячас-

80