«Авторская исповедь» Н. В. Гоголя текст и контекст. Монография

что в процессе написания романа «Исповедь сына века» Альфред де Мюссе просил свою возлюбленную Жорж Санд, послужившую прототипом г-жи Пирсон, возвращать ему его письма, напоминаетопытработыГоголянад«Выбраннымиместамиизпереписки с друзьями».

Так, 10 июля 1834 г. Мюссе пишет Жорж Санд: «Я начал писать роман, о котором тебе говорил. Кстати, если у тебя случайно сохранилисьмоиписьмасовремениотъезда,пожалуйста,привезиих»297. Сходным образом, как будто невзначай, используя вводную конструкцию«кстати»,обращаетсяГоголькНиколаюЯзыковуспросьбой хранить его письма. Он советует адресату показать его письма «о предметах, предстоящих у нас лирическому поэту» (XIII, 52) Ивану Аксакову, и добавляет: «Кстати об этих письмах, ты их береги. Я как рассмотрел всё то, что писал разным лицам в последнее время, особенно нуждавшимся и требовавшим от меня душевной помощи, вижу, что из этого может составиться книга, полезная людям, страждущим на разных поприщах» (XIII, 53). Вероятно, и для Гоголя,идляМюссенамоментнаписанияписьмазадачанепосредственнойкоммуникацииважнее,чемперспективнаязадачаеелитературнойобработки:Мюссехочеточереднойразвыяснитьотношения со своей возлюбленной; Гоголь — убедить близких ему людей в необходимости «попасть <…> на свое место, то есть на место, именноемупринадлежащее»(XIII,52).Однакоможнопредположить, чтоэтимхарактерным«кстати»писателимаскируютинеобычность своей просьбы — использовать сырой эпистолярный материал для создания своих произведений в эпоху, когда движущей силой писательского таланта считалось богатое творческое воображение. НеслучайноГогольоговаривается:«Двигаетмноютеперьединственно польза, а не доставленье какого-либо наслажденья» (XIII, 53).

Отметим сходство психологических мотивов, обусловивших создание «исповедей». Альфред де Мюссе 30 апреля 1834 г. пишет АврореДюдеван,чтохочетописатьихотношениявнадежде,чтоэто поможет ему «исцелиться» и «возвысит <…> сердце»298. В августе того же года к мотиву сублимации страданий добавляется мотив

297МюссеА.де.Избранныепроизведения:в2т.Т.2.Москва:Гос.издательство художественной литературы, 1957. С. 620.

298Там же. С. 615.

121

общественнойпользы:«Мирузнаетмоюисторию;яопишуее;быть может,онанепринесетпользыникому.Ноте,ктоидеттемжепутем, какимшеля,увидят,кчемуонприводит;шагающиепокраюбездны, быть может, побледнеют от ужаса, увидев мое падение»299. Страдание, хотя и иного рода, испытывает и Гоголь, пытаясь преодолеть, избыть его в текстах 1840-х гг. Это страдание от творческого бессилия, некоторым исходом из которого стали «Выбранные места из переписки с друзьями»300, и страдания от тотальной непонятости, оскорбительныхоценок,множестванезаслуженныхупреков,вызванныхпубликацией«Выбранныхмест…»,которыеонпозволилизлить на бумагу в тексте, озаглавленном позднее <Авторская исповедь>. Приэтомуверенностьвобщественнойполезностиопытасобственных страданий в случае с Гоголем явно ослабевает со временем. Если в 1846 г. он пишет Языкову: «Страданья, которыми страдал я сам, пришлись мне в пользу, и с помощью их мне удалось помочь другим. Бог весть, может это будет полезно и тем, которые находились и не в таких обстоятельствах и даже мало заботятся о страданиях других» (XIII, 53), то <Авторская исповедь> так и остается неопубликованной при жизни писателя.

Помимо внутренних личных мотивов, побудивших к созданию «исповедей», оба писателя высказывают желание взглянуть в лицо своемувеку,запечатлетьсущественныечертысвоихсовременников. В статье 1833 г. «Несколько слов о современном искусстве» Мюссе отмечал,чтоестьдвавидалитературы:«Одна—театральная,несвя- занная с жизнью, не принадлежащая никакому веку; другая — связаннаясвеком,являющаясяследствиемсобытий,иногдаумирающая вместе с ними, а иногда увековечивающая их»301. Называя роман «Исповедь сына века» и предваряя его обширным размышлением осудьбепостнаполеоновскогопоколения,Мюссе,несомненно,примыкаетковторомувидулитературы.Гогольв<Авторскойисповеди> подчеркивает,чтопредметомего«быласовременностьижизньвее

299Там же. С. 620.

300Ср.: «Хотел насильно заставить себя написать хоть что-нибудь в роде не- большойповестииликакого-нибудьлитературногосочинения,инемогпроизвести ничего. Усилия мои оканчивались почти всегда болезнию, страданиями и наконец такими припадками, вследствие которых нужно было надолго отложить всякое занятие» (VIII, 445).

301Мюссе А. де. Избранные произведения. С. 513.

122

нынешнем быту», что в нем «усиливалось <…> желанье быть писателем современным» (VIII, 449), что он «никогда еще до сих пор не чувствовал <…> так сильно потребность знать современное состояние нынешнего русского человека» (VIII, 452).

Конечно, та атмосфера разочарования, безнадежности, тоски, пустотыибесцельностижизни,которуюсоздаетМюссе,изображая жизнь«сыновИмперииивнуковРеволюции»302,икоторуюврусской литературесучетомрусскогоисторическогоконтекстаотчастивоспроизводитМ.Ю.Лермонтов303,Гоголюнеблизка.Онназываетсвое времяпереходным,иперемены,происходящиесегосовременниками и соотечественниками, скорее радуют его, потому что «почти у всякого человека, на всех поприщах, заметно стремленье преобразовывать,поправлять,исправлятьивообщеторопитьсясредствами противу всякого зла» (VIII, 448).

Сходство в описании духовного пути поколений вдруг обнаруживает себя там, где речь идет об их религиозном опыте: люди, воспитанные в секулярной культуре, неожиданно для себя возвращаются к вере, переживают встречу со Христом. Ни автобиографическогогерояМюссеОктавадеТ.,ниавтора<Авторскойисповеди> домомента«обращения»(конверсии)нельзяназватьлюдьми,незнающимиосуществованииБога.ВриторикеОктавапостоянноприсутствуют «Бог», «Небо», «сверхъестественная сила», в минуту отчаянияонвпоискахвыходахватает«старуюБиблию,лежавшуюунего на столе», и требует ответа от «книги Господа»304; он пытается молиться и его сознание фиксирует знаки, посылаемые ему Провидением в ответ на его молитвенный призыв. Однако он живет в мире, где «религия исчезает», где на нее смотрят как на «отжившую иллюзию»305: «У нас нет больше ни надежд, ни чаяния, нет даже двух скрещенных кусочков черного дерева, к которым бы можнобылопротянутьруки»306.Геройговоритосебе:«Ниребенком, ни студентом колледжа, ни взрослым человеком я не посещал цер-

302Мюссе А. де. Исповедь сына века: роман. Москва, 2018. С. 13.

303См. об этом: Вольперт Л. И. Эстетизация рефлексии в прозе Лермонтова (Печорин и его французские «собратья») // Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение. V (Новая серия). Тарту, 2005. С. 127–167.

304Мюссе А. де. Исповедь сына века: роман. С. 62.

305Там же. С. 17.

306Там же. С. 20.

123

ковь»307.ВерадляОктавадеТ.остаетсяпредметомностальгииили, после встречи с Бригиттой, надеждой вновь проснувшегося для любви сердца, но не реальным опытом жизни, определяющим решения, поступки, позволяющим преодолевать или преображать страстные разрушительные начала личности.

Не претендуя на целостное исследование религиозности Гоголя, отметим только то, что он сам пишет о себе в <Авторской исповеди>: недостаточность собственно религиозного воспитания в детстве («я получил в школе воспитанье довольно плохое <…> не в книжном ученьи, но и в простом нравственном» (VIII,443–444));ущербностьналичествующегорелигиозногоопыта («…яверилдотолекак-тотемноинеясно»(VIII,443)308);нестолько опыт личного Богообщения, сколько внимание к действию Божественных сил в жизни внешним образом, через обстоятельства: «Зачем, наконец, были такие обстоятельства, о которых я не могу даже сказать, но которые заставляли меня, против воли моей собственной, входить глубже в душу человека?» (VIII, 454). Гоголь отмечает, что живет в обществе, где люди делятся на два разряда— «просвещенныеиумныелюди»и«верующиехристиане»(VIII,433), причем первые составляют большинство в свете (образованном обществе), который, «развлеченный миллионами блестящих предметов, раскидывающих мысли на все стороны… не в силах встретиться прямо со Христом» (VIII, 269).

Французский и русский писатели представляют французское и русское общества, безусловно, в разной степени затронутые процессом секуляризации, но им обоим знакома духовная ситуация «обращения». В современном религиоведении «обращением», или «религиозной конверсией», называют особый тип изменений, связанных с переходом человека от неверия к вере или от одной веры в другую, который «сопровождается переменами в ценностях, по-

307Там же. С. 330.

308Ср. оценку религиозности молодого Гоголя в работе прот. Георгия Флоровского «Пути русского богословия»: «Религиозное мировоззрение молодого Гоголя былооченьрасплывчатым.Этобылоченьнеопределенныйрелигиозныйгуманизм, романтическая взволнованность, чувствительность, умиленность. Реальности Церкви тогда Гоголь не ощущал, разве эстетически» (Флоровский Георгий, прот. Пути русского богословия. Москва: Институт русской цивилизации, 2009. С. 333).

124

нятияхиобразцахповеденияеесубъекта»309.Религиоведы,которые с 1970-х гг. активно занимаются изучением этого явления310, предлагают несколько классификаций конверсии. Так, И. С. Буланова вводитдляобозначениятиповрелигиозногообращенияпонятийные определения:«аскетический»,«кризисный»,«позитивный»,«катарсический».Согласноэтойклассификации,то,чтопереживаетгерой Мюссе, однозначно можно назвать катарсическим обращением. Специфика катарсического типа изменений «заключается в резкой разрядке высокого эмоционального напряжения», в том, что «процесс острого или длящегося негативного переживания» в своей верхнейточкепревращается«впозитивноепереживание»311.ИменноэтоипроисходитсОктавомдеТ.,которыйпереживаетобращение награнипреступления.Онготовубитьсвоюспящуювозлюбленную в порыве ревности, но замечает на ее груди небольшое черное распятие: «Я отпрянул, пораженный страхом. Рука моя разжалась, нож упал. <…>. „Господи, — сказал я, дрожа, — Господи, ты был тут!“ Пусть те, которые не верят в Христа, прочтут эти строки. Я тоже не верил в него»312.

Обращение, о котором пишет Гоголь в <Авторской исповеди>, имеет совершенно другие черты, оно описано не как внезапное эмоциональное потрясение, а как длительный и сложный путь прикосновения к тайне человеческой личности: «С этих пор человек и душа человека сделались больше, чем когда-либо, предметом наблюдений.Яоставилнавремявсёсовременное;яобратилвнимание на узнанье тех вечных законов, которыми движется человек и человечествовообще.Книгизаконодателей,душеведцевинаблюдателей за природой человека стали моим чтением. Всё, где только выражалось познанье людей и души человека, от исповеди светского человекадоисповедианахоретаипустынника,менязанимало,инаэтой

309Игнатьев А. А. Конверсия религиозная // Энциклопедический словарь социологии религии. Санкт-Петербург: Платоновское философское общество, 2017.

С. 136.

310Феноменобращения(конверсии)впоследниедесятилетиястановитсяпредметом внимания таких дисциплин, как социология религии и психология религии. Существует даже особое направление conversion studies.

311Буланова И. С. Изменение самосознания под влиянием религиозного обращения: дис. … канд. психол. наук. Ярославль, 2015. С. 160.

312Мюссе А. де. Исповедь сына века: роман. С. 330.

125

дороге, нечувствительно, почти сам не ведая как, я пришел ко Христу, увидевши, что в Нем ключ к душе человека, и что еще никто из душезнателей не всходил на ту высоту познанья душевного, на которой стоял Он» (VIII, 433).

Согласнопредложеннойтипологии,такойтипконверсиинеподдается однозначному определению. Желание Гоголя «сделаться лучшим»,обрестивсебесамом«высшиечувстваидвиженья»(VIII, 443) позволяет говорить об аскетическом типе обращения, при котором отношения с Богом становятся «единственной реальностью <…> жизни»313 верующего, а недостижимость идеала порождает непрестанноечувствовиныистремлениеегопреодолетьчерезидею служения (одной из форм которого может быть уход в монастырь). ОднакодляГоголянеприемлемхарактерныйдляаскетическоготипа обращения разрыв социальных связей, скорее наоборот, написание «Выбранных мест…», обращение к современникам с проповедью духовныхинравственныхизмененийсвидетельствуетоб«увеличении<его>значимостиироливсоциальномвзаимодействии»314,что характерно для позитивного типа обращения.

Более продуктивной для сравнения двух типов обращения представляется классификация, которую использует в своих работах Т.А.Фолиева,опираясьнавыводыБрокаКилборна(BrockKilbourne) и Джеймса Т. Ричардсона (James T. Richardson)315. Религиоведы отмечают наличие «старой» и «новой» парадигм конверсии, главное отличие между которыми заключается в понимании роли человека, переживающего обращение: в «старой» парадигме «индивид рассматривается как пассивный объект, на который действуют некие безличные силы» (классический пример такого обращения — обращение ап. Павла)316; в центре «новой» парадигмы оказывается «ищущий и действующий актор, который обладает волей и автоно-

313Буланова И.С. Изменение самосознания… С. 158.

314Там же. С. 198.

315Kilbourne B., Richardson J. T. Paradigm Conflict, Types of Conversion, and Conversion Theories // SociologicalAnalysis. 1988. Vol. 50 (1). P. 1–21.

316Характерными чертами конверсии в рамках данной парадигмы выступают:

1)внезапностьидраматичность;2)иррациональнаяиличудеснаяприродаявления;

3)присутствиевнешней,мощнойибезличнойсилы;4)единичностьиуникальность явления; 5) отторжение старого себя и принятие нового; 6) изменение от одного статистического состояния к другому; 7) как правило, происходит в подростковом

126

мией; находится в состоянии поиска смысла / цели <…>; умеет рационально обосновывать и интерпретировать; его трансформация происходит постепенно и непрерывно»317 .

Вопрекиожиданиям,«старый»типобращенияпредставленвтексте французского автора, а «новый» — в тексте русского318. Мюссе настойчиво подчеркивает внезапность перемены, ее сверхъестественную природу, обусловленную вторжением какой-то мощной силы. Октав де Т. не пишет о поисках веры, он свидетельствует окрайнемэкстатическомсостоянии,охваченностистрастью,утрате способности контролировать себя: «…я был словно пьяный, я был безумен…».Вопрекиэтойлогикестрасти,оностанавливается:«Не пустой страх остановил в эту минуту мою руку. Кто видел меня? Я был один во мраке ночи»319. Можно предположить в этой сцене аллюзию к многочисленным живописным изображениям «Жертвоприношения Авраама», на которых ангел останавливает руку отца, занесенную над Исааком. Напротив, Гоголь не фиксирует ничего сверхъестественного на своем пути ко Христу, но описывает ряд своихсобственных,свободныхдействий(наблюдение,чтение,«узнанье»), постепенно приуготовляющих его к обращению, которое он способен описать и интерпретировать. Справедливости ради следует отметить, что в другом месте <Авторской исповеди> Гоголь стремится ввести мотив сверхъестественного вмешательства в его обращение, которое осуществляется благодаря неким внешним обстоятельствам: «Зачем случились многие такие обстоятельства, которых я не призывал? Зачем мне определено было не иначе приобрести познанье души человека, как произведя строгий анализ над

возрасте и имеет положительную оценку; 8) изменение поведения всегда следует за изменением религиозных представлений.

317ФолиеваТ.А.Рациональный/интеллектуальныйтипрелигиозногообращения // Психология религии: между теорией и эмпирикой. Москва: Изд-во ПСТГУ, 2015. С. 122.

318Более того, обращение, которое описывает Гоголь, тяготеет к модели рационального или интеллектуального обращения: «Индивид, как ищущий и действующий актор, самостоятельно начинает поиск новых возможных оснований для себя через знакомство с „альтернативной идеологией и образом жизни“ с помощью множества источников» (Lofland J., Skonovd N. Conversion Motifs // Journal for the Scientific Study of Religion. 1981. Vol. 20. P. 376. Цит. по: Фолиева Т. А. Рациональ-

ный / интеллектуальный тип религиозного обращения. С. 123).

319Мюссе А. де. Исповедь сына века: роман. С. 330.

127

собственной душою? (VIII, 453)», — однако этот мотив нельзя признать доминирующим.

ИМюссе,иГогольфиксируюттустадиювразвитииобщественной и духовной жизни Европы и России, когда происходит постепенноеотрезвлениеинтеллектуаловотантирелигиозногообморока эпохиПросвещения320.Закономерновозникаетвопрос:почемупривычно понимаемый как носитель рационального начала западный человек тяготеет в обращении к сверхъестественному, тогда как русский писатель с ярким мистическим чутьем представляет свое обращение как self-conversation, как результат разумной и последовательной душевной работы?

Безусловно,необходимоотрефлексироватьразличиежанровиисторическихэпох,скоторымисвязаныисследуемыетексты.«Исповедь сынавека»—этороман,хотяинаписанныйнаавтобиографическом материале. Художественный текст, существующий по законам жанра, требовал эмоциональной кульминации и развязки, каковыми и стали обращение главного героя за секунду до убийства и его отъезд, дающий свободу Бригитте. <Авторская исповедь> при всей сложностиеежанровойприроды,безусловно,тяготеетклитературе non-fiction, а значит, не требует преображения жизни по законам литературной композиции, но определяется во многом внелитературными задачами — необходимостью ответить на упреки, прозвучавшие в адрес автора после публикации «Выбранных мест…». Сэтойточкизренияобращениелучшебылоподатькакзакономерный процессвжизни«публичногоинтеллектуала»,просвещенногочеловека,анекаксверхъестественнуюмистерию,имевшуюместовжизни литератора, сошедшего с ума на религиозной почве.

Роман Альфреда де Мюссе написан в эпоху расцвета французского романтизма, и хотя обнаруживает «новое соотношение героя сэпохой,характерасобстоятельствами»321,нонеразрушаетконцепцию романтической личности, удостоверением исключительности которой призваны стать не только сила страсти, глубина страдания,

320Ср.:Конверсия—«результаточеньсложнойинтерференциимеждуличност- ными сдвигами или другими переменами, связанными с кризисом повседневной социальной рутины, и миссионерской деятельностью конкретных религиозных организаций» (Игнатьев А. А. Конверсия религиозная. С. 137).

321ШевяковаЭ.Н.СпецификаромантизмаАльфредадеМюссе«Исповедьсына века». автореф. дис. … канд. филол. наук. Москва, 1984. С. 13.

128

ноиособыймистическийопыт.«Выбранныеместа…»и<Авторская исповедь> написаны в 40-е гг. XIX в., когда в русской литературе происходитотчетливыйсдвигвсторонуреализма.ПоэтомуГоголю интересна не исключительность произошедшего с ним переворота, анаоборот,еготипичность:«Мысльостроениикаксебя,такидругих делается общею. Со всеми замечательными, стоящими впереди другихлюдьмислучилиськакие-нибудьдушевныевнутренниепере- вороты…» (VIII, 455). Безусловно, стоит отметить, что Гоголь не испытывалстольрадикальногоотходаотверы,какегофранцузские собратьяпоперу.Поэтомуиобращениеегопосутинебыловстречей с абсолютно новой реальностью, но скорее осознанием, интерпретацией уже имеющегося опыта.

Сохранилосьсвидетельствописателя,имякотороготрадиционно связываютсразвитиемлиниихристианскойантропологииврусской литературе.Исследователиспорят,быллимоментобращениявжизни Достоевского. Так, Н. О. Лосский считал, что кратковременная, всего на несколько лет, «утрата Христа» случилась с писателем

всередине40-хгг.,переходжекособеннойрелигиозностинаступил

в60-е гг.322 Наиболее известным свидетельством о возвращении Достоевского к вере считается его письмо Н. Д. Фонвизиной, написанное зимой 1854 г. Вполне в духе Мюссе Достоевский исповедуется: «Я скажу Вам про себя, что я — дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки». Идальшеонописываетсвойпутьотневерияквере:«Какихстрашных мучений стоила и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И, однако же, Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенноспокоен;вэтиминутыялюблюинахожу,чтодругимилюбим, ивтакие-томинутыясложилвсебесимволверы,вкоторомвсёдля меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничегопрекраснее,глубже,симпа<ти>чнее,разумнее,мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью

322 См. об этом: Лосский Н. О. Бог и мировое зло: сборник. Москва: Республика,1994.С.40;МочульскийК.В.Достоевский:жизньитворчество.Paris:YMCAPress, 1980. С. 125–126; Касаткина Т. А. «Главный вопрос, которым я мучился сознательно и бессознательно всю мою жизнь, — существование Божие…»: опыт духовной биографии Ф. М. Достоевского // Ф. М. Достоевский и православие: сборник статей о творчестве Ф. М. Достоевского. Москва, 2015. С. 173–174.

129