«Авторская исповедь» Н. В. Гоголя текст и контекст. Монография

краскою или рисунком гротескным. Все теперь внутренно легче, спиритуальней. Воздух этой прозы — спокойствие, музыка сдержанная и слегка приглушенная. <…> Некий ровный, серо-жемчуж- ныйналетнадегостраницами.Астроказвучиттонкими,удивительными, гоголевскими — еще не изученными — ритмами»155.

Исследователи творчества писателей-эмигрантов отмечают, что Гоголь в трактовке Зайцева «не производит тягостного впечатления»156,освобождаетсяотмистическогоинфернальногоореола,окружавшегоеговглазахкритиковначалаХХв.:Розанова,Мережковского,Брюсова.Онстановитсячастьювоспоминанийодетстве,оМоскве, частью мечты о возвращении157. В то же время важно отметить, что наблюденияЗайцеванадизменениемприродысловавтекстахГоголя 1840-х гг. нашли продолжение в исследованиях современных литературоведов.Так,например,С.А.Гончаровобратилвниманиенато, чтовпроизведенияхпозднегоГоголяформируетсяособыйтиптекста, восновекоторогозаложен«принциппониманиядуховного,внутреннего смысла» высказывания: «Сложная система удвоений и многоступенчатых зеркальных отражений имеет в конечном счете своим „первообразом“ религиозно-мистический метатекст»158.

Прот.ВасилийЗеньковскийвкниге«Н.В.Гоголь»(Париж,1961), начатойвРоссииизавершеннойвоФранциик150-летнемуюбилею писателя, обращается к <Авторской исповеди> как к источнику, запечатлевшему важные изменения во внутреннем духовном пути Гоголя. Религиозный философ отдает себе отчет в том, что <Авторская исповедь> зафиксировала «позднее самовосприятие Гоголя», однако считает, что оно «отчасти отвечает фактам»159. Он обращает внимание нафразу:«Я немогу сказатьутвердительно, точнолипо- прищеписателяестьмоепоприще»,—иполагает,чтоонаявляется свидетельством перестройки внутренних ценностей, в результате которой «„человек“ в Гоголе стал для него на первом месте, а литературное творчество заняло более скромное место, чем то, которое

155Там же. С. 142.

156СугайЛ.А.Гогольикультурнаяжизньрусскойэмиграциипервойволны.С.46.

157ДелекторскаяИ.Б.«ЖизньсГоголем»каквариантавтобиографии(Ободном заглавииуБорисаЗайцеваижизнетворчествеАндреяБелого)//Литературныйфакт. 2018. № 8. С. 251.

158ГончаровС.А.Гоголевскийтекстидуховноеоко//Гогольврусскойкритике: антология. С. 667.

159ЗеньковскийВ.В.,проф.,прот.Н.В.Гоголь.Париж:YMCA-Press,[1961].С.134.

61

оно занимало в творчестве Гоголя в Петербургский период»160. При этом в рамках своей концепции «оцерковления» культуры Зеньковскомуважноподчеркнуть,что«вэтихсловахненужновидетькакоето отречение Гоголя от литературной деятельности»161. Он обращается к <Авторской исповеди> для обоснования своей ключевой гипотезы о крахе эстетической утопии Гоголя после премьеры «Ревизора».Так,Зеньковскийутверждает:«СамГогольпризнает(в„Авторскойисповеди“),чтопостановка„Ревизора“имела“потрясающее действие”»162, но не то, на которое рассчитывал писатель. Между тем в тексте безымянной записки Гоголя нет прямого указания на премьеру «Ревизора», хотя и идет речь об изменении отношения к смеху, которое переживал в эти годы писатель.

Зеньковскийнеоднократнообращалсявсвоихстатьяхкличности

итворчествуГоголяидаженаписалособуюглавуописателедлясвоего обширного труда «История русской философии». Гоголь для Зеньковского«пророкправославнойкультуры»,которыйнетолькопервый поставилвопросовозвращениисветскойкультурывлоноЦеркви,но

исталмученикомэтойтемы:«Нетникоговисториирусскойдуховной жизни, кого бы можно было поставить в этом отношении рядом сГоголем,которыйнетолькотеоретически,ноивсейсвоейличностью, мучилсянадтемойосоотношенииЦерквиикультуры»163.Безусловно, что<Авторскуюисповедь>Зеньковскийставитвконтекстсвоихболее широких размышлений о возможности соединения христианства сосветскойкультурой,«эстетикисправославнойантропологией»164.

Прот.ГеоргийФлоровскийпосвятилтворческомупутииличной судьбе Гоголя несколько страниц в разделе «Философское пробуждение» в книге «Пути русского богословия». Он увидел один из «трагических узлов» судьбы Гоголя в его «душевной отсталости», «душевном архаизме»165. Откровения Гоголя о своем религиозном

160Там же. С. 23.

161Там же.

162Там же. С. 134.

163ЗеньковскийВасилий,прот.Историярусскойфилософии:в2т.Paris:YMCAPress, 1989. Т. 1. С. 182.

164Ермишин О. Т. Н. В. Гоголь и эстетика В. В. Зеньковского (о принципах религиозной эстетики) // V Гоголевские чтения: Н. В. Гоголь и русское зарубежье / под общ. ред. В. П. Викуловой. С. 220.

165Флоровский Г. В. Пути русского богословия. Москва: Институт русской цивилизации, 2009. С. 331.

62

пути, изложенные в <Авторской исповеди>, представляются Флоровскому свидетельством принадлежности писателя к «Александровскому веку» и доказательством того, что он шел по пути «пиэтического гуманизма»166. Другой узел судьбы Гоголя Флоровский видит в соединении «элементов аскетического надрыва» с «настойчивой волей к общественному действию»167. Воплощением этого соединениясталакнига«Выбранныеместаизперепискисдрузьями». <Авторская исповедь>, по мнению Флоровского, приоткрывает изменение внутренних целей писателя: социальное христианство, стремление к общественному благу заслоняют собой собственно художественные задачи: «свои художественные образы Гоголь сознательно обращает в доказательства» своих религиозных идей. Флоровский также обращает внимание на свидетельство Гоголя в <Авторской исповеди> о том, что он провел несколько лет внутри себя. По мнению богослова, «именно этот внутренний опыт Гоголя

ибылсмутен,внемибылаегоглавнаяслабость»168.ИсходдляписателяФлоровскийвиделв«отреченииотсоциальнойутопии»и«подлинном аскетическом вхождении внутрь себя»169.

Оценки, которые Флоровский дает религиозным поискам Гоголя

иегохудожественнымтрудам,соднойстороны,находятсявруслеши- рокораспространенныхутверждений,чтоГоголь-христианиноказал- сянесовместимсГоголем-художником,сдругойстороны,демонстри- руют установку самого Флоровского на так называемый неопатристическийсинтезиотвержение«софиологии»вовсехеевидах,каквлице главных представителей В. С. Соловьева, С. Н. Булгакова и о. Павла Флоренского,такивлицетех,вком«незаконное»смешениесветского

ицерковногоначалнебылоотрефлексированоипревращеновучение.

С.Л.Франквстатьенанемецкомязыке“NicolajGogolalsreligioser Geist” («Религиозное сознание Гоголя») обращает внимание на две идеиписателя,обозначившиесебяв<Авторскойисповеди>:этоидея общественнойпользыхудожественноготворчестваи«ощущениенеуверенности,неустойчивостижизниевропейцев(включаяРоссию)». Философ пишет о «трагедии большого, Богом призванного художника, который внезапным религиозным обращением принужден

166Там же. С. 334.

167Там же. С. 338.

168Там же. С. 344.

169Там же.

63

ктакомудушевномуконфликту»,ноотмечаетверностьегосоциаль- но-историческихоценок:«Завсемиполитическимиисоциальными стремлениями, которые выбили мир из старой колеи, Гоголь видит духовные искания, „необъяснимую тоску“»170.

В. А. Воропаев обращает особое внимание на эту незамеченную

вгоголеведении статью Франка, так как в ней «предвосхищены некоторые идеи о характере религиозного миросозерцания Гоголя, высказанныевпоследствиидругимиисследователями»171,вчастности, стремлениекидеалувоцерковлениявсейрусскойжизнииосознание трагической невозможности осуществления этого идеала.

К. В. Мочульский в книге «Духовный путь Гоголя» (1934) ставит под сомнение достоверность сведений, изложенных Гоголем в <Авторской исповеди>, полагая, что «в этом апологетическом произведении события тридцатых годов подогнаны — иногда насильствен- но—подидейнуюсхемусороковыхгодов»172.Авторкнигиразличает

втексте Гоголя свидетельства, которые могут быть подтверждены другимиисточниками,иместа,вкоторыхГоголь,сеготочкизрения, искажает реальные факты своей жизни: первая поездка за границу, творческийперелом1836г.Включаяотдельныесведенияиз<Авторскойисповеди>всвоюверсиюдуховногопутиписателя,Мочульский тем не менее делает вывод, что «Гоголь наспех пишет самооправдание и тут же придумывает довольно неточную и произвольную схемусвоегописательскогопути»173.Помнениюкритика,<Авторская исповедь> знаменует «самый трагический момент в жизни Гоголя», когда «все воздвигнутое им здание учительства, государственного служения, общественной пользы рушится сразу»174, когда писатель осознает,чтовозвращениекхудожественномутворчествутакженевозможно, и наконец, когда «Гоголь вступает в последний круг сво-

его ада — в пустыню богооставленности»175.

170Франк С. Л. Религиозное сознание Гоголя // Л. С. Франк. Русское мировоззрение. Санкт-Петербург: Наука, 1996. С. 306–397.

171Воропаев В. А. Из цикла «Русская эмиграция о Гоголе» // V Гоголевские чтения: Н. В. Гоголь и русское зарубежье. С. 67.

172МочульскийК.В.ДуховныйпутьГоголя//МочульскийК.В.Гоголь.Соловьев. Достоевский / сост. и послесловие В. М. Толмачева; примеч. К. А. Александровой. Москва: Республика, 1995. С. 19.

173Там же.

174Там же. С. 47.

175Там же.

64

Примечательно, что в своем пристальном внимании к <Авторскойисповеди>К.В. Мочульский следуеттворческой мысли своего отца, профессора Новороссийского университета Василия Николаевича Мочульского, автора единственного дореволюционного исследования, целиком посвященного неопубликованному тексту Гоголя176.Мочульский-младшийвследзаМочульским-старшимне только фиксирует многочисленные фактические неточности в тексте <Авторской исповеди>, но и пытается интерпретировать их сквозь призму биографического сюжета, признавая, одним из немногих, центральное место этого текста в творческой биографии писателя.

Таким образом, мы можем отметить, что творчество позднего Гоголя вызвало интерес у крупных представителей религиозно- философскойилитературно-критическоймыслирусскойэмиграции, принадлежавших к разным школам и направлениям. В отношении произведений писателя 1840-х гг. трудно согласиться с утверждением, что «критическая гоголиана русского зарубежья как бы застыла на уровне рубежа ХIХ–ХХ вв.»177. Центральная для русской эмиграции тема «оцерковления» культуры, возвращения светских художников и мыслителей под церковный омофор определила отношение к религиозным поискам Гоголя. В целом положительно оцениваяегодуховныйпуть,опознаваявегоисканиях«необъяснимую тоску» своей и его эпохи, религиозные философы отмечали, чтовозвращениеквередолжноприводитьксерьезнойперенастройке личности и художественного творчества. Если для Зеньковского речь идет о выстраивании иерархии внутренних ценностей, при которойверастановитсявыше,чемлитература,тодляболееконсервативного прот. Георгия Флоровского религиозное обращение непременно должно сопровождаться аскетическим подвигом в святоотеческом духе.

Эстетические открытия Гоголя, поиски нового слова и стиля, осуществлявшиеся в <Авторской исповеди>, в целом оказались менее интересны для эмигрантских исследователей. Исключение составляют работы Зайцева и Мочульского, обративших внимание на одухотворение слова, призванного выразить сложные процессы, происходящие в религиозном самосознании писателя.

176Мочульский В. Н. «Авторская исповедь» Н. В. Гоголя.

177СугайЛ.А.Гогольикультурнаяжизньрусскойэмиграциипервойволны.С.49.

65

АНТИНОМИИ АВТОРСКОГО САМОСОЗНАНИЯ

Смирение и благородство

Отвечаянакритику«Выбранныхместизперепискисдрузьями», Гоголь в <Авторской исповеди> пытается «оправдаться» перед читателями, обнажив перед ними внутреннюю логику своего духовногоитворческогопути.Текствыявляетцелыйрядантиномийсамосознания писателя, ставших результатом его попытки соединить новоевропейскую этику, эстетику и поэтику с традиционными христианскимипредставлениямиоместеипризваниичеловека,ороли слова,оспособахпознаниясебя,мираиБога.Однаизцентральных антиномий авторского самосознания позднего Гоголя, проявившая себявтексте<Авторскойисповеди>,касаетсясферыэтикииможет быть названа «смирение — благородство».

Обвинения, болезненные для писательского и человеческого самолюбияГоголя,ставятегопередэтическойпроблемой«правильной» реакции на них. Гоголь сознает себя в ситуации столкновения двух этических систем: как дворянин, «человек сословия, которое одновременно было и социально господствующей корпорацией, и культурной элитой, он подчинялся законам чести»178; как христианин — стремился следовать требованиям христианской этики, призывающей подставлять другую щеку, прощать врага, терпеливо сносить нанесенные обиды. Согласно логике первой, человек был призван защищать свою корпоративную честь и человеческое достоинство, в том числе и посредством дуэльного поединка179; со-

178Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века). Санкт-Петербург: Искусство, 1994. С. 164.

179О. К. Супрунюк в книге «Литературная среда раннего Гоголя» приводит ряд примеров демонстративного утверждения своей независимости и человеческого достоинствавоспитанникамиНежинскойгимназии,вчислокоторыхвходилН.В.Го-

66

гласновторой,особенновеепреимущественновоспринятомГоголем монашеско-аскетическом варианте, — отказаться от мщения и обратить свой взор на себя в акте покаяния: «Если кто оскорбит тебя бранью и поношением, не отвечай ему, но молча сам с собою рассуди, не правда ли то, что слышишь; и если правда, принеси покаяние, и Бог умилосердится над тобою»180.

ВразмышленияхблизкихГоголюлюдейславянофильскогокруга проблемавыработкиновыхэтическихнорм,синтезирующихтребованияхристианстваиновоевропейскиепредставленияодостоинстве человекаиегоместевобществе,стояладостаточноостро.Так,вна- чале1850-хгг.вперепискеА.И.Кошелева,А.С.Хомяковаибратьев Константина и Ивана Аксаковых активно обсуждался вопрос о необходимости «разорвать связи с обществом». Словом «общество»

вэтойэпистолярнойдискуссииобозначалосьпреждевсегосветское общество, аристократическая форма общественной жизни, суще- ствовавшаявЕвропевXVII–XIXвв.Приэтомнеобходимостьоста- ваться в обществе или выйти из него обосновывалась ссылками на Евангелия, послания апостола Павла и монашескую аскетическую традицию.ИванАксаковделалакцентназаповедиолюбвикближнемуинаееоснованиистремилсяпредостеречьсебяисвоегодруга «от резкости и жестокости при объявлении войны язычникам»181. В письме А. И. Кошелеву от 24 ноября 1852 г. он писал: «Боже мой!

втеминуты,илилучшесказатьсекунды,когдавдругиногдаснизой- дешьвдушу,обретешьтакоебогатстволюбви,такоедобро,—тыся- черукимхотелосьбыбыть,чтобывездепоспетьспомощью,сословами любви и утешения! И в те священные минуты дико подумать

голь. Молодые люди отказывались выполнять требования надзирателей встать на колени или в угол, силой брали кушанья, если их наказывали лишением пищи, требовали оградить их от оскорблений и наказаний начальствующих. «Повод для такой демонстрации не столь уж важен — она сама по себе создавала своего рода психологический субстрат, на котором формировалось чувство самосознания, вырастали свободолюбивые настроения» (Супрунюк О. К. Литературная среда раннего Гоголя. Киев: Академпериодика, 2009. С. 15).

180Слова блаженного аввы Исаии // Добротолюбие: в 5 т. Т. 1. Москва: АНО «Развитие духовности, культуры», 2004. С. 367.

181Переписка А. И. Кошелева с членами славянофильского кружка и И. С. Аксаковым // Колюпанов Н. П. Биография Александра Ивановича Кошелева: в 2 т. Т. 2: Приложение осьмое. Москва: Тип. О. Ф. Кошелевой, 1889–1892. С. 44.

67

мне о пустынничестве, отшельничестве или монастыре!»182. Константин Аксаков пытался вывести основания общественной нравственности,невозможнойдлянегобезисключенияизсредычестных людей порочного человека, из принципов устроения христианской общины, изложенных апостолом Павлом: «Апостол Павел прямо говорит об исключении из среды христианской общины самою общиною человека, противоречащего ее началам»183.

Всвоей частной жизни при выборе модели поведения в той или иной жизненной ситуации деятели славянофильского круга также могли руководствоваться разными системами этических норм. Так, ИванАксаков,получивписьменноепредписаниесвоегоначальника послужбеминистравнутреннихделграфаПеровского,«чтобыВы, оставаясь на службе, прекратили авторские труды…»184, посчитал нужным отстаивать свое право на независимую от государства литературнуюдеятельностьичастнуюжизньценойотставки,реализуя темсамымгуманистическуюновоевропейскуюэтическуюнорму185. И. В. Киреевский в сложных конфликтных ситуациях предпочитал обращаться за советом и благословением к оптинскому старцу Макарию, примеряя к себе модель жизни монаха-послушника186.

В1840-егг.Гогольтакжебылвынужденпересматриватьнормы своего поведения, соотнося их с христианскими этическими требованиями и, в первую очередь, с аскетической христианской традицией. Он собственноручно переписывал отрывки «о гневе

ибезгневии»из«Лествицы»преп.ИоаннаЛествичникавпереводе Д.М.Ульянинского(очемсвидетельствуетавтограф1843г.);включилвсборник«Выпискиизтворенийсвятыхотцов»187 фрагменты,

182Там же. С. 44–45.

183Там же. С. 47.

184Переписка с министерством внутренних дел о «Бродяге» // Аксаков И. С. Письма к родным: 1849–1856. Москва: Наука, 1994. С. 471.

185Ср.: «Основополагающей и центральной тенденцией философии Нового времени и, в частности, моральной философии было возвеличивание достоинства человека и обоснование его суверенности как родового и в конечном счете ответственного лишь перед самим собой существа» (История этических учений / под ред. А. А. Гусейнова. Москва: Гардарики, 2003. С. 552).

186См.: Киреевский И. В. Разум на пути к Истине: Философские статьи, публицистика, письма. Переписка с преп. Макарием (Ивановым), старцем Оптиной пустыни. Дневник. Москва: Правило Веры, 2002. С. 293–416.

187Гоголь Н. В. Духовная проза. С. 339–448.

68

касающиеся не только догматической, но и практической стороны христианскойжизни:«Отратевремени»,«Оразличныхдействиях душинашей(Св.Григория,ЕпископаНисского)»,«Опосте»,«Остыде» и др. Зимой 1843–1844 гг. в Ницце, проживая в доме Виельгорских, Гоголь написал «Правило жития в мире»188 и трактат «О тех душевных расположениях и недостатках наших, которые производят в нас смущение и мешают нам пребывать в спокойном состоянии»189. В собственных этических сочинениях Гоголь стремится не только изложить принципы монашеской аскетики современным ему языком, но и придать им мотивацию, понятную образованному светскому человеку середины XIX в. Так, критерием правильноститогоилииногоповеденияоказываетсянетолькоБог, ноиобщество:«Впрочем,нетолькопредБогом,нодажевздешнем земномпребываниипредсветомипредлюдьмиимискореевыигрываешь, чем проигрываешь…»190. Способность молчать в ответ на оскорбления или несправедливые упреки достигается не только покаянием, молитвой, возведением души к Богу и возгреванием любви к ближнему, но и изучением характера, особенностей душевного устроения «оскорбившего нас человека», а также апелляцией к разуму оскорбленного: «Многие затрудняются тем, что не знают,какотвечатьнаупреки,потомучтообыкновенноупрекающие несправедливо любят, чтобы им отвечали, если же они к тому еще злобны, то любят даже, чтобы их раздражали противуречиями или гневнымисловами,чтобыэтимподаватьсебевновьповодислучай к озлобленью и упрекам. В таком случае нужно поступать так, чтобыневыставлятьвсловахиответахсвоихнисвоюневинность, ни их злобу»191.

Гоголь полагал, что предлагаемая им этическая система может быть полезна не только ему, но и близкому ему кругу лиц, ищущих духовного обновления. Так, 20 марта н. ст. 1844 г. в письме кА.О.Смирновойонрассказывал,какподействовалиего«Правила» на семейство Виельгорских: «Накануне мы читали то, что угодно

188Там же. С. 255–259.

189Там же. С. 260–268.

190Гоголь Н. В. О тех душевных расположениях и недостатках наших, которые производят в нас смущение и мешают нам пребывать в спокойном состоянии // Гоголь Н. В. Духовная проза. С. 260.

191Гоголь Н. В. Духовная проза. С. 261.

69

было Богу внушить мне прочесть, оно, как мне показалось, на них подействовало. По крайней мере, и графиня и обе дочери дали словобытьвеселыитвердыиперечитыватьпочащето,чтояимоставил»

(XII, 275).

Однако,оказавшисьсамвситуациинанесенногоемуоскорбления, Гогольсталкиваетсястем,чтоемутруднопоступитьвсоответствии с им же самим сформулированными правилами. Дважды в тексте <Авторской исповеди> Гоголь повторяет, что готов действовать в христианской парадигме, но при этом оговаривает, что, выбирая эту модель поведения, он вынужден поступиться такими категориями дворянской этики, как честь и благородство: «Как, однако же, ни были потрясающи и обидны для человека благородного и честного многие заключения и выводы, но, скрепясь, сколько достало небольшихсилмоих,ярешилсястерпетьвсёивоспользоватьсяэтим случаем,какуказаньемсвыше—рассмотретьпострожесамогосебя» (VIII, 432); «Разумеется, всему виною я. А потому во всех нападениях на мои личные нравственные качества, как ни оскорбительны они для человека, в ком еще не умерло благородство, я не имею праваобвинятьникого»(VIII,434).Оскорбленнаячесть,попранное достоинство требуют сатисфакции, хотя бы в виде публичного ответа на прозвучавшие обвинения; христианско-монашеская этика, многократновоспроизведеннаяГоголемвзаметках1840-хгг.,пред- полагает,чтоединственноправильнымответомвподобнойситуации является молчание: «От споров как от огня следует остерегаться, какбынисильнонампротивуречили,какоебынеправоемнениенам ниизлагали,неследуетникакраздражаться,нидоказыватьнапротив; но лучше замолчать и, удаляясь к себе, взвесить все сказанное и обсудить хладнокровно. Но и обсудивши не говорить, если чувствуем,чтонеможемсказатьтак,чтобыоноименнобылодоступно томучеловеку,скоторымговорим,илижеесличувствуем,чтонеможем сказать хладнокровно и безгневно»192.

Внутренняя динамика <Авторской исповеди>, колеблющаяся от самообвинения к самооправданию, творческая история текста, включающая момент отказа Гоголя от публикации почти завершенного сочинения, история рукописи, уцелевшей от сожжения, вероятно,небезволиписателя,свидетельствуютотом,чтовжизни

192 Гоголь Н. В. Правило жития в мире // Гоголь Н. В. Духовная проза. С. 256.

70